Вагабунд

Единственная больничная палата была натоплена, Вага лежал на одной из трех постелей, не приходя в себя уже вторые сутки. Зато Скукум и Ирга носились по деревне, знакомясь с ее жителями. Впрочем, жителей было немного, всего сто два человека, пятьдесят из которых были стариками, а семнадцать – детьми от года до четырнадцати. Восемь из них посещали школу при церквушке с тремя учителями. Уклона в религию было немного, дошкольники ходили сюда по воскресеньям, школьники пять раз в неделю. Ирге предстояло тоже ходить в школу, если они с братом останутся в деревне. Сейчас она жила в больнице где жил и старый фельдшер Отто, на втором этаже, а спала на второй койке в палате с братом. Женщины отмыли ее в бане и снабдили новой одеждой. Тео очнулся наутро после возвращения охотников и занимался хозяйством. На попечении у него находилась бабушка и четверо ее подруг, которым он выделял мясо после каждой охоты. Каждый взрослый мужчина, занимающийся промыслом, имел на попечении несколько стариков, неспособных обеспечить себя дичью или рыбой. Женщины больше занимались огородами и полями, ткали, вязали, вышивали, но были и рыбачки, и охотницы, одна работала в кузне вместе со своим мужем. У деревни имелся табун лошадей, пасека и яблонный сад. Прибавление новой крови было редкостью, но слишком родственная не смешивалась. Все население хотело, чтобы брат с сестрой остались. Было созвано собрание, где Ирга рассказала о своём приключении, умалчивая о групповом изнасиловании брата, которое парни решили держать в секрете, на всякий случай. Наличие разбойников в этих краях обеспокоило деревенских, было решено организовать ночные патрули и дневные вылазки в лес, с целью изловить злодеев. А на третий день Вага очнулся. Волк сразу стал больше походить поведением на простую собаку, а не на дрессированного зверя, следующего по пятам за своей хозяйкой. Ирга в это время завтракала, но заметила перемены в волке, ставшим простой спокойной собакой и ринулась в палату к брату. Парень улыбнулся ей, слабо пожал ее ладошку. Фельдшер подсунул пару подушек ему под спину, и в положении полусидя, напоил травяным чаем и стал распрашивать о самочувствии. Вага молчал, но показал пальцами несколько знаков. Девочка перевела: «Он чувствует себя неплохо, но очень слаб, у него болит там где ранено, и хочет писать» - Твой брат немой? – удивился Отто. - Нет, но он не может говорить, - серьезно ответила Ирга. - Ладно, но давай ты вернешься к завтраку, а я помогу твоему брату. Ирга кивнула с сказала Ваге что скоро вернется, и ему здесь ничего не угрожает, он кивнул и улыбнулся ей. Фельдшер помог больному облегчиться в утку, и сообщил что может предложить только обезболивающие травы, а антибиотики, которые он ему колол сейчас будет принимать в виде таблеток, но сначала поест. Ирга покормила брата легким куриным супом, а затем парня сморил сон. *** Брат с сестрой поселились в одной из изб, покинутой прошлой зимой ее жительницами – старая отправилась на погост, а молодая вышла замуж и переехала. Изба была неновой, но крепкой и с живой печью, состояла из кухни и комнаты, которую Вага предоставил сестре. Там были только кровать и стол. Деревня, узнав, что ребята остаются, с радостью снабдили их матрасами, недостающей мебелью, посудой и одеждой. Ирга уже неделю ходила в школу и сдружилась со сверстницами, Анной и Стефанидой, которую все звали просто Идой. Пока Вага выздоравливал, продуктами их снабжали охотники, нашедшие их в лесу, а девушки, желающие оценить нового мужчину на предмет привлекательности, приносили пироги, яйца и овощи. Ваге было двадцать семь, сто восемьдесят росту, поджарый, а глаза серые. И он не разговаривал. Девушки, не замечая явного интереса, вскоре перестали заявляться в гости таким наглым образом. Вечерами к ним заглядывали Иван, Ноа и Тео. Ирга переводила им слова брата. Рассказала, что голос у него пропал