Attention: les femmes!.. (Осторожно: женщины!..)

      С того дня, после нашей уютной дружеско-семейной трапезы, за обедом — плавно перетёкшим в ужин, когда в лице Гарена я обрела доброго друга, казначей стал чаще заходить к нам в гости. Даже приносил лакомства, мы тоже никогда не жалели ничего вкусного для него. Пусть всё приготовленное мною, мамой, Лоизой и Сарой отличалось от тех изысков, что наверняка подают при дворе и готовят по вкусу герцога. Дядя Матье, Барнабе, я с мамой и старшей сестрой, с Сарой полюбили эти мирные беседы с мессиром де Бразеном. Мужчина внушал какое-то неосознанное чувство доверия, и у меня не было ощущения в его обществе, что можно ожидать клинка между лопаток. Со временем чувствовала себя легко, безопасно и спокойно в его компании с нами в одном доме и Лоиза. Её опыт с посторонними и чужими ей мужчинами ничего не принёс моей сестре, кроме раненых гордости и самолюбия, порушенного самоуважения, горечи и боли, бессильной ненависти, отвращения и страха, ощущения себя «грязной и недостойной», убитую веру в добро и в людей, страха доверять. Раньше она не боялась только дядю Матье, Ландри и Барнабе. Но позднее внесла в этот список и Гарена. Они оба поладили на почве общей нелюбви к Его Милости Филиппу. Им нравились разговоры друг с другом. Лоиза нашла в лице Гарена хорошего и приятного собеседника, он сам придерживался такого же мнения о Лоизе, поражаясь таким благоразумным и мудрым суждениям из уст молодой девушки. Дабы занять пытливый ум Лоизы и мой, Гарен не жадничал для нас хорошие книги, которые я и сестра полюбили читать в свободное от домашней работы и от моих дел в лавке дяди время. Античные трагедии и комедии, творения Данте Алигьери, трактаты по медицине и философии разных эпох со странами, баллады, басни и лэ Марии Французской, легенды о короле Артуре и рыцарях круглого стола, Старшую Эдду, легенды кельтов. Пища для умов премного интересная. Вместе со мной и Лоизой пристрастились к литературе мама и Сара. Нашему новому другу не откажешь в хорошем вкусе. Конечно, помимо Гарена, нас навещал и мой дорогой друг Ландри. Правда, меня огорчало, и я откровенно досадовала, что так редко, потому что служба в гвардии отнимала у него очень много времени, а Ландри был и рад служить человеку, который такой верности не заслуживает. Но для Ландри у нас всегда был готов накрытый стол и даже комната для гостей на тот случай, если мой товарищ захочет переночевать у нас. Часто дядя Матье и мама высказывали мне, что хорошо бы я вышла замуж за Ландри. Я не стану лукавить, я люблю Ландри, он мне очень дорог, мы выросли вместе и всегда были неразлучны, как брат и сестра. Но любовь к моему другу с самых детских лет не имеет ничего общего с любовью к Арно. Вот только всё дело в том, что Ландри я люблю как члена семьи, как моего старшего брата, как я люблю Барнабе и Сару — ставших для меня родными за все эти годы, минувшие со дня бегства в Дижон от кошмаров кабошьенских бунтов. Ландри ещё встретит девушку, с которой они взаимно друг друга полюбят, поженятся, у них появятся дети. Ландри даже не раз говорил мне о своём желании сделать меня крёстной матерью его возможных детей. Но как о своём избраннике и муже о Ландри я никогда не думала. Для меня стать женой Ландри и делить с ним супружеское ложе равносильно тому, как если бы я легла в постель с собственным родным братом, а я не поклонница путей Зевса и Геры из мифологии Древней Греции. Подумать только! Боги и богини Олимпа могли бы избрать себе девизом: «Инцест — дело семейное»! Вот тебе и Древнегреческая мифология… Очень мало кто в нашем мире может себе приказать вырвать из своего сердца любовь к мужчине или к женщине. Я точно не принадлежу к числу таких людей, и если я уже полюбила одного мужчину, приказать себе его разлюбить я не смогу. Мы не властны заставить себя задушить в своих сердцах любовь к тому, кого выбрали сами. По изощрённой и злой шутке судьбы для меня этим мужчиной стал Арно. Я сама его выбрала, сама решила быть только с ним и добровольно, без насилия и угроз. Никто меня не принуждал быть верной только ему и любить только его одного. Что поделать, если я по натуре однолюбка? Я что могу с собой сделать, если не хочу изменять своей любви и своему выбору, даже если не выйдет разрушить стену и засыпать вырытую пропасть между мной и Арно? Совершать насилие над моим сердцем, душой и разумом, над всей моей сутью и тщетно убеждать себя в браке с нелюбимым мужем, что питаю к нему ответные чувства? Я не смогу лицемерить даже перед самой собой и стараться себя убедить, что «стерпится — слюбится». Нет! И не стерпится, и не слюбится! Насильно мил не