Звери на смертельном Турнире 2 (Перезапуск)

Корабль, тяжело гудя, опустился на заросшее поле у подножия поросших туманом гор. Спустя двадцать часов полёта над океаном и бескрайними просторами Азии, звери высыпали на землю, радуясь твёрдой почве под ногами. Воздух пах влажной землёй, бамбуком и чем-то древним. Едва двигатели затихли, как из зарослей бамбука появился он. Невысокий, рыжий, с хитрыми глазами и странным двухструнным инструментом за спиной. Он грациозно поклонился. — О, великие путешественники! Я — Вейшенг. Мелодия правды ведёт меня, а моя песня не знает лжи. Я слышал, как могучий зверь с когтями небесного дракона (он кивнул на Чита) говорил о нужде в прочных материалах для вашего диковинного гнезда. А я знаю, где растёт лиана, способная выдержать ураган. Но… — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по блестящим доспехам Китаны, по холодной стали оружия бойцов. — В обмен на помощь мне нужно найти одно маленькое, забытое сокровище моей семьи. Оно на вершине той горы. — Гарантии? — ровным, безразличным голосом спросил Кенши, даже не повернув головы в сторону лисёнка. — Откуда нам знать, что ты не ведёшь нас в ловушку или за пустым местом? — Я пою только правду! — воскликнул Вейшенг, прижимая лапки к груди. — Разве могут лгать струны эрху? Сокровище спрятано в старом туннеле, его завалило камнями много лет назад. Мне не справиться одному, но с вашей силой… В этот момент из тени корабля, где он прятался, выскочил Тасман. Его глаза бегали, полные старой, знакомой жадности. — Эй, рыжий! На пару слов! — прошипел он, манив Вейшенга к себе. Вейшенг на мгновение насторожился, но любопытство пересилило. Он отошёл с тасманийцем в сторону. — Слушай сюда, — Тасман говорил быстро, озираясь. — Видишь эту компанию? Инопланетяне, киборги, боги… и эти мохнатые идиоты. У них наверняка есть крутые штуки. Мы можем их обвести вокруг пальца. Я — в деле, если делишься. Ты что, им правду собрался рассказывать? Вейшенг посмотрел на жадное лицо Тасмана, потом на грозные фигуры Шао и Рейко, на сосредоточенное лицо Лили, чинившей корпус. Хитрый огонёк зажёгся в его глазах. Он ухмыльнулся. — В деле, дружище. Сокровище одно, а дураков — целый корабль. Следуй моему плану. Они вернулись к группе. Вейшенг снова сиял наивной улыбкой. — Мой новый друг просто хотел убедиться, что я честный лис! Всё в порядке! Ведёте? — Лети, — вдруг чётко сказала Ли Мэй. Все обернулись к ней. Она стояла, скрестив руки, её лицо было привычно холодным, но в глазах, недавно плакавших, светился стальной, аналитический блеск. Она смотрела на Вейшенга, как на интересную тактическую задачу. — Мы проводим разведку местности. Его информация может быть полезна. А если это ловушка… — Она бросила взгляд на Кабала, который неподвижно стоял в стороне. — У нас есть средства её нейтрализовать. Решение было принято. Часть группы во главе с Лео, Ярой, Кубой (заменяя отсутствующего Тига) и под присмотром Кунг Лао отправилась с Вейшенгом. Мартик, всё ещё слабый, остался на корабле с Леонеллой. Тасман, Спайк и Мелкий незаметно отстали, намереваясь идти следом. Дорога в горы была долгой. Вейшенг без умолку болтал и пел, заводя их всё глубже в туман. Наконец они упёрлись в отвесную скалу. — Туннель там! — показал лисёнок на груду камней. — Нам нужно разобрать завал. Работа закипела. Даже бойцы MK помогали, сдвигая тяжёлые валуны. Вейшенг тем временем играл на эрху, подбадривая их весёлой, но какой-то двусмысленной мелодией. Когда проход был открыт, они вошли в тёмный, сырой туннель. В конце его, освещённая лучом света с потолка, росла старая груша, увешанная