Сломанные цепи

            Алиса появилась в зале в точности тогда, когда Рейстлин с головой ушёл в свои записи, а Карамона начал новое наступление на коллекцию.       Мальчик уже успел обнаружить банку с двухголовой ящерицей, убедиться, что она плотно закрыта и ни за что не открывается, что он счёл большой несправедливостью вселенной и теперь возвращался исследовать полку с кристаллами — не прошлую, а другую, которую он ещё не трогал, и на которую технически не получил запрета.       Алиса вошла, увидела незнакомого мальчика, остановилась.       Мальчик увидел Алису и тоже остановился.       Несколько секунд они разглядывали друг друга с одинаковым выражением — не настороженным, скорее оценивающим, как два натуралиста, обнаруживших неизвестный вид.       — Ты кто? — спросила Алиса первой.       — Карамон. Я брат Рейстлина. А ты кто?       — Алиса. Я ученица Рейстлина.       Карамон переварил информацию.       — Он тебя тоже привёл из-за магии?       — Меня дедушка привёл. У Рейстлина теперь долг.       — А, — кивнул Карамон с видом человека, которому это понятно. — Рейстлин всегда отдаёт долги.       Рейстлин из-за своих записей отметил этот обмен репликами краем сознания и немедленно занёс его в категорию «опасно» — двое детей одного характера в замкнутом пространстве представляли угрозу, природу которой он ещё не успел классифицировать.       — А ты маг? — продолжал Карамон.       — Пока нет. Рейстлин говорит, что до настоящей магии мне ещё лет восемь, — Алиса слегка скривилась. — Это очень долго.       — Это вечность, — согласился Карамон с неожиданной серьезностью. — Восемь лет — это столько, сколько мне сейчас. Это целая жизнь.       Алиса посмотрела на него с новым уважением.       — Тебе восемь?       — Да. Только я был взрослый, а потом стало вот так. — Он развёл руками с полным спокойствием человека, принявшего обстоятельства. — Рейстлин чего-то наколдовал, и теперь мне восемь.       — Это случайно или намеренно?       — Случайно. Он очень расстроился.       Алиса кивнула — с пониманием практикующего или около того мага. Случайные результаты заклинаний были делом известным и достойным сочувствия.       — Значит, ты тоже временно живёшь в башне?       — Пока он не разберётся.       — Тогда слушай, — Алиса переступила порог с деловым видом и подошла ближе. — Я тут уже дольше тебя, поэтому покажу, где что нельзя трогать.       Карамон посмотрел на полку с кристаллами, к которой тянулась его рука.       — Это нельзя?       — Почти всё нельзя. Но некоторые вещи просто нельзя, а некоторые нельзя и опасно. Вот те, с красными метками — опасно.       — Рейстлин тоже говорил про красные метки.       — Вот видишь, — Алиса остановилась рядом и тоже уставилась на полку с видом знатока. — А синие можно трогать, но осторожно. И только если стоишь на деревянном полу.       — Почему?       — Заземление. Если что-то пойдёт не так, разряд уходит в пол, а не в тебя.       Карамон некоторое время осмысливал это.       — Ты сама придумала?       — Нет, — честно призналась Алиса. — Дедушка объяснял. Он артефактор. А у тебя есть увлечение?       — Драки.       Пауза.       — Ну, это тоже навык, — рассудила Алиса. — Рейстлин говорит, что даже самый умный маг без навыка защиты... — Девочка не смогла вспомнить точную формулировку, задумалась на секунду, а потом серьезно сказала, надеясь, что подмены не заметят, — умереть мучительной смертью в окружение орд злорадствующих бандитов       Карамон просиял.       — Я всегда защищал Рейстлина!       — Правда? Здорово.       Рейстлин стал чувствовать приближение неприятностей — тем самым чувством, которое отточила многолетняя практика выживания и которое работало даже когда разум был занят шестнадцатистраничной схемой связывающих рун.       — Алиса, — произнёс он, не поднимая взгляда от пергамента.       — Да?       — Экскурсий по башне на сегодня достаточно.       — Я не устала.       — Это не аргумент. Карамон — не трогай синие тоже. И идите сюда. Оба.       Карамон занял своё место рядом с братом, Алиса устроилась напротив с тетрадью на коленях — она появилась здесь позже Карамона, но уже успела обзавестись привычкой записывать всё, что говорил Рейстлин, включая интонации, которые она обозначала специальными значками на полях. Карамон скосил взгляд на тетрадь. — Что ты пишешь? — Конспект. — Зачем? — Чтобы потом перечитать. — Зачем перечитывать, если уже слышал? Алиса посмотрела на него с мягким сочувствием. — Ты запомнил всё, что услышал сегодня? Карамон открыл рот. Закрыл. — Ну... башню помню. Еще я рощу видел. Из окна. — А якорные руны? Пауза. — Может, мне тоже дать тетрадь, — задумчиво протянул Карамон. — Я дам запасную, — великодушно предложила Алиса.