будешь. Хорошо бы все и во всём мире это понимали. Я не имею ни малейшей склонности заточать себя в клетку законного брака с человеком, которого не смогу полюбить с такой силой, как я уже люблю Арно. И я достаточно себя уважаю, чтобы не изменять своему выбору и самой себе. Не собираюсь я давать заманить меня в золотую клетку брака с мужчиной, которому я никогда не смогу ответить взаимностью. Чтобы тосковать, грустить и тужить? Ложиться в постель с человеком, которого не люблю ни капли? Что мне богатый дом, роскошь, яркие обновки и драгоценности, когда обручальное кольцо на пальце подобно пудовым кандалам? Зачем обрекать себя на то, чтобы нарыдавшись вдоволь, ложиться спать с ещё печально дрожащими слезами на ресницах? И потом мучить себя мыслями, что я не хочу больше отягощать себя узами постылого мне брака с таким же постылым мужем? Когда ни к чему богатства, прекрасный дом, дорогие одежды и украшения? Нет уж, премного благодарю, увольте. Матушка всю свою жизнь продолжает любить моего с Лоизой отца, дядя Матье любит Сару, а сама свободолюбивая и жизнелюбивая цыганка любит дядю Матье. Но Сара своей неготовностью от тонких намёков перейти к решительным действиям и дядя Матье своей нерешительностью быть смелее с Сарой изрядно меня раздражают оба настолько, что я едва сдерживаюсь, чтобы не выйти из себя. Да, я понимаю прекрасно и без посторонней помощи, что вряд ли Арно сможет любить меня как женщину сейчас, он не сможет переступить через его верность памяти Мишеля. По крайней мере, пока Арно не знает правду о трагических событиях в Париже, в 1413 году, про все обстоятельства гибели своего единственного и родного брата. Почему-то во мне родилась очень наивная и слепая вера, что после моего обещания Арно говорить ему правду, как всё было на самом деле, ничего не приукрашивая и не замалчивая, он всё же смягчится ко мне. Особенно, если я укажу ему на истинных виновников зверски убитого юного Мишеля де Монсальви — моего выродка-дядю Гийома Легуа и Пьера Кошона. Второй сделал себе неплохую карьеру церковника, как я наслышана. Первый тоже высоко поднялся, и тем больнее ему будет падать. Во мне, словно пламя, зажглось желание, от которого я не могла отделаться, предложить помощь Арно в таком деле, как месть Гийому Легуа за Мишеля, я же отомщу за моего отца и старшего брата Арно. Вероятно, Арно после этого сам придёт к мысли, что будь я правда предательницей и вероломной дрянью, погубившей родного для него человека, я не указала бы ему на собственного дядю. Как и у моего возлюбленного, у меня тоже есть призраки тяжёлого прошлого, которых надо изгнать из памяти. Успокоюсь я лишь тогда, когда отомщу за моего отца — Гоше Легуа — хотя бы ненаглядному дяде Гийому. Век бы я на него не глядела! Месть вполне может стать крепкими связующими узами между мною и Арно. Как говорили мудрецы задолго до меня, враг моего врага — мой друг. Одна на двоих жажда мести способна объединить людей не хуже тёплой и дружеской привязанности, общих ценностей. Я не могла изгнать мысль из моего сознания, что стоит хотя бы попытаться стать для Арно самой верной союзницей и сестрой по оружию. Самое худшее, что я могу сделать — это мотать Арно его нервы и душу. Наши отношения и так не назовёшь безоблачными и хорошими. Буду честной сама с собой — отношения между нами откровенно плохие. Мужчины не любят женщин, обладающих талантом их изводить. Нам обоим стоит освоить нелёгкое искусство сдерживать свой характер. Насколько я помню из детства, Гийом Легуа любил шататься по борделям, нисколько не считаясь с моей тёткой Бертой Легуа. Конечно, у неё довольно мерзкий и подлый, противный характер, но даже она не заслужила сомнительного счастья жить с распутным мужем и быть навеки повязанной с ним. План уже рождался сам собой в моей голове. Я предложу эту идею Арно. Изменю внешность, с помощью какой-нибудь настойки я изменю на время цвет моей кожи, густо накрашусь, раздобуду чёрный парик и откровенные наряды, которые не решилась бы надеть ни одна благопристойная женщина. Притворюсь проституткой. Заманить в тёмный угол злачного квартала дядю Гийома, Арно будет рядом и страховать меня на всякий непредвиденный случай, а там вместе мы и воздадим моему дяде за всю боль, которая как жало, и за которую он ответит нам обоим. Не стану излишне уповать на то, что я могу быть хитрой как лисица, наверно и есть недочёты в моих планах. Но присутствие Арно снижает немалые риски, что в ходе воплощения в жизнь моего плана я могу серьёзно пострадать. Сеньор де Монсальви с самых детских лет прошёл суровые тренировки, через которые проходят все дети мужского пола из семей дворян. Арно натренирован