Жизнь: Требуется сборка

Джон с нетерпением ждал момента, когда окажется дома, переоденется в спортивные штаны и выпьет чашку нормального кофе, пока они будут смотреть по телевизору какую-нибудь ерунду. Этот план пошел прахом еще в зале ожидания аэропорта О’Хара, когда в кармане завибрировал телефон. Он достал его, проверил сообщение. — Вот черт. — Что там? — Райан наклонился, чтобы заглянуть в экран. — А-а. Сообщение от Тори гласило: «Маму только что отвезли в больницу. Кажется, ребенок действительно рождается». Джон начал было печатать ответ, его пальцы, как обычно, неуклюже тыкали в виртуальные клавиши. Потом он сказал: «Да ну его», и просто набрал номер Тори. Она ответила мгновенно. — Пап? Ты где? — Мы в О’Харе, милая. Всё по расписанию. Будем часа через три. — Жаль, что вас сейчас здесь нет. — Мне тоже, но знаешь, дети обычно так быстро не рождаются. С тобой твоя мама провела в больнице десять часов, а с твоим братом — почти двадцать. — И три бесконечных дня с Даниэлем, прежде чем они проиграли битву за его жизнь из-за преждевременных родов. Он отогнал эти воспоминания. С этой малышкой срок уже был благополучно пройден. — Как давно она уехала? — Час назад? Я позвонила Донне. Она отвезла её, а потом привезла меня сюда, к нам домой. — Значит, вы с Донной дома? — Да. И Марк здесь. — Дай-ка мне Донну. Через мгновение Тори передала трубку. Джон убедился, что Донна не против присмотреть за обоими детьми до их возвращения, а затем еще минуту успокаивал Тори, заверяя, что всё будет хорошо. Когда он убрал телефон и встал в очередь на посадку, Райан вскинул бровь. — У Тори всё нормально? — Да. Кажется, она сама не может решить, радоваться ей или нервничать. — А ты? — А я что? — У тебя-то всё нормально? — Конечно. — Он сделал усилие, чтобы расслабиться. — Это не мой ребенок. Ему показалось, что Райан пробормотал: «Повторяй это почаще», но, возможно, это было «Ты постоянно это повторяешь», и Джон решил не уточнять. Посадка длилась целую вечность. Он никогда не понимал, зачем заставлять людей ждать посадки по рядам, если потом их всё равно сгоняют в кучу в телетрапе, где жарко, душно и приходится стоять. Очередь продвигалась на пару футов за раз. Райан опирался на трость, хмурясь в пустоту, на его челюсти играли желваки. Джон гадал, думает ли он об отце или о Бренте. Они продвинулись еще на несколько шагов. Наконец они оказались в своих креслах, втиснутые в это пространство, деформирующее тело. Джон заметил, что нога Райана начала беспокоить его еще при выходе из первого самолета, и настоял, чтобы на этот раз тот сел у прохода и мог вытянуть её. В итоге Джон оказался посередине, упираясь коленями в сиденье впереди. По крайней мере, у окна рядом с ним сидел щуплый пожилой мужчина, который, казалось, сразу уснул. — В следующий раз разоримся на первый класс, — сказал Джон, пытаясь найти хоть сколько-нибудь сносную позу. — Да, я только за. — Райан снова поджал ногу, когда мимо по проходу пробирались запоздавшие пассажиры. — Значит, когда прилетим, я подброшу тебя до больницы, а сам поеду к детям. Но завтра утром мне на работу. — Донна сказала, что может остаться у нас до утра. — И? — Ну, тогда ты тоже мог бы поехать в больницу. Райан повернулся к нему. — Не пойми меня неправильно, но я бы лучше бешенством заразился. Джон уставился на него. — Тебе не обязательно ехать. Я просто спросил. Вдвоем было бы веселее, понимаешь? Там будут часы и часы абсолютного ничегонеделания, если не считать того, что роженица будет мерить шагами палату, пыхтеть и, возможно, материться. — Он попытался изобразить шутливый вид. — Как ни странно, я никогда не торчал в больнице, умирая от скуки в ожидании рождения своего ребенка, так что не знаю. И, ах да, этот ребенок тоже не мой. И не твой. — Послушай, я понимаю, что это выглядит странно — то, что я делаю это для Синтии, но