Гарри в плену у Волдеморта или он у его?

​Ночь уступила место новому дню. Рабастан, бережно прижимая к себе коробку со старыми волшебными шахматами, вышел из своей комнаты и направился по просторному коридору в сторону дворцовой кухни. Стоило ему приблизиться к массивной дубовой двери, как она сама услужливо распахнулась — чуткие домашние эльфы издалека заметили приближение волшебника. ​Маленькие домовики мгновенно выстроились в ряд, преданно глядя на вошедшего: ​— Хозяину Рабастану что-то угодно? Кухня готова исполнить любой приказ! ​— Мне нужен сытный обед для мальчишки, — коротко распорядился Пожиратель. ​Эльфы согласно закивали, ушами затрепетали и тут же засуетились у плит. Всего через несколько минут в руки мага перешёл увесистый поднос, на котором исходил паром глубокий казан с сочным рагу, лежали ломти свежего пышного хлеба, стоял высокий стакан прохладной воды и блюдо со спелыми фруктами. ​Рабастан перехватил поднос поконкретнее и спустился в подземелье. Миновав старый сектор с заброшенными, сырыми и откровенно жуткими камерами, он углубился в более новое крыло казематов — не такое мрачное, но всё ещё холодное и гулкое. ​Вскоре впереди показалась нужная камера. Рабастан заглянул внутрь и замер: Гарри Поттер сидел за столом, выглядя неожиданно довольным, умиротворённым и… абсолютно сытым. Но всё его внимание сейчас было приковано к другому. На столе лежал новый брусок дерева, из которого под ловкими ударами резца уже отчётливо вырисовывался портрет. Черты лица были пока грубоватыми, но до безумия узнаваемыми. Из дерева проступал лик самого Рабастана. ​Гарри обернулся на звук шагов, заметил надзирателя и приветливо, открыто улыбнулся: ​— О, привет! Как твои дела? ​Такого вопроса в стенах темницы Малфой-мэнора Рабастан точно не ожидал услышать. ​— Всё в порядке, — немного помедлив с ответом, буркнул он, проходя внутрь. — А ты чего сегодня такой сияющий? — Он слегка прищурился, глядя на гриффиндорца с явным недоверием. ​— А я что, обязан круглосуточно страдать и изображать вселенскую скорбь? — фыркнул Гарри, изящно отложив нож. — Так ведь и с ума сойти недолго. У меня есть отличная еда, вполне сносная постель… а главное, есть потрясающее занятие, чтобы убить время. Так что я не жалуюсь. Хочешь, честно кое-что скажу? ​В Рабастане мгновенно проснулся искренний интерес. ​— Ну попробуй. Удиви меня. ​Гарри заговорщически наклонился вперёд, понижая голос до полушёпота: ​— Знаешь… мне здесь, в подземелье, нравится гораздо больше, чем в доме моей родной тёти. Только Волди об этом ни слова, ладно? Договорились? ​Он весело подмигнул опешившему мужчине и снова перевёл взгляд на деревянный портрет. ​Рабастан на мгновение буквально потерял дар речи. Он, конечно, смутно подозревал, что у Мальчика-Который-Выжил было далеко не самое сахарное детство… но чтобы настолько? Внутри шевельнулось странное, колючее чувство. Мужчина задумался: а насколько вообще их сторона знала своего главного малолетнего «врага»? Напридумывали себе заносчивого героя, а перед ним сидел… обычный, недолюбленный ребёнок. ​Погружённый в свои невесёлые мысли, Рабастан на несколько секунд уставился в пустоту и совершенно упустил момент, когда Гарри ловким, отточенным движением вытянул у него из-под руки коробку с шахматами и принялся споро расставлять фигуры на доске. ​— Что… Эй, Поттер, ты что творишь? — опомнился маг. ​В ответ раздалось лишь весёлое хмыканье. Гарри самозабвенно продолжал водружать каменных офицеров на клетки, делая вид, что оглох. ​Рабастан тяжело вздохнул, на секунду прикрыл глаза и обрёченно опустился на стул напротив парня. ​— Серьёзно хочешь сыграть, Гарри? Смотри, не боишься с треском проиграть? — в его голосе прорезалась привычная аристократическая насмешка. ​— Чтобы я — и боялся? — Гарри победно улыбнулся во все зубы. — У меня лучший друг — признанный гений магических шахмат, я у него знатно натаскался. Так что я тебе просто так партию не отдам, готовься! ​Под ладонью Поттера в этот момент лежала недоделанная деревянная миниатюра — маленькая копия самого Рабастана. Тот заметил это, но тактично промолчал. ​— Хорошо, — спокойно произнёс мужчина, доставая палочку. — Я принимаю твой вызов. ​Фигуры заняли свои законные позиции. Каменные солдаты сурово выстроились в ровные шеренги, кони нетерпеливо переступали копытами, выбивая искры из доски. ​— Белые мои! — быстро выкрикнул Гарри и решительно двинул королевскую пешку вперёд. ​— Какая самоуверенность, — хмыкнул Рабастан, хладнокровно отвечая зеркальным ходом. ​Первая партия закрутилась стремительно. Гарри играл невероятно смело, даже дерзко — безжалостно жертвовал пешками, выводил ключевые фигуры слишком рано, будто намеренно провоцировал соперника на безрассудство. ​— Ты только что глупо подставил своего слона, — заметил Рабастан, занося руку. ​— Или это ты так думаешь, — невинно отозвался Гарри, хитро сощурившись. ​И действительно, через пару ходов белый конь