***

      — А здесь живет кто-нибудь страшный? — спросил Карамон с воодушевлением в глазах, которое не предвещало ничего хорошего.       Алиса некоторое время задумчиво молчала, загадочно улыбаясь. В башне жило столько разного опасного, что выбрать что-то одно или хоть как-то установить последовательность было настолько же нереально, как отправиться в прошлое посмотреть на Катаклизм.       — Есть стражи-призраки, — Алиса загибала пальцы, — живцы (они, правда, только с виду жутенькие, но совсем не страшные), Шойканова Роща. Я вывожу ее как отдельный пункт, но в ней много интересных частностей. Ну да ты видел, пока шел…       — Не видел, — нахмурился Карамон, — расскажи!       — Ну…— протянула Алиса. Ей явно доставляла удовольствие возможность рассказать о чудесах башни и окрестностей, — руки-скелеты, которые высовываются из-под земли, парочка зомби, привидений без счета. Но привидения самые безобидные. Если знать места их привязки, то очень легко обойти. Рейстлин сказал, что они несут декоративную функцию.       Алиса пожала плечами. Наверное, так было принято у черным магов. Не ей судить учителя за отсутствие вкуса.       — А еще? — потребовал Карамон.       — Вурдалаки есть. Я, правда, их не видела…

***

      Обед шел мирно. Даламар принёс что-то горячее и разлил по тарелкам. Оникс съела двойную порцию, Карамон тоже ел с большим энтузиазмом и между ложками успевал расспрашивать Даламара о рецепте, о травах в саду, о том, умеет ли Оникс готовить, на что Оникс ответила, что в этом нет никакой необходимости, пока в башне есть кто-то другой.       — Брат, а вурдалаки живут прямо здесь? — между ложками супа спросил Карамон. — В твоей роще?       — Да — ответил Рейстлин, который уже понял, куда движется разговор, и счёл за лучшее держать его под контролем. — Они не «живут» в прямом смысле. Они привязаны к защитному периметру.       — А они сейчас там?       — Они всегда там.       — И никуда не уходят?       — Нет.       Карамон некоторое время молчал с видом человека, переваривающего важную информацию.       — А в башне вурдалаков нет?       — В башне — нет.       — А под башней?       Рейстлин пристально посмотрел на брата.       — Карамон.       — Что?       — Куда ты клонишь?       — Никуда, — сказал Карамон с таким безмятежным видом, что Рейстлин немедленно понял: очень даже куда-то.

***

      После обеда Рейстлин отправился в лабораторию. Там ждала работа — записи, пергаменты, дистилляты, выпаренные до нужной концентрации, и тишина, которую он ценил больше многих других вещей. Найти причину произошедшего с Карамоном означало прежде всего понять природу проклятья. А это требовала времени, пергамента и трёх специфических справочников, два из которых он уже нашёл, а третий куда-то переставил три недели назад.       Лаборатория поглотила его целиком.       Оникс отправилксь спать, а Даламар ушёл в восточное крыло переписывать заклинания.       Башня затихла.

***

      Когда тебе восемь, мир кажется очень-очень большим.       Это минус, когда в мире приходится сталкиваться с длинными лестницами. В Башне Рейстлина лестницы были длинными. Очень длинными.       Впрочем, те, кто желал воочию лицезреть вурдалака, не должны были бояться какой-то лестницы. Очень длинной лестницы.       Первые три этажа дети преодолели легко и непринужденно, Алиса даже перестала бояться. То есть, Алиса, разумеется не боялась. Кто только мог подумать подобную глупость? Бояться какой-то там лестницы — очень длинной лестницы. Просто, тридцать этажей это не шутки. Особенно, когда тебе восемь лет, и твои ноги в два раза короче, чем у взрослых. Лестница вела вниз, и, хоть ступени предполагали ноги подлиннее, зато через них можно было прыгать.       — А как мы найдем вурдалака? — спросил Карамон, когда они проходили четвертый, считая сверху, этаж, — у нас ведь нет карты рощи.       Алиса с авторитетным видом отмахнулась от глупого вопроса.       — Мы не пойдем в рощу.       — Что? — Карамон от удивления замер и отстал от Алисы на три ступеньки.       — Не пойдем, — повторила Алиса, оборачиваясь. — В роще никто не может находиться без особого разрешения Рейстлина.       — Почему?       Алиса закатила глаза. До чего же не понятливыми бывают мальчишки! И как только получилось, что такой умный Рейстлин брат такого бестолкового Карамона.       — Потому что роща заколдована, это не понятно? — с тяжелым вздохом объяснила Алиса прописную истину. — Охранные руны срабатывают на любое приближение «не своих», а мы считаемся «не своими».       — Почему?       — Потому что мы не Рейстлин, что тут непонятного. Как «своего» по умолчанию руны воспринимают только хозяина башни. Остальным нужен пропуск.       — Но у меня нет пропуска! А у тебя?       — И у меня. Поэтому-то в рощу мы не пойдем.       — А как же вурдалак?       — Вурдалак есть в самой башне, — терпеливо объясняла Алиса, — точнее под ней. Ты же слышал Рейстлина.       — Но он не ответил, когда я спросил.       — Молчание — это тоже своего рода ответ. Вурдалак под башней есть, — авторитетно произнесла Алиса и перевела дыхание.       Карамон надолго задумался. Он дал ответ через полтора лестничных пролета, то есть на пятом этаже, считая сверху.       — Это наверняка очень опасно, в том числе и для Рейстлина, — с видом ученого, доказавшего сложнейшую теорему, изрек Карамон, — Когда я его побежду, Рейстлин будет очень рад.       Алиса возвела очи горе. Как только мальчишки умудряются быть такими бестолковыми!       — Мы его убивать и не будем, — объяснила она терпеливо, словно растолковывала, что два плюс два равно четыре…хотя Алиса не удивилась, если бы узнала, что Карамон не знаком с азами арифметики. — Скажи, ты скольких вурдалаков за свою жизнь видел?       Карамон задумался.       — Ни одного. Но я ничего не помню о том времени, пока был взрослым. Может и видел. Мы же с Рейстлином путешествовали…наверное. То есть я думаю, что мы путешествовали и многое видели, потому что мы именно это и планировали всегда.       — Неважно, — отмахнулась Алиса, почуяв, что ее аргумент начинает трещать по швам, — я вот не видела ни одного, ты не можешь вспомнить, так что тоже считаем, что ни одного. И ты собираешься убить этого несчастного вурдалака? Это ведь очень редкий вид, где еще его найдешь, а?       Карамон остановился и посмотрел на девочку глазами полными чистого, точно горный хрусталь, непонимания. Алиса тоже остановилась. Они были на седьмом, если считать сверху, этаже. В боку у нее показывало, а дыхание сбилось. Лестница — очень длинная лестница — даже не думала заканчиваться.       — Привал, — провозгласила Алиса и села прямо на ступеньки, подобрав юбку, словно знатная дама.       Карамон плюхнулся рядом.