у неё здесь больше никого нет. Ты же знаешь. — Да. Хотя она здесь уже месяц, а до этого прожила год, так что если у неё нет друзей — это как минимум отчасти её вина. — Это как-то сурово, — возразил Джон, хотя сам разок-другой думал так же. — Не все легко заводят друзей. Райан потер губы рукой. — Ладно. Да, может быть. В любом случае, я с радостью привезу детей познакомиться с их новой сестренкой, когда она родится. Можешь позвонить мне, когда развязка будет близка. Я люблю младенцев и буду рад, когда эта малышка станет отдельным человеком, а не частью «Беременной Синтии». Но я не хочу часами смотреть, как ты вокруг неё порхаешь. — Ты ревнуешь, — осознал Джон. Глаза Райана внезапно стали холодными и пустыми. — Если ты так говоришь. — Он вытащил электронную книгу из кармана сиденья и уткнулся в него, фактически отгородившись от Джона. Джон сидел, чувствуя, как Райан напряжен и безразличен рядом с ним. Он не совсем понимал, в чем проблема Райана. Конечно, он мог представить: если бы какая-нибудь бывшая Райана пришла просить о помощи и требовала внимания, он бы тоже раздражился, но никогда бы не сказал «не помогай ей». Нужно было думать о ребенке, да и Синтия была матерью его собственных детей, а не просто «бывшей». Малышка была их сестрой. Всё было сложно. Он делал всё это столько же ради Тори и Марка, сколько ради Синтии. Даже больше. Он покосился на Райана, но то, с каким усердием тот пялился в книгу, не располагало к продолжению беседы. Джон откинул голову и закрыл глаза, пока стюардесса проводила привычный инструктаж по безопасности. Можно и отдохнуть сейчас. Чувствовалось, что ночь будет долгой. Они просидели на земле лишние двадцать минут в ожидании разрешения на взлет, что никого не обрадовало. Но в конце концов самолет вырулил на взлетную полосу и поднялся в небо, взяв курс на дом. Когда табло «пристегните ремни» погасло, Райан расстегнул пряжку и убрал книгу. — Я встану на минутку. Прошлый полет меня совсем скрутил. — Хорошая мысль, — согласился Джон. Он смотрел, как Райан с трудом поднимается и выходит в проход, затем сам вытянул ноги в освободившееся пространство и невольно вздохнул. Райан вдруг улыбнулся. — Кажется, эта камера пыток делает нас обоих ворчливыми. Как насчет того, чтобы отложить обсуждение чего-то более серьезного, чем счет в бейсболе, до того момента, как мы сойдем? В смысле, выйдем из самолета. Джон почувствовал, как ответная улыбка тронула его губы, и расслабился от облегчения. — Идет. — Ну и как тебе «Брюэрс»? — Ты же знаешь, я болею за «Кабс», верно? Райан хмыкнул: — Вечные аутсайдеры. Как я мог забыть. — Он оперся на спинку сиденья, и они завели тихий, непринужденный разговор — скорее ради ощущения гармонии друг с другом, чем из реального интереса. Когда стюардессы покатили по проходу тележку с напитками, им пришлось втиснуться обратно в свои кресла, но на этот раз колено Райана коснулось колена Джона, а их плечи плотно прижались друг к другу. Это состояние легкости сохранилось на протяжении всего полета, выхода из аэропорта и до самого грузовика. Джон сел за руль в начале пути, чтобы Райан мог вытянуться рядом. Он проверил телефон еще в аэропорту — срочных сообщений не было. Вообще никаких сообщений. Короткий звонок Тори подтвердил, что новостей нет. Джон прикинул, что мог бы заскочить домой переодеться и принять душ, но… но. Всё всегда случается в самый неподходящий момент. Если ребенок не родился, пока они были в самолете, то, скорее всего, это произойдет в ту секунду, когда он зайдет в душ. Поэтому он поехал прямо в больницу. Когда он притормозил у входа, Райан повернулся к нему. — Будь на связи. — Конечно. Обними за меня детей и скажи, что я позвоню, когда пора будет приезжать. — Ладно. — Райан помедлил, затем наклонился для короткого поцелуя. — Постарайся сам хоть немного отдохнуть, ладно? Джон запустил