и закалён за эти годы поединками, ему точно приходилось воевать и проливать на поле боя кровь врагов нашей страны, не единожды сам проливал свою кровь. У него намного больше шансов расправиться с Гийомом Легуа, нежели у меня — невысокой девушки хрупкой комплекции, никогда в жизни не державшей в руках меча. Кто знает, возможно, что мне удастся уговорить Арно учить сражаться и меня, пусть он и не будет давать мне никаких поблажек лишь из-за того, что я принадлежу к женскому полу. Я и не собираюсь о них просить. Обрежу волосы, притворюсь его оруженосцем, изменю внешность и буду выдавать себя за мужчину, облачусь в мужскую одежду. Другие пусть сколько угодно выходят замуж за нелюбимых мужчин и женятся на нелюбимых женщинах, в надежде забыть другого и вытравить из сердца, вышибить клин клином. Справедливости ради, у мужчин в этом плане больше свободы выбирать свою судьбу. Я же не собираюсь мучить себя браком без любви, в тщетной надежде забыть дорогого мне человека, которого люблю. Даже если мне будет очень тяжело помочь признать Арно правду, что его тянет ко мне, как было в той гостинице во Фландрии… Всё равно шанс, что он станет мягче ко мне, если я помогу ему отомстить Гийому Легуа, стану во всём верной соратницей и сестрой по оружию для своего избранника, всегда буду подставлять ему плечо и быть надёжной опорой с поддержкой, отдавать заботу и теплоту, имеет право на жизнь. Но есть ещё дядя Матье и Сара, которым я просто обязана открыть глаза на то, что лучше друг друга они себе никого не найдут, не смогут друг друга заменить кем-то иными. Только несчастными сделают себя. С дяди Матье станется нарваться на какую-нибудь хитроумную охотницу за состоянием под видом законного брака. Сара так и не обретёт тогда своего счастья в браке с мужчиной, который любит и высоко её ценит, уважает. Раз я пока не могу быть рядом с Арно, так возьмусь за дядю Матье и Сару, чтобы они оба не испортили себе жизнь и обрели то счастье, которого заслуживают. Пусть хотя бы у дядюшки с моей старшей подругой будет та любовь, в которой пока отказано мне. Куда ж вы от меня денетесь, мои бесценные, любимые, родные? Уже пришлось мне и Лоизе взять дело в свои руки, иначе дядя Матье и Сара так и будут топтаться на месте. Я и сестра находили любой повод, чтобы как можно чаще сталкивать вместе Сару и нашего дядю. То мы выманим дядюшку и Сару во дворик нашего дома и заранее накроем для них отменный стол. То я и Лоиза все уши прожужжим нашему дяде и Саре про какую-нибудь мистерию, которую подготовили для своих зрителей актёры. Пусть вместе сходят и развеются, отдохнут от повседневных забот, а с домашним хозяйством я, Лоиза и мама сами справимся. Я же справлюсь и сама в дядиной суконной лавке. Сара и дядя Матье тем временем проведут время вместе, больше будут иметь возможность общаться без лишних ушей поблизости. Дядя Матье и Сара только могли молча пожать плечами, переглянуться в непонимании между собой и уступить мне с Лоизой. Нередко, когда Сара собиралась на рынок за овощами и фруктами, либо купить хлеба или чего-нибудь сладкого, прикупить домой новые иголки и нитки, я и Лоиза неизменно подбивали дядю Матье на то, чтобы он отправился за покупками с Сарой. Чем торчать в лавке или дома, когда я сама с мамой и Лоизой могу спокойно управиться, лучше дядюшке как можно чаще бывать вместе с Сарой. — Бога ради, Катрин, Лоиза! Я не считаю Сару дурой, которая сама не разберётся, что купить домой! — пытался возразить мне и сестре дядя Матье. — Сара не маленький ребёнок и далеко не дура! — подобные слова из уст нашего любимого дядюшки можно считать за комплимент Саре! — А если Сара купит больше, чем планировала? Кто ей всё донести поможет? Сара у нас двужильная, что ли? — не оставалась я в долгу, упрямо уперев руки в бока. — Да, дядюшка. Вам лучше чаще составлять Саре компанию в походах за покупками. Ей будет тяжело тащить всё одной, если покупок будет больше, чем Сара сначала планировала, — мягко и деликатно замечала Лоиза, убеждая дядю в моей с ней правоте. — Катрин, Лоиза, вам не стоит бояться. Я довольно крепкая и выносливая, а не какая-то изнеженная девица из вельможной семьи. Уж сама управлюсь, — мягко отшучиваясь и добродушно посмеиваясь, что обнажались прекрасные белые зубы, заступалась Сара за моего с Лоизой дядю. — Ничего слышать не хочу! Я и мама с Лоизой сами везде справимся! Так что идите за покупками оба с чистой совестью. За нас и дом с лавкой не переживайте, — решительно обрывала я попытки Сары и дяди попытаться нам возражать. — Дядя Матье, Сара, всё будет хорошо. Вы можете спокойно доверить нам и лавку, и дом. С нами ничего не случится, лавка и дом