Prototype: Король Монстров. (Хроники Токийского Гуля)

Реуко сидела неподвижно, сцепив пальцы вокруг почти остывшей чашки. Кофе давно перестал парить, но она всё ещё смотрела в его тёмную гладь, словно искала там ответы на вопросы, которые боялась задать вслух. — Это моя вина, — тихо произнесла она. Голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Пока его нет рядом, я должна окружить её двойной заботой. Вдвойне теплом. Вдвойне вниманием. Но... иногда мне кажется, что этого всё равно недостаточно. Она подняла взгляд на Алекса. Тот сидел напротив, почти не двигаясь. Руки лежали на столе, взгляд был спокоен, но внимателен. Он не торопил её, не задавал лишних вопросов. Просто ждал. — Из-за чего она так переживает? — спросил он наконец. Голос ровный, без нажима. Реуко горько улыбнулась. — Она очень привязана к отцу. Каждый день спрашивает, когда он вернётся. А я... — она запнулась, провела пальцем по краю чашки, — я уже не знаю, что ей отвечать. Она замолчала, словно собираясь с мыслями. Тишина затянулась на несколько секунд, и в ней было слышно, как за окном шелестит ветер. — От него уже давно не было никаких вестей, — добавила она тише. Алекс слегка наклонил голову, разглядывая её. Не с жалостью — с интересом. — Где он сейчас? — Если всё идёт по плану, то должен быть в двадцатом районе. — И чем он занимается? — поинтересовался он, чуть подавшись вперёд. — Он врач, — ответила Реуко, и в её голосе впервые за весь разговор промелькнула гордость. — У него своя небольшая клиника здесь, в Двадцатом районе. Обычно он лечит гулей, которые не могут обратиться за помощью к людям... — она сделала паузу, — а иногда и самих людей. Она невольно сжала ладони, будто пыталась удержать тепло этих слов. Алекс заметил это. Он видел, как изменилась её интонация в последней фразе — в ней появилась тревога. Она уже начала бояться. Не просто переживать — бояться. По-настоящему. Алекс опустил взгляд на свою кружку. Чёрный кофе давно остыл, но он всё равно сделал глоток, давая себе секунду на размышление. Он никогда не вмешивался в чужие жизни. Особенно в семейные. Это было не его дело. Так было всегда. Так было правильно. По крайней мере... раньше. Он медленно кивнул. — Понятно. Без лишних слов он поднялся со стула. Движение было плавным, почти бесшумным. — Спасибо за объяснение. Реуко проводила его взглядом. Когда он уже взялся за ручку двери, она вдруг окликнула его: — Алекс... Он остановился, слегка повернув голову. — Спасибо. Он чуть приподнял бровь. — За что? — За то, что хотя бы пытаешься понять. Несколько секунд Алекс ничего не отвечал. В полумраке коридора его лицо казалось высеченным из камня. Потом он коротко произнёс: — Не стоит благодарности. И вышел. --- Коридор второго этажа встретил его привычной тишиной. Где-то тикали старые настенные часы — мерно, убаюкивающе. Из комнаты Тоуки не доносилось ни звука — она либо спала, либо просто не хотела ни с кем говорить. Канэки, судя по всему, уже спустился вниз — внизу слышались приглушённые голоса и звон посуды. Алекс не спеша дошёл до двери Хинами и остановился. Несколько секунд он просто смотрел на деревянную поверхность, разглядывая царапины и потёртости на старой краске. Потом негромко постучал костяшками пальцев. — Хинами. Тишина. Он постучал ещё раз, чуть мягче. — Хинами... Это Алекс. Тот самый странный тип в капюшоне. В его голосе мелькнула сухая ирония — едва уловимая, но она была там. Он ждал. Ни звука. За дверью царила абсолютная тишина. Ни шороха, ни дыхания. Алекс прикрыл глаза. Мир вокруг словно поблёк, потерял чёткость. В следующую секунду привычное человеческое зрение сменилось другим — он видел не стены, а то, что за ними. Дерево, штукатурка, мебель — всё стало прозрачным, уступив место очертаниям живых организмов. Небольшая фигура. Совсем неподвижная. Хинами сидела на диване, полностью укрывшись одеялом, подтянув колени к груди. Она свернулась калачиком, и даже не пошевелилась, услышав его голос. Алекс медленно открыл глаза. Обычно на этом всё бы и закончилось. Он бы просто развернулся, спустился вниз и решил, что это не его дело. Чужие проблемы всегда оставались чужими. Так было всю его жизнь. Так было правильно. Но... Он продолжал стоять перед дверью. Нахмурившись, Алекс тихо выдохнул через нос. С губ сорвался почти беззвучный шёпот: — Что со мной вообще происходит?.. Вопрос прозвучал не для Хинами. Не для кого-то ещё. Он задал его самому себе. Ответа, разумеется, не последовало. Несколько секунд он молча смотрел на дверь, затем уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Ладно... Если дверь не открывают... это ещё не значит, что внутрь нельзя попасть. Он развернулся и бесшумно направился к лестнице. --- Спустя минуту Алекс уже стоял на заднем дворе «Антейку». Прохладный ветер ударил в лицо, принося запах мокрой земли и листвы. Небольшая площадка, несколько деревянных скамеек, старый забор и аккуратно высаженные кусты — место, куда сотрудники иногда выходили передохнуть. Сейчас здесь никого не было. Он поднял голову. На втором этаже было открыто окно — створка слегка покачивалась на ветру. Уголки губ Алекса едва заметно дрогнули. — Значит, всё-таки проветриваешь комнату... Он сделал несколько спокойных шагов назад, оценивая расстояние. Любой человек отказался бы от этой идеи уже на этом этапе. Но Алекс человеком был лишь внешне. Ноги слегка согнулись — и в следующую секунду земля под ним негромко треснула. Одним мощным прыжком он взмыл вверх. На мгновение его силуэт мелькнул перед окном, после чего ладонь уверенно ухватилась за каменный карниз. Он подтянулся и легко, почти беззвучно, перемахнул через