Prototype: Король Монстров. (Хроники Токийского Гуля)

[Побережье] Сирена стихла, оставив после себя только шум прибоя и глухой рокот двигателя, который медленно заглох. Полицейская машина остановилась у временного ограждения. Ночь была холодной, влажной, с привкусом соли в воздухе. — И вот мы снова здесь, — пробормотал офицер Сайто, выходя из машины и поправляя кобуру. — Как будто одного происшествия мало. Его напарник, офицер Накамура, оглядел берег. Вдалеке, под прожекторами, виднелись остатки разобранных конструкций — то, что осталось от недавнего крушения самолёта. Большую часть обломков уже вывезли, но следы трагедии всё ещё чувствовались. — Диспетчер сказал: звонок сорвался. Мужской голос. Кричал что-то про «монстра», — сухо ответил Накамура. — Потом связь оборвалась. Сайто хмыкнул. — После того самолёта люди тут уже всё что угодно видят. Стресс, слухи, интернет. Они прошли под лентой и ступили на влажный песок. Волны мягко накатывали на берег, смывая следы… почти все. Фонари выхватывали из темноты разбросанные бутылки, пачки сигарет, следы костра. — Похоже, компания отдыхала, — заметил Сайто. — Молодёжь. Накамура присел на корточки, подсвечивая песок. — Следы борьбы. Сайто подошёл ближе. Песок был вспахан, будто здесь что-то металось. Несколько глубоких борозд тянулись к воде, но обрывались в нескольких метрах. — Крови нет, — сказал Сайто. — Или её смыло, — спокойно ответил Накамура. Он поднялся и сделал несколько шагов в сторону камней. Луч фонаря блеснул на чём-то тёмном. — Подожди. Накамура наклонился и поднял предмет. Телефон. Экран треснут, корпус покрыт песком и влагой. Но он всё ещё был включён — слабый свет пробивался сквозь паутину трещин. — Нашли игрушку, — произнёс Накамура. Сайто подошёл ближе. — Работает? Накамура нажал кнопку. Экран загорелся ярче. На нём — пропущенный вызов. Номер экстренной службы. — Вот и наш звонивший, — тихо сказал он. В этот момент динамик телефона внезапно издал короткий треск. Оба вздрогнули. — Это что ещё… — Сайто нахмурился. Экран мигнул. Открылось приложение камеры. Видео. — Похоже, он записывал, — прошептал Накамура. Сайто кивнул. — Включай, — отозвался он. Накамура нажал воспроизведение. . . [Записи на видео] Из динамика донёсся шум ветра и пьяный смех. — Да брось ты, никого тут нет! — прозвучал голос, молодой, дерзкий. Камера дёргалась. В кадре — тёмный берег, костёр, силуэты. — Эй, ты это видел? — другой голос, уже менее уверенный. Пауза. Шорох. Тяжёлое, вязкое движение — будто что-то скользит по песку. — Это не смешно, — сказал третий голос. — Пошли отсюда. Камера резко повернулась к линии воды. И там… на секунду… в темноте мелькнул силуэт. Искажённый. Неправильный. Слишком длинные конечности. Тело будто пульсировало, меняя форму. — ЧТО ЭТО ЗА—?! Крик оборвался визгом. Камера упала на песок. Изображение стало кривым, перекошенным. В кадре — ноги одного из парней, пятящиеся назад. Что-то чёрное, вязкое метнулось вперёд. Резкий, влажный звук. Крик. Ещё один. Песок взлетел в объектив. Последний кадр — лицо одного из них, перекошенное ужасом. За его спиной — нечто, словно состоящее из живой тени, с проблесками алого внутри. . . . [Помехи] . . Видео оборвалось. Тишина. Только шум прибоя. Сайто медленно выдохнул. — Это… монтаж? — неуверенно произнёс он. Накамура не ответил. Он смотрел на следы на песке. — Ты видел форму? — спросил он тихо. — Это не костюм. Сайто попытался усмехнуться, но вышло плохо. — Слишком много фильмов смотришь. Накамура протянул телефон напарнику. — Тогда объясни это. Он направил фонарь к воде. На влажном песке, почти у самой линии прибоя, виднелись отпечатки. Не человеческие. Не звериные. Глубокие, продолговатые, с рваными краями — будто что-то тяжёлое опиралось на песок и меняло форму прямо в движении. Сайто сделал шаг назад. — Ладно. Допустим… допустим, кто-то