Attention: les femmes!.. (Осторожно: женщины!..)

      С того самого дня, когда я сумела отвадить от себя герцога Филиппа, следуя совету Лоизы, жизнь моя текла спокойно и без всевозможных потрясений. Филипп совершенно про меня позабыл, потерял ко мне всякий интерес. Но я всё же отдала ему должное, что он не потребовал назад все роскошные подарки, которые сделал мне. Особенно я радовалась, что он не потребовал назад Гедеона. Разноцветный попугай всё же стал любимчиком нашей семьи. Да и в уме с сообразительностью птахе нельзя было отказать, да ещё такой красивый. Не было в нашем доме человека, который бы не любил Гедеона. Даже если он изрядно замучил меня своими криками «Да здррррравствует геррррцог!», «Славвва герцогу!» и «Гаррррен прррротивный». То ещё тяжкое испытание для меня и моих нервов, а также и ушей. Но ни у кого из нас не возникало желания избавиться от Гедеона. Что же до меня, то я сочла для себя за счастье вновь вернуться к той жизни, которую вела до того, как в мою эту самую жизнь влез герцог Филипп. Я занималась домашним хозяйством вместе с мамой, Лоизой и Сарой. Помогала в делах суконной лавки дяде Матье, с нами всеми неизменно жил Барнабе. Правда, меня огорчало, что к нам ужасно редко заходит Ландри из-за его службы в гвардии герцога Бургундского. Да и не в восторге я была от того, что Ландри служит человеку, который меня домогался и хотел сделать своей игрушкой. Но ссориться с Ландри из-за этого не хотелось, всё равно переубедить его я не смогу, а свою голову на чужую шею не приставишь. Ещё чего, не хватало портить отношения с верным другом из-за какого-то распутника на троне. Снова я как раньше помогала дядюшке Матье вести дела, занималась его счетами, вела гроссбухи и расходные книги. По-прежнему я не оставляла надежды привести к счастливому браку дядю Матье и Сару. В борьбе за прекрасное будущее родного дяди и старшей подруги все средства, которые не вредят другим, хороши. Я нарочно вместе с Лоизой старалась подстраивать такие ситуации, чтобы дядя Матье и Сара чаще оказывались наедине и без третьих ушей рядом. К примеру, я и Лоиза нарочно жаловались дядюшке и Саре, но каждому по отдельности, на странные шорохи из погреба для еды, а ещё на какие-то еле различимые звуки — больше похожие на писк. Конечно, для меня дружба с Ландри не прошла без последствий, я совсем не боялась крыс и мышей, но ради Сары и дяди Матье чего только из себя не разыграешь! Даже то, что я страшно боюсь грызунов. Разумеется, дядя Матье и Сара спустились в погреб с едой, там же и встретились, оба вдоль и поперёк исследовали погреб и тщательнейшим образом его перепроверили, не обделили своим вниманием и ледник, но никого так и не нашли. Ни единого следа присутствия крыс или мышей… Лоизе и мне удалось отлично разыграть недоумение, что дядя и Сара не нашли каких-либо следов жизни грызунов в нашем погребе. Однако я и Лоиза так стояли на своём, что Сара и дядя Матье пришли к единодушному решению завести кошек, чтобы мышам и крысам жизнь в погребе мёдом не казалась. Так у нас появились в доме взятые с улицы кот и кошка. Причём решение взять их с улицы принадлежало Саре с дядей Матье. Рыжий красавец — кот, получивший кличку Ланселот. Вместе с Ланселотом у нас появилась и прелестная чёрно-белая кошка, которую назвали Морганой. Конечно, матушка и дядя Матье немного были озадачены такими именами для кота и кошки, но не возражали, солидарна с ними была и Сара. Идея же дать коту и кошке такие имена полностью принадлежала мне, и в чём Лоиза меня поддержала. Сложно было представить себе столь разных по характеру представителей кошачьего племени. Рыжий Ланселот отличался тихим и мирным, спокойным нравом, как и его товарка Моргана — кот был тот ещё лакомка. Отдыхать предпочитал в креслах и на скамьях, на кроватях в наших комнатах, буквально