Там, где кончается асфальт, градусник показывает "лето"

      Дома Хёнджин достал старую кассетную деку и вставил в неё новую покупку. Из магнитофона полилась музыка — не весёлая, но именно она дарила измученному лицу грустную улыбку.

«Но только я его послал,

Сказал, что болен и устал,

И эту ночь не спал».

— Виктор Цой

      За окном слышался отдалённый крик подростков, видимо, опять гонявших мяч. Парень тяжело вздохнул и увеличил громкость музыки. Не помогло. Это начинало раздражать. — Бесит, — процедил Хёнджин сквозь зубы, а после начал спешно одеваться. Вскоре парень выскочил на улицу и пошёл к футбольной коробке, что стояла во дворе. Там и правда подростки, с виду ровесники Хёнджина, играли в футбол, и с ними играл тот самый австралиец со странным именем. Хёнджин решительно подошёл к компании друзей и кашлянул в кулак. Все взгляды устремились на него, а один из них, казалось бы, светился от счастья. — Хёнджин-хён! Ты пришёл с нами поиграть? — радостно спросил мальчишка. — Нет, — с привычным сердцу холодом ответил парень. — Я хотел попросить, чтобы вы играли тише, я музыку не слышу, — уже тише промолвил парень, почему-то не хотелось обижать этого лучезарного мальчишку. — Почему ты не хочешь играть с нами? — немного расстроенно спросил Феликс, к которому подошёл другой парень. Тот тоже смотрел на Хёнджина с непониманием в глазах. — Просто не могу, — отмахнулся Хёнджин. Он бы хотел. Очень. Но тупая боль отдаётся гулом в голове при беге. Неприятно.       Парни, стоящие рядом с Феликсом, с грустью смотрели на Хёнджина, видимо, им и вправду нужен был игрок, жаль, что не вышло. Один из них, что был выше остальных, подошёл ближе к Джину и сказал: — Меня зовут Крис, но можно просто Чан. Кажется, мы встречались с тобой в школе, ты не из десятого класса случайно?       Хёнджин удивился и стал всматриваться в лицо Криса, оно и вправду было знакомо, но парень не был уверен, что видел его, во всяком случае, неважно. — А я Хёнджин. Хван Хёнджин.       Крис тепло улыбнулся и зашагал к Феликсу. Его бесшумная походка напоминала то ли лисью, то ли волчью, такая же быстрая и бесшумная, даже немного загадочная. — Мне надо идти, — торопливо ответил Хёнджин. — До завтра! — сказал странный австралиец с улыбкой на лице.       «Если завтра наступит», — подумал парень. Он неторопливо развернулся и вышел за пределы футбольной коробки. На улице начинало темнеть, где-то сзади послышались негромкие возгласы и катание мяча по утрамбованной земле. Засыпать было страшнее, чем когда-либо. Страх не проснуться, не увидеть малиновый рассвет и не выкурить очередную пачку лавандовых сигарет.       Дом встретил Хёнджина гробовой тишиной, видимо, отец на ночном дежурстве. Это радовало. Парень прошёл в свою комнату и включил любимую музыку, после чего уселся на уже привычное ему место — на подоконник. Вечера в конце мая были тёплые, порой даже жаркие. Хёнджин привычно взял в руки одну лавандовую сигарету и закурил. Дым сочился небольшой струйкой прямиком в комнату. В этом есть свой шарм. Виктор Цой на фоне пел о любви, которой Хёнджин, скорее всего, не сможет познать. Хотя кто знает?       Одинокие фонари стали зажигаться, заменяя ушедшее за горизонт солнце. Редкие звёзды появлялись на небе, образуя созвездия. Спать не хотелось от слова совсем, хотелось лишь биться в истерике и кричать на весь мир за несправедливость, но ведь уже ничего не поделать? Всё кончено? Он навсегда останется подростком?       