напал на них. Где тела? Накамура медленно посмотрел на воду. Волна мягко накатила и отступила. — Если это то, о чём я думаю… — произнёс он, — тел может и не быть. — И о чём же ты думаешь? Накамура выключил экран телефона. — О том самолёте, — сказал он тихо. — Слишком много странностей вокруг него. А теперь это. Сайто напрягся. — Ты хочешь сказать, что это связано? — Я хочу сказать, что после того крушения здесь появилось что-то, чего раньше не было. Ветер усилился. Где-то вдали металлический лист с глухим звоном ударился о строительные леса разобранного фюзеляжа. Сайто оглянулся. — Нам нужно вызвать криминалистов. — Уже, — ответил Накамура, доставая рацию. — И, возможно, кого-то ещё. — Кого? Накамура помедлил. — Тех, кто занимается… нестандартными случаями. Сайто хотел что-то сказать, но в этот момент его взгляд снова упал на воду. Ему показалось, что в нескольких метрах от берега поверхность моря дрогнула иначе, чем обычно. Не волна. Не течение. Что-то под водой двигалось. Медленно. Осознанно. — Накамура… — тихо произнёс он. — Что? Но когда луч фонаря коснулся воды — там уже ничего не было. Только чёрная гладь. И шум прибоя. Накамура посмотрел на напарника. — Показалось? Сайто не сразу ответил. — Надеюсь, — сказал он наконец. Где-то далеко, за линией света, в темноте воды, едва заметно вспыхнул слабый алый отблеск. И исчез. _________________________________________ . . . . . . . _________________________________________ [В другом месте. Под мостом.] Под мостом было темно и сыро. Вода под опорами тихо плескалась, редкие фары машин сверху на секунду разрезали пространство бледными полосами света. — ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ?! — крик Ханаэ эхом ударился о бетон. Картинка резко фокусируется на Алексе. Он морщится, проводит пальцем в ухе и с лёгким раздражением качает головой. — Если ты продолжишь орать таким тоном, у меня регенерация барабанных перепонок сработает быстрее, чем мне хотелось бы, — спокойно произнёс он. — Можно тише? Ханаэ в пару шагов оказывается рядом и хватает его за куртку. — Ты убил гуля S-класса, Алекс! Это не уличная шавка, не случайный хищник! Это Ризэ Камиширо! Алекс смотрит на неё сверху вниз, выражение лица почти скучающее. — Я заметил, что она была агрессивна, — ровно отвечает он. — И что она пыталась убить человека. На этом список её достижений для меня заканчивается. — Ты не понимаешь масштаба! — Ханаэ трясёт его сильнее. — Такие, как она, не исчезают просто так. Если станет известно, что её не стало, начнётся передел территории. Гули начнут лезть сюда отовсюду. Следователи из CCG начнут вынюхивать, что произошло на стройке! — А что произошло? — спокойно спрашивает Алекс. — Обрушение конструкций. Несчастный случай. Несколько пострадавших. Всё выглядит достаточно правдоподобно. Он делает шаг вперёд. Ханаэ, потеряв равновесие, с тихим вскриком сползает вниз и шлёпается на бетон. — Ты невыносим, — выдыхает она, поднимаясь. — Тебя вообще ничего не волнует? Алекс идёт вдоль воды, засунув руки в карманы. — Меня волнует, когда ситуация выходит из-под контроля. Сейчас она под контролем. — Под контролем?!  — крикнула Ханаэ. — Ты сражался посреди стройки, тебя завалило балками, ты продемонстрировал способности, которые не должен видеть ни один нормальный человек, и называешь это контролем?! Он останавливается и поворачивается к ней. — Никто из нормальных людей этого не видел. Те, кто видел, были заняты выживанием. Ханаэ смотрит на него несколько секунд, затем качает головой. — Иногда я забываю, что ты смотришь на всё иначе. Для тебя это просто расчёт, да? Угроза — устранить. Свидетели — минимизировать. Риски — оценить. — Именно, — кивнул Алекс. — А то, что это был живой разумный организм? — Она пыталась убить другого живого разумного организма, — без