Жизнь: Требуется сборка

Райан проснулся от голоса Джона над самым ухом: — Ну как, силы накопил? Он вздрогнул, открыл глаза и смущенно вытер уголок рта. Подозревал, что пускал слюни, а может, и храпел. Они стояли на парковке отеля, рядом с боковым входом, ведущим к их номеру. Джон наклонился к нему, слегка улыбаясь. Райан отстегнул ремень. — Ага. Готов прыгать через небоскребы. — Или хотя бы дойти до лифта? — Или так. — Он вышел из машины, поправляя пиджак. Жара немного спала, но в костюме он чувствовал себя липким и задыхающимся. Впрочем, Джон в своем костюме выглядел потрясающе, когда обошел машину и подошел к нему. — М-м, ты выглядишь так, что тебя хочется съесть. Джон улыбнулся: — Я бы не возражал. В лифте и по пути по коридору они не касались друг друга. Райан чувствовал присутствие Джона рядом, но это не была та похоть из разряда «хочу-тебя-прямо-сейчас», которая иногда их накрывала. Это было нечто более зрелое — теплое, спокойное томление нежности и желания. Когда они зашли в номер, Джон потянулся к пуговицам своего пиджака, но Райан перехватил его запястье: — Позволь мне. Джон вскинул бровь, но опустил руку. Райан превратил это в целое представление: медленно выталкивал каждую пуговицу из петель, осторожно снимал тяжелую ткань с широких плеч Джона. Он отбросил пиджак в сторону и перешел к галстуку, а затем к пуговицам рубашки. Когда те разошлись, он провел пальцами по груди Джона, касаясь жестких вьющихся волос и влажной теплой кожи. Джон молчал, но под руками Райана его пару раз пробрала дрожь. Когда рубашка была снята, обнажив его до пояса, Джон улыбнулся, обхватил голову Райана для долгого глубокого поцелуя и прошептал: — Это очень, очень приятно. Но совместный душ был бы еще лучше. — Твоя правда. — Рубашка самого Райана прилипла к бокам от пота. — Отличная идея. Джон принялся за пуговицы Райана, хотя действовал быстро и деловито. В этом тоже было что-то чертовски сексуальное — когда тебя раздевают эффективно и оперативно. Джон одним движением стянул брюки и боксеры Райана вниз и опустился на колени, чтобы тот мог из них выйти. Его огрубевшие пальцы стащили один черный носок, затем другой, пока Райан для равновесия опирался на его плечо. Когда Райан остался полностью голым, Джон поднял на него взгляд и улыбнулся — его щека была в дюймах от растущей эрекции Райана. Но он поднялся, больше не касаясь его, и отвернулся, чтобы расстегнуть свои брюки. Райан откашлялся: — Дай мне минуту, и я включу воду. — Хорошо. — Джон скинул брюки и носки, обнажив длинные узловатые ступни с порошей волос, которые вроде бы не должны были казаться сексуальными, но почему-то приковали взгляд Райана и сбили ему дыхание. — Мне подготовиться первым? От этого вопроса во рту у Райана пересохло вдесятеро сильнее, но он сумел выдавить: — Нет. Я сам. Джон бросил на него быстрый взгляд — в полумраке его ореховые глаза казались темно-янтарными, — но ничего не сказал. Райан развернулся и, прихрамывая, пошел в ванную. Он закрыл дверь и, подумав, запер её. Его несессер стоял на столешнице, и он достал всё необходимое, чтобы привести себя в порядок и подготовиться. Он делал это не в первый раз и знал, что Джон уже привык к этой рутине и никогда не жаловался, но на мгновение Райана кольнула досада. Почему близость двух мужчин должна быть хоть на капельку сложнее? Почему всё не может быть просто? Но врожденный оптимизм тут же напомнил: оно того стоит. Более чем. Секс с Джоном после небольшой подготовки против спонтанного секса с кем-то из его прежних подружек? Никакого сравнения. Закончив, он отпер дверь и включил душ, настроив умеренную температуру. Он шагнул в кабину, мысленно поблагодарив отель за поручень, и задернул занавеску. Благословенная теплая вода окатила его, смывая липкую, стягивающую пленку прожитого дня. Он намылился и ополоснулся, зажмурившись