Гарри в плену у Волдеморта или он у его?

Гарри проснулся в темнице и сладко потянулся, после чего умылся прохладной водой из кувшина. Его ноги всё ещё слегка ныли после вчерашнего шпагата, но настроение было на удивление бодрым. Он подошёл к ровному бруску дерева, который недавно принёс Рабастан, и аккуратно положил его на стол. ​— Посмотрим, что из этого выйдет… — пробормотал Гарри, берясь за резцы и нож. — Пожалуй, сделаю маленький кубок по квиддичу для нашей команды. ​Он полностью погрузился в работу: вырезал плавные формы, аккуратно намечал надписи, проверял симметрию и кропотливо поправлял небольшие дефекты. Время летело незаметно. Поттер настолько увлёкся своим новым делом, что напрочь забыл о еде. ​Спустя несколько часов замок щёлкнул, дверь открылась, и в комнату зашёл Рабастан. ​— Ах, вот ты где! — произнёс Гарри, приподнявшись с пола, где до этого сидел на подушке. — И кстати, а где Родольфус? ​Рабастан спокойно подошёл ближе, с любопытством наблюдая за парнем: ​— Интересно… а с чего вдруг тебе стал интересен мой брат? — слегка усмехнулся он. ​— Ну… — Гарри пожал плечами. — В прошлый раз, когда он заходил, мы как бы не совсем разговаривали. И не совсем враждовали… В общем, это было странно. Я просто хотел понять, интересен ли я ему вообще. А то он после этого больше не заглядывал. ​Рабастан понимающе кивнул, слегка опустив взгляд: ​— Я сам не всегда знаю, что у него на уме. Всё-таки он женился на Беллатрисе, а она ещё до Азкабана была, мягко говоря, не совсем нормальной. ​— Это уж точно, — согласился Гарри. ​Они обменялись лёгкими смешками, после чего Поттер снова сосредоточился на своём кубке. ​— Если хочешь, — непринуждённо сказал он, не отрывая взгляда от дерева, — когда я закончу, можешь отнести этот кубок Волди. ​Рабастан в шоке приподнял бровь: ​— Как-то ты странно называешь нашего Тёмного Лорда… Ты что, совсем больной? ​Гарри на мгновение задумался, а потом весело хмыкнул: ​— Да… возможно. Я сижу тут, в подземельях Волдеморта, абсолютно нормально общаюсь с его приспешником, играю с ним в карты… Так что, да, признаю, я реально больной. ​Рабастан лишь усмехнулся и молча продолжил наблюдать за тем, как ловко Гарри управляется с ножом. Прошло немного времени, и Пожиратель тихо вышел, чтобы принести пленнику обед. Вернулся он нескоро, неся в руках поднос с горячей, ароматной едой, и осторожно поставил его на тумбочку. ​Гарри наконец отвлёкся от резьбы, быстро подошёл и искренне поблагодарил: ​— Спасибо… ​— Удачи с твоим шедевром, — ухмыльнулся Рабастан. — Возможно, я и правда отдам твой кубок Волдеморту, а возможно… и нет. ​Он ободряюще кивнул Гарри и покинул камеру, оставив парня одного с его творением и тем редким ощущением лёгкости, которое так не свойственно темницам. ​Гарри снова устроился на полу, поудобнее перехватив заготовку, иногда перекладывая её на кровать. Его ноги и спина всё ещё немного поднывали, но это больше не отвлекало — теперь он был полностью поглощён своим маленьким произведением искусства. ​Рабастан шёл по коридорам и напряжённо думал: «А этот Поттер ужасно интересный… Что же собирается делать с ним Милорд? Сейчас мы по уши заняты налаживанием связей с другими странами, но всё равно странно, что он будто совсем забыл про мальчишку… Наверняка у этого есть веская причина. Хотя мне этого не узнать, а если полезу выспрашивать — меня просто убьют». ​Размышления прервались, когда Рабастан углубился в роскошные коридоры Малфой-мэнора. Они были богатыми, даже чересчур пафосными. ​— Аккуратнее, Рабастан, смотри, куда прёшь! — раздался надменный голос взрослого мужчины. ​— А-а, Люциус, прости, не заметил. Ты просто такой неприметный по сравнению со своим великолепным поместьем, — язвительно усмехнулся Лестрейндж. ​В тот же миг он с удовольствием заметил, как у Люциуса бешено задёргался глаз, но, как истинный аристократ, тот быстро вернул себе маску абсолютного спокойствия. ​— Ничего страшного. Кстати, как наш драгоценный пленник? Не буянит? Драко говорит, что Поттер на одном месте усидеть не может. Наверное, тебе и твоему братцу с ним тяжело? ​— Нет, не волнуйся, Люц. Гарри просто прелесть, он даже