останутся на том же месте — где и стоят, — более мягким тоном, ласково, поддерживала меня Лоиза. — Матье, мой милый брат, Сара, дорогая. Пожалуйста, не нужно тревог. Я и девочки с Барнабе не угробим ни вашу лавку, ни ваш дом, — с тёплой иронией могла обронить мама. — Дорогой друг Матье, вы не переспорите эту троицу. Проще будет уступить. Честно говоря, я даже буду рада сходить за покупками с вами. Совсем не плохо, что нас посылают закупиться всем нужным для дома вместе, — в глубоких, пронзительных и завораживающих чёрных глазах Сары, которые так украшали длинные и густые чёрные ресницы, горели кокетливые и весёлые огоньки. — Да, ты права, Сара. Их всех не переспоришь… Проще согласиться и не тратить время на пустые пререкания. А ведь девочки правы — если ты вдруг купишь больше, чем сперва хотела, тебе и правда будет нужна помощь всё это добро нести, — почесав в затылке и висок, приходил к этой мысли, признавая нашу правоту и краснея как варёный рак от робости со смущением, дядюшка Матье. Украдкой дядя Матье бросал преисполненные томления взгляды на Сару. Конечно же, Сара, едва ей удавалось поймать на себе эти взгляды своего незадачливого поклонника, не могла удержаться от радостной и влекущей улыбки, чем ещё сильнее вгоняла его в краску. Довольные тем, что выпроводили за покупками Сару и дядю Матье вместе, тайком хитро переглядываясь и уйдя в мою комнату, я и Лоиза ударяли по рукам, радуясь успехам нашей затеи. В борьбе за счастье любимого дяди и нашей не менее любимой Сары — совсем не грех прибегнуть к самым невинным и мирным методам. — Да уж, бесполезно противостоять двум женщинам, когда они уже что-то решили и взялись за дело! — хрипловато и добродушно, с хитринкой посмеивался в свою густую седую бороду старик Барнабе, чем и вызывал смех у меня с Лоизой — стоило нам это случайно услышать. — Будет тебе ворчать, мой милый Барнабе! — тут же я подбегала к другу и обнимала его, крепко целовала в щёку, даже если многодневная щетина колола кожу. — Дяде Матье и Саре свежий воздух и прогулки пойдут только на пользу. — Вдвоём так особенно. Им это будет только во благо, — вторила мне Лоиза. — Ох, Святым Иаковом клянусь, я живу под одной крышей с двумя отъявленными интриганками! — слышали я и сестра от Барнабе. Мы не обижались на него. В замечаниях Барнабе было намного больше восхищения нами, чем насмешки. Несмотря на невмешательство Барнабе в наши планы, он полностью нас поддерживал, хотя и не показывал этого явно. — Да и славно сложится, если наша Сара пополнит число уважаемых замужних женщин, — по-доброму усмехался тихо себе в бороду Барнабе. — А я бы даже обрадовалась, стань Сара моей с Катрин тётей, — робко и мечтательно могла промолвить Лоиза. — Я полностью поддерживаю Лоизу и тебя, — мирно и тихонько соглашалась я с моим другом, равным в моём сердце отцу, и со старшей сестрой. — Ну, в интересах Матье и Сары вам не перечить. Есть женщины, которые при желании сквозь скалу пройдут, — посмеивался с родственной лаской Барнабе, глядя на меня и Лоизу, чуть прищурившись. Так мы и жили до последних чисел октября, когда тёплые и солнечные дни, на которые бывает щедро не желающее отдавать осени бразды правления лето. Я и Лоиза не уставали под разными предлогами выпроваживать из дома по каким-то делам в город, коих было всегда немало у дяди Матье и Сары. Мама и Барнабе не вмешивались в задуманные мною и старшей сестрой планы. Но и не чинили нам препятствий, словно негласно давая одобрение на то, что я и Лоиза вместе замыслили. Не один раз мне случалось говорить Лоизе, что пускать на самотёк счастливое совместное будущее наших дяди Матье и Сары я не собираюсь, как и не входит в мои планы лишаться возможности однажды нянчить двоюродных кузенов и кузин. Мои слова часто находили поддержку у Лоизы. Как и я, самая преданная приверженка Христа искренне считает, что лучше потенциальной супруги, чем Сара, дядюшка Матье вряд ли найдёт. Сара немало лет посвятила нашей семье, была и остаётся нашей верной подругой, хотя моей воспитательнице из дочерей вольных дорог и степей намного больше подходит понятие «член семьи». Разве не была всегда для всех нас наша дорогая Сара живым воплощением заботы и верности, разве не она была поддержкой мне и моим близким? Вот именно! «Куда ж дядюшка Матье и Сара от меня денутся? Как миленькие будут вместе», — случалось подумать мне, едва сдерживая хитрую и коварную улыбочку на пухлых губах. Я и Лоиза не прекращали наших попыток свести в законный и счастливый брак Сару с дядей Матье. Раз уж я пока не могу быть с Арно, так сделаю всё, чтобы счастливы стали дядюшка и Сара. В самом-то деле, если я сама лишь временно