ходил хвостиком за всеми домочадцами и за мной, требовал много внимания к его персоне и ласки. В чём Ланселоту никогда не отказывали. Моргана же отличалась очень шебутным нравом, могла и устроить забеги по всему дому днём и даже ночью, нередко мы снимали её с портьер и занавесок, любимой игрой Морганы было в шутку ловить за ноги кого-то из нас и бить лапами. Но когти она никогда не выпускала. Подобным образом пушистая красотка Моргана любила заигрывать и с Ланселотом. Дремлет себе кот спокойно на одной из принадлежащих ему с подружкой лежанок, Моргана к нему подкрадётся и легонько стукнет лапкой по голове. Могла и превратить кончик его хвоста в игрушку, охотясь за ним. До поры до времени Ланселот хранил самообладание и спокойствие. Гонялся за Морганой, чтобы отплатить ей взаимностью он только тогда, когда она совсем его достанет. Но наши четвероногие и пушистые подопечные никогда не дрались, не пускали в ход против друг друга когти, все их кошачьи «перепалки» были только понарошку. Чуть позже, набегавшись и устав от игр, Ланселот и Моргана устраивались вместе на одной лежанке и вылизывали друг дружку. Вот такая была у них особая идиллия. Внимание и ласку Моргана требовала только тогда, когда это хочется ей. И если Ланселот позволял сколько угодно брать его на руки и обнимать, целовать в макушку и в нос, то Моргана позволяла это — когда хотела сама. Чуть что не по ней — она норовила выскользнуть из рук и легонечко ударить мягкой лапкой, не выпуская когтей. Бесполезно было держать на руках и обнимать Моргану, целовать в макушку и в носик, если она сама этого сейчас не хочет. Но Моргану любили ничуть не меньше Гедеона и Ланселота, даже если этой кошке словно сам дьявол даровал волшебное шило. За Гедеона можно было и не беспокоиться, потому что для Ланселота и Морганы он интереса как добыча не представлял. Сам попугай их совсем не боялся. Шерстяная и пернатая компания даже неплохо ладила. Никто никого не оцарапал и не прокусил шею, никто никому клювом глаз не выколол. Четвероногие новосёлы неплохо сосуществовали на одной территории с одним из самых красивых представителей птичьего племени. Вот у дяди Матье и Сары уже появились общие кот и кошка, а если я их сумею подтолкнуть к законному браку, то у них могут быть и общие дети… Да, хорошо мне жилось в дядюшкином доме, с моими дорогими людьми и домашними любимцами. А главное — никакой герцог Бургундии с горящим взором не маячит на горизонте и не тащит принудительно к алтарю с нелюбимым мною мужчиной, которому назначил роль ширмы для связи герцога с желанной для него женщиной. Спасибо, но нет. Пожалуй, не стану пополнять число бастардов при дворе монсеньора. Наверняка придворные и так замучились их считать и не помнят точное количество. Как выяснилось позднее, моя ложь не только одну меня освободила от жгучего желания герцога Филиппа, но и подарила избавление ещё одному человеку. В один день навестить меня и моих близких решил несостоявшийся муж мой — Гарен де Бразен. Мало того, что я не ожидала его визита, так ещё и того, что он придёт с подарками для меня. Мессир де Бразен явно знает толк в хороших и дорогих тканях, раз приобрёл отрезы в лавке дяди Матье. А уж товар из суконной лавки дядюшки я всегда узнаю. Гарен явно умеет выбрать достойные подарки. Но я искренне недоумевала, за что мне такие щедроты от мужчины, которому меня навязывали в жёны. И о чём я не преминула расспросить Гарена после искренней ему благодарности за такие прекрасные дары. Казначей герцога Бургундского нашёл, как меня поразить и привести в состояние ликования одновременно. Из уст Гарена я и узнала, что герцог Филипп освободил его от приказа на мне жениться, высказав своему верному вассалу, что он вовремя понял, как сильно рисковал опозориться на весь христианский мир и не только — с такой-то