Родольфусу понравился, — протянул Рабастан, состроив донельзя милое лицо, словно нарочно дразня хозяина дома. — А вот твой сын, видимо, не только трус, но и врун. Следи за ним хорошенько. ​Рабастан слегка задел Люциуса плечом, проходя мимо, а затем обернулся, чтобы многозначительно хмыкнуть, глядя Малфою прямо в глаза, и зашагал дальше. ​В это же время в штаб-квартире Ордена Феникса царило жуткое уныние. Взрослые маги безуспешно пытались отыскать Гарри с помощью чар и сложных зелий, но для точного поискового варева им катастрофически не хватало крови самого Поттера. Без этой ключевой зацепки все попытки раз за разом оборачивались крахом. ​Друзья Гарри уже не находили себе места от накатившей тревоги. Рон нервно мерил шагами комнату, то и дело яростно ероша рыжие волосы. ​— Это бессмысленно! — в сердцах воскликнул он. — Мы просто сидим тут и трусливо ждём, пока что-то случится! ​— Мы не просто сидим, — тихо возразила Гермиона, хотя в её голосе отчётливо слышалась глухая усталость. — Орден делает всё возможное. Просто… без точной привязки мы не можем пробить маскирующие чары. ​— Но должно же быть хоть что-то! — вмешалась Джинни, сжав кулаки. — Заклинание, древний артефакт, да что угодно! ​Фред и Джордж хмуро переглянулись. ​— Если бы это зависело только от нас, — мрачно обронил Фред, — мы бы уже перевернули вверх дном половину Британии. ​— И вторую половину заодно, — добавил Джордж, но в его тоне не было и капли привычного веселья. ​В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина. Старинные часы на стене мерно отсчитывали секунды, будто подчёркивая их полное бессилие. Пальцы Гермионы, сжимавшие толстую книгу по поисковым чарам, слегка дрожали. Рон заметил это и тут же подошёл ближе. ​— Гермиона… — тихо позвал он. — Эй. Мы же не сдаёмся, помнишь? ​Она подняла на него полные отчаяния глаза: ​— А если нашего «не сдаёмся» просто недостаточно? — прошептала она. ​Рон неловко, но очень искренне приобнял её за плечи, прижимая к себе: ​— Мы найдём его. Обязательно. Вместе. Мы всегда находили выход, Гермиона, даже когда казалось, что нам крышка. ​Джинни подошла к ним и твёрдо отрезала: ​— Гарри бы ни за что не сдался, если бы на его месте оказался кто-то из нас. ​Близнецы синхронно кивнули. ​— Значит, продолжаем копать, — решительно подытожил Фред. ​— До тех пор, пока не найдём, — подтвердил Джордж. ​Постепенно паника в комнате сменилась глухой, но непоколебимой решимостью. Подростки отчаянно вдохновляли друг друга, цепляясь за эту общую цель. Один за другим они начали расходиться: Джинни отправилась помогать взрослым со старыми архивными записями, Фред и Джордж уединились, чтобы обсудить парочку безумных идей, которые теоретически могли сработать. ​В комнате остались только Рон и Гермиона. Тишина вернулась, но теперь она стала более хрупкой. Гермиона медленно опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях. ​— Вряд ли мы правда сможем помочь… Если даже сильнейшие взрослые маги не в состоянии его выследить. ​Рон сел рядом и заглянул ей в лицо: ​— Может, взрослые и облажались, но мы — это мы. Мы кучу раз делали то, что все считали невозможным. И если есть хоть малейший, крошечный шанс… мы зубами за него зацепимся. Мы не оставим его, Гермиона. Ни за что. ​Его твёрдый, уверенный взгляд заставил девушку слабо улыбнуться. В её глазах снова упрямо загорелся знакомый огонёк. Она некоторое время молча смотрела на Рона, а затем её взгляд окончательно смягчился. ​— Спасибо тебе, — тихо сказала она. ​Прежде чем Уизли успел сообразить, что ответить, она неожиданно крепко обняла его за шею. Рон на секунду опешил, а затем бережно обнял её в ответ, стремительно краснея до самых кончиков ушей. ​— Мы справимся, — пробормотал он ей в макушку. ​Гермиона отстранилась, глубоко вдохнула и уже совершенно собранным тоном произнесла: ​— Я пойду поговорю с Сириусом. Нужно попросить разрешения воспользоваться библиотекой Блэков. Там наверняка хранятся редкие, полузапрещённые книги по поисковым чарам или старым родовым заклинаниям. ​— Отличная идея, — кивнул Рон. — Если где-то и есть ключ, то только в этих мрачных закромах. ​Гермиона решительно выпрямилась