***

      Даламар обнаружил пропажу случайно.       Он шёл через главный зал с книгой в руках, и взгляд сам собой упал на то место у стола, где час назад сидел маленький Карамон, разглядывая крысу в банке. Место было пустым. Алиса, которая обычно что-нибудь чиркала в своей тетради или читала что-то с полки по десятому кругу, тоже нигде не просматривалась.       Даламар остановился.       Башня была большой. Дети могли быть где угодно.       Дети также могли быть именно там, где не нужно.       Эти два факта мирно уживались в пространстве его мышления ровно столько, сколько потребовалось ему, чтобы обойти три этажа и не найти никого из них.       Он остановился перед покоями Оникс и постучал.       — Не открыто, — донеслось изнутри сонное.       — Оникс, детей нет.       Пауза.       — Каких детей?       — Детей Рейстлина, — Даламар спохватился, что прозвучало это странненько и поспешил уточнить, — Алисы и Карамона.       Ещё пауза. Более долгая.       Дверь открылась. Оникс стояла в дверях с волосами, свидетельствующими о стремительном подъёме, и с выражением лица человека, которому только что сообщили нечто неприятное.       — Они потерялись?       — Или спрятались.       — Или ушли смотреть на что-то, что им запрещено, — медленно произнесла Оникс. — Карамон спрашивал Рейстлина про нижние уровни.       Они посмотрели друг на друга.       — Шалафи занят в лаборатории, — сказал Даламар.       — Я знаю, — сказала Оникс.       — Нужно ему сказать.       — Я знаю, — повторила Оникс и почему-то не двинулась с места.       Молчание растянулось на несколько секунд.       — Ты не собираешься ему говорить, — констатировал Даламар. — Тогда мы должны найти их, пока наша башня еще цела.       — Соображаешь.       — Рейстлин ничего не узнает.       — И тебе не влетит.       — Какая ты добрая, — саркастично сказал Даламар, — Вообще это не моя обязанность следить за детским садом, который тут образовался. Я ученик, а не нянька.       Даламар смерил драконицу нарочито презрительным взглядом. Ее он тоже относил к детскому саду. Оникс хищно улыбнулась, сузив глаза. Даламар не понял, благое это знамение или дурное, но отвел взгляд.       Эльф понятия не имел, куда могли подеваться дети. Ох эти дети! Он ненавидел их лютой ненавистью, на какую способен только ревнивый старший ребенок в семье, когда узнает, что младшеньких родитель любит больше.       Он хотел рассказать о пропаже детей Рейстлину: это его дети, а значит и его головная боль. Но ему понравилась идея Оникс: он уже представил, как сможет гордо привести под белы рученьки малолетних прохвостов к шалафи, как будет доволен им Рейстлин и какой нагоняй получил малышня.       — Тогда мы должны найти их быстрее, чем они смогут натворить достаточно бед.       Оникс сосредоточенно кивнула. Она пятерней расчесала непослушные черные волосы и твердым шагом двинулась к лестнице, скомандовав эльфу:       — За мной!       Даламар тяжело вздохнул и пошел за ней.       — Ты полагаешь, они направились на нижние уровни, — уточнил Даламар.       Оникс кивнула.       — Я могу доставить нас прямо туда магическим коридором.       — Нет.       Даламар вопросительно вскинул брови. Оникс, спускающаяся ступенькой ниже, не заметила этого жеста, поэтому Даламар спросил:       — Почему?       — До нижних уровней детям топать два с лишним десятка этажей. Они, даже если не дойдут, найдут способ убиться. Нужно перехватить их как можно быстрее. Я знаю башню. Лестница одна, они дети — мы быстро их нагоним. — Она обернулась к Даламару, — Пошевеливайся там, остроухий!       Эльф закатил глаза, но ускорил шаг, подобрав полы длинной черной мантии.

***

      — Ух ты, а эта дверь не такая, как другие, пойдем глянем?       Рука Карамона уже потянулась к дверной ручке угольно черной двери, дышавшей могильным холодом. Алиса, прищурив глаза, наблюдала за напарником. Она-то знала, что за эту дверь ходить нельзя.       То есть, не так чтобы строго-настрого запрещено, а просто нельзя. Когда что-то запрещено строго-настрого, то Рейстлин говорил об этом три или четыре раза, а про эту дверь так, разочек. Это значит, что можно, но только осторожно, и потом не следует всем афишировать открытие. А Карамон, тот и подавно ничего о запрете не знает, а значит ему можно-можно.       Можно-можно плюс нельзя, но если очень хочется, то можно, разделить на двух участников равно просто можно. А если не делить на двоих, а наоборот, перемножить эти два результата? А если сложить?       Пока Алиса размышляла, Карамон повернул ручку и, стиснув зубы, открыл дверь на себя.       — Она жжется, — сообщил Караман и продемонстрировал Алисе покрасневшую ладошку.       Девочка с любопытством натуралиста рассмотрела пострадавшую конечность: ожог был невелик и обещал скоро пройти сам. Дети вошли в комнату и синхронно разинули рты, произнеся: «Ух ты!»       От комнаты прямо-таки дышала стариной. Алиса посмотрела на нетронутый дюймовый слой пыли под ногами: кажется, они стали первыми посетителями данного помещения за последние три или четыре века.       — Это арсенал? — деловито спросил Карамон.       Он ничтоже сумняшеся прошел к стене и потянулся к длинному мечу в дорогих ножнах. Пыль за ним взметнулась столбом, заставив Алису закашляться.       — Не…кхе-кхе…трогай, — просидела девочка, отплевываясь от забивших нос и рот клочков, — без меня!       Она уткнулась носом в рукав рубашки и бегом кинулась к Карамону, надеясь, что так пыли поднимется меньше. Ничуть не бывало! С пола взлетел настоящий смерч. Алиса за хмурилась и отвернулась: пыль (Даламара на нее не было) скоро должна была снова осесть на пол. Карамон де, напротив, в лучшей рыцарской (Алиса уже собиралась напомнить, что все рыцари идиоты, потому что все, кто ненавидят магов без причины, идиоты, но не успела) традиции встретил врага лицом к лицу. И задохнулся в облаке серых комьев.