плодами. — Сокровище! — воскликнул Вейшенг, но в его голосе была фальшивая нота. — Оно… должно быть здесь! Может, на дереве? Лео, друг, сорви мне ту самую спелую грушу, может, её аромат освежит мою память! Лео, уже уставший и доверчивый, полез на дерево. Внизу Яра настороженно наблюдала, а Кунг Лао тихо положил руку на рукоять своего блейда. В этот момент снаружи донёсся грохот. И свет в конце туннеля исчез, поглощённый новой грудой камней. Их замуровали. А снаружи раздался звонкий, насмешливый смех Вейшенга. — Спасибо за помощь, простофили! Настоящее сокровище — это груша! А ваше — остаться здесь и подумать над своей доверчивостью! На корабле Мартик, выслушав от Леонеллы описание лисёнка, вдруг заёрзал. — Лили! Я… я кажется помню такого! Из старых лесных болтушек! Он не Вейшенг, он — Лживун! Он всех обманывает! Лили, уже почти починившая крыло, ударила кулаком по панели. — Так и знала! Всем на борт! Поднимаемся! У нас есть свои, кого нужно вытащить из ловушки! А на склоне горы, где Вейшенг уже собирался скрыться с добычей, его путь преградили три фигуры. Тасман, с жадной ухмылкой, и харзы по бокам. — Ну что, рыжий, — прошипел Тасман. — Где настоящие сокровища? Говори, а то мой новый друг Филин (он кивнул на молчаливую тень на ветке) с удовольствием унесёт тебя куда подальше, чтобы ты пел свои песенки рыбам. Вейшенг заёрзал, его ложь начала путаться сама с собой. Он понял, что попал в свою же сеть. Генерал Шао взревел так, что с ближайших веток посыпалась листва. — Тварь ничтожная! — его голос был похож на ломающиеся камни. — Ты посмел воровать время у Внешнего Мира?! Расчищай этот ход, сейчас же, или я твои коши на закуску пущу! Вейшенг, побледневший от ужаса, бросился к камням, начал их лихорадочно растаскивать. — Шао, — голос Синдел прозвучал тише, но в нём была такая сила, что генерал замер. — Отойди. Он слишком медлителен. Императрица сделала лёгкий вдох и выпустила в сторону завала сфокусированную волну силы. Воздух дрогнул, и каменная преграда взорвалась в пыль, открыв проход. — Взять их, — коротко бросила Синдел. Все рванули вперёд. Увидев это, Вейшенг и Тасман пискнули и бросились наутек. Скорпион метнул кунай с цепью. Острие вонзилось в землю перед ними, а цепь обвила их ноги, сбив с ног. Они рухнули в пыль, пытаясь высвободиться. В мгновение ока их окружили. Раздался звук доставаемого оружия. Китана плавно выхватила свои ВЕЕРА, стальные пластины со звоном встали на боевой взвод. Кенши не шевельнулся, но его летающий меч СЕНТЯ с шелестом выплыл за спиной и замер в воздухе. Джонни Кейдж с хрустом сжал кулаки, и они вспыхнули зелёным светом. Кунг Лао снял шляпу, и она с гудением превратилась во вращающийся БЛЕЙД. Генерал Рейко поднял свою массивную БУЛАВУ. Кабал выдвинул двойные КЛИНКИ с запястий с шипящим звуком. Даже Би Хан (Саб-Зиро) просто скрестил руки на груди, но от него веяло таким холодом, что воздух вокруг застыл. Китана смотрела на них с ледяной яростью. — Предатели, — прошипела она. — А от тебя, Тасман, я такого не ожидала. Милина, стоя в стороне, задумчиво произнесла: — Знаете, кого вы сейчас напоминаете? Двух голубчиков, которые тоже любили плести паутины из лжи. Один прятался за маской учёного, другой — за личиной слуги. Шан Цунг. И Куан Чи. Вейшенг, дрожа, поднял голову. — Кто это такие? Милина холодно посмотрела на него. — Колдун, торгующий душами. И некромант, сеющий измену. Ваши методы... удивительно знакомы. Вейшенг, всё ещё дрожа в ледяных оковах и оглушённый звоном стали вокруг, вдруг выпрямил спину. Хитрый огонёк в его глазах сменился чем-то вроде оскорблённой гордости. — Мы