и направилась к лестнице. ​Вскоре она уже медленно шла по тёмным, запущенным коридорам дома на площади Гриммо. Старый особняк скрипел, будто жил собственной зловещей жизнью: где-то в глубине хлопали двери, шуршали вековые гобелены, а портреты предков Сириуса недовольно перешёптывались, провожая гриффиндорку брезгливыми взглядами. Воздух был тяжёлым, насквозь пропитанным вековой пылью и тёмной магией. ​Свет из приоткрытой гостиной полосой падал на паркет. Гермиона осторожно заглянула внутрь. Сириус сидел в кресле у камина — глубоко несчастный, растрёпанный, с поникшими плечами. На столике рядом стояла почти пустая бутылка огненного виски. Он выглядел бесконечно уставшим и явно был пьян. ​— Сириус? — мягко позвала Гермиона. ​Блэк поднял голову, тяжело моргая, будто насилу возвращаясь в реальность. ​— Гермиона… Что-то случилось? Есть новости от Аластора? ​— Нет, — грустно покачала она головой. — Но я хотела спросить разрешения зайти в библиотеку Блэков. Мне нужно проверить книги по древней поисковой магии. Возможно, там есть семейные чары, которых не найти в обычных справочниках. ​Сириус какое-то мгновение тупо смотрел на неё, а затем устало махнул рукой: ​— Конечно. Если это хоть на дюйм приблизит нас к Гарри — бери всё, что посчитаешь нужным. — Он повернул голову к выходу и хрипло крикнул: — Кикимер! ​С громким хлопком посреди комнаты соткался сгорбленный домовик. Его длинные уши недовольно дёрнулись, а в больших глазах мгновенно вспыхнуло презрение. ​— Чего желает хозяин? — проскрипел старый эльф. ​— Отведи Гермиону в библиотеку. И помогай ей во всём, если понадобится. ​Кикимер скривился так, словно его насильно заставили сожрать дохлую крысу. ​— Кикимер должен служить… грязно… — домовик запнулся, поймав на себе обещающий скорую расправу взгляд Сириуса, и поспешно исправился: — …гостям хозяина… ​Гермиона демонстративно закатила глаза, но промолчала. Эльф щёлкнул пальцами и повёл её по длинному переходу, по пути без умолку бормоча себе под нос достаточно громко, чтобы она слышала: ​— В доме благороднейшего и древнейшего рода Блэков теперь хозяйничают всякие отбросы… роются в священных книгах… тревожат пыль веков на радость предателям крови… ​— Я всё прекрасно слышу, Кикимер, — спокойно бросила Гермиона, снова закатывая глаза. ​Тот лишь злобно фыркнул, но ходу не сбавил. Наконец они остановились у высокой, окованной железом двери. Кикимер со скрипом распахнул её, и перед девушкой открылась колоссальная библиотека: бесконечные ряды шкафов уходили под самый потолок, заставленные толстыми фолиантами в потрескавшихся кожаных переплётах. В воздухе густо пахло старой бумагой, сухими чернилами и концентрированной магией. ​— Вот библиотека Блэков, — сухо проскрипел эльф. — Пусть мисс постарается не разрушить её окончательно. ​Гермиона шагнула внутрь, и её глаза фанатично загорелись смесью восхищения и упрямства. ​— Поверь мне, — тихо, но твёрдо бросила она через плечо, — я собираюсь её использовать, а не разрушать. ​Кикимер снова недовольно прошамкал проклятие, а Гермиона уже уверенно направилась к ближайшему стеллажу, готовая перерыть каждую страницу ради спасения Гарри. ​В то время как на Гриммо Гермиона уже бережно перелистывала первый тяжёлый фолиант, в Малфой-мэноре Рабастан неторопливо спускался по мраморной лестнице. Краткий разговор с Люциусом оставил после себя ехидное послевкусие — Лестрейндж искренне наслаждался тем, как легко вывел Малфоя-старшего из себя. Тот слишком привык считать себя пупом земли. ​Но мысли быстро переключились на пленника. ​«Странный мальчишка… — думал Рабастан. — Не бьётся в истерике, не умоляет о пощаде. Сидит себе на полу и увлечённо вырезает кубок, будто он на уроке в Хогвартсе, а не гниёт в подземельях Тёмного Лорда». ​Рабастан подошёл к развилке, ведущей к темницам. Каменные ступени дышали холодом, воздух с каждым шагом становился всё более спёртым. ​«И что же всё-таки Милорд планирует с ним делать?» — этот вопрос беспокоил его сильнее всего. Тёмный Лорд никогда и ничего не делал просто так. Если он держит Поттера в живых и до сих пор не допросил — значит, разыгрывает какую-то крупную карту. А планы