***

      — Ты говорила, что мы легко их нагоним, — язвительно напомнил Даламар.       Они с Оникс уже прошли пол (ну ладно, только треть) башни, а детей не было и следа. Настроение обоих портилось геометрически пропорционально к пройденным ступеням. Оникс не ответила. Даламар закатил глаза.       — Я открою магический коридор и достану их с нижних уровней. Шалафи мне уши оторвет, если с ними что-то случится.       Оникс улыбнулась улыбкой голодного хищника, почуявшего кровь невинного эльфа. Несчастье Даламара делала ее счастливее.       — А говорил, что это не твоя обязанность.       — Не моя, — угрюмо подтвердил Даламар.       — Тогда зачем же уши рвать?       Оникс сказала обе фразы таким доброжелательно-сладким тоном, что в голове эльфа сами собой возникли слова недавно выученного заклинания, должного отправить драконицу на тот свет одним из самых мучительных способов. Его удержало только то, что башню отмывать после этого придется очень и очень долго.

***

Алиса стояла, зажмурившись и спрятав нос за рукавом рубашки, вслепую ожидая, пока пыль осядет и комнату можно будет изучить. Вдруг кто-то пихнул ее в бок. Алиса ойкнула и чуть не упала в сугроб пыли. Это конечно же был Карамон. Алиса смерила его гневным взглядом. — Что еще? Тебя не учи… Карамон смотрел округлившимися глазами на нечто в середине комнаты. Мальчик выглядел скорее воодушевленным, чем удивленным, и скорее удивленным, чем испуганным. Алиса тоже посмотрела в ту сторону. Глаза ее округлились. В центре комнаты из пыльного смерча возникло нечто, фигурой напоминавшее человека, если не считать отсутствие нижних конечностей. Нечто было призрачно-серой пыльной структурой. У нечто были около человеческие, несколько смазанные черты лица и огненно желтые светящиеся глаза. — Это джинн! — шепотом поделился с Алисой своим наблюдением Карамон. Алиса собиралась тут же опровергнуть данную теорию, сказав, что джиннов не бывает, и уж тем более их не бывает в башне Рейстлина, но не успела. Джинн, который, разумеется, джинном не был, стремительно пролетел через всю комнату и, схватив Алису за плечи, сильно встряхнул, приподняв над полом. — Кто вы такие? — прошипел-проскрежетал призрак, обращаясь к девочке. — Никто не смеет ступить в башню пока не явится Властелин прошлого и настоящего! Смерть, смерть остальным! — Убери от нее руки! — грозно прикрикнул на призрака Карамон. Раздался металлический скрежет: Карамон схватил один из мечей-бастардов, висящих на стене. Меч был явно велик мальчишке, и Карамон с трудом удерживал его. Призрак обернулся на маленького воина, и Алиса, воспользовавшись, ситуацией, попробовала вывернуться из его рук. Тщетно. Призрак, несмотря на свою призрачность, держал крепко. Алиса поняла, что дело было в его магии. Призрак жил в башне, а значит наверняка был магическим. — Смерть! — повторил призрак. — Положи меч, вор, он не твой. Положи меч, и смерть девчонки будет быстрой. — Еще чего! Карамон уже приноровился к мечу: его гораздо меньше шатало из стороны в сторону. Он издал воинственный клич и бросился на призрака, размахивая мечом на манер боевой дубинки великана-людоеда. В ту секунду, когда меч соприкоснулся с призрачным телом, Алиса почувствовала, что свободна. Она бросилась в сторону, надеясь не попасть под не отличавшиеся изяществом выпады союзника. Алиса полагала, что обыкновенная сталь не может повредить пыльному призраку, однако через несколько секунд раздался вопль боли. Меч Карамона светился бледно-голубым, а призрак, злобно сверкая огненными глазами, пытался зажать рану. В том месте, где у людей и им подобных располагается живот, пыльное тело было рассечено. Из раны стремительно вытекала и оседала на пол пыль. Карамон еще несколько раз пырнул призрака мечом, увернувшись от его рук, а потом отскочил назад. Через несколько секунд призрак весь осыпался на пол правильной пирамидой пыли. Карамон подошел к пирамидке и потыкал ее мечом. Ничего не произошло. Он поднял удивленные ясные глаза на Алису. — Мы победили? Алиса закивала. Она встала с пола, отряхнула юбку от большей части пыли. Она еще раз оглядела комнату. Теперь она казалась пустынной, но девочке все равно не хотелось больше тут оставаться. Она вернулась к двери на лестницу. Карамон — за ней. — Оставь меч, — напомнила Алиса. Карамон спохватившись, вернул меч на его законное место на стене. Кажется, в эту комнату заходить было категорически запрещено. *** — Ты слышала? — Даламар нахмурился. Он остановился посреди лестничного пролета и беспокойно крутил головой, пытаясь определить источник слабого звука. Был ли звук вообще? — Слышала что? — Хотел бы сам знать. — Это живцы…или бессмертные, — отмахнулась драконица. — Да, конечно, — эльф согласился, но в голосе не было уверенности. — Пойдем уже! — недовольно бросила Оникс. *** Алиса и Карамон вышли из комнаты на лестницу. Алиса внимательно пересчитала пройденные этажи и сделала пометку в тетради. Она планировала вернуться в чудесный арсенал или хотя бы прочитать про него все, что сможет. Хорошо было бы расспросить Рейстлина, но это вызовет у него подозрения, а Алиса бы не хотела этого — Этот меч волшебный, правда? — спросил Карамон через один лестничный пролет. — Конечно, волшебный. Зачем Рейстлину хранить в башне обычные мечи? — Я не думаю, что это он хранил мечи. Рейстлин никогда не любил холодное оружие. Даже волшебное. — Да-да. Думаю, это старая комната. Из тех, что были до проклятья. Некоторое время шли молча. — А этот Властелин прошлого и чего-то там еще… — прервал тишину Карамон, оборачиваясь на Алису. — Что это такое? По глазам Карамона Алиса прочитала второй незаданный вопрос «Не опасно ли это для Рейстлина?» Алису даже умилила такая забота. Она тоже любила шалафи. Собственно, только Даламар называл так Рейстлина, но уж как-то прицепилось. Очень ему шло. — Не что, а кто, — поправила Карамона Алиса, жестом напоминая идти вперед. — Это Рейстлин. — Но он же в башне. А джинн… — Это был не джинн. Я думаю призрак просто слишком древний и с памятью у него проблемы, хм. Понимаешь, некоторые чары со временем слабеют. Думаю тут как раз так. Прошло много лет, и привязка призрака к башне ослабла, поэтому он еще не понял, что властелин прибыл. — А почему Рейст Властелин? Что это вообще значит? Алиса отмахнулись. Спросил, мол, у него сам, я почем знаю! Алиса уже даже не чувствовала усталость в ногах, она была слишком возбуждена от прошедшей стычки. За всю ее недолгую жизнь с отцом она не встречала столько интересного волшебного и опасного, сколько за прошедшее неделю в башне Рейстлина.

