The price of fame

Утром, накормив всех, мы с Чаном отправились в компанию, где нам предстояло поучаствовать в игре по раскрытию виновника ситуации. Парни решили остаться дома. Бини привлек спортивный зал на первом этаже нашего дома, Джини и Феликс были слишком рады снова быть в одном доме, поэтому засели за приставку. Хан и Лино присоединились к Бини на тренировке, а наши главные голоса — Сынмин и Айен — решили как следует выспаться, пока есть такая возможность. Всех устраивал внезапно образовавшийся отпуск. В компании нас встретили холодно, словно мы попали под ледяной душ. Напряжение в воздухе ощущалось почти физически, давило на плечи, сковывало движения. Каждый взгляд, казалось, пронзал насквозь. Стало ясно: новость о случившемся с Феликсом уже разлетелась по зданию, и слух о том, что мы знаем имена виновных, тоже распространился по сарафанному радио. Все шло по плану. По нашему плану, рожденному из боли и жажды справедливости. Мы вошли в кабинет менеджера, и воздух словно сгустился вокруг нас, пропитанный серьезностью момента. Мистер Сонхи стоял у окна, его стройный силуэт выделялся на фоне залитого солнцем пейзажа. Его темные волосы, слегка растрепанные, оттеняли резкие черты лица, которые обычно были словно высечены из камня. Но при виде Чана что-то в нем изменилось. Его голос, обычно как лед, смягчился, а взгляд, всегда такой пронзительный, наполнился теплом, которое можно было почувствовать даже на расстоянии. Он по-настоящему любил группу Чана и заботился о них, как о собственных детях, которых у него не было. — Чан, Лаяна, — произнес он, и его слова прозвучали как тихий шепот, полный заботы. — Присаживайтесь. Я вас ждал. Чан кивнул, но в его движениях читалось напряжение. Он сел на стул, его пальцы нервно переплелись. Мистер Сонхи подошел ближе, его шаги были медленными, но уверенными. Он остановился перед Чаном, и на мгновение в комнате воцарилась тишина, прерываемая только биением наших сердец. — Ты знаешь, что для меня вы больше, чем просто подопечные и ваша безопасность для меня превыше всего? — начал мистер Сонхи, его голос дрожал, но он держался. — Я видел, как вы росли, как боролись за место, на котором сейчас по праву находитесь. Вы стали частью моей жизни, как восемь непоседливых сыновей. Такого откровения от него мы не ожидали. Особенно я, потому что контактирую с ним не так часто, как ребята. Чан поднял глаза, и в них отразилась вся гамма эмоций — страх, благодарность, любовь. Его губы дрожали, когда он прошептал: — Я знаю, мистер Сонхи. И я, и мы все благодарны за все, что Вы для нас делаете. — Я сделал так, как вы просили. За утренним кофе разнес слух по компании, и наживку проглотили. Ждем, что будет дальше, — он сел за свой рабочий стол и сцепил руки в замок. — Отлично. Остается только наблюдать. Что вы решили с квартирами для команды? Они пока у нас всем составом, — спросила я. — Мы обсудили этот вопрос с директором. Он не против снять квартиры в вашем доме, но мы не можем быть уверены, что у вас безопаснее. — Возможно, но дом оснащен новейшим охранным оборудованием. И если кто-то попытается проникнуть — об этом сразу оповестит система. Парковка закрытая, и туда, кроме жителей дома никто не имеет доступа без ключ-карты. Также есть бассейн и тренажерный зал. При желании, можно организовать и студию записи, чтобы не ездить постоянно в офис. Да и если мы будем все в одном месте, вам будет удобнее, — я приводила все возможные доводы плюсов жить рядом. Мы не зря выбрали именно этот район для переезда. — В Ваших словах есть доля правды. Я доверяю вам с Чаном и знаю, что вы оба сможете позаботиться о ребятах, — мистер Сонхи на секунду задумался. — Ладно, давайте поступим так: завтра я переговорю с вашим домовладельцем и мы займем весь этаж, чтобы была и квартира для охраны. Потом перевезем все вещи и уладим детали. Пока пусть они побудут все у вас, чтобы вы все были у друг друга на виду. Если будут какие-то проблемы — тут же звоните. Мы с Чаном согласно кивнули. Еще какое-то время Чан с менеджером обсуждали предстоящий тур и рабочие моменты, а я вышла за кофе, чтобы не мешать им. У кофе автомата стояло несколько сотрудников, обсуждающих Феликса и то, кто же мог с ним так поступить. Я прислушалась к их разговору, но, не услышав ничего нового и