Постепенно шум на улице стих. Люди, как муравьи, попрятались по домам. Стало спокойно, и лишь шум цикад и тихие песни из кассетной деки разбавляли ночную тишину. Хёнджин задумчиво смотрел на опустевшие улицы, которые неумолимо поглощала       Своими необъятными крыльями ночная тьма. Вдруг под окнами послышался шорох, шуршание битого стекла и чьё-то шипение. Такое пронзительное, недовольное и непонятное, что парень невольно вытянулся в струнку, пытаясь увидеть происходящее снизу. Фонарь, который стоял недалеко от дома, тускло освещал лишь часть дорожки напротив окон, поэтому незваного гостя увидеть не удавалось. Тем временем шум снаружи не прекращался, будто кто-то или что-то запуталось или было поглощено кромешной тьмой. Собрав всю волю в кулак, Хёнджин спрыгнул с подоконника в комнату, выключил кассетную деку, накинул куртку и потрёпанный рюкзак, в котором на всякий случай всегда лежало несколько кассет с песнями Цоя, несколько ручек разных цветов, зажигалка и две пачки сигарет, и вышел из квартиры. На улице было тепло, ветер завывал где-то в отдалении. — Хёнджин-хён! Помоги! — послышалось где-то в темноте. Хёнджин стал удивлённо вглядываться в пустоту. Безуспешно. Но голос звучал до боли знакомо. Точно! Это же тот самый австралиец. Феликс. — Феликс? — задал скорее риторический вопрос Хёнджин. — Да, это я, — вдруг послышался глухой удар, а после шипение. — Да кто тут лестницы оставляет?! — негодовал мальчишка и злостно потирал ушибленный о пожарную лестницу дама затылок.       Хёнджин невольно издал смешок, но быстро подавил его, почувствовав на себе недовольный взгляд австралийца. — Ты чего тут забыл? — поинтересовался старший. — Дело есть. У тебя нет случайно велосипеда? — радостно спросил Феликс, будто бы не он несколько секунд назад шипел тут под окнами. — Велосипеда? — удивлённо переспросил парень. — Был вроде, а зачем он тебе? Мальчишка громко засмеялся. — Джинни, ты дурачок! Что бы кататься, конечно! Мне надо в одно тайное место, но пешком далеко, а велосипеда у меня нет. Поделишься?       Хёнджин тихо выдохнул. Отца ещё не было. — Хорошо, поделюсь. — Феликс снизу захлопал в ладоши, а Хёнджин поплёлся обратно в подъезд, чтобы забрать с лестничной клетки одиноко стоящий велосипед с ржавеющими колёсами. Феликс стоял под фонарём и ярко улыбался, когда из подъезда высунулась голова старшего с велосипедом в руках. — Джинни, хочешь со мной? Я познакомлю тебя с остальными!       Хёнджин помялся немного, но потом согласился. — Хорошо, я не против. — Тогда ты будешь крутить педали! — Почему я? Я не могу. — Я тоже, у тебя велосипед слишком высокий! Я до педалей не достану, — шутливо фыркнул Феликс и толкнул Хёнджина в плечо. — А я могу не доехать, — чуть помедлил парень, — мне противопоказано напрягаться, да и к тому же я не очень хорошо вижу в тёмное время суток...       Феликс удивлённо посмотрел на Хёнджина, а потом достал из кармана фонарик. — Тогда я буду твоим светом! А ехать мы будем не спеша, чтобы ты не сильно напрягался! — он лучезарно улыбнулся и подпрыгнул ближе.       Хёнджин слегка улыбнулся этой детской беспечности, но кивнул и сел за руль, а Феликс сел сзади и принялся светить фонариком вперёд. — Мы едем! Джинни! Едем!       Хёнджин начал крутить педали, смотря на тонкую полоску света, которая немного освещала дорогу впереди. Вскоре парни выехали за черту городка и заехали в лес. Совы, днём прятавшиеся в своих дуплах, громко перешёптывались между собой; где-то в глубине леса трещали сучья. Наверное, какое-то животное вышло на ночную охоту. Узкая тропинка вела всё глубже в лес, но вскоре и она закончилась, а впереди показался тусклый свет. Феликс начал хлопать в ладоши и радостно напевать какую-то песню из старого кассетного фильма. Впереди стали показываться очертания домика, из щелей которого сочились тонкие лучики света, и вскоре стало понятно, что домик расположен на сосне. Её ветки ласково покрывали старую, подгнившую в некоторых местах, крышу, а мягкие иголки стелились большим ковром у подножия. Кинув велосипед у дерева, Хёнджин посмотрел наверх, на сам домик. Издалека он казался меньше. Феликс встал рядом, а после потянул Хёнджина за руку. Из домика лился тихий звук гитары и чьи-то напевы. Австралиец первым поднялся в домик, а следом за ним залез и Хёнджин.       