фавориткой как я. Посему Филипп не видит смысла быть с такой женщиной, какой я перед ним и расписала себя. Но я теперь питаю надежду, что Филипп станет чуть больше уделять внимания той женщине, которую захочет сделать герцогиней Бургундской после несчастной герцогини Мишель, не видевшей в браке от мужа ничего хорошего! Вот и хорошо. Надеюсь, такая игра на контрастах заставит Филиппа пересмотреть свои взгляды, ну и научит, что нельзя осквернять прелюбодеянием супружеское ложе и позорить своим распутством не только себя, но и свою собственную жену. Так что Гарен радовался вместе со мной, что свадьба не состоялась. Обеденную трапезу Гарен разделил со мной и моими близкими, мы довольно весело и радушно общались, вдоволь поели сготовленное Сарой безумно вкусное баранье рагу с овощами, распили немного доброго вина из погребов дяди Матье. Гарен и я даже подняли бокалы на радостях за то, что страсть и желание герцога Филиппа миновали меня, и что Гарен избавлен от унизительного для любого мужчины брака. Да, пусть Гарен не настолько знатен, как герцог Филипп, не принц крови, предки его не ходили в крестовые походы, но всё же это не отменяет того, что он в первую очередь мужчина. У мужчин и женщин одинаково есть гордость, самоуважение, достоинство, самолюбие. Мало какая женщина захочет делить своего мужа с другой женщиной. Мало какой мужчина захочет делить свою жену с другим мужчиной. Смысл тогда какой вступать в законный брак, приносить у алтаря обеты верности и любви с уважением, если всё равно их нарушишь, даже если и против своей воли? Ну, вот то-то и оно! Так что не единожды Гарен выразил мне благодарность за то, что я избавила его от брака, которого он искренне и горячо не желал, прекрасно понимая, зачем герцог Филипп норовил женить Гарена на мне. Теперь мы оба не заложники более всей этой глупой и до невозможности пошлой комедии. Герцог Филипп остался с носом и даже сам этого не заметил. Мимолётно Гарен обронил, что уже начал потихоньку и тайком распродавать за немалые деньги всё своё имущество, чтобы начать новую жизнь на новом месте и подальше от герцога Филиппа с его планами искать какой-нибудь своей фаворитке удобного и молчаливого мужа, который будет охотно закрывать глаза на постоянные отлучки жены ко двору и поздние возвращения домой. Но мессир де Бразен нашёл ещё один способ ввергнуть в потрясение меня и моих близких, преподнеся такой подарок, который я даже в своих самых смелых мечтах не представляла… Из запазухи своей одежды Гарен достал довольно большой, увесистый мешок с золотыми и серебряными украшениями, самой изящной и тонкой, замысловатой работы, которые могли выйти из-под руки очень талантливых ювелиров: колье и ожерелья, кольца, кресты на гладких цепочках, браслеты, обручи для головы — причём и с фероньерками, гребни для волос и ободки, заколки, броши, сеточки для волос с золотыми и серебряными нитями, шпильки для волос с жемчужинами, эгреты, жемчужные нити, подвески-фермуары, пряжки, пояса… И вся эта красота инкрустирована изумрудами и топазами, аметистами, рубинами и сапфирами, попадались и прекрасные изделия с жемчугом и гранатами, с алмазами и бриллиантами, можно было найти и украшения с янтарём, попадались и спинели, да и порой такие имелись драгоценные камни, что я и мои родные не знали их названия… На моё потрясение с моими близкими и на наши вопросы, за что все эти подарки нам, сопровождаемые благодарностью к мессиру де Бразену, сам казначей ответил лишь то, что это меньшее — чем он может мне воздать за то, что я спасла от поругания его честь и достоинство. Как пояснил сам Гарен для меня с моими родными и друзьями, он лучше свои драгоценности подарит мне и моим дорогим людям, а уж мы вправе сами ими распоряжаться по нашему усмотрению, чем после смерти Гарена от старости всё его состояние