Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Заметив его жест, Фу Юаньчжоу сказал: — Тебя чуть не изрубили как арбуз на мясистые куски, а ты всё ещё такой наглый? При воспоминании об этом его гнев не вспыхнул, но взгляд, полный снежной бури, пронзил Су Жиму. — У вашего смиренного слуги есть защитная ци… — которую не прорубишь… — пробормотал Су Жиму, думая, что отделался. — Не могу же я показывать боевые навыки. Защитная ци прикроет жизненно важные точки — максимум будут раны на коже и мышцах. Таков был мой замысел. — В следующий раз, если такое повторится... — Фу Юаньчжоу зловеще оборвал его, хотя тон оставался спокойным. Именно это и показывало, насколько он серьёзен. — Если ты не будешь сопротивляться, я сдеру с тебя кожу, сломаю кости и... вылью всё вино в доме Чжэня. — Ваш смиренный слуга не способен даже курицу связать… — попытался выкрутиться Су Жиму. — Что важнее — твоё положение или жизнь? — Фу Юаньчжоу бросил на него уничтожающий взгляд. У Су Жиму чуть не вырвалось: «Да что такое одна жизнь, разве её так легко потерять?» — но сдержался под спокойным, казалось бы, взглядом собеседника. Эти слова были слишком жестокими. Жизнь, которую он берёг уже больше десяти лет, для друга была важнее, чем для него самого. У него не было права ранить единственного близкого человека своей беззаботностью. Пока Су Жиму и Фу Юаньчжоу разговаривали, рядом вдруг раздался возглас. Они переглянулись и незаметно вернулись к остальным. — Что случилось? Хуа Лие почувствовал, как кто-то хлопнул его по плечу. Он обернулся и увидел Фу Юаньчжоу — вздрогнул. Он совершенно не заметил, как кто-то подошёл! Фу Юаньчжоу посмотрел на чиновников. Те собирались увести двух странных детей и двух убийц, но почему-то остановились. Людей было много, и он не разглядел, что там происходит. — У того ребёнка, что держал дротик во рту, вдруг открылось кровотечение, — одним предложением объяснил Хуа Лие текущую ситуацию. Брови Фу Юаньчжоу дрогнули. Он отстранил окружавших их людей и вошёл внутрь. Действительно, связанный по рукам и ногам ребёнок обильно извергал кровь. В ней смешались чёрные обугленные куски — куски прогнившего мяса. Зрелище было ужасающим. Маленькое тело судорожно сокращалось, казалось, он испытывал сильную боль, но на лице это не отражалось. Поэтому всё выглядело ещё страшнее. Кто-то уже не выдержал и отвернулся, ища место, чтобы стошнило. Чжэнь Чжэнь полуприсел рядом с ним, прижав к груди ребёнка свою ладонь — явно поддерживал его сердечный пульс, чтобы тот не умер так быстро. Взглядом Чжэнь Чжэнь случайно заметил в толпе книжника в белом. Его миндалевидные глаза легко метнулись, и он вдруг сказал: — Ваше Высочество, не могли бы вы помочь? Его «имидж» — чиновник с кое-какими боевыми навыками, а не мастер высшего уровня. Как и ожидалось, Фу Юаньчжоу вышел из-за его спины и взял задачу на себя. Чжэнь Чжэнь встал, его взгляд с интересом скользнул между Фу Юаньчжоу и Су Жиму. Су Жиму почувствовал, что кто-то разглядывает его. Этот взгляд был ему знаком. Он без церемоний поднял голову и уставился в ответ. Чжэнь Чжэнь не испугался, наоборот, улыбнулся ему — со смыслом, понятным лишь им двоим. Су Жиму фыркнул и отвернулся, не обращая на него внимания. В душе он размышлял: кто же питает к нему такую глубокую ненависть? Одна за другой следуют смертельные атаки — когда же это закончится? Через некоторое время Фу Юаньчжоу убрал внутреннюю силу, встал и обратился к стоящему рядом Чу Гу: — Это не отравление. Похоже, повреждены