подоконник. Приземлился мягко — половицы даже не скрипнули. Комната была ему уже знакома. Небольшая, уютная, залитая мягким светом вечернего солнца. На книжной полке стояли детские книги с яркими корешками. Рядом на столе лежали аккуратно сложенные карандаши. На полу были разбросаны листы бумаги с рисунками — словно кто-то совсем недавно рисовал, а потом внезапно потерял всякое желание продолжать. На диване, укутавшись в одеяло почти с головой, сидела Хинами. Она не повернулась. Но едва заметно вздрогнула, услышав его шаги. Алекс не стал ничего говорить. Он спокойно подошёл к дивану и сел на самый край, оставив между собой и девочкой достаточно места — ровно столько, чтобы она могла чувствовать себя в безопасности. Тишина затянулась. Хинами по-прежнему не показывалась из-под одеяла. Лишь краешек его дрогнул — она осторожно следила за каждым его движением. Алекс перевёл взгляд на разбросанные рисунки. Наклонившись, он поднял несколько листов. Первый изображал «Антейку». Над крышей ярко светило солнце, вокруг летали птицы, а возле входа стояли улыбающиеся люди. Всё было нарисовано тёплыми красками, с любовью к деталям. Второй рисунок был посвящён матери. Реуко держала Хинами за руку. Обе улыбались. Третий... На третьем был отец. Высокий мужчина в белом халате, а рядом маленькая девочка. Дом. Дерево. Солнце. Алекс молча рассматривал рисунки один за другим. Потом негромко произнёс: — Красиво рисуешь. Из-под одеяла не донеслось ни звука. — Особенно людей, — продолжил он, ещё раз посмотрев на один из листов. — Они у тебя... живые. Снова тишина. Но Алекс заметил, как край одеяла едва заметно дрогнул. Она слушала. Не отвечала, но слушала. — Когда я был маленьким, — спокойно продолжил он, — Я вообще рисовать не умел. Он чуть усмехнулся, и в этой усмешке не было горечи — лишь лёгкая ирония. — Каждый раз получались какие-то палки с руками. На этот раз из-под одеяла показался самый краешек лица. Совсем чуть-чуть — настолько, что можно было увидеть лишь один глаз, настороженно выглядывающий из полумрака. Алекс сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил разбирать рисунки. Он перебирал их один за другим — пейзажи, портреты, сцены из жизни. И вдруг остановился. Его взгляд задержался на одном листе. Несколько секунд он просто молчал. На рисунке были всё те же яркие краски. Зелёная трава, голубое небо, коричневые деревья. Рядом стояли Канэки, Тоука, Реуко и сама Хинами. Все были нарисованы тёплыми цветами... Кроме одного человека. Чуть позади, почти на границе листа, стояла высокая фигура в капюшоне. Она была почти полностью чёрной — лишь местами проступали тёмно-серые оттенки. А там, где должны были быть глаза, Хинами использовала красный карандаш. Она нарисовала его именно так. Не злым. Не страшным. Просто... Чужим. Алекс ещё несколько секунд смотрел на рисунок. Потом спокойно произнёс: — Вот, значит, каким ты меня видишь. Никакой обиды, никакого раздражения в его голосе не было. Он чуть наклонил голову. — В принципе... — он перевёл взгляд на девочку, — всё правильно. В комнате вновь повисло молчание. За окном тихо шумели листья. Где-то далеко сигналил автомобиль. Хинами всё ещё не решалась заговорить. Алекс осторожно положил рисунок обратно на пол. — Знаешь... Он на несколько секунд задумался, словно сам не ожидал от себя следующих слов. — У меня есть сестра. Под одеялом что-то едва заметно шевельнулось. На этот раз Хинами подняла голову уже чуть выше. Она всё ещё ничего не сказала. Но теперь она действительно слушала. — Её зовут Дана, — негромко произнёс Алекс, не отводя взгляда от окна. — Моя младшая сестра. Он сделал небольшую паузу. — Когда мы были детьми, она была полной моей противоположностью. Пока я сидел дома с книгами или разбирал всякую технику, она постоянно куда-нибудь исчезала. Лезла на деревья, заводила новых друзей, притаскивала домой бездомных кошек... Однажды вообще пыталась оставить у нас во дворе раненого голубя. Родители были, мягко говоря, не в восторге. На его лице промелькнула едва заметная улыбка. Совсем короткая. — Зато ей всегда удавалось втянуть меня в свои приключения. Даже если я этого совершенно не хотел. Он слегка покачал головой. — Она была упрямой. Если что-то решила — переубедить её было невозможно. Наверное... поэтому мы часто спорили. Из-под одеяла донёсся тихий голос: — Но вы всё равно дружили? — Конечно. Ответ последовал сразу. — Иногда она выводила меня из себя настолько, что хотелось просто уйти и закрыть дверь с другой стороны. Но проходило полчаса... максимум час... и она уже снова сидела рядом, будто ничего не произошло. Алекс замолчал, словно заново переживая те далёкие воспоминания. — Дана всегда умела делать вид, что никаких ссор никогда не существовало. Честно говоря... иногда это раздражало. Он тихо хмыкнул. — А сейчас понимаю, что именно это мне в ней и нравилось. Хинами осторожно выглянула из-под одеяла уже почти до плеч. Её взгляд был прикован к Алексу. Она впервые слушала его с настоящим интересом. — Она тоже любила рисовать? — тихо спросила девочка. Алекс опустил взгляд на разбросанные по полу рисунки. — Нет, — Он слегка покачал головой. — Зато постоянно просила оценить её поделки. Какие-то фигурки, открытки... однажды она подарила мне брелок, который сделала сама. Он был настолько кривым, что едва держался вместе. Хинами тихонько улыбнулась. Совсем немного. Алекс заметил это краем глаза, но виду не подал. — И что ты сказал? — спросила она. — Что он выглядит ужасно. Девочка удивлённо моргнула. — Правда? — Правда, — он пожал плечами. — Она тогда надулась. Сказала, что больше ничего мне делать не будет...... Через