не такие! — выпалил он, и его голос задрожал не только от страха. — Этот… Шан Цунг, он что, ради одной груши гору разбирал? А тот, второй, ради шутки туннели рыл? Мы просто… хотели легче прожить. Взять то, что плохо лежит. Мы же никого не убивали! Не продавали души! Мы — мелкие воришки, а не… не великие злодеи! Он ткнул лапкой в сторону скрывшегося Тасмана, как будто открещиваясь. — Он — трусливый обжора, которому нужно почувствовать себя умным! А я… — Вейшенг замолчал, его взгляд упал на забытое на земле эрху. — Я просто хотел, чтобы меня слушали. Моя песня смешная, а не страшная! Вы не понимаете… сравнивать нас с ними… это как сравнивать дождевого червя с драконом! Вейшенг, ошарашенный сравнением и охваченный паникой, вдруг рванулся — не на свободу, а прямо на Милину. Его маленькие, острые зубы впились ей в руку. — Ай! — вскрикнула Милина, больше от неожиданности, чем от боли. Но этого укуса, капля адреналина, страх — этого хватило. Её глаза закатились, кожа на спине пошла волнами. С хрустом и щелчками начали расти зубы, удлиняться когти. Из её горла вырвался низкий, нечеловеческий рык. Таркатан проснулся. — О-о-о… — прохрипел Вейшенг, отпрыгивая, его хитрость наконец растворилась в чистейшем, животном ужасе. Но было поздно. Получеловек-полумонстр, которым стала Милина, рванула вперёду. Её когтистая лапа схватила лисёнка и швырнула его на землю, прижав всей тяжестью. Её зубы, теперь длинные и хищные, сомкнулись у самого его горла. Вейшенг завизжал. Всё произошло за секунды. Но Тани хватило и этого. Её движение было точным и быстрым, как удар скорпиона. Она вонзила шприц с сывороткой в шею Милине. Та вздрогнула, рык оборвался, её тело начало сжиматься, возвращаясь к обычной форме. Через мгновение она лежала на земле, дыша прерывисто, а Таня уже стояла над Вейшенгом, её нога на его груди. — Если хотите прощение, — холодно сказала Таня, глядя на него сверху вниз, — то теперь вы с нами. В команде. И если вы нас обманите или предадите хоть раз, хоть в чём-то мелком… вы сдохнете медленно. И я лично за этим прослежу. Вейшенг, всхлипывая, уставился на неё. — Да кто вы такие вообще?! — выкрикнул он, смешивая слёзы с грязью на морде. Ему ответили не все, но этого хватило. — Я — Таня. Глава личной охраны Императрицы Синдел, — без эмоций произнесла женщина. Рядом Китана медленно сложила свои веера. — Принцесса Китана, наследница трона Внешнего Мира. Генерал Шао сделал шаг вперёд, его тень накрыла лисёнка. — А я — генерал Шао. И я считаю, что не надо ещё одного животного в этом… цирке. Таня даже не обернулась. — Этот — последний. Решение принято. — Она сняла ногу с Вейшенга и схватила его за шиворот. — Вставай. Ты идёшь с нами. Она почти потащила его к кораблю. По пути мимо Лео и других зверей, она бросила, уже скорее им, чем лисёнку: — Чувствуйте себя как дома. Теперь он ваша проблема и наша страховка. Вейшенг, которого почти волоком затащили на палубу корабля, уселся на корточках в углу, подальше от всех. Он обхватил хвост передними лапами, как пледом, и уставился на деревянные доски. Его эрху осталось где-то в пыли у горы, и без него он казался маленьким и голым. Прошло несколько минут напряжённого молчания, нарушаемого только гулом мотора и деловитыми командами Лили. Вейшенг поднял глаза. Его взгляд скользнул по мрачному Лео, по отстранённой Яре, по трусливо жмущемуся Тасману, которого тоже не выпустили с корабля. Он копошился в другом углу. — Значит… — тихо начал Вейшенг, его голос был хриплым от слёз и страха. — Теперь мы типа… друзья? Или как? Команда? Заключённые? — Он съёжился, ожидая удара или