руку Райану за затылок и ответил на поцелуй более основательно. — Ты тоже. Отмочи ногу в ванне, что ли. Они оба вышли. Джон подождал у машины, пока Райан обойдет её, и, поймав момент, когда они стояли совсем близко, сказал: — Я бы предпочел провести эту ночь с тобой. — Он посмотрел Райану в глаза, надеясь, что тот поверит этой простой правде. — Приятно слышать. — Райан легонько подтолкнул его. — Иди, играй в повитуху. Главное, чтобы это была разовая акция. — Однозначно, — ответил Джон, успокоенный тоном Райана. Он проводил взглядом уезжающую машину и зашел внутрь. Городская больница Йорка была местом небольшим: два крыла, четыре этажа. Ему понадобилось всего пара минут, чтобы подняться в родильное отделение, и еще пара, чтобы найти медсестру, которая направила его в палату Синтии. Он постучал и приоткрыл дверь. Синтия лежала в постели с закрытыми глазами, на маленьком подвесном телевизоре шло какое-то видео. Когда он вошел, она открыла глаза и посмотрела на него. — О господи, Джон, ты всё-таки пришел. — Она вытерла слезы. — Ну конечно пришел. Прямо из аэропорта. Дай мне руки помыть, и я подойду, ладно? Она молчала, пока он тщательно мыл руки и протирал лицо влажным бумажным полотенцем у раковины. Закончив, он подошел к ней. Она мертвой хваткой вцепилась в его протянутую руку. — Я боялась… — Чего? — спросил он спустя мгновение. Она коротко рассмеялась. — Глупостей всяких. Лежишь тут, ждешь, схватки идут, ничего больше не происходит — видимо, мозг впал в паранойю. Я думала, вдруг ты застрянешь в Техасе или ваш рейс завернут в Канзас. — В Канзас? — Ну да. Я же не говорила, что это логично. — Она часто задышала, рука её сжалась на его ладони еще сильнее. Когда схватка прошла, она добавила: — Или что Райан тебя не отпустит. — С чего бы это? — Ну, я ему не нравлюсь. — А он — тебе. Но он бы не стал мешать мне помочь тебе, когда это нужно. — Он меня ненавидит. — Её глаза снова наполнились слезами, она отпустила его руку, чтобы дотянуться до салфетки и вытереть лицо. Она откинула волосы назад и закусила губу, жалобно глядя на него. — Я знаю, что наговорила ужасных вещей в тот первый раз, но он этого никогда не забудет. И он постоянно выставляет эту вашу «гейскую тему» напоказ перед детьми. А они его всё равно любят. Джон ухитрился не сказать: «Я — часть этой "гейской темы"». А что еще важнее — частью этой темы была и Тори, но и об этом он не мог упомянуть. — Сосредоточься сейчас на родах. С Райаном разберемся позже, когда не будешь рожать ребенка. Она шмыгнула носом. — Прости. Тяжелый был день. Ты правда останешься со мной? — Правда. — На всю ночь? А как же Райан? А работа? — Ну, я чертовски надеюсь, что эта девчушка родится до того, как мне пора будет на смену. — А-а-аргх. — Она стиснула зубы, затем выдохнула. — Черт. Я тоже. Скорее бы уже. Блин. Больно. М-м-м. — Врач заходил? Сделав еще несколько вдохов, она ответила: — Да. Часто заходит, и медсестры, конечно. И УЗИ делали. Проверили сердце малышки пару раз, говорят, всё хорошо. — Это отличные новости. — Он знал, что у детей с синдромом Дауна бывают пороки сердца. Она кивнула. — Но мне всё равно страшно. А вдруг они ошибаются? Вдруг у неё будут проблемы после рождения? Может, надо было ехать в больницу побольше, где ПИТ (палата интенсивной терапии) лучше. Может… Он погладил её по плечу, затем завел руку ей под волосы и помассировал шею. — Ты уже здесь, и всё идет нормально. Постарайся расслабиться и дыши. Расскажи мне что-нибудь хорошее. Имя уже придумала? — Хочу сначала её увидеть. Это же может случиться в любой момент. — Она погладила живот. — Привет, малышка, пора выходить на свет. — Вот это правильный настрой. — Он подтянул стул и устроился рядом. — Я буду тут, а ты за работу. Синтия фыркнула: — Типичный мужчина. Но когда её накрыла следующая схватка, она вцепилась в его руку. А когда боль отхлынула, она слабо улыбнулась и сказала: — Я так рада, что ты здесь, Джон. Ты даже не представляешь. Я чувствовала себя такой одинокой. Ему хотелось сказать: «Ну, ты сама вышла замуж за подонка», но вместо этого он произнес: — Я рад, что могу помочь. Он поудобнее устроился на стуле и приготовился к долгому ожиданию.