три дня принесла ещё один. На этот раз Хинами не удержалась и тихо хихикнула. Смех получился робким, но настоящим. Алекс перевёл на неё спокойный взгляд. — Думаю, она просто не умела долго обижаться. Комната снова ненадолго погрузилась в тишину. Хинами задумчиво перебирала край одеяла, а потом тихо спросила: — А... где она сейчас? На этот вопрос Алекс ответил не сразу. Он несколько секунд молчал, после чего спокойно произнёс: — В Нью-Йорке, — Его голос оставался ровным. — Жива. И, надеюсь, здорова. Хинами немного расслабилась. — Тогда... почему ты ушёл? Этот вопрос прозвучал настолько просто, что на несколько секунд Алекс действительно задумался. Он долго смотрел куда-то перед собой. Будто искал правильные слова или решал, стоит ли вообще отвечать. Наконец он негромко сказал: — Потому что... именно ради неё я и ушёл. Хинами непонимающе наклонила голову, но перебивать не стала. Она чувствовала, что этот ответ дался ему непросто. Прошло ещё несколько секунд и тогда девочка задала последний вопрос: — Ты... скучаешь по ней? Алекс медленно закрыл глаза. Перед ним на мгновение всплыли лица. Дана. Родители. Нью-Йорк. Дом, которого больше не существовало. Он медленно открыл глаза и спокойно ответил: — Да. Хинами ещё некоторое время молчала. После рассказа о Дане между ними будто исчезла та невидимая стена, которая существовала всё это время. Девочка уже не пряталась под одеялом. Наоборот, она осторожно придвинулась ближе и села рядом с Алексом, всё ещё крепко прижимая к себе край пледа. Алекс заметил это краем глаза, но ничего не сказал. Лишь спустя несколько секунд нарушил молчание: — Знаешь... пока ты сидишь здесь одна, ты делаешь больно не только себе. Хинами подняла голову. — Твоя мама сейчас очень переживает, — спокойно продолжил Алекс, без упрёка. — Она пытается быть сильной ради тебя. Но ей сейчас не легче, чем тебе. Девочка опустила взгляд на свои ладони. Пальцы медленно сжали ткань одеяла. — Я знаю... — произнесла она и её голос прозвучал совсем тихо. — Но я... я очень скучаю по папе. Она шмыгнула носом. — Он всегда возвращался домой. Иногда поздно... иногда уставший... но возвращался. По щеке скатилась первая слеза. — А сейчас... — она всхлипнула. — Его нигде нет. Ни письма... ни звонка... ничего... Алекс молча слушал, не перебивал и не пытался успокаивать красивыми словами. Когда Хинами немного стихла, он произнёс всего одну фразу: — Тогда я схожу к нему. Девочка моргнула. Она даже решила, что ослышалась. — Что?.. — переспросила она. — Я сказал, — спокойно повторил Алекс, — что схожу к нему. Хинами не сводила с него широко раскрытых глаз. — Правда?.. — Да, — ответил он. — Если для тебя это настолько важно... я найду его клинику. Посмотрю, что там происходит. Если он на месте — передам, что дома его ждут. Небольшая пауза. — А если его там нет... попробую узнать, куда он отправился. В комнате воцарилась тишина. Хинами смотрела на него несколько долгих секунд, будто до конца не верила услышанному, а потом её глаза начали быстро наполняться слезами. — Алекс... Она резко подалась вперёд. Он даже не успел понять, что происходит, как девочка крепко обняла его, уткнувшись лицом ему в плечо. — Спасибо... — произнесла она дрожащим голосом. — Спасибо тебе большое... Алекс застыл. Его руки так и остались лежать на коленях. Подобное происходило с ним... пожалуй, впервые за очень долгое время. Он совершенно не знал, как на это реагировать, поэтому несколько секунд он просто сидел неподвижно. Затем, немного неловко, осторожно поднял руку и аккуратно положил ладонь Хинами на спину. — Не за что, — тихо произнёс он. — Я всего лишь проверю, как он. Хинами несколько раз кивнула и наконец отпустила его. Она быстро вытерла глаза рукавом, хотя слёзы всё ещё продолжали выступать. В её взгляде впервые за долгое время появилась надежда. Она внезапно вспомнила о чём-то, быстро вскочила с дивана и подбежала к рисункам, разбросанным по полу. Несколько секунд перебирала листы и наконец нашла нужный. Это был рисунок, на котором были изображены она сама, Реуко и её отец. Над ними ярко светило солнце, а в углу крупными детскими буквами было написано: «Папа, возвращайся скорее». Хинами осторожно протянула рисунок Алексу. — Передай ему... — сказала она, крепко держала лист обеими руками. — Хорошо? Алекс посмотрел сначала на рисунок, потом на девочку, после чего аккуратно взял лист и сложил его пополам так, чтобы не помять изображение, и убрал во внутренний карман куртки. — Передам. Для него это было всего одно слово, но Хинами почему-то поверила ему сразу. Она широко улыбнулась — впервые за всё время после исчезновения отца. — Тогда... я пойду к маме! Не дожидаясь ответа, девочка быстро выбежала из комнаты. Дверь распахнулась, а затем с лёгким стуком закрылась. Ещё несколько секунд Алекс сидел неподвижно. Он смотрел туда, где только что исчезла Хинами. На его лице по-прежнему не отражалось никаких эмоций. Лишь спустя некоторое время он машинально коснулся внутреннего кармана, убеждаясь, что рисунок на месте. — Теперь отступать уже нельзя... Тихо произнеся эти слова самому себе, Алекс поднялся с дивана. К двери он даже не подошёл. Вместо этого спокойно открыл окно. Прохладный ветер тут же ворвался в комнату. Одним плавным движением Алекс выбрался на карниз, ещё раз бросил короткий взгляд на пустую комнату и, оттолкнувшись от стены, исчез за пределами окна, направившись туда, где начинался его следующий путь — к клинике доктора Фуэгути. __________________________________________ . . . . . . . . . . __________________________________________ [В это время на станции метро] Станция уже не походила на