рыка. Лео повернул к нему голову. В его жёлтых глазах не было ни дружбы, ни тепла. Была лишь усталая ответственность. — Ты — обязанность. Пока ты не предашь — ты с нами. Друг — это громко. — Он посмотрел на Яру, на харз, на свою сестру. — Друзей не покупают угрозами и не получают из жалости. Друзей заслуживают. Яра, не глядя на лисёнка, добавила своим тихим, безэмоциональным голосом: — Ты начинаешь с минуса. С большого минуса. Чтобы стать нейтральным, тебе нужно много работать. Чтобы стать своим… — Она наконец посмотрела на него своими фиолетовыми глазами. — Этого может не случиться никогда. Сиди тихо, не мешай и не ври. Это максимум, на что ты можешь пока рассчитывать. Вейшенг медленно кивнул, снова уткнувшись мордой в хвост. Слово «друг» повисло в воздухе несбыточной, далёкой мечтой. Он был не союзником, а живым предупреждением, грузом и напоминанием. Это было хуже, чем быть просто пленником. Это было быть терпимым. И это, как он начал понимать, могло быть гораздо унизительнее. Ли Мэй, до этого молча наблюдавшая, сделала шаг вперёд. Её голос прозвучал негромко, но с леденящей, методичной чёткостью, как доклад о тактической угрозе. — Если предадите, — сказала она, глядя на Вейшенга пустым, аналитическим взглядом, — мы не станем вас убивать. Это неэффективно и не поучительно. Мы доставим вас в замок императрицы Синдел. Там, в нижних казематах, есть специальные блоки. Туда помещают… особо опасных или ценных пленников. В соседних камерах сидят Шан Цунг и Куан Чи. Джонни Кейдж фыркнул, качая головой, но Ли Мэй продолжила, словно зачитывая инструкцию. — Защитные поля камер нейтрализуют внешнюю магию, но не внутреннюю… обаяние. Куан Чи, даже будучи скованным, найдет способ внушить вам, что ваша плоть гниёт заживо, а Шан Цунг за чашкой чая предложит сделку: вашу душу в обмен на мгновение покоя. Они десятилетиями играют в свои игры в тех стенах. Новую, свежую игрушку — такую как вы — они разберут на части. Не физически. Ментально. Вы станете их пешкой в вечной партии, игрушкой, полем битвы. И да, учитывая их характер и методы унижения… формулировка мистера Кейджа, хотя и грубая, передаёт суть происходящего с теми, кто попадает в их сферу влияния. Вас «используют» в самом полном и унизительном смысле этого слова. До последней капли воли, до последней искры самоуважения. Вейшенг слушал, широко раскрыв глаза. Его хитрый ум, привыкший к обману на уровне «подсунуть гнилую грушу», отказывался воспринимать такой масштаб изощрённого, метафизического зла. — Это… это как? — прошептал он, не в силах представить. — Это вечность в компании двух самых опасных умов всех миров, — холодно резюмировала Ли Мэй. — Где ваша ложь будет детским лепетом на фоне их вековых интриг. Выбор прост: быть полезным здесь или стать игрушкой там. Она отвернулась, закончив разъяснение. Угроза висела в воздухе, тяжёлая, конкретная и в тысячу раз страшнее любой обещанной физической расправы. Вейшенг, всё ещё не до конца понимая, но почуяв за абстрактными словами нечто ужасно конкретное, уставился на Ли Мэй. — Объясните, как… «использовать». Что они сделают? Конкретно. Ли Мэй вздохнула, её лицо оставалось бесстрастным, как у хирурга, объясняющего пациенту риск осложнений. — Конкретно? Внешний Мир прагматичен. Тело — тоже ресурс. У Куан Чи есть ученики, слуги, тюремщики, у которых свои… потребности. Шан Цунг, чтобы сломить волю или получить рычаг, может подарить вас им. Или использовать сам, если сочтёт это полезным для какого-нибудь ритуала. Изнасилование — это не только про секс. Это про власть. О полном уничтожении твоей воли. О превращении тебя в