отойдёт казне. Потому что родственников у Гарена нет и охочие до его состояния родственники не предвидятся. Что же до герцога Филиппа, то Гарен доверительно поделился со мной тем, что одну из самых дорогих своих драгоценностей — крупный чёрный бриллиант — он отдал в подарок своему сюзерену, хотя монсеньор не раз просил Гарена продать ему за любую цену этот бриллиант. Но есть один нюанс. Про этот камень его прошлый владелец рассказывал мессиру де Бразену, что приобретение приносит большие несчастья его обладателям. Если же легенды про чёрный бриллиант не врут, то Филипп получит то, что заслужил. Вот ничуть его не жаль! Ему тоже не жаль других людей, которые от него зависят. Он сам не пожалел своей супруги Мишель Французской — изводя её своим пренебрежением, своими изменами и бастардами, пока добрая и кроткая герцогиня не отправилась к Всевышнему в июле этого года. Он не пощадил Мишеля де Монсальви — старшего брата моего возлюбленного Арно, хотя Маргарита Гюйенская умоляла супруга проявить снисхождение и попросить за юного де Монсальви-старшего своего отца Жана Бургундского. Жан Бургундский и отдал приказ о казни бесстрашного юноши. Но Филипп даже этого не сделал. Он меня не жалел — не считаясь с моим чувством достоинства и моей женской гордостью, полагая, что я товар на витрине лавки — не человек. Вот и было бы славно, чтобы Филипп получил то же самое, чем потчевал других. Про свои планы на дальнейшую жизнь Гарен рассказал лишь то, что хотел бы как можно быстрее распродать всё своё имущество окончательно, а самому перебраться во Францию и обосноваться там, перейти на службу к Дофину Карлу VII и его будущей тёще — королеве Иоланде Арагонской. Никогда я не посмела бы, у меня просто язык не повернётся это сказать, но я никогда не назову Гарена перебежчиком и предателем. Потому что предают то, чем и кем восхищаются, кого уважают, почитают. К герцогу Филиппу же Гарен больше не питал никаких чувств, кроме отторжения и презрения. Так что и предателем его нельзя назвать. Да и уйти от сюзерена, который был готов попрать твои честь и достоинство, это не предательство, а самый настоящий акт борьбы за сохранение себя. О чём я и не преминула сообщить Гарену, получив его благодарность за поддержку. Несмотря на просьбы Гарена рассказать, как я отвадила от себя герцога, я сослалась на то, что женщина имеет право на свои маленькие и безобидные тайны, если они никому не несут вреда и горя. Нашла короткое объяснение, что выставила себя перед Филиппом с самых худших в его глазах сторон, очень хорошо наученная Лоизой, и он чуть ли не левой пяткой теперь готов креститься, что я сама же и спасла его от участи заиметь фаворитку весьма вольной и даже сомнительной морали. Посмешищем монсеньор герцог на всю Европу и не только стать не захотел. Гарен назвал это очень умным решением с его стороны, чего не сказать о том, что монсеньор якшается с англичанами и готов по кускам раздарить части Франции английской короне. В обмен на то, что и ему позволят отхватить от Франции жирные куски. Филипп не видит явно ничего плохого, чтобы разорвать на части страну, с королём которой у него общие предки. И разделить по частям Францию с Англией Филипп намерен совершенно серьёзно, хотя и у него самого, как у Дофина Карла VII, в предках сам Людовик Святой… Посему и не самого высокого мнения Гарен был о герцоге. Но довольно скоро Гарену и мне надоело обсуждать сомнительные, по мнению казначея, моральные принципы сюзерена, и мы сменили тему на более приятные предметы разговора. Этот прекрасный октябрьский день идеально подходил для приятных бесед с приятными друг для друга людьми, для веселья, наслаждения жизнью, когда осеннее солнце заглядывает в открытое окно, и его солнечные лучи бликами пляшут на поверхности стола, а на стене мелькают солнечные зайчики. Гоняются