часть токийского метро. Казалось, будто кто-то вырвал этот кусок подземелья из привычной реальности и превратил его в нечто живое. Красно-чёрная органическая масса покрывала стены, потолок, рельсы и даже вагоны старого поезда, намертво вплавив его в окружающую плоть. Поверхность этой странной субстанции медленно пульсировала, словно под ней непрерывно циркулировала кровь. Из многочисленных трещин сочилась густая тёмная жидкость, капая на бетон с глухим, вязким звуком. Запах стоял такой, что даже сотрудники в защитных масках морщились. Он был одновременно сладковатым, металлическим и гнилостным. Лучи десятков фонарей скользили по станции, выхватывая из темноты всё новые детали, а именно вросшие в стены человеческие тела. Некоторые ещё сохраняли человеческие очертания, но большинство уже практически растворилось в этой биомассе. Вместо кожи их покрывала та же красно-чёрная ткань, которая постепенно поглощала всё тело, оставляя наружу лишь лицо или руку. Кто-то из прибывших следователей невольно отвёл взгляд. Даже среди сотрудников CCG подобное зрелище встречалось впервые. Да, Гули убивали. Иногда жестоко, но подобного... Никогда. Рядом с одним из тел на корточки присел криминалист. Несколько секунд внимательно изучал странную ткань, после чего осторожно коснулся её длинным металлическим щупом. Материя неожиданно дрогнула, будто почувствовала прикосновение и учёный мгновенно отдёрнул инструмент. — Не трогайте её руками, — холодно произнёс он. — Пока мы не понимаем, с чем имеем дело. Никто спорить не стал. Чуть дальше группа остановилась возле нескольких гигантских коконов. Каждый из них был почти три метра высотой. Плотные, мясистые оболочки были разорваны изнутри. По внутренним стенкам ещё стекала вязкая слизь, а вокруг лежали крупные ошмётки биологической ткани. Кто бы ни находился внутри... Он уже покинул своё убежище и произошло это совсем недавно. Один из следователей медленно провёл фонарём по разорванной оболочке. — Следы свежие... — произнёс он, и его голос прозвучал заметно тише обычного. — Максимум сутки. Несколько человек машинально переглянулись. По станции вновь прокатилась тревожная тишина. Она нарушалась лишь мерным гудением аварийного освещения да редким потрескиванием раций. Внезапно один из сотрудников заметил что-то возле рельсов. — Здесь. Все подошли ближе. На земле они увидели лежащую разбитую переносную рацию. Её корпус был покрыт кровью и той самой красно-чёрной субстанцией. Из динамика до сих пор доносился слабый треск помех. Кто-то уже собирался поднять устройство, как вдруг... Где-то в глубине станции послышался шорох. Все одновременно замерли. Несколько лучей фонарей резко развернулись в сторону звука. Тишина. Потом снова, будто кто-то осторожно переступил по влажному бетону. Оружие поднялось почти одновременно. Следователи CCG мгновенно приготовили куинке. Остальные сотрудники отступили назад. Из-за обвитой биомассой колонны медленно показалась человеческая фигура. Мужчина. Грязный. Одежда была разорвана в нескольких местах, лицо покрывали засохшая кровь и пыль, а глаза казались совершенно безумными. Он сделал ещё один шаг... И едва не рухнул. — Человек! — крикнул кто-то. Двое спасателей сразу бросились к нему и подхватили его под руки, помогая удержаться на ногах. Тот неожиданно вцепился в одного из них обеими руками с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Выведите меня отсюда... — произнёс он срывающимся голосом. — Пожалуйста... выведите... Он тяжело дышал, постоянно оглядываясь через плечо, будто ожидал, что нечто вот-вот появится из темноты. — Успокойтесь, — произнёс один из сотрудников. — Что здесь произошло? Рабочий судорожно сглотнул. — Оно... Несколько секунд он не мог подобрать слов. — Оно убило их... Вокруг воцарилась абсолютная тишина. — Кто "оно"? — спросил следователь CCG. Рабочий медленно поднял голову, и в его глазах застыл настоящий животный ужас. — ...Монстр... Это слово прозвучало почти шёпотом и вдруг он резко замолчал. Его лицо побледнело ещё сильнее и он поднял дрожащую руку куда-то в сторону тоннеля. — Там... После этой фразы все одновременно развернулись. Лучи фонарей скользнули по бетонной стене... И люди невольно остановились. Вместо цельной поверхности перед ними зияли две огромные пробоины, будто нечто колоссальной силы просто проложило себе путь сквозь многометровый слой бетона. Края отверстий были неровными. Бетон оказался буквально вырван наружу, а местами его заменяла уже знакомая красно-чёрная плоть, которая медленно расползалась всё дальше вглубь разрушенных проходов. Один из опытных следователей несколько секунд молча смотрел на разрушения, а затем медленно взял рацию. — Штаб, это поисковая группа «Семь», — произнёс он, стараясь сохранять собранный тон. — Подтверждаем обнаружение единственного выжившего. Станция полностью заражена неизвестной биологической массой. Обнаружены многочисленные человеческие тела, несколько погибших гулей и четыре крупных биологических кокона. Все коконы пусты. Повторяю: объекты покинули их самостоятельно примерно сутки назад. Он бросил взгляд на две гигантские пробоины. Голос стал ещё серьёзнее. — Также обнаружены тоннели искусственного происхождения. Неизвестные организмы способны разрушать железобетон и перемещаться под землёй. Предполагаем, что объекты покинули территорию станции. На несколько секунд в эфире воцарилось молчание. Затем из динамика донёсся спокойный, но напряжённый голос дежурного: — ...