под струями; услышал скрип двери, звук туалета, а затем шорох занавески по штанге. Рука Джона коснулась его спины, и тот прошептал: — Ты занял всё место. Райан рассмеялся, и они потеснились — Джон приобнял его за талию для страховки, — пока вода не стала стекать по ним обоим. Райан смотрел, как рыжие волосы Джона темнеют под брызгами. Смотрел, как капли воды собираются на загорелой коже затылка и скатываются к более бледным плечам. Он придвинулся ближе и высунул язык, пробуя воду на вкус прямо с чистой кожи. Джон вздохнул и передвинул руку Райану на бедра. — В этой ванне слишком скользко для веселья. Дай мне просто домыться. — Я подожду тебя. — Райан выбрался наружу, прихватив пару больших полотенец и смазку. В комнате он поставил флакон на тумбочку, расстелил полотенца на кровати и растянулся на спине. Они оставляли кондиционер выключенным на день, и в комнате было всё еще тепло. Охлаждающее испарение с кожи ощущалось приятно, а редкая капля, стекающая по шее или между бедрами, заставляла его вздрагивать в предвкушении. Вышел Джон, вытирая волосы, и бросил полотенце на стул. — Вот это зрелище, достойное восхищения. Райан поманил его рукой: — Как насчет того, чтобы восхититься чуть поближе? Боже, как он любил эту улыбку Джона. Жаркую, счастливую и многообещающую. Райан судорожно вздохнул, когда Джон подошел к кровати и опустился на простыни рядом с ним. Ладонь Джона, плоская и тяжелая на животе, заставила Райана содрогнуться, а его член — дернуться в ответ. Джон медленно повел рукой ниже по прессу, его ладонь прошла под членом Райана, коснулась лобка и бедер. Райан раздвинул ноги, приглашая эту ласку опуститься еще ниже. Джон спросил: — Чего бы тебе хотелось сегодня? Райан облизнул губы. — Я подумал, может, пришло время тебе наконец побыть сверху? — Мне нравится эта идея. Наконец-то. — Джон наклонился, его влажные волосы облепили лоб, и приник губами к кончику члена Райана. Райан отвел мокрые пряди в сторону, наблюдая. Он гладил щеки Джона, которые втягивались еще сильнее в ритме сладкого всасывания. Затем Джон качнул головой, заглатывая глубже. Райан ласкал его голову кончиками пальцев, касаясь затылка и шелковистой кожи под челюстью, всё еще гладкой после бритья перед свадьбой. У самого уха остался крошечный островок щетины, и Райан тер его пальцем туда-сюда, пока язык Джона дразнил уздечку в том же ритме. Джон отстранился и подул на влажную головку, заставив Райана вздрогнуть. — О да, — прошептал Райан, — чудесный рот. Он запустил пальцы в волосы Джона, пока тот длинными чувственными мазками облизывал его ствол, переходя на бедра и живот. Между медленными движениями языка Джон произнес: — Помнишь первый раз? Когда всё это казалось таким новым… таким невероятным. — Он прижал кончик языка к щели. — И таким необходимым. — О да… — Теперь я просто не представляю, как можно не знать всех твоих изгибов, не знать твоего вкуса и запаха. — Джон ткнулся носом в самую мягкую часть его живота. — И это всё еще совершенно необходимо. — Боже, Джон. — Джон всегда был смелее, когда дело касалось слов, идущих от сердца. От нежного взгляда, которым он одарил Райана, у того заныло в груди. Он приподнял голову Джона, погладил большими пальцами его виски, затем зафиксировал и, напрягши пресс, потянулся вверх для поцелуя. Джон подался навстречу. Их губы встретились, рот Джона был влажным и отдавал солью. Райан не прерывал поцелуй, сосредоточив всё внимание на Джоне, пока мышцы живота не задрожали и ему не пришлось откинуться обратно на постель. — Ни с кем другим так не было. — Это не надоедает. — Никогда. Джон потерся носом о яички Райана, затем обхватил их ладонью, снова облизывая его напряженный член. — Мне и не нужно никакого разнообразия, если только ты сам этого не захочешь. Райан настойчиво потянул его вверх за подмышки, пока Джон не оказался