***

Оставалось около семи этажей, когда Карамон вдруг натянулся, как струнка, и пристально вгляделся куда-то вперед. Алиса взволнованная поведением подельника тоже присмотрелась. — Что там? — спросила она шепотом. — Не что, а кто. — Наверное стажи. Не бойся, Они мирные, выполняют всякое. Как слуги. — Не стражи. Я видел стражей. Алиса кусала губы и пристально вглядывалась в теряющиеся внизу лестничные пролеты. Она не видели никого. Тут Карамон резко дернул ее к себе. Алиса собиралась выговорить ему, но Карамон закрыл ей рот ладонью. Когда Карамон выпустил Алису, ее глаза горели праведным гневом. Карамон поспешил оправдаться: — Там Даламар и Оникс. Алиса тут же сменила гнев на милость. — Спасибо. Я не думаю, что мы делаем что-то запрещенное, но спасибо. — Угу, — кивнул Карамон. Судя по его виду, можно было сказать, что мальчик чувствует себя разведчиком, который только что спас родной город, вовремя предупредив о подлете драконов. — Пойдем? Алиса задумалась. — Они идут к нам? — Нет, от нас. — Как думаешь, что они делают? — Просто гуляют? — Оникс не выносит Даламара, и это взаимно. — Тогда не знаю. — Надеюсь, это не значит ничего такого…нехорошего. — Чего? — Ну… всякого. Карамон хмыкнул и продолжил путь по лестнице. Алиса пошла за ним. Через два пролета Карамон заговорил: — Я думаю, мы все-таки делаем что-то запрещенное. Алиса не ответила. *** Даламар и Оникс дошли до первого уровня, но детей так и не обнаружили. — И где? — наконец нарушил тишину Даламар. Сарказм в его голосе можно было ложкой черпать. Оникс закатила глаза. — Нужно заглянуть в комнаты. Надо думать, мы пропустили их, и они прячутся выше. Хотя это не радовало Даламара, но он тут же приступил к поиску. Он заглянул в кухню — никого: никто не прятался ни в шкафу, ни в мешке с яблоками, уже полупустом, ни под столом, ни на подоконнике, ни в печи, ни… Оникс наблюдала за стараниями напарника, пока Даламар не заметил, что, разделившись, они смогут продолжать поиски гораздо более эффективно. Если быть точным, то в два раза. Оникс ушла осматривать другие комнаты. В самые кратчайшие сроки были обысканы несколько не введенных в эксплуатацию кабинетов и спален, старых комнат, которые прежде использовались Чемош знает зачем, причем вполне возможно, что Чемош действительно знал (Даламар чувствовал ауру некромантии). Даламар проверил библиотеку, открыв магический коридор на верхний уровень —он воспользовался первой же возможностью, когда Оникс исчезла из виду — но детей не было нигде.