Принято. Всем подразделениям сохранять максимальную осторожность. До выяснения обстоятельств считать обнаруженные организмы угрозой наивысшего уровня. Подкрепление и специалисты уже выдвигаются. — Принято. Конец связи. Следователь медленно опустил рацию. Его взгляд вновь остановился на двух чёрных тоннелях. Из их глубины не доносилось ни единого звука, но именно эта тишина сейчас пугала сильнее всего. __________________________________________ . . . . . . . . . . __________________________________________ Небольшая клиника в двадцатом районе почти не отличалась от десятков других частных медицинских кабинетов Токио. Чистые белые стены, ровные ряды шкафов с лекарствами, аккуратно расставленные медицинские инструменты и лёгкий запах антисептика создавали ощущение спокойствия, которого так не хватало за пределами этих стен. За письменным столом, заваленным историями болезни и медицинскими картами, сидел доктор Асаки Фуэгути. Он внимательно просматривал очередную папку, время от времени делая пометки аккуратным почерком. Тихий стук в дверь заставил его отвлечься. — Войдите. Дверь медленно открылась. На пороге стоял высокий человек в тёмной куртке с глубоким капюшоном. Доктор поднял голову и вежливо улыбнулся. — О... Вы по записи? Если позволите, подождите буквально пару минут. Мне только нужно немного разобрать бумаги. Он уже собирался убрать документы со стола, но спокойный голос гостя заставил его остановиться. — Нет. Я пришёл не как пациент. Алекс сделал несколько шагов вперёд и остановился напротив стола. — Я от вашей семьи. Улыбка моментально исчезла с лица доктора. Пальцы, державшие ручку, непроизвольно сжались. Несколько долгих секунд он просто смотрел на незнакомца. В голове одна за другой мелькали самые тяжёлые мысли. Рёко. Хинами. Они были гулями и если этот человек знает о них... В груди неприятно сжалось. — Что... с ними? — спросил он уже совсем другим голосом. Вопрос прозвучал спокойно лишь внешне. Но напряжение, появившееся в его взгляде, скрыть было невозможно.Алекс сразу понял, о чём тот подумал. — Если бы я пришёл причинить им вред, — спокойно произнёс он, — разговора сейчас бы уже не было. После короткой паузы он продолжил: — Они живы. Обе находятся в безопасности в Антейку. Я тоже там временно. Напряжение с лица доктора не исчезло полностью, но дыхание стало заметно ровнее. — Я виделся с ними сегодня. — Алекс говорил всё тем же ровным, почти бесстрастным голосом. — Хинами очень переживает. Она постоянно спрашивает, когда вы вернётесь домой. Рёко старается держаться ради неё... Но ей тоже тяжело. Асаки медленно опустил взгляд. На мгновение ему пришлось снять очки и устало потереть переносицу. Он ожидал многого, но услышать эти слова от совершенно незнакомого человека... Это оказалось неожиданнее всего. — Спасибо... — Он тихо выдохнул. — Спасибо, что пришли сообщить это. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Затем Алекс сунул руку во внутренний карман куртки. — Кстати. Хинами просила передать ещё кое-что. Он достал аккуратно сложенный лист бумаги и молча протянул рисунок через стол. Доктор осторожно принял его обеими руками. На какое-то мгновение он даже замер, прежде чем развернуть лист. Бумага тихо зашелестела. На рисунке были изображены трое. Сам Асаки, Рёко и Хинами. Над ними сияло большое яркое солнце, а рядом крупными, немного кривыми детскими буквами было выведено: «Папа, возвращайся скорее.» Доктор долго смотрел на рисунок. Очень долго. Пальцы слегка дрогнули, осторожно проводя по карандашным линиям и на его лице появилась тёплая, едва заметная улыбка. Доктор ещё некоторое время молча смотрел на рисунок, словно боялся, что стоит ему моргнуть — и лист исчезнет. Затем он осторожно сложил его обратно, разгладил пальцами сгиб и положил рядом с собой на стол, будто это была самая ценная вещь в кабинете. — Она всё так же любит рисовать... — тихо произнёс он, и в голосе прозвучала едва заметная теплота. — Когда была совсем маленькой, стены дома постоянно были в карандашах. Алекс молча перевёл взгляд на стену кабинета. Только сейчас он заметил, что на стене возле стола висело несколько детских рисунков. Они были выполнены разными карандашами и фломастерами: домик с трубой, цветы, семья, улыбающееся солнце. Простые, немного неуклюжие, но искренние. Он несколько секунд рассматривал их. Потом спокойно спросил: — Значит... вы действительно лечите людей? Вопрос прозвучал без насмешки, а скорее как попытка понять. Доктор проследил за его взглядом и кивнул. — Да. Он снял очки, протёр их платком и вновь надел. — Это моя работа... И мой выбор. Алекс продолжал молча ждать. Асаки слегка улыбнулся. — Если бы ты встретил меня много лет назад... вряд ли сказал бы обо мне что-нибудь хорошее. Он опёрся локтями на стол. — Мы с Рёко долго жили в тринадцатом районе. Тогда я был совсем другим. Не думал о людях. Не думал почти ни о ком, кроме себя и собственного выживания. Если приходилось причинять кому-то вред ради семьи... я не сомневался. Его голос оставался спокойным, но в нём ощущалась тяжесть воспоминаний. — Потом родилась Хинами. Доктор снова посмотрел на рисунок дочери. На этот раз его улыбка стала немного теплее. — Забавно... Иногда один маленький человек способен изменить всю твою жизнь. Он негромко усмехнулся. — Я вдруг понял, что не хочу, чтобы моя дочь росла в мире, где её отец умеет только убивать. В кабинете снова ненадолго воцарилась тишина. — Поэтому мы перебрались сюда. Я окончил медицинское обучение, открыл клинику и... начал всё сначала. Он провёл взглядом по шкафам с лекарствами. — Если есть возможность спасать жизни... почему бы не заниматься именно этим? Алекс ничего не ответил. Он лишь ещё раз посмотрел на рисунки Хинами. Потом негромко произнёс: — Она вами гордится. Доктор опустил голову. На этот