вещь. И в их случае — это будет сделано с холодной расчётливостью, возможно, с магией, чтобы усилить боль или стыд. Ты станешь разменной монетой в их тюремных играх. Понимаешь теперь? Вейшенг слушал, и его рыжая мордочка медленно теряла остатки цвета. Его хитрость была приспособлена для обмана, для мелкого жульничества, а не для осознания такого уровня бесчеловечного, методичного зла. — Это… как? — снова вырвалось у него, но теперь это был уже не вопрос непонимания, а шепот ужаса перед немыслимым. — Физически. Болезненно. Унизительно. Неоднократно. Пока ты не сломаешься окончательно или не станешь им чем-то полезен в их планах, — Ли Мэй говорила отстранённо, как о погоде. — Твоё тело перестанет быть твоим. Вот что значит попасть в камеру к ним. Теперь ты понимаешь разницу между тем, чтобы быть «терпимым» здесь, и тем, чтобы стать «ресурсом» там? Вейшенг молча кивнул, прижав уши и поджав хвост. Он понял. Понял так, что дрожь пробежала по всей его шкурке. Угроза перестала быть абстрактной. Она обрела форму, запах и боль. Самые тёмные законы этого нового, огромного мира впервые предстали перед ним во всей своей неприкрытой жестокости. Корабль, тяжело гудя, опустился на обширную каменную площадку перед величественным храмом, высеченным в скале и поросшим древним лесом. Вокруг столпились обезьяны — сотни, если не тысячи. Они смотрели на железно-деревянное чудовище с тихим, но напряжённым любопытством. В воздухе витал запах влажного камня, фруктов и чего-то дикого, первозданного. Лили первая выпрыгнула на родной камень. Она глубоко вдохнула знакомый воздух и выпрямилась. Перед ней, на троне из тёмного дерева и резного нефрита, восседал огромный, могучий самец обезьяны с седой шерстью на морде и мудрыми, проницательными глазами. Король. — Отец! — крикнула Лили, и её голос впервые за долгое время звучал без тени усталости или напряжения, чисто и радостно. Она подбежала к трону и сделала почтительный, но стремительный поклон. — Моя дочь возвращается на железной птице, — прозвучал низкий, бархатный голос короля. — И приводит… невиданную свиту. Лили обернулась, широко взмахнув рукой, показывая на выходящих с корабля. — Это мои друзья, отец! — объявила она громко и чётко, чтобы слышали все племя. — Они помогали мне в путешествии, защищали меня. Они из… далёких земель. С корабля один за другим сходили те, кто составлял эту «свиту». Рейден сошёл первым, его плащ развевался от собственного, едва сдерживаемого напряжения. Он склонил голову в почтительном, но не рабском поклоне. Боги не кланяются смертным, но короли древних племён — не просто смертные. За ним вышла Китана, и её благородная осанка, стальные веера за поясом говорили сами за себя. Рядом с ней — Милина, всё ещё бледная после приступа, но держащаяся с достоинством принцессы. Потом — бойцы Земного Царства. Кунг Лао с загадочной полуулыбкой, Кенши с его слепым, но всевидящим спокойствием. Джонни Кейдж, на удивление, вёл себя прилично, лишь озираясь с профессиональным интересом, как режиссёр, ищущий натуру. Их окружала свита Внешнего Мира: грозные Шао и Рейко, безмолвный Кабал, холодная как скала Таня и восстановившая самообладание Ли Мэй. И наконец — звери. Лео, стараясь идти как можно прямее, вёл свою разношёрстную стаю: Яру, Леонеллу, харз, Чита, испуганных Уолору и Тасмана, и нового, притихшего «пленника» — Вейшенга. Король обезьян медленно обвёл взглядом эту немыслимую компанию: боги, принцессы, солдаты с лицами стали, киборги и говорящие звери. Его мудрый взгляд остановился на Рейдене. — Друзья моей дочери… из далёких земель, — повторил он слова Лили, и в его