несчастна в любви, это никак не значит, что я закрою на всё глаза — когда между дядюшкой Матье и Сарой такие искры пробегают и грозят разгореться, что впору делать деревянную табличку с надписью: «Осторожно! Большая угроза воспламенения». И если Сара с дядей Матье так и будут игнорировать эти искры между друг другом, то так и помрут холостыми и без детей. Я и Лоиза останемся без возможных кузенов и кузин, матушка никогда не сможет нянчить племянников и племянниц… Так что сам Бог велел мне и Лоизе взять дело в наши руки. И мы таки взяли… Причём принялись воплощать в жизнь наш дерзкий план с Сарой и дядей Матье со всей добросовестностью. То я и Лоиза оброним при Саре, что дядя Матье считает её очень талантливой кулинаркой, которой особенно великолепно удаётся петух в вине и пирог с вишнёвым вареньем, и это являлось чистой правдой. То я и Лоиза как бы невзначай выдадим дядюшке секрет, что маленькая слабость Сары — это имбирные пряники, печёные яблоки и орехи в меду. И что же тут думать? Сара стала чуточку чаще готовить петуха в вине или вишнёвый пирог, а дядя Матье в каждый свой поход на рынок в обществе Сары брал для неё имбирные пряники с печёными яблоками и орехи в меду! О да, двое дорогих для меня людей сближаются ещё сильнее, чем за все эти годы, и если у Сары с пониманием намёков всё обстоит прекрасно — раз она очень тонко заигрывает с дядей Матье… Моему с Лоизой дяде непросто даётся умение намёки понимать, но всё же он в этом не безнадёжен. Сара и дядя Матье стали чаще выбираться в город по делам, за покупками вместе. Дядюшка даже не возражал, когда Сара порой присутствовала вместе с ним в суконной лавке в моменты разговоров дяди с поставщиками. Участились случаи, когда я и Лоиза, матушка, Барнабе заставали вместе Сару и дядю Матье за мирными беседами, дядя Матье с теплотой и восхищением смотрел на Сару и жадно ловил каждое её слово, Сара улыбалась ему так маняще и так кокетливо на него взирала, чуть щуря большие чёрные глаза. Подобное только на руку мне и Лоизе, что Сара и дядя Матье так сближаются… Пара из них получится прекрасная, лучше тёти для меня с Лоизой и лучше невестки для нашей матери, чем Сара, трудно себе вообразить. Но не только я и Лоиза строили матримониальные планы насчёт Сары и дядюшки Матье. Наш дорогой и любимый родственник тоже имел некоторые виды на то, чтобы удачно пристроить меня в законные жёны Ландри, хотя мой товарищ и я никому не давали повода представлять нас как семейную пару. Мы никому не давали повода думать, будто бы поженить нас — хорошая идея. Опять же, для меня помыслить о свадьбе с Ландри и о том, чтобы делить постель, равносильно инцесту в «лучших» традициях Древнегреческой мифологии. За ужином 31 октября вся наша семья сидели за столом, уплетая с аппетитом рыбный суп с овощами, сготовленный мною и Сарой. Близкие нахваливали мою с Сарой еду, благодарили, Барнабе тоже лестно высказался о моём умении готовить не хуже Сары. Дядя Матье щедро подливал своей прекрасной даме грушевый отвар и подливал ей рыбный суп, не жалея для Сары должных комплиментов красоте её смуглого лица со здоровым румянцем и тому, как Сара хороша во многом — за что ни возьмётся. Хотя бы вспомнить, как Сара талантлива в кулинарии и научила этому меня. Не скупясь, дядя Матье хвалил добрый характер и обаяние Сары, с лёгкой грустью роняя: «Эх, повезёт ведь кому-то с женой». Так дядюшка выражал свои симпатии и привязанность, свои чувства к Саре, любовь и тепло к ней. Цыганка благодарила Матье за такие проявления любви и заботы к ней, добродушно отпускала шутки из разряда: «Если вы каждый день будете так меня кормить, то однажды я не пролезу в двери». Но хитренькая и кокетливо-игривая улыбка проскальзывала на нежных губах Сары. Ага! Вот Сара и дядя Матье сами же поддерживают мой с Лоизой гениальный план! Значит, всё моя старшая сестра и я делаем правильно. Дядюшка Матье и Сара нам ещё спасибо скажут, что помогли им раскрыть глаза друг на друга, что идеальные избранник и избранница у них прямо перед глазами. Каждый день друг друга видят и живут бок о бок вот уже сколько лет… Сперва я позабочусь о Саре с дядей Матье, а потом и займусь Арно. И вот куда он от меня денется?.. Придётся ему просто молча принять тот факт, что я сама себя назначила его верным вассалом и союзницей. Поначалу он, конечно, будет горячо выражать своё возмущение в очень резких выражениях, но я видела вещи намного хуже его характера. Потом Арно привыкнет ко мне и смирится с тем фактом, перед которым его поставили, а там и привяжется ко мне. Особенно привязанность ко мне Арно окрепнет, как мы вместе свершим возмездие Гийому Легуа — за моего отца