раз отвечать сразу не стал. Через несколько секунд он тихо сказал: — Спасибо... После небольшой паузы он поднял взгляд. — Прости... а как вас зовут? Мы ведь до сих пор даже не познакомились. — Алекс, — представился он. — Алекс Мерсер. Доктор слегка кивнул. — Приятно познакомиться, Алекс. — Он ненадолго задумался. — По акценту слышно... Ты не японец. — Нет. Я из Америки. До приезда сюда жил в Нью-Йорке При этих словах лицо доктора слегка изменилось. Он медленно кивнул. — Понятно... Несколько секунд он будто что-то вспоминал. — Я никогда там не был. Но... слышал о событиях, которые произошли больше полугода назад. Говорили, что целые кварталы оказались уничтожены от неизвестной болезни... Были военные и... огромное количество погибших... Доктор покачал головой. — Тогда об этом говорили даже здесь, в Японии. Правда, информации было немного. Большинство новостей исчезло так же быстро, как и появилось. Алекс спокойно смотрел на него и ответил: — Иногда лучше не знать, что там происходило. Асаки внимательно посмотрел ему в глаза. Почему-то ему показалось, что эта фраза прозвучала слишком... лично. Но расспрашивать дальше он не стал. Вместо этого доктор поднялся со своего места и подошёл к невысокой деревянной тумбочке возле стены. Выдвинув один из ящиков, он некоторое время перебирал лежавшие внутри вещи. Наконец он достал небольшую плюшевую игрушку — старого, немного потёртого белого кролика с длинными ушами. Он бережно стряхнул с него пыль. — Хинами очень любила его в детстве. На лице доктора появилась мягкая улыбка. — Передай ей, пожалуйста. Он протянул игрушку Алексу. — Скажи... что папа обязательно скоро вернётся домой. Алекс молча и аккуратно взял кролика. Так же, как совсем недавно принял детский рисунок. Он уже собирался ответить, когда со стороны двери послышался негромкий, почти насмешливый стук по косяку. — Тук-тук... Чужой голос прозвучал лениво и непринуждённо. Алекс не обернулся сразу, но успел заметить, как лицо доктора Фуэгути мгновенно изменилось. Только что спокойный и тёплый взгляд исчез. Зрачки расширились, а плечи едва заметно напряглись. Алекс неторопливо обернулся. В дверном проёме стоял высокий широкоплечий мужчина с массивным телосложением. Светлая рубашка была небрежно расстёгнута на груди, одна рука убрана в карман, а на лице застыла странная, почти детская улыбка, от которой почему-то становилось не по себе гораздо сильнее, чем от открытой ненависти. Алекс молча изучил незнакомца с головы до ног, а за его спиной тихо прозвучал голос доктора. — Оомори... Якумо Оомори медленно вошёл внутрь. Не торопясь, словно кабинет принадлежал ему. Он остановился возле Алекса и с любопытством начал разглядывать его. — Эта куртка... — начал он. — Этот капюшон... — Он сделал ещё полшага вперёд. — Этот силуэт... — Теперь их разделяло меньше полуметра. — И этот взгляд... Джейсон чуть наклонился вперёд. Один глаз раскрылся ещё шире, а второй почти закрылся. — Такое лицо обычно бывает у человека, который смотрит на окружающих так... будто все вокруг него — ходячее дерьмо. Он втянул носом воздух. Медленно. С интересом. — Мы с тобой раньше не встречались? — с любопытством поинтересовался он. Алекс даже не изменился в лице. Он спокойно выдержал этот взгляд. После чего равнодушно ответил: — Если бы мы пересекались... — Его глаза спокойно скользнули по перекошенной ухмылке Оомори. — Я бы точно запомнил такое выражение лица. На мгновение в кабинете стало тихо. А затем... — ХА-ХА-ХА-ХА! Смех Джейсона оказался неожиданно громким и абсолютно искренним. Он даже слегка хлопнул себя по бедру. — Вот это мне нравится! А ты забавный малый. Оомори прошёл мимо Алекса, словно потерял к нему интерес, но проходя рядом, снова незаметно вдохнул воздух. Совсем коротко. — Хмм... На этот раз он ничего не сказал. Лишь слегка прищурился. Алекс краем глаза отметил это движение. Тем временем Джейсон остановился возле стены, где висели рисунки Хинами. Он снял один из них и долго рассматривал. Даже слегка наклонил голову. — Здесь стало слишком спокойно... — его голос прозвучал почти задумчиво. — Не находишь? За столом тихо скрипнул выдвигаемый ящик. Доктор достал длинный металлический инструмент. Тот самый. Алекс узнал его сразу. Такие же хирургические плоскогубцы когда-то оказались в руках Ризэ. Асаки молча положил инструмент на стол и пододвинул его к Оомори. — Забирай. И уходи. Джейсон без лишних слов взял инструмент. Несколько раз провернул его в ладони. Покачал. Проверяя баланс. После чего довольно улыбнулся. — Хорошая работа, — Он одобрительно кивнул. — Ты отлично поработал... Этим... я её обязательно найду. Асаки медленно сжал кулаки. — Мог бы ты... — Он глубоко вдохнул. — Больше сюда не приходить. Оомори перевёл на него взгляд. — Похоже... — Он лениво почесал шею. — Я впал в немилость. — Я просто хочу жить спокойно. Доктор произнёс это без злости и ненависти.