***

— Они там? — Они там. — Что делают? — Ищут что-то. Даламар на кухне, Оникс — двумя этажами выше, в спальне. Сейчас ей виден коридор, но только на ее этаже и ниже. — План? Карамон удивленно округлил глаза. Он никогда не занимался составлением планов. Алиса поняла, что эта почетная обязанность возложена на нее. — Тогда сейчас спускаемся на этаж над Оникс. Ждем, перебегаем. Потом нужно будет привлечь ее внимание в нижним этажам. Тогда мы проскочим. — А потом? — Потом мы спрячемся в спальне, которую она уже осмотрела. Она вернется, когда поймет, что внизу ничего, кроме Даламара. Мы переждем несколько минут, потом спокойно спустимся. — Отличный план! — Конечно, отличный, — забрала нос Алиса, а потом фыркнула, — спасибо.

***

      — Значит, там внизу, — тихо произнёс Карамон, навалившись на перила лестницы и глядя вниз.       — Внизу — подтвердила Алиса, стоявшая рядом с тетрадью в обнимку. — У него три уровня. На первом — хранилища, на втором — что-то запечатанное, Рейстлин не показывал. На третьем — вурдалак. Один. Он привязан к руническому кольцу, я видела схему.       Карамон обернулся на неё.       — Ты видела схему?       — Рейстлин обещал показать. Показал вчера вечером.       — И там вурдалак?       — Там вурдалак.       Пауза.       — Пойдём посмотрим, — сказал Карамон.       Алиса открыла тетрадь, нашла нужную страницу и показала схему.       — Вот смотри. Руническое кольцо — это здесь. Вурдалак не может выйти за его пределы. Радиус привязки — семь шагов. Мы просто смотрим с порога.       — Откуда ты это знаешь?       — Записала, когда Рейстлин объяснял.       Карамон некоторое время смотрел на схему с видом человека, для которого значки на пергаменте пока являлись декоративным элементом.       — Ладно. — Он выпрямился. — Пошли.       — Подожди, — сказала Алиса. — Нам нужен источник света. Там темно ниже второго уровня. И я хочу взять тетрадь — если мы там будем, я зарисую руны с натуры, на схеме некоторые детали нечёткие.       — Это правильно, — согласился Карамон.       — Хорошо, — удовлетворённо кивнула Алиса. — Тогда нам надо тихо спуститься.       Лестница в нижние уровни начиналась за дальней дверью первого подвального этажа — той самой, на которой не было ни ручки, ни замочной скважины, только небольшой медальон, выкованный в форме змеи, кусающей собственный хвост. Алиса остановилась перед ним.       — Запечатано? — спросил Карамон.       — Нет. — Алиса протянула руку и прикоснулась к медальону подушечкой пальца. — Просто ориентир для защитного заклятья. Башня узнаёт тех, кто живёт здесь.       — Как умно, — искренне восхитился Карамон.       Дверь открылась. За ней уходила вниз каменная лестница — широкая, с низкими потолками, свет факелов заменяли синеватые огни, вделанные в стены на уровне пояса. Они не мигали и не потрескивали — просто горели, ровно и холодно, и тени от них падали не там, где должны были.       Карамон взял первый же факел со стены — настоящий, масляный, которые здесь тоже встречались.       — Нам же хватит этих огней, — сказала Алиса.       — Факел надёжнее, — авторитетно ответил Карамон. — Если что-то пойдёт не так — отмахнуться можно.       Алиса секунду подумала и решила не спорить.       Они спустились на первый уровень. Здесь стояли запечатанные сундуки вдоль всех стен, на некоторых — цепи с замками, на некоторых — только руны. Алиса остановилась у одного, разглядывая знаки.       — Это охранные, — сообщила она. — Рейстлин показывал такой же в книге. Если открыть неправильно — выжигает руки.       Они прошли дальше. Второй уровень был за ещё одной дверью — и за этой дверью пространство резко изменилось: уже, холоднее, и запах другой.       Карамон поднял факел выше.       В глубине коридора светилось кольцо рун — широкое, выложенное прямо в каменном полу. Свечение было зеленоватое, чуть пульсирующее, как дыхание. В центре кольца стояло нечто.       Алиса остановилась в дверях. Карамон — чуть позади неё, потому что она первая и она знает схему.       Вурдалак был.       Его сложно было описать последовательно — взгляд каждый раз цеплялся за новую деталь и не мог сложить их в целое. Человеческий силуэт, но неправильный — слишком длинные конечности, слишком короткое туловище, голова чуть повёрнута под углом, которого у живых не бывает. Кожа — натянутая, желтоватая, как старый пергамент. Глаза — белые, без зрачков, и всё же чувствовалось, что они видят.       Он стоял неподвижно и смотрел на детей.       — Вот, — тихо сказала Алиса.       — Вижу, — так же тихо ответил Карамон.       Несколько секунд оба молчали.       — Его надо уничтожить, — сказал Карамон.       — Я тебе уже объясняла! — Алисе очень хотелось добавить какое-нибудь ругательное словечко, но она прикусила язык.       — Все равно, — Он обернулся на Алису. — Это вурдалак. Вурдалаки убивают людей. Нельзя держать такое в башне.       — Он в кольце, — возразила Алиса. — Он никуда не выходит. Это видно по рунам — смотри, вот здесь якорные узлы, они держат его так же, как якорь держит корабль.       — Якорная верёвка может оборваться.       — Якорная верёвка — да. Руны — нет. Рейстлин делал.       Карамон посмотрел на вурдалака. Потом на Алису. Потом снова на вурдалака — внимательно, по-боевому, оценивая дистанцию и возможные углы атаки.       — А как его уничтожить? — уточнил он деловым тоном.       — Никак! — Алиса даже слегка повысила голос, потом вспомнила, где находится, и снизила. — Ты не понимаешь. Это редкий экземпляр. Вурдалаков этого типа — смотри, у него трёхфазная некротическая привязка, я вижу остаточный след магии прямо на костях — таких почти не осталось такого трудно сделать.       — Он не живой.       Алиса раскрыла тетрадь и начала зарисовывать кольцо рун. — Он ценнее, чем любой заспиртованный экспонат в коллекции наверху. Уничтожить вурдалака может любой боец с подходящим оружием. Изучить живого — это редкость. Ты понимаешь слово «редкость»?       — Я понимаю слово «опасность», — парировал Карамон.       — Он в кольце.       — А если кольцо сломается?       — Тогда будет проблема. Но кольцо не сломается.       — А если сломается?       — Карамон, — Алиса оторвалась от тетради, — ты сейчас ищешь аргументы, чтобы с ним подраться. Честно?       Карамон немного помолчал.       — Немного, — признал он.       — Это я понимаю, — сказала Алиса примирительно. — Но смотри: я даю тебе задачу лучше, чем драться. Помоги мне записать, как он двигается. Я буду рисовать руны, а ты наблюдай за ним и говори — он смотрит в нашу сторону всё время или отворачивается? Реагирует на звук? На свет факела?       Карамон посмотрел на вурдалака.       Вурдалак, судя по всему, смотрел прямо в него — если белые провалы глаз вообще могли смотреть в каком-то конкретном направлении.       — Ладно, — сказал Карамон после паузы. — Я понаблюдаю.       Он скрестил руки и уставился на вурдалака с видом человека, который выполняет боевое задание. Алиса зарисовывала руны. Факел в руке Карамона ровно горел. Вурдалак в своём кольце не двигался — только изредка, почти неуловимо, наклонял голову чуть в сторону.       — Реагирует на свет, — тихо сообщил Карамон.       — Записываю, — так же тихо ответила Алиса.       — И слышит нас. Когда ты говоришь, он чуть поворачивается.       — Слуховая ориентация, это интересно.       — Не трясёт когтями, когда мы стоим тихо. Трясёт, когда двигаемся.       — Двигательные раздражители. Карамон, ты молодец.       Карамон приосанился, чувствуя, что занят важным делом. Это было почти так же здорово, как помогать Рейстлину.