В домике было до странного уютно и красиво. Старая гирлянда в форме звёздочек висела на одной из криво сколоченных стен, на полу в хаотичном порядке валялись подушки с разными вышитыми узорами и следами краски на них, небольшой столик, заваленный ненужными побрякушками, пустыми банками из под газировки и разноцветными бусинами, испачканными в краске, стоял где-то в углу, а прорубленное наотмашь окошко было занавешено старым полотенцем, которое служило чем-то вроде шторы. Над столиком висели фотографии, снятые на полароид, пожелтевшие, некоторые из которых были слегка обгорелыеми по краям, но любимыми, это было видно по следам руб на них, по дорожкам слез, что отпечатывались на пленке. В домике сидели несколько парней, они заинтересованно смотрели на Хёнджина, как на какое-то инопланетное существо. — Привет, ты же тот самый парень, о котором Феликс говорил? Мы ещё с тобой на поле виделись. У тебя и правда красивые глаза, глубокие такие… — задорно защебетал щекастый парень. — Я, кстати, Джисон.       Хёнджин немного смутился, ведь он сам редко слышал комплименты о глубине своих глаз. Об этом ему лишь изредка говорил отец, да и то когда вспоминал маму. — Спасибо, Джисон, — наигранно возмутившись ответил Феликс за оробевшего от смущения Хёнджина. Джисон на это лишь громко фыркнул, скрестив руки на груди, но Феликс больше не смотрел на него, он копался в воспоминаниях, что бережно хранит на том самом столе. Вдруг один из парней подбежал к окну и громко воскликнул: — Смотрите! Звездопад!       Все в домике подбежали к окну, кроме Хёнджина. Он испугался: небо падает! — Загадывайте желания! — громко крикнул какой-то парнишка с ямочками на щеках. Невысокий парень подошёл к лампе и выключил её. — Так будет лучше видно, я уверен.       Все парни радостно закивали головами и продолжили смотреть на звёзды. Один Хёнджин остался стоять подальше от окна и настороженно осматриваться. Всё-таки в темноте он ориентировался плохо из-за травмы, которую получил ещё в детстве, когда гулял с друзьями. Несчастный случай. На ощупь парень начал пробираться к столу, на котором стояла та самая лампа.       Вдруг тишину разрезал грохот чего-то железного, и все друзья тут же обернулись, посмотрев вглубь домика, где стоял перепуганный Хёнджин, а под его ногами валялся железный чайник, который, видимо, не выдержав такого отношения к себе, подбоченился, выглядя теперь, как смятая банка из под дешёвых автоматных напитков. — Хёнджин? Ты чего? — удивлённо спросил Феликс. — Что случилось?       Лампочка с характерным звуком щёлкнула, и домик озарился тусклым светом. Только сейчас Хёнджин заметил, как под ногами валяется сломанный чайник, а все остальные удивлённо таращатся на него. От этого стало не по себе, не хотелось при первом знакомстве прослыть чудиком, но что поделать, если он такой? Неуверенный. Нескладный. — Простите, — растерянно залепетал парень.       Феликс безмятежно улыбнулся и отмахнулся рукой, казалось, что его ничего и никогда не заботило. Будто бы весь мир был для него сплошным ломтиком шоколада с орехами или же сладкой ватой, которая таяла на солнце. — Джинни, ты нас напугал! Ты теперь должен нам что-то, чтобы возместить моральный ущерб! — смеясь, произнёс он.       Хёнджин удивлённо посмотрел на Феликса и остальных парней. В глазах у всех светилось любопытство и детское ожидание. — А что принести? — удивлённо промолвил парень. — Что-нибудь самое ценное, что есть у тебя!       «Самое ценное»? Что бы это могло быть? Может, старую кассетную деку без ручки? Или кассеты? А может быть, постеры? На этот вопрос он и сам не знал ответ, хотя знал точно, что однажды он его найдёт.