после ношения ошейника. Зверские истязания не были секретом для тех, кто видел Вагу тогда, в лесу. Открытием стало то, что они не родственники, а просто двое узников, сумевших сбежать из заточения. Ирга не говорила ничего конкретного про их прошлое, было и так понятно, что там было мало хорошего. А Вага, несмотря на молчание, мог смотреть очень красноречиво. - Мне кажется, нам стоит обсудить вашу дальнейшую жизнь, а не прошлое, - сказал Тео, покручивая кружку по столешнице. Вага кивнул. - А что там обсуждать, - встряла Ирга, - я буду в школу ходить, женщинам помогать, заведу курочек, и готовить я умею. - А Вага? Что умеет? – спросил Иван, и посмотрел на парня. Тот провел по короткому ёжику волос ладонью и, обратясь к Ирге, сообщил ей что-то движениями пальцев и ладоней. - Мой брат может охотиться, а еще умеет стричь волосы и вязать на спицах. - Хорошо, полезные умения, а еще что-нибудь знает? – Тео вопросительно глянул на Иргу. Та открыла рот, чтобы что-то сказать, но Вага тронул ее за плечо и снова заговорили пальцы. - Вага много всего знает, но просит не рассказывать, - улыбнулась девочка. Брат дал ей легкий подзатыльник, и она рассмеялась. Мужчины поняли, что они уводят их от темы, но сочли за лучшее пока не расспрашивать. Они уже обсудили некоторые вещи узким кругом. Парень был оборотнем, как утверждал Тео, а Ноа его поддерживал. Иван, не имея особых способностей, предпочитал верить друзьям детства. Ярвик же сказал что боится отогреться рядом с этой парочкой, и избегал их. Парни его не понимали. Греться Ярвик любил, топил печь в своей избе даже летом. Но, конечно, он имел в виду что-то другое. - Может, нам научиться жесты понимать, будет легче, и сестра не всегда рядом, что скажете? Остаток вечера Вага показывал знаки, а Ирга переводила. *** Тео резко проснулся, пытаясь поймать за хвост ускользающий сон. Что-то яркое, горячее снилось ему. Результат этого сна липким теплом запачкал исподнее. В комнате было темно, но за занавесками маячили утренние сумерки. Он поднялся, переодел трусы, натянул штаны и рубашку, вышел в кухню, тихо как мышка. Бабуля спала на печке. Она тоже скоро проснется. Тео вышел на крыльцо, передернулся от холода, покрывшего хрустящим инеем траву. Вернулся и накинул куртку. Ему не очень то хотелось мерзнуть, но возвращаться в остывающую постель хотелось еще меньше. Он сходил в туалет, умылся в стылой бане и пошел проверить животных. Те тоже еще спали. Тео решил сходить за водой, вылил остатки из двадцатилитровой фляги в банный котел, и покатил ее к колонке, находившейся через три дома. Может, он кого и разбудит своим громыханием, но первый петух как раз пропел. Еще через два двора находилась изба их новых знакомых. Тео задумчиво смотрел в ту сторону, пока вода не набралась до верха и не начала ощутимо плескать на штаны. Парень вытащил колышек, фиксирующий рычаг на колонке, закрыл флягу и покатил ее обратно. Сделав еще две ходки, он наполнил котел и одну флягу оставил полной, для питья. Проснулась бабушка и Тео, услышав ее покряхтывание, вернулся в избу, подбросил в печь дров и поставил чайник. Бабушка, необычно молчаливая – обычно она с пол оборота начинала рассказывать что-нибудь о травках, о приметах, наличиствующих в этот день или истории из своей многолетней жизни, варила кашу. Но позавтракав, она вдруг пристально уставилась на внука, сидящего напротив. Тео редко подвергался такому взгляду и занервничал. Он, высокий, крепкий, желтоглазый, сам любил нервирующе смотреть на людей, но всегда чувствовал себя провинившимся мальчишкой под таким вот взором своего предка. Она смотрела на него так, когда он, восьмилетний, чуть не утопил друга в речке, не почувствовав грани между игрой и приближающейся трагедией. Она смотрела на него так, когда он упал с дерева и задавил цыпленка. И она смотрела так, в тот день, когда он спросил, кто его родители. Насчет родителей, она