прямо над ним, глядя глаза в глаза. — Я хочу. Правда хочу. Прости, что я раздул из этого такую проблему. Джон поцеловал его. — Ш-ш. Переворачивайся. Райан пробовал раньше на боку, и у него не вышло. В этот раз он лег на живот, зажмурившись и спрятав лицо в сгибе локтя. Его эрекция прижалась к грубой махровой ткани отельного полотенца. Трение было приятным, когда он развел бедра. Руки Джона легли на его ягодицы, разминая их, то сжимая вместе, то разводя в стороны. — Развлекаешься там? — спросил Райан через пару минут. — Угу, — голос Джона был спокойным. — Просто играю. — Ну, не обращай на меня внимания. Продолжай. — Райан подтянул здоровое колено выше и почувствовал, как расслабляется под его руками. Он всегда обожал руки Джона. Сильные, с длинными пальцами, огрубевшие от мозолей — Джон старался делать всю работу руками. И всё же в каждом прикосновении чувствовалась забота, безраздельное внимание. Даже когда в порыве страсти Джон сжимал его до синяков, Райан ни на секунду не сомневался, что эти руки несут только наслаждение. Сейчас чувства обострились от ожидания, и он готов был поклясться, что кончики пальцев оставляют на коже раскаленные следы. Джон мял его ягодицы, сжимал их, проникал глубже — то одна, то другая рука ныряла в складку, потирая вход или опускаясь ниже, к промежности, пока Райан не почувствовал электрический разряд этого касания глубоко внутри. Райан негромко выругался и заерзал, машинально раздвигая ноги еще шире. Джон навис над ним, потянувшись за смазкой. Райан почувствовал, как влажный кончик члена Джона оставил след на его пояснице. Прохладный скользкий гель потек между ягодиц. Палец Джона последовал за ним, втирая смазку, надавливая на кольцо мышц, а затем медленно проникая внутрь. Джон поменял позу, его волосатые ноги касались разведенных бедер Райана. Одна рука скользнула вниз и обхватила яички Райана, сжимая их с давлением, которое было на грани дискомфорта, но при этом казалось идеальным. Вторая рука погрузилась в него — теперь уже два пальца. Растяжение не пугало, даже не жгло, но Райана не покидало чувство странности: тело настаивало, что всё должно выходить оттуда, а не входить. Джон согнул пальцы и надавил на простату. Райан прикусил губу и прижался к кровати, пытаясь усилить трение своего члена о полотенце. Его штормило. Каждое касание простаты прошивало его током, но это не было похоже на тот стонущий голод, который он видел у Джона. Это было слишком резко, вызывая желание как податься навстречу, так и отстраниться. Это выбивало из колеи. — Хватит подготовки, — пробормотал он. — Давай, Джон. Он был рад, что Джон не стал переспрашивать, просто вынул пальцы, взял еще смазки и пристроился сзади. Райан замер, крепко зажмурившись. Первое касание головки было мягче и естественнее, чем пальцы. Тело Райана сначала воспротивилось, но потом начало раскрываться. Они уже пытались это сделать раньше, и он помнил то ощущение — момент, когда из «терпимо» всё превращалось в «слишком много» и «ни за что». На этот раз он старался продышать этот момент. Джон двигался медленно и ритмично, вращая бедрами, проникая внутрь крошечными, уверенными толчками. Со стороны могло показаться, что Джон спокоен, но Райан слышал его участившееся, хриплое дыхание и чувствовал мелкую дрожь в его предплечье. Наконец тело Райана сдалось, принимая вторжение, перестав бороться со скольжением внутрь. Движения Джона стали длиннее и плавнее — теперь это были полноценные толчки. Райан открыл глаза и повернул голову так, чтобы видеть напряженную, с выступающими венами руку Джона рядом со своим лицом. Он застонал — это был первый звук, который он позволил себе издать. Джон прошептал: — Хорошо, да… Теперь каждый медленный толчок задевал простату. Это ощущение вывело его за пределы инстинктивного сопротивления, прошивая тело иглами жара, удовольствия