важного, вернулась обратно в кабинет. Работа была закончена, и мы вырвались из душных объятий офисного здания. Чан хмурился, как будто проглотил лимон, и в его глазах плескалось какое-то тихое отчаяние. Тогда я взяла его руку в свою и нежно сжала — раз, два, три. Это был наш секретный шифр, наше личное "я тебя люблю", произнесенное без единого звука. Моментальный переводчик наших душ, если хотите! И, знаете, кажется, подействовало — уголки его губ чуть дрогнули в улыбке, словно робкий луч солнца пробился сквозь тучи. Он посмотрел на меня и повторил этот шифр. — Лаяна, прошу, поедем с нами в тур? Я все устрою, ты будешь частью стаффа, нашей семьи. Мне так будет спокойнее, и тебе тоже, клянусь. Пожалуйста, — его взгляд был полон мольбы и щенячьей надежды, перед которой мое сердце всегда сдавалось, и он крепко сжал мои ладони в своих. — Чани, мы же говорили об этом… Умоляю, давай не будем снова это повторять, — прошептала я, чувствуя, как щемит в груди. Мне и правда было тяжело, когда они уезжали в тур в прошлый раз, но я старалась прилетать в несколько городов, чтобы увидеться. Этого было мало, но такова судьба девушки артиста. В его глазах мелькнула тень разочарования, но он не разжал мои руки, словно боялся, что я тут же исчезну. — Когда-нибудь ты все равно скажешь мне «да», — с легкой, но грустной усмешкой произнес он. — А сейчас пойдем, хоть чем-нибудь заглушим мою боль. Поедим. Я кивнула, сломленная его печалью, и мы побрели в наше укромное место, в тихий уголок, где никто нас не потревожит. Практически невозможно отыскать уголок, не оскверненный назойливым вниманием репортеров и одержимых фанатов. Но мы нашли такое место, укрытое почти на самой окраине города, вдали от проходных улиц. Обычно мы добирались туда на машине или такси, но сегодня небеса распахнулись, и нам был дарован день, сотканный из солнечных лучей и легкого ветерка. Мы отважились на прогулку. Печально, что без этой вынужденной брони — масок — ребята не могут дышать свободой на улицах. И я, с щемящей тоской, привыкаю к этому силуэту Дарта Вейдера, неотступно следующему рядом. Охрану мы перестали брать уже давно, потому что она привлекает гораздо больше внимания, чем парни в масках. Ведь так сразу понятно, что идет какая-то знаменитость. День угасал, окрашивая небеса в тоскливые оттенки, а мы все еще тонули друг в друге, словно в омуте забвения. Время застыло, оставив нас наедине с хрупким счастьем. Но даже самым светлым моментам суждено оборваться. Сердце сжалось в предчувствии возвращения в реальность. Вызванное такси, словно колесница судьбы, унесло нас назад, к дому, где нас ждали не семь сыновей, а семь маленьких ураганов. Несколько часов без присмотра превращали жилище в поле битвы, что уж говорить о целых сутках, отданных на растерзание их бурной энергии. Их уже нельзя назвать детьми, но в глубине души каждого из них жил непоседливый мальчишка, жаждущий внимания и нуждающийся в твердой руке отца. Может быть, именно поэтому они так отчаянно цеплялись за детские забавы в любой удобный и не очень момент, за детство, которое было украдено сценой и ранней ответственностью. За маской взрослых мужчин скрывались ранимые души, отчаянно нуждающиеся в любви и понимании этого мира. По дороге домой мы забежали в ресторанчик, чтобы взять на вынос щедро приправленного кимчи и ароматного пибимпаба, — зная наверняка, что наши вечно занятые мальчишки совсем забыли о еде. Даже ответственный Минхо, оставленный приглядывать за всеми в отсутствие Чана, мог с головой уйти в игры, теряя связь с реальностью и забывая обо всем на свете, в том числе и о том, что нужно поесть. Сердце сжималось от нежности к этим неугомонным детям, которым так необходимо было напоминать о простых, но таких важных вещах. Возвращение домой встретило нас знакомым, уютным хаосом. Всё было именно так, как мы и представляли: каждый погружен в свой маленький мир, поглощен своими занятиями. Они настолько увлеклись, что даже не сразу заметили наше появление. — Мы дома, дети! — с мягкой усмешкой воскликнул Чан, нежно выводя их из транса. Первым, словно выпущенная стрела, вылетел из комнаты Феликс. Комнаты, где они с Хенджином провели, казалось, целую вечность, сражаясь в приставку. Его лицо сияло неподдельной радостью, такой чистой и искренней, словно