внутренние органы. Позовите лекаря. Чу Гу удивился, повернулся, собираясь отдать приказ чиновникам, но Фу Юаньчжоу вдруг нахмурился: — Позовите императорского лекаря. Дело, кажется, непростое. Чу Гу передал распоряжение, но тут же вспомнил: те лекари все высокомерны. Согласятся ли они помочь? Тем временем Хуа Хань и Хуа Лие, услышав это, одновременно нахмурились. Близнецы с разными характерами вдруг стали похожи, как две капли воды. Они запинаясь заговорили: — Мы… — Кажется, не… — Не били сильно… — Не доводили до кровотечения… Ведь противник был ребёнком. Даже подозреваемый в убийствах, даже почти убивший их — но они инстинктивно стремились скорее схватить, чем навредить. Фу Юаньчжоу похлопал их по головам: — Не думайте об этом. Ситуация была опасной — сильные удары оправданы. Утешенные «божеством», близнецы сразу успокоились. Тем временем Чу Гу звал их вернуться — ведь именно они стали свидетелями преступления и поймали убийц. Хуа Хань и Хуа Лие молча посмотрели на стоящего перед ними великолепного мужчину в синих одеждах.  Фу Юаньчжоу улыбнулся: — Позже я приду. Сначала мне нужно разобраться с военными экзаменами. Получив обещание «божества», близнецы с новыми силами последовали за Чу Гу. Проблема с контрастом в образе принца Вэньнина? Какая проблема? Ци Жань и Ци Яньцзы тоже подошли попрощаться и ушли следом. Су Жиму незаметно подобрался к принцу, приложил согнутый палец к губам и тихо рассмеялся: — О, собираешься брать учеников? Эти двое действительно неплохого качества. Фу Юаньчжоу бросил на него взгляд, но не стал объяснять, что это приёмные сыновья У Цзайи. Вместо этого он сказал: — По одному на каждого, как насчёт этого? Лицо Су Жиму мгновенно скисло: — Такую удачу оставь себе. Ваш смиренный слуга боится испортить учеников. Самому учиться боевым искусствам — пожалуйста. Учить других? Шутите? Как? Фу Юаньчжоу фыркнул: — Так ты и сам знаешь, что испортишь учеников? Су Жиму скромно ответил: — Самое большое достоинство вашего смиренного слуги — самопознание. Фу Юаньчжоу:  —… …Прости, но, пожалуйста, иди уже сдохни. Су Жиму:  — …Бессердечный. Фу Юаньчжоу с каменным лицом: — Не заставляй меня доставать Ланъя. Су Жиму: — …Обстоятельства сильнее человека. Он стерпит! Чжэнь Чжэнь отправил Минхэ в управу, а сам, повернувшись, увидел, что Фу Юаньчжоу и Су Жиму снова стоят вместе. Один — принц при дворе, другой — книжник из простого народа. Один — благородный и дерзкий, другой — свободный и непокорный. Казалось бы, они совсем не пара. Но между ними чувствовалось что-то неуловимо схожее. Посторонние этого не замечали, но он видел: в каждом их движении сквозила неуловимая гармония. Трудно было понять, что он сейчас чувствует. Лишь казалось, что внутри горит огонь. Глаза Чжэнь Чжэня потемнели, но тут же вернулись к обычному нежному, слегка улыбающемуся выражению. Он подошёл: — Ваше Высочество, у нижестоящего есть дела. Позвольте откланяться. Фу Юаньчжоу кивнул. Взгляд Чжэнь Чжэня перешёл на Су Жиму: — Пойдём. Су Жиму недовольно поджал губы, сказал Фу Юаньчжоу «ухожу» и неохотно последовал за Чжэнь Чжэнем к повозке. Фу Юаньчжоу с недоумением смотрел ему вслед — этого парня что, Чжэнь Чжэнь лишил вина или накормил его лекарством? Почему он выглядит так, будто на нём тяжкое бремя? Стражники, несмотря на суету, быстро восстановили порядок у городских ворот. Люди входили и выходили. Заместитель министра военных дел Хуан Ци тоже восстанавливал регистрацию на военные экзамены. Фу Юаньчжоу уже собирался отвести взгляд, как вдруг его внимание привлёк пожилой человек лет пятидесяти, проезжающий через ворота на высоком коне. За ним следовали два стражника с прямой осанкой, а сам он выглядел старым и уставшим. Вокруг слышались разговоры горожан: — Э? Разве это не Сюэ, глава эскортирующего ведомства Цзиньань?   — Мечется туда-сюда... Наверняка из-за сына хлопочет.   — Цок-цок, Сюэ Бяото человек благородный, боевые навыки неплохие, а единственный сын — книжник да ещё и убийца! Неизвестно, какой грех в прошлой жизни заработал.   — Сюэ Цайцзы из пяти благородных господ столицы, западный Сюэ, всегда нос задирал. Я знал — рано или поздно беда приключится. Только не думал, что до убийства дойдёт.   — Бедный старый Линь Бяото, в таком возрасте — ещё и хлопотать о помиловании. — Судьёй назначен начальник округа Чу Гу. Кто его помилует? — Не факт. Семья Цзиньань богата и влиятельна, у Сюэ Бяото много связей. — Вэнь Цайцзы с юга славится миролюбием и талантом. Если Сюэ Тянь не поплатился жизнью — уже хорошо. Ещё помилование просит? — Так нельзя говорить. Всё-таки… эх, и я не знаю, что сказать… — … Фу Юаньчжоу незаметно спрятал насмешку в глазах. Услышав приветствие, он направился к Чжуан Жуосюю. В это время в голубой повозке, ехавшей по дороге, рука опустила занавеску на маленьком окошке. Внутри книжник в белом склонил голову, согнул палец и смахнул пылинку с края рукава. Вьющиеся пряди волос отбрасывали тень на уголки глаз — словно те неуловимые чувства, которые никто не мог понять. Когда он наклонял голову, лишь половина лица освещалась светом извне. На лице читалась необъяснимая печаль заката. Взгляд Чжэнь Чжэня неотрывно следил за ним, заставив Су Жиму нахмуриться. Он свирепо уставился на него: — На что смотришь?! Чжэнь Чжэнь остался невозмутимым к такой неприязни. Он молча смотрел на Су Жиму. Солнечный свет пробивался сквозь щель в синих занавесках, играя на нежных, изящных чертах его лица. В этот момент сидящий мужчина казался небесным посланником — невыразимо чистым и возвышенным. Но Су Жиму отлично знал: под этой оболочкой, мягкой, как весенний ветер, и гибкой, как ива, скрывалась вовсе не добрая душа. Сердце человека трудно угадать, внешний вид обманчив — вот и всё. — Ты мог уклониться от тех двух ударов, — внезапно сказал мужчина в одеждах цвета снежной сосны. Брови Су Жиму слегка приподнялись, но он не проронил ни слова, лишь пожал плечами. — Раз смог уклониться от дротика, чего бояться двух ударов? — спокойно продолжил Чжэнь Чжэнь. Су Жиму не мог понять, к чему он это говорит. — Но чтобы уклониться, пришлось бы использовать боевые навыки… Су Жиму всё ещё молчал. Едва Чжэнь Чжэнь договорил, как неожиданно схватил его. Его длинные бледные пальцы, казалось, годились лишь для держания кисти, но они вцепились в ворот Су Жиму и резко притянули его. Повозка качнулась, Су Жиму не успел среагировать и упал вперёд. Чжэнь Чжэнь прижал его к стенке за ворот. Су Жиму скривился — чем его ворот перед всеми провинился? За один день его дважды дёргали за него. Глаза Чжэнь Чжэня лукаво прищурились. Каждое произнесённое слово звучало так мягко, будто было отполировано мелким дождём Цзяннаня: — Ради того, чтобы не раскрыть боевые навыки… даже готов пострадать? — Как и сейчас — будто безразличен к тому, что его держат. — И что с того? — Су Жиму фыркнул и отвернулся, хотя внутри он был не так спокоен, как снаружи. Этот противный тип такой же, как Фу Юаньчжоу: чем злее или серьёзнее обвиняет, тем мягче