и боли одновременно. Он не был уверен, что ему это нравится, и всё же ловил себя на том, что подается назад, прося еще. Трение о кольцо мышц было понятнее, сексуальнее, но этот пульсирующий разряд раз за разом возвращал его в самый центр ощущений. Джон навалился сверху, придавливая Райана к кровати своим весом. Его грудь обжигала спину. Райан часто задышал, радуясь этой тяжести — она давала опору. От этого процесса он словно улетал, теряя связь со всем, кроме той точки внутри, где копились возбуждение и исступление. Джон накрыл ладонью руку Райана, переплетая их пальцы. Райан уставился на их сцепленные руки, пока Джон подталкивал его колено выше и просовывал руку ему под грудь. Почему-то этого всё равно было мало. Джон прижимал его к постели. Махровая ткань царапала соски. Бедра Джона взлетали и падали, проникая всё глубже, насаживая его, открывая жару и требовательной нужде, но это было лишь физическое. Ему хотелось… ему было нужно… Повернув голову, он попытался заглянуть через плечо. Они были слишком близко, угол был неудобным. Он увидел край колючей щеки, прядь рыжих волос. — Джон? — М-м? Он заерзал и повел плечами, не в силах подобрать слова, но Джону они, похоже, и не требовались. Он немного приподнялся, позволяя им обоим развернуться ровно настолько, чтобы их губы встретились. Он поцеловал Райана — раз, другой, а затем отстранился, чтобы заглянуть в глаза. И тут всё сошлось. В этот миг они были одним целым. Дающие и берущие, владеющие и принадлежащие. Лицо Джона покраснело, мышцы были напряжены — он балансировал на грани между жаждой двигаться быстрее и идеальным моментом здесь и сейчас. Райан знал это состояние, он сам его чувствовал. Узнавание накрыло его, вытесняя дискомфорт и новизну. Джон проходил через это с ним, теперь он проходит это с Джоном. Это был дар, который они разделили на двоих. Момент прозвенел кристальной ясностью, и он прошептал: — Люблю тебя. Джон снова поцеловал его, медленно. Это было почти невыносимо. Боль в теле и боль в сердце слились в одну живую, терзающую потребность. Дискомфорт перестал иметь значение. Роли перестали иметь значение. Он уткнулся лицом в подушку и начал толкаться навстречу Джону, восстанавливая тот яростный ритм. — Еще. Сильнее. Сейчас! Джон поцеловал кончик его уха, затем прикусил. Его дыхание — жаркое и частое — обжигало щеку Райана. Он резко качнул бедрами, повторил, ускорился. Теперь каждый толчок вбивал Райана в матрас, вырывая у него кряхтение, но он ловил каждый уход назад, насколько позволял вес Джона, требуя большего. Чего-то еще. Быстрее, жестче — чего-то, что вытолкнет эту боль за край. Он снова захныкал, застонал, взмолился: «Пожалуйста, пожалуйста!» Жар внутри рос, запертый, словно в котле под давлением — огонь и нужда, которые не могли найти выход. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Никогда не терял себя так глубоко, что не понимал, что говорит и где находятся его конечности; он чувствовал только, что растянут и переполнен до предела членом Джона — дрожащий, наэлектризованный, раскаленный добела, но не способный, не желающий отпустить… — Боже, Райан, кончай, — прорычал Джон ему в ухо, с силой входя до самого конца, впечатывая его в кровать. Трение полотенца о его собственный член создало нужный стимул в нужный момент. Голос Джона заполнил всё сознание. Этого хватило. Оргазм взорвался внутри, словно из вулкана вышибло пробку. Он обжигал, причинял почти боль и сотрясал всё тело, но это было самое изысканное и полное удовлетворение, которое он когда-либо знал. Его колотило, перед глазами плыли пятна, пот капал с кончика носа и стекал по ребрам. Всё, на что он был способен, — это просто лежать. Он понял, что Джон тоже затих, но он был настолько не в себе, что не осознал момента… — Ты кончил? — Еще как. — Джон поцеловал его в шею. — С избытком. Не