колебаний отвечает он. — Я выбрал сторону того, кто не нападал первым. Ханаэ раздражённо проводит рукой по волосам. — Ты хоть понимаешь, что мог просто уйти? Это вобще тебя не касалось. — Я уже вмешался, когда бросил машину, — сухо напоминает Алекс. — После этого «уйти» означало оставить начатое. Она ускоряет шаг, догоняя его. — Хорошо. Допустим. Ты вмешался. Ты победил. Зачем тебе теперь в больницу? Алекс не отвечает сразу. Он смотрит вперёд, туда, где за поворотом виднеются огни города. — Я хочу знать, жив ли он. — Ты про того парня? — переспрашивает Ханаэ. — Да. — И всё? — в её голосе звучит недоверие. — Ты рискуешь засветиться рядом с местом, где сейчас наверняка будут и полицейские, и, возможно, люди из CCG… просто чтобы узнать, выжил ли случайный студент? — Он не случайный, — спокойно говорит Алекс. — В каком смысле? — озадаченно спросила Ханаэ. — Он оказался рядом со мной дважды за короткий промежуток времени. Это уже статистически интересно. Ханаэ закатывает глаза. — Ты сейчас серьёзно объясняешь это вероятностями? — Это самый честный способ. Она вздыхает. — Алекс, ты вирус. Ты не обязан никого спасать. У тебя нет морали в человеческом понимании. Почему тогда ты вообще вмешался? Он смотрит на воду, отражающую огни. — Потому что мог. — Это не ответ. — Для меня вполне. Несколько секунд они идут молча. — Ты думаешь, он выжил? — спрашивает Ханаэ уже спокойнее. — Его увезли живым. Этого достаточно, чтобы проверить. — А если нет? — Тогда вопрос будет закрыт. — И ты просто… примешь это? Алекс переводит на неё взгляд. — Смерть — обычный исход для всех организмов в агрессивной среде. Я не могу изменить всё. — Но ты можешь изменить многое, — тихо говорит Ханаэ. — Сегодня ты это доказал. Он ничего не отвечает. Они выходят из-под моста, оказываясь ближе к оживлённой улице. — Ты хотя бы понимаешь, как странно это звучит? — продолжает Ханаэ. — Ты только что разорвал S-класс на части, а теперь беспокоишься о каком-то парне, который даже не знает, кто ты на самом деле. — Это не беспокойство, — поправляет он. — Это незавершённое действие. — Ты спас его — этого мало? — Нет. Спасение предполагает результат. Пока я не знаю результата, процесс не завершён. Ханаэ качает головой, но на её лице появляется слабая усмешка. — Иногда мне кажется, что ты ближе к человеку, чем хочешь казаться. — Это ошибочное впечатление. — Возможно. Но ты всё равно идёшь в больницу. Он слегка меняет направление. — В какую его могли отвезти? Ханаэ задумывается. — Ближайшая к стройке — городская клиническая. Но если травмы тяжёлые, могли направить в университетскую больницу при медицинском факультете. Там лучше оборудование и хирурги. Алекс кивает. — Логичнее в университетскую. — Ты так говоришь, будто уже принял решение. — Я его принял. Она смотрит на него внимательно. — И что ты будешь делать, когда доберёшься туда? Ворвёшься в операционную? — Нет. Мне достаточно увидеть списки поступивших или услышать разговоры персонала. — Ты серьёзно собираешься пробраться внутрь? — Если потребуется. Ханаэ тяжело вздыхает, затем делает жест рукой. — Ладно. Я знаю короткий путь к университетской. Через задние улицы, без камер на каждом шагу. Алекс кивает. — Веди. Она начинает идти быстрее, почти переходя на бег. — Алекс. — Да? — Если он выжил… ты собираешься держаться от него подальше? Он на секунду задумывается. — Это будет зависеть от обстоятельств. — То есть нет, — тихо заключает она. Он не спорит. Огни больницы уже виднеются впереди, холодные и яркие. ______________________________________ [В больнице] Ночной вестибюль университетской больницы был залит холодным белым светом. Автоматические двери разъехались в стороны, впуская внутрь поток стерильного воздуха с запахом антисептика. Ханаэ замедлила шаг. — Постарайся выглядеть… нормально, — тихо сказала она. Алекс