сказала, что он все узнает через год, когда хорошо подумает, нужно ли ему знать, и что должно измениться от этого знания. Он больше не спрашивал. Но сейчас то что? - Бабуля, я где-то накосячил? – спросил он жалобно, откладывая кусок вчерашнего вишневого пирога. - Мне снился сон, - сообщила старушка, - не мой сон. Тео вздрогнул. Кровь прилила к лицу. Он не помнил свой сон, но его последствия еще лежали у него под кроватью. - Что ты так краснеешь, успокойся, это не твой был, дурачьё, - возмутилась бабуля. Тео нервно хихикнул, отхлебнул чая, успокаиваясь и просил: - Чей же тогда? Но бабушка ответила не на этот вопрос. - Было там очень плохо и больно тому человеку. Он разделил свою душу и спрятался в зверя, он убил плохого человека и спас хорошего. Потом хороший человек спас того, первого. Она замолчала. - Ты говоришь про Вагу и Иргу? – Тео растерянно теребил краешек скатерти, откинувшись на спинку стула. - Твой Вага… Эти двое здесь не просто так. Ты мне сказал, он не разговаривает. Но он вместо голоса имеет кое-что другое, и меня это беспокоит. - Думаешь, он опасен? – Тео не хотелось так думать, брат с сестрой вызывали у него только положительные эмоции, ему хотелось подружиться с Вагой. «Твой Вага», что она имела ввиду? - Нет, не опасен, для людей. Но если он здесь, значит нас ждет что-то, чему он может противостоять, и вот этого я и опасаюсь, понимаешь? – Тео кивнул. – И ты должен ему помогать. Твои друзья тоже причастны, так что я тебе говорю: береги этого Вагу, и девочку, они нам сильно пригодятся грядущей зимой. *** - Фууух, хорошо… - выдохнул Ярвик, плюхаясь на диван в предбаннике, - я согрелся! Иван разлил пиво по кружкам. - Ты у нас самый последний, как всегда, - высказался Ноа, отпивая холодного пенистого. - Да, я могу долго, - выразительно подвигал бровями Ярвик. Под смешки и шутки парни попивали пиво и грызли вяленую рыбку. Сегодня баню истопили у Ваги, а Ирга ушла к своей подружке Анне, где сегодня играют в настольные игры. Вага был рад компании и тоже беззвучно смеялся. На раскрасневшемся после парилки теле ярко выделялись светлые шрамы, не оставившие ни одной части тела чистой. Свежие шрамы украшали левый бок, щёки и губа зажили. По краям рта с каждой стороны шрамы продолжали его на полтора дюйма, а над губой тянулась полоска до левой ноздри. Вага всегда тщательно брился, а на голове волосы пока не отросли. Иван был похож на медведя, со своей густой растительностью по всему телу и шикарной бородой. Бугрящиеся мышцы и небольшой животик, в котором он запасал жирок на зиму, как говорил Ноа. Рыжий Ноа был ниже всех присутствующих на добрую голову, но пользовался большим успехом у противоположного пола, а каждый праздник сопровождался его игрой на гитаре, в коллективе с другими музыкантами деревни – баянистом и саксофонистом. Разливающаяся по разгоряченному телу прохлада пива расслабляла и Тео откинулся на спинку дивана, из-под опущенных ресниц разглядывая друзей, одетых лишь в полотенца. Ярвик уже накинул халат и натянул шерстяные носки, чтобы не остывать. На столе горела свеча, из поддувала тоже просачивался свет. В такой интимной атмосфере, Тео мог спокойно разглядывать шрамы, длинную крепкую шею с острым кадыком и ухо над ней, линию лениво жующей челюсти, острый кончик носа и подвижные брови. У Ваги был идеальный череп, и Тео не хотелось, чтобы волосы отрасли и спрятали его правильные линии. Он смотрел глазами художника и восхищался. Восхищался также его внутренней силой. «Не каждый может пережить такие истязания и остаться в своем уме, да еще и смеяться над шутками и не прятать стыдливо шрамы. Конечно, он знал, что мы в курсе характера его внутренних повреждений, но не избегал нас с самого начала. Что имела ввиду бабушка, говоря, что он нам пригодится? Зачем Вага пришел к нам?» Но Тео тихо радовался, что пришел. Эта радость ощущалась как теплый котенок на груди.