***

Райан ждал вестей от Джона всю ночь. Около полуночи пришло одно сообщение: «Продвигаемся медленно. Спи». Он держал телефон у кровати и постоянно вздрагивал от сна, хватаясь за него, уверенный, что слышал сигнал входящего сообщения. Каждый раз это оказывалось игрой воображения. Поэтому когда телефон действительно пискнул, пока он варил утренний кофе, Райан вздрогнул и пролил воду. Он увернулся от горячих капель, поставил чайник и выругался. Вытер лужу. Залил остатки воды в воронку. И только потом взял телефон. «В любой момент. Можешь будить детей и привозить их до работы». Он написал в ответ: «Всё в порядке?» «Пока всё хорошо. Проверят малышку, когда родится, но сердце сильное, УЗИ хорошее. Мне пора». Райан отложил телефон. Было всего семь утра, на работу ему только к половине девятого. Дети еще были наверху и спали как… ну, как подростки. Он оставил кофе капать, поднялся, молниеносно принял душ и переоделся в рабочее, после чего постучал в дверь Тори. — Эй, милая, ты проснулась? Сначала послышалось ожидаемое сонное ворчание, а затем резкий возглас: — Ребенок? Она в порядке? — Со дня на день… то есть с минуты на минуту. Вставай, одевайся, и поедем посмотрим. Судя по донесшемуся грохоту, Тори начала лихорадочно искать одежду. Он повернулся к двери Марка. Потребовалось три стука, чтобы получить ответ, и это было заспанное: «Не хочу вставать». — Твоя сестренка хочет, чтобы ты встал. — А-а-аргх! Обязательно? — Марк. — Когда ответом стала тишина, Райан постучал снова, а затем нажал на ручку. Дверь была не заперта. — Я вхожу, — предупредил он, прежде чем войти. Всё-таки спальня пятнадцатилетнего парня. В комнате было сумрачно, шторы задернуты, дневной свет едва пробивался внутрь. Марк лежал в постели, но при появлении Райана сел, прислонившись к изголовью. Волосы взъерошены, грудь голая, большая часть одеяла валялась на полу спутанным комом. — Тяжелая ночь? — спросил Райан, подтягивая стул от стола, чтобы сесть. — Не особо. — Твой папа написал, что ребенок родится в любую минуту. Мы с Тори собираемся в больницу. — С мамой всё нормально? — Насколько я знаю, да. — Мне обязательно ехать? Райан замялся. — Пожалуй, нет. Но неужели ты не хочешь? — Я устал. Поздно лег. — Это оправдание, а не причина. — Это была одна из любимых присказок его собственного отца, и Райан поморщился, услышав её из своих уст. Но Марк сказал: — Просто… я устал от перемен. Почему жизнь не может замереть хоть на миг и дать мне отдышаться? — Звучит как строчка из песни, — заметил Райан. Спустя секунду Марк выглядел уже не так мрачно. — Может быть. — Ты прав, дети — это огромная перемена. Но для Тори больше, чем для тебя. — Угу. Как будто папа теперь не будет носиться с этим младенцем и заботиться о нём тоже. Ты же его знаешь. А знал ли? Райан не мог быть уверен, как Джон поведет себя в этой ситуации. Им следовало бы больше поговорить об этом, без сомнения. Он втайне надеялся, что всё как-нибудь само рассосется. Синтия родит и улетит обратно в свой миллионный особняк в Калифорнии, разведется с этим типом и будет жить долго и счастливо на приличном расстоянии. Это была бы милая мечта, если бы можно было притвориться, что эти двое детей останутся с ними. — Посмотрим. Главное сейчас, чтобы она родилась здоровой, верно? Марк склонил голову. — Как думаешь, что папа сделает? — В каком смысле? — Он перевезет маму с ребенком обратно к нам? — Боже, нет. — Точно нет, если только Джон не хочет дожить лишь до тридцати восьми. — Мы не для того помогали выбирать ту