Гоше Легуа и за Мишеля де Монсальви, который был и останется единственным и любимым старшим братом Арно, его кумиром для подражания и самым первым верным другом. Что же я… То я всегда буду всеми силами защищать Арно и оберегать его от любой страшной участи, от любой беды, если Мишель много лет пребывает в лучшем мире и не может сам сделать это для своего родного человека. Я по доброй воле своей возьму на себя эту обязанность и сдержу данное себе слово уберечь и защитить Арно, что я не сумела сделать для Мишеля — моей жестоко поруганной и растерзанной первой любви. Но мои думы о том, как я стану верной соратницей и сестрой по оружию Арно, прервал голос дяди Матье… — Катрин, милая, тебе ведь уже двадцать один год, ты давно взрослая девушка… — неловко вёл свою речь дядя Матье. В те же мгновения лица Сары, матушки, Лоизы и Барнабе вытянулись подобно груше на ветке. — Дядюшка, о чём это вы? Пожалуйста, скажите прямо… — немного напряглась я, услышав эти слова. Обычно это не сулило ничего приятного моему разуму. — Катрин, тебе уже пора бы выйти замуж. Хотя бы за Ландри. Хороший и красивый парень, при неплохо оплачиваемой работе, — робко заметил дядя, указав на достоинства Ландри как потенциального мужа для меня. Да мне и так лучше любого известно, сколько достоинств у Ландри! Но мы друг другу как брат и сестра, мы не имеем друг на друга никаких видов, кроме многолетней дружбы! Есть, конечно, мужчина, которого я люблю. Но вот только Арно скорее белладонны и аконита наестся, чем женится на мне, да и никогда гордый аристократ, предки которого в крестовые походы ходили — начиная с первых, не свяжет себя узами брака с простолюдинкой. Девушки скромного сословия выходят замуж за принцев и дворян вроде графов только в сказках, да в романах о любви. Но самое, что является главным препятствием моей любви с Арно, это моё родство с Гийомом Легуа — убийцей Мишеля! — и это родство я не выбирала. Вдобавок Арно ошибочно считает меня любовницей герцога Филиппа, подосланной шпионкой… Что тут поделаешь, полный набор! Сам о том не ведая, мой дорогой и любимый дядя изрядно наступил на мою кровоточащую рану, и не зная о том, что сердце моё давно выбрало Арно. Единственный и желанный, любимый мною мужчина, с кем я хочу разделить всю жизнь, но для которого я буду в сотни раз хуже вспышки чумы, бургундцев и англичан вместе взятых. И вот на этой моей ране дядя Матье буквально станцевал!.. — Да как вообще вам в голову пришло такое?! Ландри мне как родной брат, а я ему — сестра! Мы выросли вместе. Для меня выйти за Ландри и лечь с ним в постель — это всё равно, что спать с собственным братом! — взвившись и подскочив со своего стула, я вся была во власти жаркого возмущения, ощущала, как заполыхали от гнева и наверняка налились пунцовым мои щёки. — Ни Ландри не видит во мне жену, ни я не вижу в нём мужа, мы просто очень близкие друзья с самого детства! — не покидал меня по-прежнему гнев. — Брат мой, вы зря всё же затронули тему замужества Катрин, да ещё с Ландри. Эти двое всегда были как брат с сестрой, — тихонько заметила мама своему брату. — Да, дядюшка. Не стоило поднимать эту тему. Ландри и Катрин друг для друга как родные брат с сестрой, — выразила поддержку матери Лоиза. — Но ведь преданная дружба — прекрасная основа для любви. Катрин и Ландри столько друг друга знают. С таким мужем как Ландри хотя бы можно быть спокойным за Катрин… — несмело попытался дядя увещевать меня и наших близких. — Ну, всё, хватит! Слышать больше не желаю! Сколько раз я должна повторить, что я и Ландри друг для друга значим столько, сколько значат брат и сестра?! Сколько я должна повторять, чтобы это донести?! — уже откровенно начинала я закипать от гнева, крепко сжимая в кулаки ладони с такой силой, что ногти впились в ладони и побелели костяшки тонких пальцев, руки у меня чуть тряслись от переполняющих меня эмоций. — Может быть, хватит уже мне Ландри сватать, дядюшка? О себе подумать не пора ли вам?! — сделала я выпад в этом словесном поединке со своим родным дядей. — Катрин, выражайся яснее и вежливее, ты говоришь с родным дядей, который тебя растил, а не с уличным мальчишкой! Ты ошибаешься, думая, что дерзость тебя красит! — через силу дядюшка Матье выдавил из себя эти слова, пытаясь меня урезонить. Ха, не на ту напал! — Дядюшка, вот уже восемь лет минуло, как я с Лоизой и матушкой, с Барнабе и Сарой живу в Бургундии у вас, в вашем доме. Не пора ли вам наконец-то прозреть и обратить внимание на женщину, которая к вам не равнодушна и очень расположена? — решила я уже не ходить вокруг да около. — Сколько уже лет живёте с Сарой под одной крышей, а всё не признаетесь ей