голосе зазвучала лёгкая, едва уловимая ирония. — Некоторые из этих земель, я чувствую, находятся за пределами не только карт, но и самого неба. Вы принесли с собой ветры великих перемен, дочь моя. И великих бурь. Рейден сделал шаг вперёд, встречая взгляд короля. — Мы ищем знания, великий король. И защищаем миры от угрозы, которая может коснуться и ваших древних лесов. Король долго смотрел на него, затем его взгляд перешёл на испуганного Тасмана, на хитрого Вейшенга, на раненого Мартика на руках у Леонеллы. — Вижу, что ваше путешествие уже было долгим и… познавательным, — произнёс он наконец. — Храм и племя предлагают вам отдых и пищу. А потом… мы поговорим. Мне кажется, нам есть что друг другу поведать. Он поднял руку, и обезьяны расступились, указывая путь вглубь прохладных, тенистых залов храма. Корабль остался на площади, немой свидетель того, как невероятно переплелись судьбы разных миров в одном месте, у трона Короля Обезьян. Лео, пропуская остальных в прохладную тень храма, задержался рядом с Лили. Он смотрел на неё, потом на её отца, на знакомые стены и сотни глаз соплеменников, устремлённых на неё с обожанием и любопытством. — Лили, — тихо сказал он, подойдя ближе. Его хвост нервно подрагивал. — А ты… остаёшься тут? Или с нами вернёшься? В его голосе не было требований, только глубокая, почти детская тревога. Для него Лили была не просто техническим гением, построившим их корабль. Она была частью стаи. Одна из тех, кто остался, когда весь мир забыл. Кто летел с ними в неизвестность. Мысль, что она может остаться здесь, в своём безопасном, знакомом мире, среди своего народа, была одновременно логичной и невыносимой. Он не добавил «назад, в этот кошмар» или «с нами, где опасно». Он просто спросил. Потому что для зверей не было «назад». Их дом был теперь в движении, в этой странной, хрупкой семье на палубе летающего корабля. И если Лили выберет стены храма, эта семья станет меньше, а мир — ещё более чужым. Лили обернулась к Лео. В её тёмных, умных глазах боролись два мира: тёплый свет родного храма, полного знакомых запахов и голосов, и холодный, бескрайний простор за его пределами, где её ждали ржавые шестерёнки, гул двигателя и эта безумная, разношёрстная семья. — Я… — она начала и замолчала, глядя на отца. Король смотрел на неё молча, не выражая ни одобрения, ни запрета. Он давал ей выбор. Потом её взгляд скользнул по другим. По Яре с её бездонными фиолетовыми глазами, по маленькому Мартику в повязке, по упрямому Лео, который пытался скрыть свою тревогу за маской вожака. Она увидела свой корабль — неуклюжий, сколоченный из подручных материалов, но её гордость, её создание. — Я вернусь, — наконец чётко сказала Лили. Не громко, но так, чтобы слышали и Лео, и отец. — Корабль ещё не готов. Мотор гудит не так, крыло нужно укреплять той лианой. А ещё… — она сделала шаг к Лео, понизив голос до шёпота, но твёрдого, как сталь. — Вы — моя команда. Я вас собрала. Я не бросаю свою команду на полпути. Особенно когда за вами уже кто-то охотится. Она обернулась к отцу и поклонилась глубже, уже не как дочь, а как капитан, просящий благословения на дальний поход. — Отец, мне нужно вернуться. Их путь — мой путь. Пока он не закончен. Король обезьян долго смотрел на дочь, и в его мудрых глазах мелькнуло что-то — грусть, гордость, понимание. — Твоё сердце уже выбрало небо, дочь моя, — сказал он тихо. — Возвращайся, когда завершишь то, что начала. Храм всегда будет ждать. Но помни — тот, кто строит мосты между мирами, должен быть крепче стали. Иди. И береги свою новую стаю. Лили кивнула, и в её глазах стояли слёзы, но