ему только что пообещали самую желанную, самую невероятную игрушку на свете. В этом свете детского восторга читалось все его невысказанное счастье от нашего возвращения. За ним вальяжной походкой принца вышел Джини, разминая затекшие от джойстика пальцы. — Вы что-нибудь ели? — обратилась я ко всем. Минхо стыдливо посмотрел на нас. — Я забыл. Да и никто не просил есть, поэтому я и не подумал, — виновато сказал Минхо. — Понятно. Ну мы принесли кое-что, поэтому мойте руки и пойдемте за стол, — заботливо сказала я. Спустя десять минут все уже уплетали свою еду за обе щеки. Ужин остался позади, и сытые, умиротворённые дети растеклись по дивану, поглаживая округлившиеся животы. Я опустилась в кресло напротив, готовясь к разговору, который почему-то лег именно на мои плечи. Видимо Чани посчитал, что любую информацию я преподнесу мягче и спокойнее. — Расклад такой: завтра мистер Сонхи переговорит с нашим домовладельцем и арендует полностью весь наш этаж. Вы расположитесь в отдельных квартирах, как захотите. Также в отдельной квартире будет жить охрана и кое-кто из стаффа, чтобы все мы были в одном месте. Так что завтра вы поедете собирать вещи для переезда. Мы поедем с Феликсом вместе. И еще… в компании пустили слух о том, что мы знаем имена виновных и скоро их поймаем, чтобы этот человек сам себя выдал, если это и правда кто-то из сотрудников, — закончила я. В глазах мальчишек застыло изумление. Они смотрели на нас так, будто мы пересказывали им сценарий приключенческого фильма. Мне так хотелось обнять их, защитить от надвигающейся бури, но я знала, что они должны быть сильными. Мы все должны быть сильными. — Ты думаешь, что если этот человек работает в компании, он сразу спалится? — спросил Чанбин серьезным тоном. — Если этот человек делает всё это ради денег, то он явно не профессионал и испугается, что его поймают. Тем более, речь идет о покушении на убийство, а это статья, и он не отделается штрафом. Всё гораздо серьезнее. Да и ваша компания не оставит всё просто так. Они точно добьются наивысшего наказания для виновника, — ответила я. — Лаяна права. В ближайшие пару дней, я думаю, мы найдем виновных, а сегодня мы снова ночуем вместе, — подтвердил мои слова Чан. Феликс все это время молча слушал, но Хенджин, словно сейсмограф, ощущал дрожь его внутреннего напряжения. Он крепко сжал его руку, словно говоря: "Я здесь, моя Вселенная". Хенджин, как чуткий эмпат, улавливал полутона настроения Феликса, обволакивая теплом своей заботы, просто находясь рядом. Это было их личное волшебство, связь, которая с годами превратилась в нерушимую крепость, и которую никто не понимал, но принимал, как что-то инопланетное. Два кусочка одного пазла, две половинки неземного танца. Даже хобби у них были общие – ну просто судьба, не иначе. Когда Феликс объявил о своем соло-путешествии в отдельную квартиру, Хенджин чуть не завыл волком на луну. Им двоим катастрофически не хватало друг друга. И эту вселенскую тоску можно было потрогать руками — она витала в воздухе и раздражала, как забытый носок на батарее. Стрелки часов предательски поползли к полуночи, намекая на неизбежность отхода ко сну. И тут меня будто током ударил. Интуиция? Предчувствие? Или просто у меня крыша поехала на фоне всеобщего безумия? В общем, внезапно захотелось взвинтить чувствительность сигнализации до небес и запереть дверь на все чертовы замки. Чан лишь усмехнулся тому, что я так перестраховываюсь, и пожелав ребятам доброй ночи, мы ушли в свою комнату. Едва голова коснулась подушки, как нас вырубило напрочь. День выдался таким, что даже зомби позавидовали бы нашей усталости. Сон накатил, как цунами, мгновенно унося нас в царство Морфея. Кошмарный визг телефона, словно сирена воздушной тревоги, вырвал меня из объятий постели. Это система безопасности истошно вопила о попытке взлома. Чан, бедняга, тоже подскочил, будто его ударило током — его телефон вопил той же жалобной песней. Схватив наши гаджеты, мы катапультировались из спальни в гостиную, где мирно посапывали парни. Сигнализация не выла благим матом на всю квартиру, зато индикатор на приборной панели бешено мигал, заливая комнату зловещим кроваво-красным светом, как декорации к фильму ужасов категории B. Парни повыскакивали из кроватей, словно их подбросило