шевелись пока, малыш. — Погоди. Не уходи. — Он издал долгий, глубокий стон, когда Джон медленно из него вышел. — У тебя и так всё будет болеть, — прошептал Джон. А затем рухнул на спину Райана, как тяжелое, липкое одеяло. Райан делал медленные вдохи. Напряжение уходило из него мелкими дрожащими толчками, пока он не стал совсем мягким и «бескостным». Он шевельнул ногой, и махровая ткань задела гиперчувствительную головку. Его снова пробрала дрожь от прикосновения грубой материи. В тумане мыслей он подумал: неужели теперь вытирание полотенцем всегда будет вызывать эрекцию? Тело ответило на эту мысль едва заметным спазмом. — Ну как? — выдохнул Джон ему в щеку. — Хорошо? Райан облизнул пересохшие губы, пытаясь поймать разлетающиеся мысли. — Потрясающе. Невероятно. «Хорошо» — не то слово. — Но тебе понравилось? «Понравилось» тоже было не тем словом. — А тебе? Понравилось быть сверху? Джон прикусил его ухо. — Да, очень. Но… я не уверен, что хочу делать это каждый раз. Райан окончательно расслабился от облегчения. — Нет? Джон сдвинулся, снимая часть веса с Райана. — Прости, я тебя, наверное, совсем раздавил. — Мне это нравилось. — Райан закинул руку назад, обнимая Джона за бедра, прижимаясь кожа к коже. — Это была едва ли не лучшая часть — то, как ты лежал сверху, пригвождая меня к месту. Было чувство… что я могу лететь, потому что ты не даешь мне потеряться. Джон отодвинулся еще немного, закинув мускулистое бедро на Райана, удерживая его. Он поцеловал его в плечо. — Мне тоже понравилось. Ты невероятно сексуален. Но мне не хватало тебя внутри меня. Давай лучше по очереди. — Мне подходит. — Райан перевернулся, откровенно прижимаясь к нему. Рука Джона на его плече приносила покой. Райан вздохнул и уткнулся лицом ему под подбородок, всё еще не до конца придя в себя. — Вообще-то я бы тоже предпочел не быть пассивом слишком часто. — Я сделал тебе больно? — быстро спросил Джон. — Нет! Боже, нет. Просто это было слишком… будто все нервы оголились. — Гм. — Видимо, моя простата работает не так, как твоя. Я не мог понять — то ли мне отстраниться, то ли изтрахать эту кровать до полусмерти. — Ну, этим в основном я занимался, — заметил Джон, и в его голосе послышались фальшивые нотки юмора. — Не пойми меня неправильно. Я хочу повторить. Но, может, только когда… — Когда? Райан замялся. Мысли были такими же спутанными, как и его нервные окончания, но он не хотел, чтобы Джон понял его неверно. — Когда вот так — только мы двое. Когда я не вижу ничего, кроме тебя, и мне нужно… — нужно что? — …нужно, чтобы меня вытряхнули из собственной головы и заполнили любовью к тебе. — Не очень логично, — сказал Джон, и голос его стал заметно теплее. — Но звучит красиво. И когда же ты захочешь быть пассивом? Райан пожал плечами и прильнул еще теснее. — Время от времени. Когда момент будет правильным. Черт, я не знаю. — Тут его осенило. — И теперь мне надо вставать. Зараза. Джон расхохотался, чтоб его. — Задница липкая? — О да. — Принести полотенце? — Боюсь, тут полотенцем не обойдешься. Дай я встану. Джон отодвинулся, и Райан, покряхтывая, поднялся на ноги. Когда он закончил в ванной и вернулся с влажной салфеткой для Джона, он чувствовал себя уже не таким разбитым. Он подошел к кровати. Джон уже забросил использованные полотенца в угол и откинул одеяло. Райан отдал ему салфетку и нырнул под бок, прижавшись со спины. Когда Джон закончил вытираться, Райан натянул на них одеяло, спасаясь от прохлады кондиционера, и крепко обнял его. — Я люблю тебя, — прошептал он в затылок Джону. — Очень. Я обожаю входить в тебя, или сосать, или когда ты это делаешь, или вообще всё, чем мы занимаемся. Но иногда мне будет хотеться вот так растянуться, чтобы ты прижал меня и заполнил собой. Именно так. Джон изогнулся, чтобы коснуться поцелуем челюсти Райана. Затем вздохнул и прижался теснее — его ягодицы упирались в бедра Райана, а рука прижимала ладонь Райана к его груди. — По-моему, звучит идеально, — сказал он.