она не дала им упасть. Она повернулась к Лео и остальным. — Идём. Нам нужно проверить двигатель и закрепить эти лианы. У нас ещё долгий путь. Через два дня, проведённых в гостеприимстве племени обезьян, Лили объявила отцу, что ей и её друзьям пора возвращаться в их мир, чтобы завершить дела. Король благословил их, и началась погрузка на корабль. Пока бойцы и основные звери занимали свои места, в углу палубы собралась кучка новичков. Вейшенг, Уолору, Чит, Рэй и Тасман перешёптывались, глядя на серьёзные лица остальных. — Они… они же туда все пойдут, да? — тихо спросил Уолору, прижимаясь к Читу. — Выглядит так, — фыркнул Вейшенг, но в его глазах горело любопытство. — А мы? — Рэй выпрямил спину, стараясь выглядеть по-взрослому. — Мы тоже теперь часть… этого. Тасман лишь угрюмо хмыкнул, но не стал возражать. Мысль остаться одним в этом незнакомом мире пугала его ещё больше. Их молчаливое согласие было принято как данность. Корабль, теперь с укреплённым лианами крылом, поднялся в воздух и взял курс на северо-восток, в Приморский край России, в тайгу — точку, откуда всё началось. Через четыре часа полёта корабль плавно опустился на знакомую поляну. Воздух пах хвоей, влажной землей и воспоминаниями. Но кое-что изменилось. Рядом с полянкой, в воздухе, зыбился и переливался разными цветами портал. Он был похож на вертикальное озеро из расплавленного света. — Вооу, — прошептал Чит, его глаза расширились. — Что это? Рэй, львёнок, подошёл ближе к Джонни Кейджу. — Эй, человек. Что это за штука? Джонни, поправляя очки, кивнул в сторону портала. — Это, малыш, наш экспресс-лифт. Портал в мир, где мы все и познакомились — во вселенную Mortal Kombat. А уже оттуда — ещё один прыжок, и мы в нашем родном Земном Царстве. Быстро, удобно, без пересадок. Только не теряйтесь по пути. Синдел, наблюдая за реакцией новичков, сделала элегантный шаг вперёд. Лёгкая улыбка тронула её губы. — Ну что, новички, — её властный голос обратился к Рэю, Читу, Уолору, Вейшенгу и Тасману. — Готовы посетить наш мир? Увидеть то, что скрывается за туманом вашей реальности? — Готовы! — почти хором выкрикнули Чит и Рэй. Уолору неуверенно кивнул. Тасман буркнул что-то неразборчивое, что можно было принять за согласие. Вейшенг, самый осторожный, спросил: — А что… остальные звери? Типа, Лео и Яра… они там уже были? Китана, стоявшая рядом, кивнула, её лицо было серьёзным. — Да. Они прошли через это. И вернулись. Это будет и ваш опыт. Решение было принято. Под присмотром бойцов MK и Внешнего Мира, новички один за другим шагнули в мерцающую пелену портала. Ощущение было странным — будто тело на мгновение растворилось, а сознание пронеслось сквозь вихрь цветов и звуков. Их ноги снова коснулись тверди. Но это была не русская тайга. Они стояли в месте, напоминающем умиротворённый уголок древней Азии. Воздух был тёплым и ароматным. Перед ними простирался ухоженный сад с искрящимся ручьём, а вокруг цвели деревья сакуры. Розовые лепестки, словно снег, медленно кружились в воздухе, покрывая идеально подстриженную траву и изогнутые мостики. Тишину нарушал лишь нежный шелест листвы и пение невидимых птиц. Вейшенг, Уолору, Чит, Рэй и даже угрюмый Тасман застыли с открытыми ртами, ослеплённые внезапной, хрупкой красотой этого места. После диких джунглей, суровых пустынь и бетонных коробок города эта гармония казалась чем-то нереальным, почти сказочным. — Вот это да… — выдохнул Чит, и в его голосе не было привычной бравады, только чистое изумление. Им открывался лишь преддверие, спокойный «вестибюль» того необъятного и опасного мира, в который они только что ступили.