бросил на неё короткий взгляд. — У меня нет другого режима. — Я серьёзно, — недовольно буркнула Ханаэ. — Без странных фраз и без этого твоего взгляда «я просчитываю, как вас разобрать». — Я никого не собираюсь разбирать. — Прекрасно. Уже прогресс. Они подошли к стойке регистрации. За ней сидела уставшая медсестра, перебирающая бумаги. — Доброй ночи, — произнесла Ханаэ с вежливой улыбкой. — Мы ищем информацию о пациенте. Его  должны были доставили сегодня вечером. Медсестра подняла взгляд. — Фамилия? — спросила она. Ханаэ замялась на долю секунды, но Алекс ответил спокойно: — Канэки. Кен Канэки. Медсестра быстро застучала по клавиатуре. — Вы ему кто? — спросила она, клацнув мышкой. Алекс не моргнул. — Знакомые. Женщина изучающе посмотрела на него. — Родственники уже уведомлены? — Насколько нам известно — нет, — вмешалась Ханаэ. — Мы просто хотели узнать, он… жив? Медсестра перевела взгляд обратно на экран. — Пациент Канэки доставлен в тяжёлом состоянии. Множественные травмы, внутренние повреждения, значительная кровопотеря. Ему была проведена экстренная операция. Ханаэ невольно задержала дыхание. — И?.. — Состояние стабильно, — продолжила медсестра. — Он находится в реанимации. Алекс слегка кивнул. — Что именно произошло? — спросил он ровным тоном. — Мы слышали, что произошло... Но подробности мы не знаем. Медсестра устало вздохнула. — По данным спасателей, его и ещё одну девушку нашли под обломками металлических балок. Девушка скончалась до прибытия в больницу. Ханаэ опустила взгляд. — Понятно… — У молодого человека были крайне серьёзные внутренние повреждения, — продолжила медсестра. — Если бы его доставили позже, он бы не выжил. Алекс на секунду задержал взгляд на её лице. — Операция прошла успешно? — спросил он. — Насколько это возможно в такой ситуации. Сейчас всё зависит от восстановления. — Мы можем его увидеть? — спросил Алекс. — Нет, — покачав головой, ответила медсестра. — Реанимация закрыта для посещений. Особенно ночью. Алекс кивнул. — Хорошо. Спасибо. Они отошли от стойки. — Ну вот, — тихо сказала Ханаэ. — Жив. Этого ты и хотел. Алекс не ответил. Его взгляд был сосредоточен, будто он слушал что-то ещё. Они направились к выходу, проходя мимо коридора, ведущего к операционному блоку. Несколько врачей стояли у стены, негромко обсуждая что-то между собой. Алекс замедлил шаг. — …я до сих пор не понимаю, как он вообще выжил, — говорил один из хирургов, снимая маску. — Такие повреждения обычно несовместимы с жизнью. — Если бы не донор, — ответил другой, — шансов не было. Ханаэ уже сделала пару шагов дальше, но Алекс остановился. — Донор? — переспросил первый. — Ты серьёзно считаешь, что это было разумное решение? — У нас не было выбора. Подходящий материал оказался буквально… под рукой. — Всё равно это риск. Пересадка такого объёма — это не шутки. Алекс едва заметно изменил направление и приблизился к ним, будто случайно оказался рядом. — Простите, — спокойно произнёс он. — Речь идёт о пациенте со стройки? Один из врачей посмотрел на него настороженно. — Вы кто? — спросил медик. — Знакомый, — коротко ответил Алекс. — Хотел убедиться, что всё прошло хорошо. Врач поколебался, но, видимо, усталость притупила осторожность. — Скажем так… его спасла крайне необычная трансплантация, — объяснил медик. — В каком смысле? — спросил Алекс. — Девушка, найденная вместе с ним, имела совместимость по ряду параметров. Это редкость. Мы использовали её органы для восстановления повреждений. Ханаэ, стоявшая чуть поодаль, резко повернулась. — Вы… пересадили ему органы той девушки? — спросила она. — Частично, — кивнул врач. — В первую очередь — для компенсации критических внутренних разрушений. Второй врач нахмурился. — Честно говоря, случай уникальный. Структура тканей донора… была необычной. Алекс не моргнул. — Необычной? — спросил он. — Повышенная плотность. Атипичные показатели. Мы пока списали это на индивидуальные особенности. — И как организм реципиента отреагировал? — спросил Алекс. — Пока стабильно. Но прогнозы делать рано. Возможны осложнения. — Какие? — продолжал расспрашивать Алекс. — Отторжение, — начал перечислять медик. — Метаболические сбои. Иммунные реакции. Всё что угодно. Ханаэ внимательно наблюдала за Алексом. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд стал глубже, сосредоточеннее. — А если ткани… скажем, отличаются от обычных человеческих? — уточнил он. Врач усмехнулся. — Вы намекаете на что-то фантастическое? — Я задаю вопрос гипотетически, — поправил Алекс. — Тогда гипотетически организм либо адаптируется, либо погибнет. Биология не любит чужеродные элементы. Алекс кивнул. — Понятно. Спасибо. Врачи переглянулись и ушли дальше по коридору. Ханаэ подошла к нему. — Ты это слышал? — спросила она. — Да, — кивнул Алекс. — Это ведь она. — Да. — Они пересадили ему её органы… — она запнулась. — Алекс, это нормально? Он не ответил сразу. — Если исходить из стандартной медицины — это крайняя мера. — Я не про медицину, — тихо сказала она. — Я про то, кем она была. Он посмотрел в сторону операционного блока. — Вопрос в том, что произойдёт, если организм человека столкнётся с биологией гуля, — произнёс он негромко. — И? — Я не знаю. Впервые в его голосе прозвучала настоящая неопределённость. — Ты собираешься выяснить? — осторожно спросила Ханаэ. Он не ответил. Вместо этого он сделал шаг в сторону коридора, ведущего глубже в больницу. — Алекс? — она нахмурилась. — Мы получили информацию. Этого достаточно. Он уже шёл дальше. — Алекс. Она ускорила шаг, но в коридоре вдруг зазвонил телефон у стойки, медсестра окликнула кого-то, в холле прошла группа санитаров с каталкой. На секунду пространство заполнилось движением. Ханаэ моргнула. Алекса рядом не было. — Алекс? — тихо позвала она. Ответа не последовало. Она прошла вперёд, заглянула за угол. — Алекс! Люди в коридоре обернулись на её голос. Но его нигде не было. ______________________________________ [Время спустя] Коридоры больницы постепенно редели. Ночные смены всегда были тише, но не спокойнее — шаги эхом отдавались от кафеля, двери хлопали резче, а свет казался холоднее. Алекс двигался без спешки. Несколько минут назад один из дежурных врачей свернул в технический коридор — усталый, с опущенными плечами, просматривая что-то в планшете. Камеры в этом крыле были направлены на основные проходы. Слепая зона у пожарного выхода существовала давно. Через несколько секунд врач исчез. Алекс вышел из тени уже в его облике: тот же халат, тот же бейдж, те же усталые складки у глаз. Но внутри — теперь чужие воспоминания, фрагменты операций, имена пациентов, схемы этажей. Ненужное отсеивалось, полезное структурировалось. Имя девушки — Камиширо Ризэ. Морг. Подвал. Патологоанатомическое отделение. Он двинулся туда без колебаний. --- Запах формалина ударил в нос, когда автоматическая дверь пропустила его внутрь. Холод был ощутим даже через ткань халата. Внутри дежурил один санитар, листающий журнал. — Доктор? — тот поднял голову. Алекс кивнул, коротко, уверенно. — Нужно проверить тело с сегодняшнего обвала. Камиширо. Санитар поморщился. — Уже? Профессор сказал оставить до утра. — Изменения в протоколе, — спокойно ответил Алекс. — Я сам закрою документацию. Секунда сомнения — и санитар пожал плечами. — Третья секция. Он вернулся к журналу. Алекс прошёл вдоль металлических столов. Холодильные камеры тихо гудели. Он нашёл нужную каталку. Ткань была откинута до уровня груди. Ризэ. Её лицо было спокойным, почти безмятежным. Ни намёка на ту ярость и силу, которые она демонстрировала несколькими часами ранее. Но ниже… Живот вскрыт. Аккуратный хирургический шов вдоль разреза. Внутренние органы