***

На следующее утро стук в дверь заставил Джона промахнуться мимо пуговицы на рубашке. Но, по крайней мере, горничная не явилась на двадцать минут раньше, когда они были шумно заняты. Он оставил рубашку расстегнутой и пошел сказать, чтобы она зашла после их выезда, но, открыв дверь, обнаружил на пороге Брента, Энн и отца Райана. Брент выглядел нервным, Фил Уорд сохранял подчеркнуто бесстрастное выражение лица, а Энн улыбалась. — Привет, Джон. Впустишь нас на минутку? Он замер, остро осознавая, что в комнате пахнет сексом, что Райан ни о чем не подозревает и моется в душе после того самого секса, и что он сам до сих пор в бешенстве на двоих из этих людей за то, как они обошлись с Райаном. — Нам скоро в аэропорт, — добавила Энн. — А то бы я предложила пообедать вместе попозже. — А разве вам не полагается быть в свадебном путешествии? — С минуты на минуту. Фил вызвался подвезти нас до самолета, и я предложила заскочить к вам. — Откуда вы узнали, где мы? Фил ответил: — Райан оставил мне маршрут на всякий случай. Номер комнаты был у Эндрю. — Понятно. — Джон помедлил еще секунду, но не нашел веской причины для отказа. Он распахнул дверь. — Извините за беспорядок. — Пока они входили, он постарался без суеты хотя бы накинуть покрывало на кровать. — Мы ненадолго, — сказал Фил. — Мне еще везти двоих в аэропорт, чтобы они улетели в Париж. Райан здесь? Брент буркнул: — Это буквально на минуту. Джон мотнул головой в сторону ванной. — Он в душе. Сейчас я… — Ему нужно было предупредить Райана. И, конечно, принести ему одежду. Вряд ли тот захочет выходить голышом перед Энн или отцом. Джон выудил из чемодана Райана белье, джинсы и футболку и зашел в ванную. Воздух был полон пара, Райан что-то мурлыкал себе под нос под водой. Джон положил вещи на столешницу и чуть отодвинул край занавески. Райан поднял на него глаза и улыбнулся, смахивая воду с груди: — Решил всё-таки присоединиться? — Не в этот раз. У нас гости. Ему было неприятно видеть, как счастливая улыбка сползает с лица Райана. — Кто? — Энн. Твой отец. Брент. — Серьезно? — Райан покачал головой. — Черт. Ладно. Повозишься с ними пару минут? — Не торопись. Я справлюсь. Принес тебе вещи. Дам Бренту понять, что главный разговор будет с тобой. Ему казалось, что он говорит спокойно, но Райан коснулся его губ влажными пальцами. — Не бей брата, пока я не выйду. — Чтобы я не зашел слишком далеко? — Чтобы я мог посмотреть. — Райан выдавил кривую усмешку. — Пять минут. Трое визитеров всё так же неловко топтались у двери, когда Джон вышел. — Кофе будете? — Он указал на маленький отельный кофейник. — Если это можно назвать кофе. Энн отказалась. Фил покачал головой: — Райан в восторге от твоего кофе. Ты привез зерна с собой? — Я не такой уж привереда. — На самом деле он был еще каким привередой, но возня с пакетиками и водой в этом дурацком приборе была отличным способом убить время. Он застегнул рубашку и склонился над кофеваркой. За спиной раздался голос Брента: — Слушай, Джон… — Не сейчас. — Он включил прибор и обернулся. — Ждите Райана. Энн, расскажите про медовый месяц. Куда едете? Энн послушно заполнила следующие несколько минут веселыми рассказами об отеле в Париже и маленькой гостинице в Дижоне, которые они выбрали для десятидневной поездки. Достопримечательности, танцы, дегустация вин. Звучало действительно здорово. Джона кольнуло мимолетное сожаление — он никогда не делал ничего подобного, никогда не был в отпуске без детей и обязательств. В ранние годы, после Даниэля и до рождения Марка, он учился, денег было в обрез, а потом… Что ж, он никогда не жалел о детях, но это звучало заманчиво. Может, когда-нибудь он съездит так с Райаном. Рассказ Энн о туре по виноградникам