***

Детей не было нигде. Даламар недовольным взглядом сверлил драконицу. Он ничего не сказал, но взгляд «А я говорил, что нужно было телепортироваться сразу» был достаточно красноречив. Оникс презрительно скривила губы и подняла одну бровь. Взгляд, надо думать, означал: «Ты тупой или как?» — Нижние уровни, — только и сказала она, хотя Даламар отлично понял, что подразумевалось: «Нижние уровни еще существуют, тупой ты идиот. Никогда не думал об этом?» Даламар закатил глаза и поплелся за драконицей. То, что дети полезли на нижние уровни было не просто плохо, но в высшей степени отвратительно. «Что только скажет шалафи, когда Даламар расскажет, как нашел труп его братца и ученицы?! И зачем только малолеток пустили в башню?» А уже в следующей мысли Даламар начал придумывать, как выставить во всем виноватой Оникс и избежать гнева шалафи. Лестницу на нижние уровни преграждала дверь без ручки и замочной скважины. Вместо них был медальон в форме Уробороса — змеи, проглатывпбщей собственных хвост — символа цикличности времени. Оникс, стоящая впереди, коснулась медальона подушечками пальцев — дверь открылась. Даламар почувствовал, как бешено забилось в груди сердце. На нижних уровнях детям шалафи делать было совершенно нечего. Эльф не выдержал и ускорил шаг, то и дело переходя на бег. Лестницу освещали магические огни, достаточные, чтобы два малолетних прохвоста не спрятались. На всякий случай Даламар пробормотал заклинание обнаружения живых существ. Простенько, но со вкусом. В радиусе действия было пять аур: ослепительно-сильная — Оникс, три слабые, но близкие — крысы — и две слабые, от того что далекие. На третьем уровне были дети. Даламар застонал и бросился бегом, перепрыгивая три ступеньки. На третьем уровне жил вурдалак.