частично отсутствовали — аккуратная работа, без хаоса. Алекс смотрел не на рану. Он смотрел глубже. Ткани даже сейчас сохраняли структуру, отличную от человеческой. Плотность. Иная реакция на свет. Воспоминания врача подсказывали: «аномальные показатели». Но для Алекса это не было аномалией — это было другим типом биологии. Он протянул руку и коснулся края разреза. Ничего. Жизненная активность полностью отсутствовала. — Полное прекращение, — тихо произнёс он. — Ни остаточного импульса. Он задержался ещё на несколько секунд, анализируя. Затем накрыл тело тканью обратно. — Интересно, — пробормотал он, — насколько глубоко они интегрировали материал. Он развернулся и вышел, не привлекая внимания. --- Лифт поднял его на этаж интенсивной терапии. В памяти врача уже был номер палаты. Канэки Кен. Реанимация. Пост медсестры был занят двумя сотрудницами, обсуждавшими график. Алекс прошёл мимо с тем выражением лица, которое не предполагает вопросов. Внутри блока стояла тишина, нарушаемая лишь равномерным писком мониторов. Палата номер семь. Он вошёл. Канэки лежал неподвижно, подключённый к аппаратуре. Капельницы, датчики, кислородная маска. Лицо бледное, почти прозрачное в свете ламп. Монитор показывал стабильный ритм. Жив. Алекс подошёл ближе. — Значит, ты выжил, — произнёс он негромко. Он изучал показатели: давление, пульс, насыщение кислородом. Всё в допустимых пределах. Но затем его внимание привлекло другое. Тонкая сеть сосудов вокруг левого глаза. Красные жилы, едва заметные, но отличающиеся от обычного воспаления. Алекс наклонился ближе. — Это уже реакция? — тихо спросил он сам у себя. Он осторожно приподнял веко. Глаз открылся частично. Белка не было. Вместо него чёрная склера. И зрачок — ярко-красный, глубокий, не отражающий свет так, как человеческий. Алекс замер. Он отпустил веко. Затем медленно приподнял второе. Обычный человеческий глаз. Светлый, мутный от бессознательного состояния. Он выпрямился. — Любопытно, — пробормотал он. Два разных фенотипа в одном организме. Частичная адаптация? Неполная интеграция? Или организм ещё не определился, по какому пути идти? Он снова посмотрел на мониторы. Сердечный ритм слегка ускорился. Канэки зашевелился едва заметно. Алекс отступил на шаг. — Ты реагируешь, — произнёс он тихо. — Даже в бессознательном состоянии. Он протянул руку, словно хотел коснуться лба Канэки, но остановился. Что произойдёт дальше? Если организм примет пересаженные ткани — это будет не просто восстановление. Это будет трансформация. Если отвергнет — он умрёт. Алекс анализировал вероятность, но расчёты не сходились. Слишком много переменных. В коридоре послышались шаги. Резкие. Быстрые. Голоса. — Доктор Накама, вы уже закончили в седьмой? — прозвучало снаружи. Алекс мгновенно выпрямился. Воспоминания врача подсказали имя — его текущее имя. Он бросил последний взгляд на Канэки. Чёрный глаз под закрытым веком казался почти видимым даже сквозь кожу. — Интересный результат, — тихо произнёс он. — Очень интересный. Дверная ручка начала опускаться. Алекс двинулся к противоположной стороне палаты, к служебному выходу для персонала. Когда в комнату вошла медсестра, она увидела лишь пациента и мерцающие мониторы. Служебный коридор был пуст. Через несколько секунд врач Накама тоже исчез. Алекс растворился в тени лестничного пролёта, покидая этаж. ______________________________________ [У Ханаэ] Ханаэ стояла у автоматов с напитками в почти пустом холле. Свет здесь был мягче, чем на этажах, но от этого не спокойнее. Она уже второй раз проверила телефон. — Алекс… — тихо позвала она, оглядываясь. — Это не смешно. Ответа не последовало. Лифт звякнул где-то в стороне. Дежурная медсестра прошла мимо, даже не взглянув на неё. Внутри начинало нарастать раздражение, перемешанное с тревогой. — Вот только попробуй сказать, что «просто осматривался», — пробормотала она себе под нос. Чья-то рука мягко легла ей на плечо. Ханаэ резко обернулась, едва не вскрикнув. Перед ней стоял Алекс. — Ты с ума сошёл?! — она ударила его ладонью в грудь, не сильно, но с чувством. — Я тебя зову, а ты исчезаешь! Он смотрел на неё спокойно, почти отрешённо. Ни следа прежней маскировки — обычная одежда, обычное лицо. Только взгляд стал глубже, сосредоточеннее. — Я был рядом, — ответил он. — «Рядом» — это не где-то в вентиляции или в подвале, Алекс! — она понизила голос, вспомнив, где они находятся. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Он чуть склонил голову. — Понимаю. — Нет, не понимаешь. — Она внимательно всмотрелась в его лицо. — Ты что-то узнал, да? Пауза. Он не сразу ответил. — Канэки жив. Состояние стабильное. Ханаэ выдохнула — напряжение в её плечах чуть ослабло. — Значит, всё не зря… — тихо сказала она. — И всё? Алекс задержал взгляд на людях в холле, затем снова на ней. — Не всё. Она прищурилась. — Мне не нравится это «не всё». — Помнишь, врачи говорили, что пересадили ему органы Ризэ, — произнёс он ровно. Ханаэ на секунду замерла. — И? — Организм начал адаптацию. Она медленно скрестила руки на груди. — Алекс… скажи нормально. Что ты видел? Он выдержал паузу, словно сортируя формулировки. — Один глаз. Изменённый. Второй — нет. Похоже, он становится гулем. — Че... Чего, — чуть не крикнула Ханаэ от шока. — Ты шутишь? — Нет, — ответил Алекс. Далее Алекс направился к выходу и бросил через плечо: — Мне нужно кое-куда сходить. — Куда? — озадаченно спросила девушка. Короткая пауза. — К месту крушения. Она резко нахмурилась. — Самолёт, насколько я знаю, уже разобрали, — объяснила Ханаэ. — Да и полиция там, скорее всего, всё прочесала. — Не всё, — не согласился Алекс. — И что ты надеешься там найти? — чуть досадно спросила Ханаэ. Он чуть повернул голову, будто прислушиваясь к чему-то далёкому. — След. — След чего? — Ответа. Ханаэ устало выдохнула. — Ты мог бы хотя бы иногда объяснять подробнее. — Если что-то пойдёт не так, — продолжил он, игнорируя её замечание, — не возвращайся туда. — Алекс… Он снова положил руку ей на плечо — на этот раз осторожнее. — Я быстро. Она поймала его за запястье. — Я иду с тобой. Он мягко высвободился. — Нет. В его голосе не было грубости — только твёрдость. Ханаэ смотрела на него ещё несколько секунд, словно пытаясь решить, спорить дальше или нет. — Ладно, — наконец сказала она. — Но если ты снова исчезнешь без объяснений, я… — Знаю, — перебил он спокойно. Он развернулся к выходу. Стеклянные двери бесшумно раскрылись, впуская прохладный ночной воздух. Ханаэ осталась стоять в холле, наблюдая, как его силуэт растворяется в темноте улицы — в направлении побережья, где когда-то упал самолёт, и где, возможно, ещё остались ответы, которые он искал. _________________________________________ . . . . . . . _________________________________________ [Побережье.] Берег встретил его гулкой тишиной. Ни полицейских лент, ни проблесковых маячков — расследование закончилось, техника уехала, люди разошлись. Остался только ветер с моря и редкий скрип металла. Алекс медленно спустился по влажному песку. Самолёт почти разобрали. От фюзеляжа остался изломанный каркас — ребра, торчащие в небо, как скелет огромного зверя. Крыло лежало в стороне, обрезанное, без двигателей. Металл тускло поблёскивал в лунном свете. Он остановился. Когда-то он летел на этом самолёте. Когда-то это было просто средство передвижения. Теперь — точка отсчёта. — Случайность, — тихо произнёс он, глядя на обломки. — Или цепочка. Самолёт привёз его. Самолёт привёз заражённого. Две сущности, два разных вектора, столкнувшихся в одной точке. Ветер принёс запах соли… и что-то ещё. Едва уловимое. Алекс закрыл глаза на секунду. Не запах. Не звук. След. Чёрный свет