в своих чувствах! — Катрин, дочка, не слишком ли резко ты подаёшь в лоб такую правду? — осторожно и мягко поинтересовалась матушка. — Матушка, в чём же Катрин не права? Пока наш дядя осмелеет с нашей Сарой, она уже давно будет замужней женщиной, — заступилась за меня Лоиза, за что в сердце моём шевельнулась пылкая благодарность старшей сестре. — Да уж берите выше, мадам Жакетта и девочки. Пока мэтр Матье решится сказать, что я не безразлична ему как женщина, я уже буду третьего внука нянчить, — с грустью и сердитой досадой выразила Сара согласие с мнением Лоизы. — Да, вечер перестаёт быть томным, — чуть посмеивался в усы и бороду Барнабе, наливая себе в кубок немного боннского вина, отпивая маленькими глотками и смакуя вкус напитка. — Как же вы, дорогой дядя, и ты, милая Сара, доводите меня до белого каления вашей нерешительностью! Сил моих больше нет! Всё меня Ландри в жёны прочите, дядя! А вот про себя — ни-ни! Сами давно любите Сару, но никак ей предложение узаконить отношения не сделаете. Сара, моя милая, ты тоже хороша — за столько лет отделываться только намёками… Сложно у дяди Матье с пониманием намёков, при всех моих любви и уважении! Вот просто бесите до дрожи меня оба! — приложив себя в порыве разрывающего на части гнева ладонью по лбу, я сдавленно зарычала и стукнула кулаком по столу, от чего тревожно звякнула на нём посуда, вдобавок побаливала рука. — И что было бы, признайся я раньше в симпатии к мэтру Матье и что он мне нравится как мужчина? Мэтр Матье решил бы, что я обычная охотница за кошелями богатых мужчин! Я цыганка, без уважаемых в обществе родителей и без приданого, христианка только номинально — чтобы у местных не было ко мне вопросов. И тут я сказала бы, что хочу связать жизнь с мэтром Матье… Да он бы мне не поверил и счёл обычной алчной хищницей! — в такой же манере, что и я, отвечала мне Сара, тоже вскочив со своего стула и уперев руки в бока. — А меня соизволила спросить наша милая Сара? Может быть, я тоже не решался сказать Саре, как она мне дорога и важна, что я хочу жениться именно на ней? Чтобы такая яркая женщина, сама похожая на праздник, увидела во мне избранника? Ха, можно подумать, что за Сарой не увиваются более интересные поклонники! Она ведь женщина очень красивая, — грустно сокрушаясь, подмечал для себя дядя Матье, подперев голову руками и опираясь локтями на стол. Сара присела на стул рядом с дядей Матье и с робостью, нежностью, в утешающем жесте погладила его по спине и уже начавшим седеть густым, светло-каштановым волосам. — Вот этим вы оба меня и до бешенства доводите! Двое прекрасных, достойных и созданных друг для друга идеально людей — и глупите хлеще… я даже затрудняюсь сказать, кого! — не прекращала я выплёскивать весь копившийся годами запал эмоций. — Вы оба давно очень нравитесь друг другу, хотя слово «нравитесь» здесь не вполне подходит. Двое людей, которые могут стать прекрасной парой! — Брат мой, а ведь Катрин права. Сара замечательная женщина. Так что вам бы последовать совету Катрин. Сара, касается и тебя. Кроме как тебя, мне в невестки никого не надо. Пара из вас получится очень красивая, — мягко и очень деликатно заметила мама. — Я и Катрин тоже очень обрадовались бы тому, стань Сара официально нашей тётей. Матушка очень бы этому обрадовалась. Дядюшка, ведь все эти годы идеальная женщина живёт с нами всеми под одной крышей. И это наша Сара, — искренне выражала солидарность матушке Лоиза, украдкой и заговорщически перемигнувшись с Барнабе. — Так, дорогие мои, этот абсурд меня доконал! Я уже больше не могу, ей-богу! — взвыла я, словно та же волчица на луну, запустив пальцы в свои длинные и густые волосы цвета золота, и слегка взлохматив их. — Сара, ты любишь дядю Матье? Да, люблю. Дядя Матье, любите Сару? Да, очень. Так что идите в церковь, женитесь и не бесите меня оба! — Вырвавшийся у меня крик был явно на пределе возможностей моих голосовых связок, но уже не осталось у меня сил и терпения смотреть спокойно на то, как дядя Матье и Сара рушат свою жизнь своими же руками и упускают свой шанс на счастье. Ладно бы ещё я и Арно — у него на меня и на весь род Легуа не то что зуб, а целая челюсть. Арно вполне ясно и на идеальном родном французском языке донёс до меня мысль, что мне лучше не попадаться ему на глаза и что он не убил меня лишь потому, что я женщина. О, как же Арно ошибается, если в самом деле думает, что его характер меня напугает. С большой вероятностью верх в этом поединке упрямств удастся взять мне. А Сара и дядя Матье что тогда до сего дня ходили вокруг да около, мучили себя и друг друга, мучили меня и мою матушку с Лоизой? У них какое оправдание, кроме