прервался звуком открывающейся двери ванной. Вышел Райан, вытирая волосы полотенцем. На нем были джинсы, футболка торчала из кармана. Мышцы на руках и обнаженной груди перекатывались, пока он ерошил полотенцем голову. Он обернулся, забросил полотенце обратно в ванную и улыбнулся Джону так, будто в комнате больше никого не было. — Не ту футболку взял, детка. Я в этой прилетел. — Прости. — Ерунда. — Райан бросил её в чемодан и достал другую. Брент заметил: — Ого, брат. Ну ты и раскачался. Впечатляет. Райан бросил на него лукавый взгляд: — Джону нравится. Джон вздохнул, понимая, что сохранить мир будет непросто. Райан нарастил эти мускулы в год после аварии — он развивал верхнюю часть тела как только мог, не теряя гибкости, чтобы компенсировать травму ноги. — Ты ко мне уже таким пришел, — сказал Джон. — Но мне действительно нравится. Брент, зачем вы здесь? Брент мельком глянул на Энн и выдавил: — Потому что вчера я повел себя как козел? Райан яростно ухмыльнулся: — Это вопрос? — Нет. — Брент опустил глаза. — Наверное, так и есть. Джон добавил: — Знаешь, что меня больше всего поразило? То, что ты бросил Энн одну отдуваться перед её родней. — Он посмотрел на Энн. — Мы ценим каждое ваше слово, просто чтобы вы знали. Брент поморщился: — Да. Кажется, её это тоже поразило. — Ну, не только он в этом виноват, — вставил Фил. — Нет, — отрезал Райан резче обычного. — Именно он. Я могу понять, что Брент не хотел злить новых родственников, которые потратили — сколько там? — на эту чудесную свадьбу, даже знать не хочу. — Дело не в деньгах, — буркнул Брент. Райан пожал плечами: — А ты, пап? Где, черт возьми, был ты, когда они говорили нам с Джоном, что нам не рады? — Я думал, — ответил Фил. — Пока мы выходили за дверь? — Да. Райан, на такие вопросы нет однозначного ответа. Это был их дом, их семья и праздник… — А я, значит, не семья? — Семья, конечно. Но Бренту с ними жить долгие годы. А ты их, может, больше никогда не увидишь. — О, ну это всё меняет! — Райан отвернулся и дерганым движением натянул чистую футболку. Джон понял, что он на миг прячется в ткани. — Зачем тогда вообще было приходить сюда? — спросил Джон Фила, пока голова Райана еще не показалась из ворота. — Раз уж такова ваша позиция. — Я решил, что был неправ, — сказал Фил без видимых эмоций. — Я разрывался между поддержкой обоих сыновей и выбрал того, кому она, как мне показалось, нужнее. Брент вскинулся: — Кому это? Выражение лица Фила стало ироничным: — Против тебя были Энн, Райан и Эндрю, сын. Я не стал добавлять веса этой чаше весов. Брент понурился. — Может, и стоило. Я просто… понимаете, я не хотел скандала с тестем и тещей на собственной свадьбе. Тем более из-за чего-то такого… что я до сих пор считаю… — Неправильным? — подсказал Райан. — Противным? Извращенным? — Не вкладывай ему слова в рот, — резко осекла его Энн. Райан даже отвел взгляд. — Скорее — «трудным для принятия», — поправился Брент. — Ты и Джон. Это просто… против природы, понимаешь? И то, что ты так изменился? Я не догоняю. Как можно сегодня любить девчонок, а завтра… Райан в три шага оказался рядом с Джоном. Джон стоял неподвижно, позволяя ему вести. Райан обнял его за талию и прильнул ближе. — А потом — влюбиться? В человека сильного, доброго, умного, творческого, порядочного и чертовски сексуального? — Но это мужик! — Ага. Сам в шоке, — ответил Райан. — Но я никогда не встречал никого, похожего на Джона. И оказалось, что «мужская часть» — это просто бонус. — Он повернулся и, положив ладонь на шею Джона, притянул его для поцелуя. Джон ответил — спокойно, но с нежностью. Когда они отстранились, их глаза встретились на секунду, и Джон улыбнулся ему. Райан перевел взгляд на Энн, затем на Брента, который стоял со сжатыми челюстями и бурей в глазах. — Скажи мне, что ты никогда не встречал человека, который был