квартиру и обустраивать детскую, чтобы тащить их сюда и впихивать всех в этот дом. — А если малышка будет болеть? Если ей понадобится больше ухода, чем одна мама может дать? Да, а если? Синдром Дауна может сопровождаться целым букетом проблем: от пороков сердца и проблем с пищеварением до иммунодефицита и прочего. Список пугающе длинный для родителя. Коими они с Джоном не являлись. — Поможем ей нанять няню. Деньги Брэндона должны же на что-то сгодиться. Марк подтянул колени к подбородку и спрятал лицо. — Это ужасно, что я хотел бы, чтобы никакого ребенка не было? Райан смягчил голос: — Нет, это не ужасно. Это вполне естественно. Но раз уж она есть, я думаю, тебе стоит поехать и познакомиться. Младенцы такие существа — их гораздо труднее не любить, когда видишь их вживую. Как по заказу, пискнул телефон. Он достал его. «Это девочка. 3 кг 40 г. Мама и малышка в порядке. Педиатр проведет полный осмотр после того, как её приведут в порядок, но вы сможете увидеть её через 20 минут». Он написал: «Уже едем». — Ну что, Марк, едешь с нами знакомиться с новой сестрой? — Она родила? — Ага. Производство младенца успешно завершено. — О. Ну, хорошо. — Марк вздохнул. — Ладно, поеду. Слушай, а это значит, что я могу сегодня прогулять школу? — У тебя есть контрольные? — Нет. Только повторение. Финальные экзамены на следующей неделе. — Тогда, думаю, ты можешь хотя бы опоздать. Папа напишет записку. Марк выбрался из кровати и потянулся. — Я оденусь. Райан окинул его взглядом. — Эй, а ты еще подрос, да? — Он был так занят собственными переживаниями, что даже не заметил, но это было очевидно. Он почувствовал укол вины. Явно ему еще учиться и учиться этому «семейному балансу». Но Марк ухмыльнулся: — Еще на дюйм. Наконец-то. Но всё равно мало. — Будем и дальше кормить тебя стейками. Ты в ударе. — Райан встал и взъерошил ему волосы. — Десять минут. — Удачи тебе поднять Тори за десять минут. Но когда Райан спустился вниз, Тори уже ждала его. Она буквально подпрыгивала на месте. — Можем ехать? — Сейчас. Я захвачу твоему папе нормальный кофе. — Он пошел на кухню, чтобы наполнить старый клетчатый термос. — Кстати, папа снова написал. — Он передал ей свой телефон. Её визг едва не заставил его снова пролить чертов кофе, но он удержался. — Она здесь! Она родилась! Три килограмма — это мало? Звучит как-то мало. — Три с небольшим. Это вполне нормально, на самом деле. — Он не написал имя. — Думаю, узнаем, когда приедем. Она глянула на него. — А ты разве не рад? Я просто в восторге, так хочу её увидеть. Он ответил спокойно: — Ну, она же не моя сестра. — Наверное. — Её воодушевление поутихло. Он подавил вздох, заставил себя улыбнуться. — Но она твоя, так что да, это событие. И, как ни странно, в этот раз мы ждем твоего брата. Тори подбежала к лестнице. — Марк! Шевели задницей! Погнали! Райан закрутил крышку термоса и взял ключи. — Придется тебе следить за языком при малышке. Тори пожала плечами, повиснув на перилах. — Я при маме и так слежу. Ты гораздо круче. Сам он себя крутым не чувствовал. Он чувствовал себя неуклюжим, некомпетентным и не в своей тарелке. Ему дико хотелось залезть под одеяло и не вылезать оттуда. Жить на пенсию по инвалидности, играть в игры на телефоне и никогда не выходить в мир. Не иметь дела с младенцами, бывшими женами, братьями, отцами и подростками, которые то ли геи, то ли нет, и, возможно, учатся у него плохим привычкам, и… Марк спустился по лестнице — медленнее, чем обычно, но одетый и причесанный. — Мы едем? — Едем, — сказал Райан. Нога за ногой — именно так он преодолевал вещи и потяжелее этой. — Очередь Тори сидеть впереди. Когда они выехали со двора, Марк хмуро смотрел в заднее стекло, а Тори ерзала на сиденье рядом с Райаном. — Как думаешь, она будет блондинкой, как мы? — спросила она. — Скорее всего, раз оба родителя светлые. Или, что