друг за другом в пылу своих игр Ланселот и Моргана. Правда, Гедеон заставил меня немало оконфузиться перед Гареном. Не в самый лучший момент птах решил, что самое время высказать своё мнение о мессире де Бразене. Ну и Гедеон со своим возгласом: «Гарррен пррротивный»! И надо же было ему такое прокричать, когда этот самый упомянутый Гарен сидит с нами за одним столом!.. Благо, что сам казначей отнёсся к этому с юмором и не держал на меня злости с обидой, что мой пернатый и говорливый питомец так его обозвал. Всё же Гарен понял меня, насколько этот брак мне претил. Наверняка мне случилось ругнуться при птичке, а разнопёрый красавец Гедеон повторил, и ведь я даже не помню, когда проклинала грозивший мне жребий при всеобщем домашнем любимце. Потому и не злился, не обижался на меня Гарен. Даже посмеялся над умозаключениями Гедеона. А то, Бог мне свидетель, я чуть со стыда перед казначеем не сгорела и сквозь землю хотела провалиться. Да уж, мой несостоявшийся муж, навязываемый мне герцогом Филиппом, оказался намного лучше того, кто его мне навязывал. Гарен ещё пресекал мои попытки перед ним неоднократно извиняться. Вместе и посмеялись над этим происшествием с Гедеоном, высказавшим не к месту своё мнение о бургундском казначее, с нами посмеялись и мои родные с друзьями. Вот уж никогда не могла бы подумать, что я и Гарен так споёмся и сдружимся. Но общая беда, коей удалось избежать, объединяет. С дядей Матье и моей мамой, даже с Лоизой, с Сарой и Барнабе мессир де Бразен тоже сумел поладить. Да и Ланселоту с Морганой он всё же понравился, кошачья парочка постоянно тёрлась об его ноги, напрашиваясь на то, чтобы он их погладил, и объект их внимания не разочаровал животинок. Вот и хорошо, что я и Гарен не поженились. Дело совсем не в том, что ему сорок лет, он намного старше меня, лишился глаза. У меня никогда не было предубеждений касательно людей, которые утратили какие-то части тела и органы чувств. Но у Гарена и так наверняка была далеко не самая простая и беззаботная жизнь, так что ему ни к чему такая заноза пониже спины вроде меня. Наши дружеские отношения вреда Гарену не принесут, чего не сказать о браке и семейной жизни. Я и для родителей с сестрой была ещё в детстве редкая головная боль и повод напиться настойки валерианы с пустырником. Так что казначея герцога Бургундского нужно пощадить и поберечь. Не заслужил он такого сурового потрясения. Не за что наказывать Гарена. Вот Арно — совсем другое дело. Только мы сможем друг друга выносить и не поубивать ко всем чертям. У Арно очень резкий, непримиримый, упрямый характер, но и я ему в упрямстве не уступаю, да и кротость Мадонны мне тоже чужда. Это ещё кто из нас одержит победу в этой войне упрямств! Вот попрошу помощи Барнабе в том, чтобы разузнать информацию про Арно через друзей в определённых кругах старого нищего и моего верного друга. Узнаю, где он сейчас — и ничего не побоюсь, чтобы быть рядом с любимым человеком. Я твёрдо пообещала самой себе разделить с Монсальви все уготованные ему опасности и тяготы войны, стать ему настоящей поддержкой и крепкой опорой во всём. У женщины есть много способов стать незаменимой для своего избранника, помимо рождения детей и воспитания из них достойных наследников своего отца. Самой непосильной задачей для Арно будет услать меня куда подальше. Куда бы он меня ни отослал, чтобы я не делила с ним все тяжкие испытания войны, я всё равно найду способ оттуда сбежать и быть рядом с человеком, которого избрала себе сама, кого люблю и кто мне дорог. Арно просто останется смириться с тем, что самым верным его вассалом буду я. Заставлю его выслушать правду о том, как погиб Мишель, что я и Ландри бросили все силы ради спасения его старшего брата — в чём нам помог Барнабе. У моего верного друга были прекрасные шансы тайком вывезти