бы полной противоположностью всем твоим прежним пассиям, но при этом подходил тебе настолько идеально, что ты гадал: «о чем я вообще думал до этого момента?». — Он снова выразительно посмотрел на Энн. Брент тоже посмотрел на неё, покраснел, но выдавил: — Я ориентацию не менял. Энн легко вставила в наэлектризованную паузу: — Теперь мне дико интересно, с кем Брент встречался до меня. — Правило четырех «Б», — ответил Райан. Увидев её вскинутую бровь, пояснил: — Блондинки с Большим Бюстом из Бутылки. Поверь мне, ты настолько выше уровнем, что я поражен — как у него хватило мозгов оценить сокровище и уговорить тебя выйти за него. — А тебе не приходило в голову, что, может, это я ему предложила? — парировала она. — Женщинам это не запрещено, знаешь ли. — Туше. — Райан улыбнулся, и Джон почувствовал, как напряжение окончательно уходит. Энн глянула на часы. — Не хочу прерывать, но мы правда не хотим опоздать на рейс. Вот прямо совсем. — Она подошла и обняла их обоих. — Джон, Райан, было очень приятно познакомиться. Не обещаю, что мои родители когда-нибудь пригласят вас снова — их предрассудки слишком глубоки. Но кто знает. Зато обещаю, что в нашем с Брентом доме вам всегда будут рады. И если у нас будут дети, вы будете дядей Райаном и дядей Джоном, так же как для сыновей Эндрю. Райан обнял её в ответ, но смотрел при этом на Брента: — Она и за тебя говорит, брат? Брент пробормотал: — Начинаю думать, что стоит ей это позволить. Она лучше меня. Энн подошла и крепко его поцеловала, затем взяла под руку. — Вовсе нет. Просто я терпимее к ситуации Райана, но ты хороший человек, Брент Уорд. Иначе я бы за тебя не вышла. Брент посмотрел на неё, и Джон увидел, как этот человек буквально тает от одного взгляда на свою жену. Джон еще плотнее прижался к Райану. Брент снова посмотрел на них обоих. — Она права. Я этого не понимаю. Мне это не нравится. Но я не хочу из-за этого терять брата, так что, видимо, мне придется над собой поработать. Я чуть не потерял тебя в том пожаре. И не собираюсь вычеркивать тебя из жизни сейчас из-за того, что меня, в сущности, не касается. Джону этого было бы достаточно, но Райан уточнил: — А Джон? Мы оба желанные гости? Брент выдохнул: — Да черт с вами, почему бы и нет. Приезжай с Джоном, привози хоть всех своих друзей-геев, я доверяю Энни — она мне наступит на ногу, если я накосячу. — Он прижал её руку к себе. — Всё, я прощен? Можем мы уже поехать пить французское вино? — Конечно, — улыбнулась она. — Поехали в медовый месяц. Они направились к выходу. Фил задержался на пороге. — Райан? — Да, пап? — У тебя с Джоном всё действительно серьезно, верно? Бормотание Райана «А ты как думал?» было достаточно громким, чтобы Фил услышал. — Я постараюсь отнестись к этому с должным уважением. Джон почувствовал, как тело Райана напряглось. — Джон — не «это» и не «всё это». Фил едва заметно склонил голову. — Я постараюсь отнестись к нему с тем уважением, которого вы оба заслуживаете. — Он развернулся и вышел вслед за остальными. Джон закрыл дверь и посмотрел на Райана. Тот нацепил фальшивую ухмылку. — Семья. И жить с ними нельзя, и прибить рука не поднимается. Джон подошел и крепко его обнял. — Мы могли бы выманить Брента из-под крылышка его грозной жены и попробовать. Тут уж Райан рассмеялся по-настоящему, обнял его в ответ, а затем отстранил. — Я бы лучше попробовал втиснуть еще один раунд, чтобы ты поорал. Только, по-моему, на сегодня с меня душей хватит, а нам еще в самолете часы сидеть. Джон опустился на одно колено и положил руку на бедро Райана. — У меня есть идея, — сказал он. — Я умею быть очень, очень аккуратным. — Он облизнул губы и потянул за собачку молнии на джинсах Райана. Период восстановления у Райана был короче, чем у него. Джон готов был поспорить, что сможет заставить Райана напрочь забыть о семье. Хотя бы на время.