более вероятно, лысой. Многие светловолосые дети рождаются лысыми. Марк вставил: — Тори была лысая, как яйцо. Тори развернулась и высунула ему язык. — И вовсе нет. Тебе вообще два года было. Не можешь ты такого помнить. — Я фотки видел. Тори пожала плечами и откинулась на спинку. — Жду не дождусь увидеть её. И папу. Отстойно, что ему пришлось сразу в больницу ехать, когда вы вернулись. Райан, свадьба была веселой? — Были свои моменты, — ответил он уклончиво. — А какое платье было у невесты? — Ну… оно было белое? И длинное? Марк фыркнул: — Тори, ему плевать на платья. — А вот некоторым мужчинам — нет. Особенно геям. По телевизору есть шоу про свадебные платья, и там главный по примеркам и подбору — мужчина. Райан решил не обижаться. — Это стереотип, Тори. Представь, как твой папа выбирает свадебное платье. — Для себя? — Тори секунду сдерживала смех, а потом прыснула. — Ладно, вряд ли. У тебя есть фотки? — Парочка. — Он на миг задумался, нет ли там чего-то лишнего для детских глаз, но в эту поездку он не снимал Джона в неформальной обстановке. — Посмотри в телефоне. — В основном там были снимки Грейс с двумя мальчиками Дрю, но она переслала и пару фото Энн и Брента. Он прикинул, что со временем ему пришлют несколько тысяч официальных свадебных фото, если он всё еще будет считаться «персоной грата», достойной списка рассылки. Тори выудила телефон из кармана его рубашки и начала листать. — Это Коннор и… как его там? — Логан. Да. — Они нам теперь вроде как кузены, в каком-то смысле. Да? — Наверное. — Дрю и Грейс наверняка полюбят Тори, он был в этом уверен. — О, а вот и невеста. — Тори прищурилась на экран. — Хорошо, что она не в платье без бретелек, как все невесты последние пять лет. Она симпатичная. Мне нравится её лицо. — Она была… действительно замечательной. — Лучше, чем половина его собственной родни. В голосе проскользнула неосторожная нотка. Тори опустила телефон и посмотрела на него. — А кто-то был не замечательным? — Ну, ты же знаешь, как это бывает. Мы с братом иногда не ладим. У братьев и сестер так случается. Марк пробурчал: — Ну вот и у нас еще одна сестра появилась. Ура-а. Тори парировала: — По крайней мере, не еще один брат. — Она снова посмотрела на Райана, когда они остановились на светофоре; взгляд её казался взрослее, чем полагалось в её годы. — Это из-за того, что вы геи? Марк тоже поднял глаза: — Это Брент? Райан замялся, но дети были подростками, и если Тори действительно би или лесбиянка, она имела право на правду без лишнего сахара. — В основном это были родители невесты. Они пожилые, живут в маленьком городке в Техасе, и, скорее всего, даже не подозревают, что знают хоть одного гея. У них свои предрассудки. А Брент просто не хотел ссориться с тестем и тещей на собственной свадьбе. — В ретроспективе это звучало менее болезненно, чем ощущалось на самом деле. — Что, в общем-то, не лишено логики. — А папу кто-нибудь обидел? — тихо спросила Тори. — Не то чтобы обидел. Мы с ним просто старались не крутиться рядом с теми, кто нам не рад. — Я иногда переживаю. — Голос Тори звучал грустно. — Папа, он… ну, он о всех думает хорошо и не ждет, что люди могут быть менее добрыми, чем он сам. Так что, раз вы геи, я знаю — вы просто скажете, что вам плевать на чужое мнение, но папу это может ранить. — Думаю, твой папа крепче, чем ты думаешь, — сказал Райан, хотя в глубине души понимал, что она попала в точку, пусть и с другой стороны. Джон действительно видел в людях только лучшее. И если то, что его выставили за дверь из-за ориентации, его вроде как не задело, то Райану было больно на это смотреть. К тому же сцена на свадьбе ударила по нему сильнее еще и потому, что Джон видел, как семья Райана его разочаровала. — Мы, наверное, переживаем за него больше, чем нужно. — Ты тоже? — Да. Немного. Хотя ему это на самом деле и не требуется. Марк