Мишеля из охваченного кабошьенскими кровавыми бунтами Парижа, если бы только в наш погреб не принесло трижды проклятую предательницу Марион! Я заставлю Арно выслушать правду о Мишеле и про те трагичные события в Париже, в 1413 году. Пусть даже мне будет грозить риск сорвать себе все голосовые связки, пока я его перекричу. Один шанс, хотя бы один крохотный шанс, если он вообще существует, разрушить стену из ненависти и упрямства с гордыней, которой отгородился от меня Арно!.. И если такой шанс всё-таки есть, не из тех я девушек, готовых его упустить. Ни за что не стану мириться с поражением, даже не начав боя! Справедливости ради, гордыня в то утро в комнате Арно, в гостинице во Фландрии, овладела и мной. Я настолько сильно переживала нанесённые мне без всякой моей на то вины оскорбления, что не попыталась объясниться с Арно и помочь ему открыть глаза на те давние страшные события, разрушившие наши миры и забравшие у нас навек наших близких. Арно потерял брата — его самого первого лучшего друга и пример для подражания, он очень сильно и преданно любил Мишеля, восхищался им. Я потеряла моего отца Гоше Легуа. По своей вине и по вине Марион, не вовремя спустившейся в погреб и поднявшей вопли, по вине Гийома Легуа и Кошона. Я тоже очень преданно и глубоко любила отца, даже если и добавила не один седой волос на его голове, но я всегда восхищалась добрым и справедливым, ненавидящим жестокость отцом, обожала его… Я и Арно могли бы разделить горе друг друга и хотя бы попробовать прийти к взаимопониманию, поговорить, без скандалов и без оскорблений, поддержать друг друга. Но вместо честного разговора я предпочла со злости и жгучей обиды дать Арно пощёчину, бросить ему перед уходом резкие слова и удалиться, лечить раненые гордость и самолюбие. Так посудить, в чём-то я и Арно — одного поля ягоды. Да, конечно, характер Арно далеко не мёд, весьма резкий, словно грубость родилась вперёд него. Но это не повод его бить. Человек и так после серьёзных ранений, его едва вытянули с того света, перелом ноги, травма головы, а я вдобавок его ударила… Тоже хороша — бить его, когда он в таком состоянии. Не сомневаюсь нисколько, что и эту пощёчину Арно записал на мой счёт, и самым лучшим решением при нашей встрече будет извиниться перед ним. Очень сожалею сейчас, что я опустилась до насилия над Арно, когда он был наиболее уязвим. До вечера длились наши уютные беседы в кругу семьи и друзей. В круг друзей я записала и Гарена. Человек явно неплохой, не лишённый способности сопереживать, приятный в общении. Не стоит таких людей от себя отталкивать только потому, что их тебе в мужья навязывает некто из правящих лиц на троне. Казначей-то в чём передо мною виноват? Он был точно таким же заложником ситуации, как и я. В нём не видели человека, только орудие для достижения цели — возвысить меня до постели герцога. Обойдусь как-то без сомнительной чести согревать чью-то повелительскую постель. На ужин я, матушка и Сара с Лоизой приготовили рыбный пирог, понравившийся всем нам. Воздав должные похвалы моему с моими мамой и сестрой, с Сарой таланту к кулинарии, Гарен поблагодарил за приятно проведённое время в нашем обществе и на прощание пожелал нам всего самого лучшего. Получив от нас пожелания того же самого в ответ. Я же позднее у себя в комнате с Лоизой, мамой и Сарой с восторгом перебирала украшения, подаренные Гареном, предложив разделить это поровну между нами, как и подаренные Гареном дорогие ткани. Но мама, Сара и Лоиза отказались, сказав, что не обидятся, если я стану единственной обладательницей таких богатств. Множество украшений и драгоценных камней точно стали бы предметом зависти для любого коллекционера. Я же радовалась как ребёнок тому, что с таким богатством точно буду избавлена от участи брака по расчёту и могу выйти замуж по любви...