Лорда редко сулили кому-то хэппи-энд. ​Рабастан уже занёс ногу, чтобы спуститься на нижний ярус, когда впереди послышались чёткие шаги. Из полутени факелов вышел Родольфус. ​— Вот ты где, — ровно произнёс брат, сурово скрестив руки на груди. ​Рабастан удивлённо приподнял бровь: ​— Что-то стряслось? ​Родольфус посмотрел на него максимально серьёзно, без тени привычной надменности: ​— Тёмный Лорд вызывает тебя. Немедленно. ​На мгновение в тёмном коридоре повисла звенящая тишина. Рабастан почувствовал, как глубоко внутри всё ощутимо сковал лед. Внезапный вызов Тёмного Лорда тет-а-тет никогда не предвещал ничего хорошего. ​— Понял, — тихо отозвался он, мгновенно подобравшись. — Идём. ​Братья стремительно направились вглубь поместья, к главным залам, где за закрытыми дверями их ждал повелитель. ​Тяжёлые створки парадных дверей медленно и бесшумно распахнулись. Внутри царила пугающая, мёртвая тишина. Тёмный Лорд неподвижно стоял у огромного французского окна, заложив руки за спину. Его высокий бледный силуэт чётко выделялся на фоне холодного лунного света. Он не обернулся на звук, словно затылком почувствовал, кто именно вошёл. ​— Милорд, — в один голос произнесли братья, низко склоняя головы в безупречном поклоне. ​— Родольфус, ты можешь идти, — ледяным, шуршащим шёлком прозвучал голос Волдеморта. ​Родольфус ещё раз коротко поклонился и без лишних слов покинул зал, оставив брата в абсолютном одиночестве перед лицом опасности. Несколько секунд Тёмный Лорд хранил молчание. Затем он медленно, величественно развернулся. Его змеиное лицо было абсолютно бесстрастным. ​— Рабастан… — мягко, почти ласково прошипел он. — Как поживает наш драгоценный гость? ​Лестрейндж выпрямился, изо всех сил стараясь контролировать дыхание и голос: ​— Спокоен, Милорд. Не проявляет агрессии, попыток к бегству не предпринимал. ​— Вот как? — в тоне Лорда промелькнул едва заметный, скользкий интерес. ​Рабастан на долю секунды замешкался, но решил выдать безопасную часть правды: ​— Он… судя по всему, отчаянно скучает, Милорд. Делает физические упражнения, иногда что-то бормочет себе под нос. Разговаривает сам с собой. ​Узкие вертикальные зрачки алых глаз опасно сузились: ​— Разговаривает? ​— Да, Милорд. Похоже, парень пытается хоть чем-то занять разум, чтобы… — Рабастан судорожно подбирал максимально нейтральные слова, — чтобы не поддаться панике и отчаянию. ​Тёмный Лорд бесшумно двинулся по залу, шурша мантиями по мрамору. ​— Любопытно, — тихо, почти интимно пробормотал он. — Большинство на его месте уже валялись бы в моих ногах, захлёбываясь слезами и моля о пощаде. ​Рабастан почувствовал, как сердце предательски ускорило ход, отдаваясь стуком в ушах: ​— Поттер глуп и упрям, Милорд. ​— Упрямство… — задумчиво смакуя слово, повторил Волдеморт. — Иногда это стержень и сила. А иногда — величайшая слабость. Всё зависит лишь от того, какое давление способно это упрямство выдержать. ​Он остановился вплотную к Рабастану, обдав его аурой чистой, концентрированной мощи. ​— Продолжай пристально наблюдать за ним. Мне искренне интересно, как долго мальчик сможет удерживать это своё… поразительное спокойствие. ​В его вкрадчивом голосе не было прямой угрозы — только холодный, садистский, почти научный интерес исследователя к подопытному инферналу. И именно это пугало Рабастана сильнее всего. ​— Да, Милорд, — Лестрейндж снова низко склонил голову. ​— И если заметишь малейшие, ничтожные изменения в его поведении или состоянии — сообщай мне сию минуту. ​— Разумеется, Милорд. ​Тёмный Лорд едва заметно повёл длинным бледным пальцем, давая понять, что аудиенция окончена. Рабастан поклонился и стремительно вышел из зала. ​Только когда тяжёлые двери плотно закрылись за его спиной, он позволил себе судорожно и глубоко выдохнуть, стирая проступивший на лбу холодный пот. ​«Интересно ему…» ​Это слово намертво засело в голове, вызывая глухую тревогу. Милорд никогда не интересовался кем-то ради забавы. И то, что этот пристальный, смертоносный интерес теперь целиком направлен на запертого в подземелье мальчишку, заставляло Рабастана нервничать так сильно, как он не нервничал уже очень много лет.