нерешительности и неуверенности дяди Матье в его привлекательности как мужчины для Сары, да кроме страха Сары открыться — из опасений, что дядюшка посчитает нашу дорогую Сару охотницей до туго набитых мужских кошелей с сундуками? Это мой путь к обретению истинной любви похож на пустынную тропу из ржавых и острых гвоздей, на раскалённые угли и на хождение босой по битым стёклам. Это меня Арно с радостью прибил бы, как «с добрым утром» — будь я не женщиной, а мужчиной. Тогда как у Сары и дяди Матье нет таких дилемм, у их любви нет никаких недругов, кроме их нерешительности и неуверенности с боязнью всё испортить. Они не мучаются от того, что их сердца предпочли любить тех, кто считают их своими врагами. Они не переживают того ощущения вроде моего, когда я считаю безумным бредом чумной искус мыслей и мечты о счастье бок о бок с Арно. Правда, в моём случае счастьем будет уже то, если мне удастся его переорать и поведать правду про все обстоятельства гибели Мишеля, если мы вместе отомстим за наших близких Гийому Легуа… А вот дядюшка Матье и Сара… Им ещё восемь лет назад пора было бы перестать глупить и осмелеть друг с другом настолько, чтобы узаконить свои отношения в церкви. Пара из моего дяди и моей старшей подруги получится потрясающая. — Молодец, Катрин! Вот это девушка! Опасно стоять у тебя на пути. Прямо горжусь тобой, как если бы ты была моей дочкой, — по-доброму и тихонько посмеивался Барнабе, в восхищении глядя на меня. — Брат мой, Катрин лишь выразила общее мнение, что у вас и Сары получится прекрасная семья. Вы не умрёте бездетным холостяком, Сара не умрёт бездетной женщиной и станет уважаемой в городе мадам Готерен. Вы оба проживёте вместе счастливую жизнь, я и мои девочки наконец-то сможем нянчить моих племянников, ну или племянниц, — весьма мягким тоном и с кротостью, в которой было и немного хитрости, в очередной раз моя мама заняла мою сторону с Лоизой. — Раз сегодня с Катрин случилось то, что обычно случается с пороховыми бочками, если подожжёшь торчащий из них фитиль, то смысла дальше тянуть кота за хвост я тоже не вижу, — тут же решительно и твёрдо прервала всех нас Сара, упорно не отводя взгляд от дяди Матье. — Мэтр Матье, после всего, что здесь было, как честная женщина я просто обязана просить у вас вашей руки и с вашего согласия охотно взять вас в законные мужья, — сказанные Сарой со всем пылом эти слова, что сорвались с её губ, заставили нас пережить немалое потрясение тем, что это Сара попросила у дяди Матье его руки. Обычно мужчины просят руки женщин, которых они любят, у них самих или у их родителей. Но наша Сара — совершенно другой и не тривиальный случай. Она всегда будет выбиваться из привычных для женщин рамок. Это и восхищало меня в Саре. Мне бы многому у неё поучиться, помимо ведения домашнего хозяйства. С трудом, еле-еле совладал уже с потрясением дядя Матье, но всё ещё он изредка качал головой, прикрывая рот крепкой ладонью, до сих пор не до конца веря в услышанное. — Так ты, милая Сара, решила просить моей руки? Боже, я впервые вижу такую смелую и дерзкую женщину. Неужели я правда не ослышался? — несмотря на сильное ошеломление, дядя Матье вовсе и не осуждал Сару, скорее ощущал восхищение ею, не верил своей удаче. Боже, как же хорошо, что Сара первая попросила у дядюшки его руки! Иначе прошло бы ещё восемь лет, пока дядя Матье созреет сделать Саре предложение руки и сердца. — Так что же, каков будет ваш ответ мэтр Матье? — Сара явно не принадлежала к числу женщин, способных упустить шанс из своих рук заполучить себе в мужья того мужчину, кого избрало сердце. — А что тут думать? Мне предложила законный брак прекрасная, смелая, сильная, обаятельная и яркая, умная женщина! Дурак полный будет только думать, а я согласен! — с горячностью дядя Матье приникал губами к ладони Сары, прижимал её ладонь к своим щекам. Я и Лоиза вместе с Барнабе втроём ударили по рукам, но под столом, чтобы этого не увидели наши домочадцы. План наш свести в гармоничный, счастливый и крепкий брак Сару с дядей Матье удался на самом высшем уровне. Видать, сильно осточертело ждать Саре, когда дядя признается ей в чувствах и попросит её руки, что уже сама решилась просить руки своего нерешительного поклонника, дабы не ждать ещё восемь лет, пока дядя Матье будет топтаться на месте. Но совсем неважно, кто и у кого попросил руки. Намного важнее то, что двое наших близких людей поженятся в очень скором времени. Потерплю, пока не свершится свадьба дяди Матье и Сары, а потом уже и плотно займусь Арно, которому придётся принять меня в вассалы и союзницы, а уж я прекрасно знаю, что такое преданность — и людям, и общему делу.