оставлял характерный отпечаток — не физический, а структурный. Изменённая среда, искажённая микрофлора, едва заметные мутации в органике. Он двинулся вдоль линии прибоя, медленно, внимательно. Песок здесь уже разровняли, следы техники почти исчезли, но глубже, под поверхностью, оставались изменения. У самой кромки скал он остановился. Камень был тёмным, влажным, пористым. Искажение чувствовалось сильнее. — Ты здесь, — тихо произнёс он и ушёл вглубь. Алекс поднялся по склону, цепляясь за неровности камня. Тёмное отверстие в скале. Похоже на природную пещеру. Но края были слишком свежими. Он провёл пальцами по камню. Микротрещины расходились веером. Порода была раздвинута силой — не инструментом. Изнутри тянуло холодом. И ещё чем-то… густым, тяжёлым. Алекс шагнул внутрь. --- Первые метры пещера была узкой. Камень давил с обеих сторон, потолок низкий. Свет снаружи быстро растворился, уступив место плотной темноте. Он позволил глазам адаптироваться, но даже его восприятие не пробивало её полностью. Пальцы коснулись стены. Шероховатая поверхность. И что-то мягкое. Он замер. Медленно провёл рукой ещё раз. Это была не просто влажность. Это было органическое. Алекс сделал шаг глубже. Под ногой хрустнуло. Кость. Тонкая, человеческая. Он остановился. Теперь он слышал. Не звуки движения — пещера была неподвижна. Он слышал остаточный фон. Чёрный свет не исчезал бесследно. Он врастал. Алекс нащупал на стене старый металлический крюк — возможно, остаток оборудования с берега — и снял с него забытый фонарь. Щёлкнул выключателем. Луч света прорезал темноту. И замер. Стены пещеры были… неровными. Сначала он не понял почему. Потом свет зацепился за человеческое лицо. Вросшее в камень. Глаза застыли в безмолвном крике. Рот раскрыт. Кожа слилась с породой, будто камень поглотил его. Алекс медленно повернул луч в сторону. Ещё. И ещё. Тела. Частично поглощённые стенами. Руки, торчащие из камня. Рёбра, выступающие из застывшей массы. Кто-то словно пытался выбраться — пальцы застыли в судорожном движении. — Интеграция через поглощение… — тихо произнёс Алекс. Пещера уходила глубже, расширяясь. Пол был покрыт тонкой плёнкой тёмного вещества, похожего на засохшую смолу. Оно трескалось под шагами. Алекс двигался осторожно. В какой-то момент свет выхватил из темноты пустоту впереди. Стена. С пробитой в ней дырой. Нора. Края были неестественно гладкими, словно порода расплавилась и снова застыла. Диаметр — достаточно широкий, чтобы человек мог пройти, пригнувшись. Алекс приблизился. Изнутри тянуло тем же фоном, но в разы сильнее. Он направил луч внутрь. Свет исчез в глубине. Тоннель не заканчивался на расстоянии фонаря. Он уходил вниз. Под углом. Вглубь суши. Алекс сделал шаг ближе, прислушиваясь. Тишина. Но не мёртвая. Живая. Он наклонился, изучая структуру стен тоннеля. Следы Чёрного света были свежими. Материал породы изменён, укреплён, словно организм заранее продумывал опору. Это не хаотичное бегство. Это направленное движение. — В сторону материка… — тихо произнёс Алекс. Если траектория верна, тоннель шёл под городом. Под дорогами. Под домами. В сердце Японии. Алекс выпрямился. Он ещё раз осветил стены пещеры — застывшие лица, вросшие тела, тёмные прожилки, пульсирующие едва заметно. Заражённый эволюционировал. И он не просто скрывался. Он строил путь. В глубине тоннеля что-то едва слышно осыпалось. Каменная крошка скатилась по наклонной поверхности. Алекс медленно перевёл луч туда. Свет дрогнул. Но движение уже прекратилось. Он не отступил. — Ты учишься, — произнёс он негромко в темноту. — Быстро. Пещера не ответила. Только ветер снаружи тихо завыл в расщелине, будто предупреждая. Алекс стоял на границе — между берегом, где всё началось, и тоннелем, который вёл вглубь страны. Постояв еще какое-то время, Алекс развернулся и покинул пещеру.