улыбается. И Чжэнь Чжэнь, в отличие от друга, не ограничится словами. Чжэнь Чжэнь схватил его за подбородок и повернул лицо к себе. Глядя на это безразличное выражение на лице, он почувствовал, как внутри разгорается гнев. — СУ. ЖИ. МУ. Он будто тщательно прожёвывал эти три иероглифа, заставив Су Жиму почувствовать мурашки. Губы цвета красной туши изогнулись в элегантной дуге. Чжэнь Чжэнь смотрел в чёрные, яркие глаза, в глубине которых скрывалась неподвижная вода, не поддающаяся волнению. Его голос напоминал кунху — пустой, звонкий, далёкий и призрачный, завораживающий: — Для тебя эта жизнь так дешева? Су Жиму почувствовал холод в этих словах. Сначала он удивился, затем не понял, а потом огрызнулся с презрением: — Какое тебе до этого дело? Такая категоричность, почти обвинение. Какое право имеет Чжэнь Чжэнь? Слова «какое тебе дело» прозвучали безжалостно. Движения Чжэнь Чжэня замерли. Его взгляд дрогнул. Даже улыбающиеся брови и глаза пропитались скрытой холодной жестокостью: — Действительно, бессердечный человек… — Не говори так, будто ваш смиренный слуга тебя предал, — нахмурился Су Жиму. Эти слова звучали странно, даже знакомо — кажется, он сам недавно так поддразнил Фу Юаньчжоу. Чжэнь Чжэнь сделал вид, что не услышал его: — В этом мире всё имеет причину и следствие. Но я люблю делать вещи без причины. — Холодная жестокость мгновенно исчезла. Он улыбнулся, и было невозможно описать, насколько это очаровательно. — Су Жиму, что ты мне сделаешь? — …   Су Жиму уставился на него. Чжэнь Чжэнь остался неподвижен. Су Жиму пристально смотрел на него, но тот был непоколебим как старый монах в медитации. Глазам Су Жиму стало больно, и с трудом он выдавил: — Не боюсь тех, кто применяет силу. Боюсь тех, кто ведёт себя как хулиган. Этот мир слишком опасен… — … — Чжэнь Чжэнь отшвырнул его на противоположную сторону и закрыл глаза. Ему потребовалось время, чтобы подавить желание выбросить его из повозки. Чжэху на козлах почувствовал, как внутри повозки «бахнуло», и она качнулась. В его голове мгновенно возникли бесконечные фантазии. К сожалению, внутри было не так романтично, как представлял Чжэху. Су Жиму потёр руку, ударившуюся о стену, и недовольно бросил испепеляющий взгляд на этого непонятного противника. — Посмотришь ещё раз — вылью вино из твоего сосуда на бамбук, — легко пригрозил Чжэнь Чжэнь. Су Жиму презрительно хмыкнул — кто вообще хочет на тебя смотреть! Чжэнь Чжэнь прищурился. Вернувшись в резиденцию Чжэня, Су Жиму спрыгнул с ледяной повозки и «пулей» помчался внутрь. Чжэнь Чжэнь откинул занавес, сошёл с повозки и, глядя, как Су Жиму исчезает, спокойно сказал: — Проверьте эскортирующее ведомство Цзиньань. Чжэху ответил: — Слушаюсь, господин. *** Столица. Управа начальника столичного округа. Пару братьев-убийц — близнецов Цзянбэй — Фу Юаньчжоу лишил боевых навыков. Они не умрут, но чиновники утащили их на допрос. После переговоров между Чу Гу и Чжэнь Чжэнем одного ребёнка заключили под стражу. Минхэ с людьми вошёл на допрос. Другого, тяжелораненого, поместили в гостевые покои. Чу Гу сначала беспокоился, что императорские лекари откажутся прийти. Но вскоре он понял, что зря волновался. Лекарь в серых одеждах в сопровождении ученика прибыл вместе с чиновниками. Как нарочно, это был тот самый Цинь И, который раньше лечил Су Жиму! Помня ту запоминающуюся встречу, Чу Гу знал, что этот лекарь непрост в общении. Поэтому после приветствия он не стал церемониться и сразу повёл его к странному ребёнку, у