тОомори некоторое время молчал. Затем... Хруст. Он привычным движением вывернул палец на руке. Щелчок эхом разнёсся по кабинету. — Понятно, — произнёс он и, развернувшись, неторопливо направился к выходу. Казалось... Разговор окончен. Доктор облегчённо выдохнул и сразу подошёл к рисунку Хинами, который Джейсон небрежно бросил на пол. Он осторожно поднял лист и пккуратно разгладил его ладонью. В этот момент позади снова прозвучал голос Оомори. — Хотя... Он остановился в дверях и не оборачиваясь добавил: — Сначала ответь мне на один вопрос. Медленно... Очень медленно... Он повернул голову. — Какого чёрта... Ты стал прислужником людей? После этих слов Джексон исчез с места. Для обычного человека его движение было бы невозможно заметить. Но Алекс увидел всё. Поворот корпуса. Напряжение мышц. Смещение центра тяжести и раскрывающееся кагунэ. Джейсон уже занёс руку для удара, целясь Асаки прямо в грудь. Однако вместо тела доктора его ладонь внезапно столкнулась с чужой рукой. Раздался глухой удар. Кагунэ остановилось в нескольких сантиметрах от врача. Пальцы Алекса сомкнулись на запястье Оомори стальной хваткой. Настолько крепкой, что кости едва слышно затрещали. На лице Мерсера не дрогнул ни один мускул. Он даже не смотрел на руку, которую держал. Лишь спокойно произнёс: — Я дал тебе закончить разговор. Но теперь... Пальцы сжались ещё сильнее. Оомори впервые за всё время изменился в лице. Совсем немного его улыбка стала уже, а в глазах мелькнуло настоящее удивление — ...Не испытывай моё терпение, — закончил Алекс. Доктор Фуэгути застыл, не веря собственным глазам. Он слишком хорошо знал силу Якумо Оомори. И потому ещё сильнее поражало то, что неизвестный американец не просто успел среагировать на его удар. Он остановил его одной рукой. Без малейшего усилия. — Любопытно, — протянула Ямори, возвращая себе широкую улыбку. Кагунэ Якумо Оомори дрогнуло всего на мгновение, а в следующее рвануло вперёд. Огромный бикаку, покрытый грубыми костяными пластинами, с глухим треском врезался Алексу в бок. Удар оказался настолько мощным, что даже Мерсер не успел полностью погасить инерцию. Раздался оглушительный грохот и его тело буквально сорвало с места. Он пробил спиной оконную раму, затем наружную стену клиники, разнёс металлическое ограждение двора и, ломая тонкие листы профнастила соседнего навеса, вылетел прямо на улицу. Земля встретила его жёстко. Алекс несколько метров скользил по асфальту, оставляя за собой глубокую борозду. Лишь затем, упёршись ладонью в землю, остановился. Не успел он поднять голову, как позади раздался ещё один удар. Из пробитой стены клиники наружу вылетело человеческое тело. Оно тяжело ударилось о землю и замерло всего в нескольких метрах от него. Это был Доктор Асаки. Белый халат стремительно темнел. Грудь была пробита насквозь. Под ним быстро растекалась кровь. Алекс несколько секунд молча смотрел на неподвижное тело. Без слов. Без эмоций. Но пальцы его правой руки медленно сжались в кулак. И в этот момент позади раздался спокойный, почти довольный голос. — Похоже, наши ожидания оправдались... Верно, Амон? Алекс медленно обернулся через плечо. По противоположной стороне улицы стояли двое людей в длинных светлых плащах CCG. Высокий молодой мужчина с короткими тёмными волосами и пожилой следователь с растрёпанными седыми волосами и неизменной улыбкой на лице Курэо Мадо и Котаро Амон. — Любопытно... — произнёс Мадо, наблюдая за происходящим. — Как легко можно поймать крупную рыбину, используя мелкую сошку. В этот момент из пролома в стене неспешно вышел Якумо Оомори. Он словно вообще не участвовал в драке. Одной рукой он лениво почесал затылок, а другой привычным движением хрустнул пальцами. На лице всё та же безумная улыбка. Он перевёл взгляд сначала на следователей, потом на Алекса. Будто выбирал, кого ему веселее будет убивать первым. Но неожиданно внимание Мадо привлекло вовсе не это. Он внимательно посмотрел на человека в чёрном. Прищурился и медленно произнёс: — Боже мой... — протяжно произнёс он. — Амон, ты видишь то же, что и я? Амон стоявший рядом тоже застыл. Его взгляд был прикован исключительно к Алексу. — Вы тоже это видите... господин Мадо? Следователь сделал несколько шагов вперёд, пригляделся ещё внимательнее. Затем неожиданно широко улыбнулся. — Матерь божья... Невероятно... — Он даже слегка рассмеялся. — А ведь я уже начал считать рассказы очевидцев обычными слухами. Он ткнул пальцем прямо в сторону Алекса. — Гуль в капюшоне. На лице Амона появилось напряжение. За последние недели он уже несколько раз слышал это прозвище. Неопознанный гуль. Человек в капюшоне. Неизвестный, уничтоживший сразу нескольких следователей CCG. Существо, которое попадало в объективы камер наблюдения лишь на считаные секунды. До сегодняшнего дня всё это казалось плохо подтверждёнными докладами. Теперь же легенда стояла прямо перед ними. Высокая фигура в тёмном капюшоне медленно поднялась на ноги. Пыль осыпалась с куртки. Несмотря на чудовищный удар, на его теле уже не осталось повреждений. Что было неожиданно для следователя, так это то, что даже одежда не пострадала. Мадо заметил это первым и его улыбка стала ещё шире. — Поразительная регенерация... Именно о ней говорили в отчётах. Амон ничего не ответил. Он лишь крепче сжал кейс. Оомори тем временем весело хлопнул в ладоши. — Ну надо же... — Он обвёл взглядом всех присутствующих. — Какая приятная компания собралась. Следователи CCG. Неизвестный гуль. И я. Он коротко рассмеялся. — Я бы с удовольствием остался и немного поразвлёкся... — Его взгляд остановился на Алексе. — Думаю, нам ещё есть о чём поговорить. Затем перевёл глаза на Мадо. — И вас двоих я тоже когда-нибудь обязательно разделаю. Он сказал это так буднично, словно обсуждал планы на ужин. После чего тяжело выдохнул. — Но сегодня, к сожалению, времени нет. — Он лениво махнул рукой в сторону Алекса. — Так что... — Улыбка снова стала широкой. — Я передаю свою эстафету. Развлекайтесь. С этими словами Джейсон неторопливо развернулся и, совершенно не обращая внимания ни на следователей CCG, ни на Мерсера, спокойно зашагал прочь по улице, словно был абсолютно уверен, что никто из присутствующих не сможет или не успеет его остановить. Мадо среагировал первым. — Амон! Молодой следователь уже нажал на фиксатор кейса. Металлические защёлки разошлись с характерным щелчком, и наружу выскользнул