вставил: — Я всегда считал, что Брент — козел. А вот Дрю классный. Райан ответил: — Дрю классный, и его жена Грейс тоже. — Первую часть фразы он пропустил мимо ушей. Он был не в настроении следить за лексикой или защищать Брента. — И дети у них забавные. — Он улыбнулся. — На самом деле, нас «разоблачили» только потому, что один из малышей просто ляпнул: «Дядя Джон — парень дяди Райана». Для некоторых людей это в порядке вещей. Тори рассмеялась. — Это здорово. — И повторила тише: — Это правда здорово. — Ага. В общем, я думаю, папа и Брент начинают привыкать к этой мысли. Мир меняется. Еще лет через десять эти старики будут казаться динозаврами. — «Надеюсь», — подумал он. — А мама? — спросил Марк. — Думаешь, она тоже перебесится и забудет, что «гей» равно «извращенец и детоубийца»? Райан готов был выругаться, когда почувствовал, как Тори буквально вжалась в сиденье. — Это были слова Брэндона, — сказал он как можно мягче. — И да, я думаю, отношение твоей матери не выдержит десяти лет рядом с твоим отцом, который будет открыто жить как гей. Она как нож, но он — как скала. Мы же знаем, кто победит в этом споре, верно? Тори пробормотала: «Десять лет». — Или меньше. Может, гораздо меньше. — Для подростка десять лет — это вечность, конечно. «В последнее время я всё порчу», — подумал Райан. — Я помогу. Буду как наждачка — обдеру с неё эту спесь. По крайней мере, это заставило Тори рассмеяться. — Могу себе представить. — Я мастер по части того, чтобы быть колючим. — Он въехал на парковку. — Ну вот мы и на месте. На сегодня хватит тревог, ладно? Пошли смотреть на ребенка. Сувенирный киоск в холле больницы был закрыт, но рядом стоял диковинный автомат с подарками. Поскольку никто из них не догадался захватить ничего из той кучи вещей, что они уже накупили для малышки, Райан позволил Тори уговорить его опустошить кредитку на букет шелковых нарциссов и пушистого плюшевого мишку. — Только не розового медведя, — простонал Марк, пока Тори зависла над кнопками. — Ну же, Тор! — Она же девочка. — Но Тори покосилась на Райана и нажала кнопку под радужным медведем. Райан пожал плечами: — Мне подходит. Погнали. Они нашли родильное крыло, медсестра улыбнулась и направила их в палату в конце коридора. Дети замялись на пороге, так что Райан сам постучал в приоткрытую дверь. — Есть кто? Джон поднял голову, сидя в кресле. — Райан! Привет, ребята. — Он вскочил и подошел к ним, выглядя усталым, но счастливым. — Заходите же. Тори поднесла цветы матери. — Привет, мам, мы вот купили. — Какая прелесть. Спасибо, милая. — Синтия кивнула на тумбочку, а затем снова посмотрела на сверток в своих руках. — Поставь их туда, пожалуйста. У меня руки заняты. Райан остался в стороне, пока сначала Тори, а потом Марк подходили посмотреть на сестренку. Из того немногим, что Райан мог разглядеть, описание «лысая как яйцо» было довольно точным. В остальном — обычный младенец. Миленькая, крошечная, с кнопкой-носом и зажмуренными глазками. Синтия была растрепанной и выглядела изможденной, без своего привычного лоска. Её щеки и лоб были усыпаны мелкими веснушками лопнувших капилляров, но когда она с нежностью смотрела на новорожденную, она казалась мягче и привлекательнее, чем Райан мог себе представить. На миг он наконец понял, что именно привлекло Джона в ней все те годы назад. Джон подошел и обнял его за плечи. — Спасибо, что присмотрел за детьми, пока я был нужен Синтии. — Без проблем. Вот, привез тебе нормального кофе. — Он протянул термос. — Мой герой. — Джон поцеловал его в висок и поставил термос на полку. — Я побуду здесь еще немного. Отпросился на сегодня с работы. — А мне пора. И я еще не звонил в школу. Марк сказал, экзаменов нет, так что я обещал, что ты, возможно, разрешишь им сегодня опоздать. Джон счастливо рассмеялся. — Думаю, мы это устроим. Райан понизил голос: — Похоже, с малышкой всё хорошо. Джон ответил в тон ему: — Да, в целом. Наверняка будут какие-то проблемы, со зрением и прочим. Но у неё только крошечный шум в сердце, врачи не особо беспокоятся, а остальной осмотр прошел отлично. Так что, кажется, самых страшных рисков удалось избежать. Синтия тем временем разворачивала одеяльце, чтобы дети могли рассмотреть сестру получше. Тори наклонилась совсем близко, пытаясь коснуться крошечной ручки. Джон шевельнулся, будто тоже хотел подойти, но Райан навалился на него сильнее и добавил едва слышным шепотом: — Дети рады, что с ней всё в порядке — и ради неё самой, и потому, что так им достанется хоть немного внимания от Синтии и тебя. Джон оторвался от идиллической картины и уставился на него. — Думаешь, они из-за этого переживают? — О да. Джон сжал его плечо и отошел. — Эй, Тори, Марк. Рад вас видеть. Как провели время с Донной? Тори улыбнулась ему и подошла обняться. — Привет, пап. Донна классная. Она маффины испекла. — Да ну? — вставил Райан. — А почему я их не видел? Марк ухмыльнулся: — Ну, она сделала всего шесть, и… — Можешь не продолжать. Вы их все съели. Тори рассмеялась, всё еще прижимаясь к Джону. — Ну, всего-то по два на каждого. Синтия сказала: — Райан, передай своей подруге мою благодарность. Она была очень добра. — Передам. — Он откашлялся. — Поздравляю. — Спасибо. — Синтия посмотрела на дочь. — Милая, если хочешь, садись в кресло, я дам тебе подержать малышку. — Правда?! — Тори со всех ног бросилась к креслу. — А как? Что мне делать? — Давай помогу. — Джон подошел к кровати, поправил одеяльце и ловко взял ребенка из рук Синтии. — Опусти руки пониже, солнышко, я положу её тебе на колени. Райан отступил на пару шагов. — Ну, мне действительно пора на работу. Джон оглянулся, баюкая младенца в руках. — Хочешь подержать её, прежде чем уйдешь? — Не сейчас. С меня хватит одного случая с Логаном, когда на меня одновременно и срыгнули, и… в общем, произошел «взрыв» в подгузнике. У меня не будет времени переодеться. Джон нахмурился, но сказал: — Ладно. Тогда, может, вечером. Хорошего дня. — И вам тоже. — Райан отступил еще дальше. Минуту он постоял в коридоре у двери. Джон укладывал малышку на колени Тори, показывая, как придерживать головку. Марк тоже внимательно наблюдал. Они втроем склонились над младенцем, и на лицах у всех было одинаковое выражение нежного сосредоточения. Райан видел отражение Джона в лицах обоих его детей. Медсестра, проходившая мимо, остановилась рядом. — Какая чудесная семья. Сразу видно, что этот человек — замечательный отец. — Да, — согласился Райан. — Это правда. — Это одно из лучших качеств в нашей работе, — добавила медсестра. — Видеть, как дети рождаются в семьях, где их действительно будут любить и ждать. — Могу себе представить, — пробормотал Райан. Он постоял там еще немного. После того как Тори подержала ребенка, Марка тоже убедили попробовать. Джон с такой привычной ловкостью перехватывал новорожденную, пока один подросток вставал, а другой садился. Синтия смотрела на них с улыбкой, на этот раз молча, позволяя Джону распоряжаться. Они двигались в полной гармонии, вращаясь вокруг этого маленького чуда. В конце концов он понял, что всё еще топчется у двери, потому что ждет, когда Джон поднимет голову, когда кто-нибудь из них посмотрит в его сторону и заметит его. Было так по-детски глупо желать, чтобы их тесный кружок не казался таким идеальным и завершенным; хотеть, чтобы Джон почувствовал, что кого-то не хватает, и пошел за ним. Глупость! Он сам сказал, что уходит на работу, и Джон наверняка думает, что он уже покинул здание. Ему и следовало покинуть здание. Хорошо, что ребенка будут любить. У каждого ребенка должно быть так. В конце концов, время действительно поджимало. Пора было тащить свою задницу к машине и ехать на работу. И он молча развернулся и ушел.