которого не останавливалось кровотечение. Того уже привязали к кровати, чтобы он не причинил вреда другим или себе от боли. Цинь И разжал рот ребёнка, холодно посмотрел на Чу Гу: — Он что, проглотил огненный шар или раскалённое железо? Чу Гу понял, что это сарказм. Он потёр нос и объяснил происхождение раны, заодно передав дротик. Юноша-ученик взял его, внимательно осмотрел, в глазах мелькнуло удивление. Он передал предмет Цинь И. Они обменялись взглядами, и лица обоих стали серьёзными, что заставило остальных нервничать. Цинь И быстро осмотрел больного с головы до ног. Хуа Лие не выдержал: — Да-фу, он отравлен? — Нет, — коротко ответил Цинь И и больше ничего не объяснил. Он внимательно осмотрел больного и, достав пучок тонких серебряных игл, стал втыкать их то туда, то сюда. Теперь все при слове «игла» вздрагивали. Они нервно ждали в стороне. Через некоторое время Цинь И снова заговорил: — Он заранее принял противоядие. Но этот яд сам по себе разъедает. Он держал его во рту, слюна попала в желудок. Сейчас его рот и язык разъело, горло и пищевод сгнили, все пять внутренних органов повреждены. У всех лица побелели. Ци Яньцзы спросила: — Да-фу, можно его спасти? Цинь И приподнял бровь: — Вы хотите продлить жизнь или вылечить? Все переглянулись. Чу Гу спросил: — Смею спросить, да-фу Цинь, в чём разница? Цинь И скривил один уголок губ, словно в насмешке: — Продлить жизнь — на несколько дней. Вылечить… в его состоянии, неспособном ни есть, ни пить, — ещё на пару дней. Обходя вокруг да около, он имел в виду одно: хоть это и жизнь, но спасать или нет — разницы почти никакой. Цинь И говорил прямо, даже грубо, но никто не обиделся. Наоборот, все почувствовали, что за холодной внешностью скрывается тёплое сердце. Его слова облегчили чувство вины. Хуа Хань и Хуа Лие переглянулись, оба возненавидели того, кто это затеял. Чу Гу смотрел на то, как подозреваемый, который был убийцей-невидимкой, сейчас мучительно стонал на кровати. В его глазах читалась печаль: — Тогда потрудитесь, да-фу Цинь, продлить ему жизнь… пусть уйдёт спокойно. Что может понимать ребёнок? За всем этим наверняка кто-то стоит. Каким бы ни было прошлое этого ребёнка, оно наверняка ужасно — иначе откуда такой полный ненависти взгляд? Просто неизвестно, кто такой жестокий, что использует таких маленьких детей как убийц. Цинь И собирался лечить. Ученик вывел всех наружу, плотно закрыл двери и окна, затем быстро подбежал к кровати. Теперь его лицо было совершенно другим — серьёзным, даже напряжённым. Он тихо произнёс: — Левый посланник? Цинь И воткнул иглу и ввёл лежащего в бессознательное состояние. Его лицо тоже потемнело, голос стал странным: — Должно быть, шедевр той группы… Слово «шедевр» прозвучало с сарказмом и скрытой ненавистью. Его угрюмое лицо стало ещё мрачнее. Юноша-ученик пристально смотрел на ребёнка, в его глазах читалась сложная гамма чувств. …Наверняка тот человек тоже это заметил. — Что делать? — спросил ученик. Цинь И задумался: — По методам «тех», если продлить жизнь, люди из управы ничего не узнают. Сначала вылечим. Позже, когда вернёмся, Правый посланник разберётся. Ученик удивился: — Мы его украдём? — Не задавай лишних вопросов. Правый посланник разберётся, — повторил Цинь И. Услышав титул «Правый посланник» снова, ученик сжался и кивнул без возражений. *** Примечание переводчика.  Бяотоу (镖头) — глава эскортирующего ведомства (бяоцзюй), организации, занимавшейся охраной грузов и путешественников в императорском Китае.