его куинке — тяжёлое древковое оружие с массивным цилиндром на конце, напоминавшее одновременно копьё и ударный молот. Почти одновременно Курэо извлёк свой куинке. Длинный зелёный клинок вспыхнул под солнечным светом. Через мгновение вдоль лезвия пробежали жилы RC-клеток, и оружие раскрылось, превращаясь в три гибких щупальца, похожих на живые лозы. Оба следователя заняли позиции без единого лишнего слова. Алекс спокойно перевёл взгляд с одного на другого... Потом на лежащего неподалёку Асаки. Тот не двигался. Кровь продолжала медленно растекаться по асфальту. "Поздно..." Он коротко прикрыл глаза. "Нужно уходить." Однако стоило ему сделать шаг назад, как Амон уже сорвался с места. Для обычного человека его скорость была невероятной. Он нанёс прямой удар древком, вкладывая в него всю массу тела, но Алекс даже не попытался уклониться. Правая рука вспухла чёрно-красной биомассой. Мышцы вздулись. Пальцы срослись. Через мгновение рука превратилась в массивный щит Чёрного Света. Глухой удар и куинке врезался в живую броню. Асфальт под ногами Мерсера слегка треснул. всё. Ни шагу назад. Ни малейшего движения. Амон широко раскрыл глаза. Он чувствовал, что ударил с полной силой. Но складывалось впечатление, будто он попытался сдвинуть бетонную стену. — Слабовато. Голос Алекса прозвучал совершенно спокойно, и в следующую секунду щит резко толкнул вперёд. Не ударил, а именно толкнул, но этого оказалось достаточно Амон словно потерял сцепление с землёй и его отбросило на несколько метров. Он едва успел перекатиться через плечо, прежде чем врезался в припаркованный автомобиль. Металл жалобно заскрипел. Тем временем три зелёных щупальца Мадо уже неслись к Алексу сразу с разных сторон. Они двигались хаотично, непредсказуемо и постоянно меняя направление. Следователь прекрасно понимал, что одной грубой силой такого противника не взять. Нужно было связать его. Заставить ошибиться. Одно щупальце метило в шею. Второе — в ноги. Третье заходило сверху. Однако Алекс будто заранее видел траекторию каждой атаки. Он сделал один короткий шаг. Потом второй. Корпус слегка сместился. Одно щупальце прошло в нескольких сантиметрах от лица. Другое полоснуло воздух возле колена. Третье лишь оцарапало рукав куртки. Ни одного лишнего движения. Мадо улыбнулся ещё шире. — Поразительно... Ты действительно отличаешься от остальных. Алекс не ответил. Правая рука вновь вспыхнула биомассой. Щит исчез и ра его месте за считанные мгновения вырос длинный клинок Чёрного Света. Широкое лезвие отразило солнечный свет и Мадо тут же понял опасность. — Назад, Амон! Но было поздно. Алекс уже оказался рядом. Настолько быстро, что фигура на мгновение превратилась в размытый силуэт. Взмах. Удар. Лезвие не коснулось самого следователя. Вместо этого оно встретилось с зелёным куинке. Раздался металлический визг. Мадо почувствовал чудовищную отдачу. А затем... ХРРРАК! По оружию мгновенно побежали трещины. RC-каркас не выдержал, зелёные щупальца дёрнулись и рассыпались на куски. Обломки с грохотом разлетелись по улице. Мадо замер. Несколько секунд он просто смотрел на рукоять, в которой больше не было оружия. На его лице впервые исчезла привычная улыбка. — Он... — Тихо произнёс он. — Разрубил куинке... Одним ударом. В этот момент Амон снова бросился вперёд. На этот раз он попытался зайти со спины. Куинке описал широкую дугу, но Алекс даже не обернулся. Его левая рука вспухла живой биомассой. Пальцы вытянулись и появились длинные чёрные когти. Он поймал древко оружия голой рукой и сжал его. Металл жалобно застонал. Одним движением Мерсер вывернул куинке из рук Амона. Развернулся и коротким ударом локтя в грудь отправил молодого следователя обратно в асфальт. Воздух с шумом вырвался из лёгких Амона. Он несколько метров прокатился по дороге, но всё же сумел подняться на одно колено. Тяжело дыша и не сводя глаз с противника. Алекс молча отбросил чужое оружие в сторону. Никого добивать он не собирался. Это не стоило потраченного времени. Он уже сделал шаг к телу Асаки. Хотел убедиться. Хотя бы попытаться. Возможно... Ещё оставался шанс. Но именно в этот момент воздух прорезал глухой удар. БУМ! Где-то далеко. Настолько мощный, что задрожали даже окна ближайших домов. Следом... Ещё один. Потом третий, а затем над городом разнёсся звук. Не человеческий. Не похожий на крик гуля. Это был глубокий, вибрирующий рёв гигантского существа. От него буквально дрожала грудная клетка. Все трое одновременно подняли головы и увидели: над крышами домов, в нескольких кварталах отсюда, поднимался густой столб чёрного дыма. Один из небоскрёбов был объят пламенем и что-то огромное двигалось между зданиями. Даже отсюда было видно, как рушатся стены, как разлетаются в стороны автомобили. И снова... Этот рёв. Алекс застыл, а его взгляд изменился. Он слишком хорошо знал этот звук. "Нет... Не может быть..." Но он уже понимал. Это были не гули. Чёрный Свет наконец сделал свой первый ход. Мерсер ещё раз посмотрел на лежащего Асаки. Затем медленно сжал кулак. — Прости... — Едва слышно произнёс он. — Хинами... После этого он резко присел и одним гигантским прыжком взмыл на крышу ближайшего здания. Ещё прыжок. Потом ещё. Чёрная фигура стремительно исчезла среди городских кварталов, направляясь туда, где над Токио уже поднимались дым и огонь. А позади него на разрушенной улице остались двое ошеломлённых следователей CCG, тело доктора Фуэгути... и предчувствие того, что город только что столкнулся с угрозой, по сравнению с которой даже самые опасные гули могли показаться лишь началом кошмара. . . . . . . . [Конец главы] __________________________________________