пружиной, судорожно натягивая на себя штаны и футболки, и пытаясь хоть что-то сообразить спросонья. И тут — БАМ! — дверь в квартиру распахнулась с грохотом, достойным голливудского боевика, и на пороге возникла фигура, облаченная во все черное. Лицо скрыто маской – прямо как злодей из комикса. Чан молниеносно щелкнул выключателем, заливая квартиру светом, от которого у нашего ночного гостя глаза полезли на лоб. Он даже пискнул от неожиданности, оглядывая нас, словно мы экспонаты в кунсткамере, с немым вопросом во взгляде. Из коридора лениво выплыли Феликс, Хёнджин и Йени, сонно потирая глаза. Их челюсти одновременно отвисли, застыв в немом крике — вот это был поворот! Словно стоп-кадр из крутого нуарного боевика. Хоть снимай всё это. Несколько мгновений — или вечность? — мы все просто стояли и таращились друг на друга, как группа идиотов, попавших в нелепую комедию. И тут в дверном проеме возник начальник охраны, собственной персоной. Тот самый парень, который обычно сидит в своей пультовой, попивая кофе и наблюдая за нами через камеры. Увидев перед собой этого ниндзя в черном, он, недолго думая, огрел его чем-то тяжелым по голове. Мы даже не успели разглядеть, что у него там было — дубинка, гаечный ключ или Святой грааль. Незнакомец рухнул на пол без чувств, смачно приложившись головой о кафель. Нокаут! Охранник начал нести какую-то дикую околесицу, клянясь и божась, что через него никто не проходил, что он примчался сюда со скоростью света, как только услышал сигнал тревоги. Ну конечно, ага. Даже кофе, наверное, не успел допить, бедолага. Собрав всю свою смелость в кулак, я, как Индиана Джонс, приблизилась к таинственному ночному гостю и резким движением сорвала маску и запечатлела его физиономию для будущих «звездных» фото в полицейском участке. Чан, как мой личный телохранитель, ни на шаг не отставал, готовый в любой момент превратиться в разъяренного медведя и разорвать на куски любого, кто попытается навредить мне или кому-то из его детей. Увидев лицо злодея, его глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Да это же он. Тот самый тип с камер наблюдения. Или, по крайней мере, его очень похожий брат-близнец. Знаете, из разряда «мы его слепили из того, что было», потому что четкой картинки мы так и не добились, как не старались. Техника то была современная, но даже она не могла приближать до размеров муравья. Остальная банда, как любопытные сурикаты, тоже подтянулась поближе, желая разглядеть этого «ночного гостя». И только Феликс, бедняга, словно врос в землю. Хенджин, как верный рыцарь, не оставил его ни на секунду, сжимая его руку, словно спасательный круг. Ликса начало трясти, а во взгляде застыл такой леденящий душу ужас, что у меня самой мурашки побежали по коже от его вида. Я кинула Джини красноречивый взгляд, говорящий: «Не отходи от него ни на секунду». И он, как телепат, понял меня без слов. Придвинулся к Ликси еще ближе и обнял его другой рукой. В квартиру ворвались двое крепких мужчин в форме. Полицейские. Наконец-то! Они тут же скрутили лежащего на полу мужчину, который как раз приходил в себя и испуганно оглядывался по сторонам. Ему связали руки за спиной, держа его под руки и ставя это тряпичное тело на ноги. Незнакомец что-то шептал, но слов разобрать мы никак не могли. — Он хочет поговорить с тем парнем светленьким. И сказал, что говорить будет только с ним,— перевел слова незнакомца полицейский. — Правда? Только через мой труп, — сказал Чан, скрещивая руки на груди. Я смотрела на трясущегося Феликса, который еле стоял на ногах от страха. Хен заботливо придерживал его. Вдруг незнакомец закричал: — НЕТ! ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! Я ДОЛЖЕН ПОГОВОРИТЬ С НИМ НАЕДИНЕ! Я СКАЖУ ЕМУ НЕЧТО ВАЖНОЕ. ТОЛЬКО ЕМУ! — Мне всё равно. Я не позволю никому из нас остаться наедине с этим человеком. Ни за что! — сквозь зубы прошипел Чан. Незнакомец попытался вырваться, но полицейские смогли его удержать на месте. — Тише, ты! Стой смирно. Расскажешь все в участке, — сказал один из полицейских. — Нет, дайте мне поговорить наедине с тем парнем, — всё еще сопротивлялся ночной ниндзя. — Говори здесь и при всех тогда, раз это так срочно и важно, — сказала я, не выдержав. — Пусть этот бугай отойдет подальше, — сказал незнакомец, бросая взгляд