***

— А что он ест? — спросил Карамон, поднимая факел повыше в поисках обглоданных костей, следов крови, а может быть миски или ясель. — Он нежить, — Алиса ответила рассеянно, но потом закончила запись в тетради и внимательнее сосредоточилась на словах Карамона, — я не уверена, что ему вообще необходимо питание. Впрочем… я читала, что вурдалак может пить человеческую кровь и есть плоть. Не могу сказать, что источник совсем достоверный, но про кровь я находила еще в некоторых источниках… Вурдалак присел на задние конечности и по-собачьи наклонил голову набок. — Ему нравится слово кровь, — заметил Карамон. — Глупости, — отмахнулась Алиса, — он не понял ни слова. — Не глупости! Смотри сама. Кровь, кровь, еда, кушать. Вурдалак осклабил бритвенно-острые кривые зубы: не правильный человеческий набор, а одни только клыки. Карамону показалось, что в пасти их было аж два ряда. Хлестнул фиолетовый тонкий и длинный язык — вурдалак облизывался. Алиса подняла брови, одобрительно кивнула Карамону и сделала запись в тетрадке. Вурдалак смотрел большими выпученными, как у рыбы, белыми глазищами и не моргал. — Кровь? — нерешительно повторил Карамон. Вурдалак наклонил голосу в другую сторону, облизнул тонкие губы. — Он ждет от нас подачки? — Совсем как собака! — Карамон улыбался, хотя в улыбки в равной доли с веселостью смешался страх и брезгливость. — Он мне уже нравится! Слушай, а если покормить его, то он будет ласкаться? — Нет конечно! Карамон, не мели чушь. Даже если его кто-то и кормит, то это может делать только Рейстлин. — А ради науки? — Ну ради науки… где ты кровь достанешь? До Алисы доходило долго. Когда дошло, ей показалось, что идея в целом отличная, потом — что ради науки можно, потом —... Было поздно что-то менять. Карамон карманным перочинным ножиком резанул запястье, поморщился. Неглубоко, аккуратно. Потекла тонкой струйкой из ранки кровь. Вурдалак мирно и благовоспитанно ждал, еже секундно жадно сглатывая. Карамон шагнул в круг. Вурдалак бросился. Алиса поняла, что идея было не плохая, а отвратительная. — Назад! — пронзительно завизжала она и бегом кинулась к Карамону, но сама в круг не заступила. Вурдалак одним прыжком повалил мальчишку. Его зубастая голова наклонилась к горлу Карамона, но не клыки не успели впиться. ослепительно белая струя света ударила в грудь Вурдалаку. Зверя отбросило на пару футов назад, ослепило и на некоторое время вывело из стоя. Алиса обернулась, ища взглядом источник света. Зрение подводило, перед глазами плясали радужные искры. Темный высокий силуэт появился в дверях, а теперь бегом пересекал комнату. Даламар, не входя в круг, схватил Карамона за руку и потянул к себе. В эту секунду вурдалак оклемался и снова подскочил на ноги. Он не собирался упускать свою добычу. Алиса поспешила на помощь темному эльфу. Вместе — хотя Алиса скорее мешала судя по злобному шипению эльфа — они вытянули Карамона из рунического круга. Там, где долю мгновения назад была нога Карамона, лязгнули челюсти вурдалака. Алиса готова была поклясться, что видела не одну и не две, а не меньше пяти рядов острых акульих зубов. — Идиоты, полнейшие идиоты! — бормотал себе под нос Даламар. Как он ни старался, ему не удалось скрыть дрожь в руках. Даламар рывком поставил Карамона на ноги, отвесил ему сильный подзатыльник. Потом взял его за руку и потащил к выходу, ни говоря ни слова. Алиса на непослушных ногах побрела следом. Мысли в голове путались. Карамон мог погибнуть. Но не погиб. Ничего бы не случилось, если бы она запретила ему заходить в круг. Но ничего ведь и так не случилось. Не приди на помощь Даламар, Карамона бы загрызли. Им влетит от Рейстлина. Алиса чувствовала, что ее, несмотря на долг перед Ранникером-артефартором, все-таки выставят из башни. — Фига се! — присвистнула Оникс, оглядев компанию и вурдалака, который по-прежнему бесновался в невидимой клетке, — чем вы тут занимались? — Пытались убиться самым не изящным способом, — проворчал Даламар. — Исследовали, — едва слышно пробормотала Алиса. Ее выгонят, непременно выгонят! Что только скажет папа! Оникс едва сдерживала смех. Она оценила вурдалака, порезанную руку Карамона, несколько царапин, нанесенный нечаянно вурдалаком. — Ты хотела скормить мальчишку? Алиса замотала головой. Оникс выглядела веселой, от этого и страх Алисы отходил на задний план.

***

Алиса смотрела в основном на свои туфли, изредка поднимала глазу, украдкой глядя на Даламара. Она бы посмотрела на Оникс, но та сидела в кресле за ее спиной, а повернуть голову девочка не решалась. Вся четверка собралась в келье Даламара. Карамон сидел на кровати и внимательно наблюдал, как эльф перевязывает его порезанную руку, и стойко сносил боль. Даламар действовал уверенно, хотя голос его, когда он отчитывал Алису и Карамона, подрагивал. — Итак, — резюмировала Оникс, которой наскучили нотации Даламара, — теперь все расходимся по своим комнатам и ложимся спать. — Карамона едва серьезно не покалечили. Ты все еще собираешься молчать? — Собираюсь. А ты? Даламар задумался. — Допустим, да. А дети? — Дети! Алиса решилась повернуть голову на Оникс. Драконица ухмылялась. Ее забавляло все происходящее. Алиса посмотрела вопросительно. — Дети тоже будут молчать. Ради их же блага. В Алисе затеплилась надежда, что ее все-таки не выгонят, хотя она хоть убей не могла понять, зачем старшим ее прикрывать. Она неуверенно кивнула. Если все будут молчать, то и она, конечно, тоже. — Карамон, ты же ничего не скажешь Рейстлину? Карамон нахмурился, потом посмотрел на Оникс ничего не понимающими глазами. — Мы близнецы. Я не могу ему врать. Алиса посмотрела на Карамона умоляюще. — Если ты скажешь, меня выгонят! — А ему оторвут уши! — поддакнула Оникс, кивнув на Даламара, щеки которого залил бледный румянец негодования. — Но я просто не могу соврать Рейсту! — А не надо врать, — Алиса поспешила ухватиться за спасительную соломинку, — просто не надо ему ничего рассказывать. — Карамон все еще смотрел нерешительно и мотал головой. — По крайней мере, не надо рассказывать ему сейчас. Мы признаемся…но потом…когда-нибудь. Карамон задумался. — Ну, — наконец протянул он, — если ты думаешь, что так правильно, то… — Конечно, правильно! — перебила Оникс, — не хочешь же ты беспокоить Рейстлина по таким пустякам. Все же обошлось. — Да, у шалафи и так уйма дел, а если еще придется с этой ситуацией разбираться… — Даламар развел руками. — Да, наверное…Как скажите. — Вот и славненько! — хлопнула в ладоши Оникс и пошла к двери, — а теперь я иду спать, что рекомендую и всем остальным. Оникс ушла. Даламар проводил детей по спальням, забрал окровавленную рубашку Карамона и запер двери магическим замком. Он был далеко не уверен, что дети извлекли урок из происшествия и больше не сунуться туда, куда соваться категорически запрещено.