на Чана, который был готов кинуться на него с кулаками. — Ладно. Чани, отойди подальше, пожалуйста, — попросила я его. Он хотел было возразить, но не стал. — Говори,— потребовала я. Он бросил взгляд на Чана, который отошел не слишком далеко и был готов в любую секунду приблизиться. — Меня зовут Ганс, — пробормотал он, и тут же его сорвало на поток сознания, в котором смешались трагедия, комедия и, видимо, пара литров крепкого. Жена, кореец, концерт, всеобщая ненависть. Казалось, в его голове устроили рок-фестиваль тараканы-анархисты. Мы стояли, раскрыв рты, пытаясь понять, что это вообще было. Диагноз был очевиден: пациент явно перепутал реальность с дешевым триллером. — Ты псих, Ганс! Надеюсь, в полиции у тебя найдется сценарист получше! Уберите его отсюда, пока он не начал читать стихи! — выпалила я, чувствуя, как закипает адреналин. — Завтра получите полный комплект доказательств, включая видео, где этот "штирлиц" пытался превратить нашу жизнь в остросюжетный боевик! Ганса выволокли, словно мешок с картошкой, сопротивляющегося аресту за непристойное поведение в общественном месте. Охранник промямлил извинения, пожелал спокойной ночи и, наверное, задумался о смене профессии. Я захлопнула дверь, защелкнув все замки так, будто готовилась к зомби-апокалипсису, и активировала охранную систему. Снова! Окинув взглядом ошарашенных парней, я увидела, что их лица выражали гамму эмоций: от легкого испуга до глубокого шока. Феликс вот-вот готов был разрыдаться, а Чан смотрел на меня так, будто я только что превратилась в супергероиню (или суперзлодейку, тут уж как посмотреть). — Так, живо сюда! — скомандовала я дрожащим голосом. — Всем нужны обнимашки! Еще успокоительное, и, может, пицца. Все подошли ко мне, и мы соединились в больших объятиях, чтобы подарить друг другу немного успокоения. — Давайте посадим Феликса. Он испуган больше всех, — сказала я, размыкая объятия первая. Так и сделали. Усадили наше солнышко на кресло, а я принесла ему воды с парой капель успокоительного. Он принял стакан трясущимися руками. Хенджин сел на колени рядом с его ногами, не спуская с него взгляда. — Ликси, солнышко. Все хорошо, мы рядом. Его поймали и будут судить за все, что он сделал. Завтра сменят охрану, вы переедете сюда и нас будет разделять только коридор. Больше никто не причинит тебе вред. Мы не дадим тебя в обиду, — попыталась успокоить я его. — С-с-п-пасибо,— заикаясь выпалил он. — Ни за что не бросим. Мы — твоя крепость, твоя армия! — выпалил Чан, и в голосе его звучала непоколебимая уверенность. — Посмотри вокруг, Феликс. Нас целая орава. Мы — твоя безумная, неугомонная семья, и каждый из нас готов ринуться в бой за твое хорошее настроение в любую секунду. В ответ раздался целый хор подбадривающих голосов, каждый из которых звучал как персональная музыкальная тема поддержки. — Эй, Феликс, ты чего раскис? У нас тут вообще-то ты чемпион по тхэквондо. Если нужно будет — уложишь любого обидчика на лопатки. Кто тут у нас мастер крутить вертушки? — затараторил Минхо с фирменной ухмылкой, надеясь расшевелить Феликса проверенным способом. И мы просидели так до первых лучей солнца, словно отряд ночных сторожей, оберегая наше маленькое, трепетное солнышко. Феликс в итоге свернулся калачиком в кресле и провалился в сон, умиротворенный нашим бдением. Хенджин, как верный соратник, тоже сдал позиции, уронив голову на колени Феликса, но руку из его хватки не выпустил. Остальные, словно зомби после эпичной вечеринки, боролись со сном, но никто не сдавался. Мы поклялись охранять Феликса от всех бед, реальных и воображаемых, до последнего вздоха. Или, по крайней мере, пока всех не одолеет сон. — Все, товарищи совы! Объявляю комендантский час! Ночка выдалась знатная, мозги дымятся, как у дракона после фейерверка. Чани, Бини, мои крепкие орешки, отнесите этих двух сонь в кровать. Остальным — отставить разговоры и по койкам, живо! – скомандовала я, чувствуя себя генералом уставшей армии. Удовлетворенно наблюдая, как моё воинство, бурча и зевая, разбредается по своим углам, я проскользнула в комнату, предвкушая встречу с подушкой. Чан зашел следом в спальню и лег рядом, сгребая меня в охапку. Отключилась я моментально, словно меня выдернули из розетки. Вот, что значит — веселая ночка и медвежьи объятия.