неожиданно для Лестрейнджа перескочил через выверенную линию обороны и оглушительно завопил на всю камеру: ​— За Гриффиндор! Таранный удар! ​— Твои подданные слишком разговорчивы, — сухо проворчал Рабастан, морщась. ​Он попытался лихорадочно выровнять поплывшую позицию, но Гарри уже захлопнул ловушку. Белый ферзь мягко, победоносно скользнул по чёрной диагонали. ​— Шах. ​Рабастан поспешно закрылся ладьёй. ​— И… — Гарри прикусил губу, перепроверяя глазами финальный расклад. — И мат! ​Чёрный король сокрушённо охнул и картинно завалился на бок. Рабастан медленно, не веря своим глазам, посмотрел на доску. ​— Чистая случайность. Тебе повезло. ​— Ну разумеется, — расплылся в улыбке Гарри. ​— Реванш. ​Вторая партия пошла совсем в другом ключе. Рабастан отбросил снисходительность, став предельно осторожным и внимательным. Он медленно, удушающе выстраивал позицию, буквально лишая Гарри свободного пространства на доске. ​— Ну вот, теперь ты играешь ужасно скучно, — протянул Гарри, подпирая щеку рукой. ​— Теперь я играю правильно. ​На этот раз инициатива целиком и полностью принадлежала опытному Пожирателю. Он аккуратно, шаг за шагом, зажал белого короля в глухой угол. ​— Шах. И мат. ​Теперь уже каменный монарх Гарри театрально рухнул на колени, ломая бутафорский меч. ​— Счёт равный! — тут же провозгласил гриффиндорец. ​— Один — один, — строго поправил Рабастан. ​— Тогда третья партия — решающая! ​Рабастан лишь молча кивнул, принимая бой. ​Третий раунд оказался самым долгим и изнурительным. Оба соперника подолгу думали, просчитывали комбинации на несколько ходов вперёд, а каменные фигуры на доске вовсю спорили, ругались и ворчали друг на друга. Гарри время от времени откровенно тянул время, будто специально отвлекая Рабастана посторонними разговорами. ​— Знаешь, — как бы между прочим заметил парень, двигая пешку, — ты всегда так забавно хмуришься, когда начинаешь нервничать. ​— Я не нервничаю. ​— О, вот прямо сейчас опять это сделал! ​Рабастан молча сделал ход, упрямо не поднимая глаз. Игра шла на равных, пока вдруг Гарри не передвинул своего коня подозрительно быстро. Рабастан мгновенно прищурился. ​— Ты трогал фигуру. ​— Кого? Я? — Гарри возмущённо распахнул зелёные глаза. — Ты что! ​— Конь стоял на другой клетке. Ты его переставил, пока я отвлёкся. ​— Тебе сто процентов показалось! ​Несколько секунд они буравили друг друга яростными взглядами. В итоге буквально через пару ходов Гарри с победным стуком опустил фигуру: ​— Шах! И… мат! ​В камере повисла тишина. Рабастан медленно, глубоко выдохнул, скрестив руки на груди: ​— Ты нагло жульничал, Поттер. ​— Ничего подобного! ​— Конь стоял на совершенно другой позиции, я помню. ​— Это у тебя уже память сдаёт! ​Гарри не выдержал собственной серьёзности и звонко, заразительно рассмеялся. ​— Ты просто катастрофически не умеешь проигрывать, Лестрейндж! ​Рабастан строго смотрел на него ещё секунду… а затем уголок его губ не выдержал и дрогнул в ответной улыбке. ​— Ты невозможен. ​— Зато я победил! ​Мужчина лишь сокрушённо покачалหัวвой, убирая с доски побитых солдат. ​— Давай ещё партию, Гарри, если, конечно, не струсил? — с вызовом бросил Рабастан, заново расставляя чёрные ряды. ​— Кто тут струсил? Готовься к сокрушительному разгрому! — азартно отозвался Поттер. ​Они только начали раскладывать фигурки, как вдруг по каменным сводам подземелья разнёсся громкий, отчётливый и донельзя урчащий звук. Источником шума был желудок Гарри. Игроки переглянулись, и парень мгновенно густо покраснел, уставившись на свои колени. ​— Да-а, видимо, великим стратегам жизненно необходим перерыв на обед, — слегка усмехнулся Рабастан. — Или будешь упрямиться? ​Гарри ничего не ответил, лишь шутливо закатил глаза и согласно кивнул. Рабастан, поднявшись, направился к выходу, бросив на ходу, что сейчас быстро принесёт горячую порцию и они поедят вместе. Это заявление заставило Поттера удивлённо приподнять брови — общие трапезы с тюремщиком явно не входили в его привычные представления о плене. ​Выйдя из темницы, Рабастан быстрым шагом направился по коридору вверх, так и не заметив притаившуюся за поворотом высокую фигуру своего старшего брата. ​Родольфус дождался, пока шаги Рабастана окончательно стихнут, и бесшумной змеёй скользнул в темницу к Поттеру. ​Гарри спокойно сидел за столом, поджидая обед, когда до его слуха донеслись шаги. Слишком рано. Да и походка была совершенно иной — более тяжёлой и властной. Парень сразу понял, кто к нему пожаловал. ​В камеру вошёл Родольфус. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим. Он молча пересёк комнату, зашёл прямо в клетку к Гарри и без приглашения опустился на стул напротив, буквально буравя мальчишку глазами. ​— Эм… Всё в порядке, Родольфус? — немного неуверенно нарушил тишину Гарри. ​— Нет, Поттер, далеко не в порядке, — ледяным тоном отозвался Лестрейндж-старший. — Слушай меня предельно внимательно. Я пришёл тебя предупредить: даже не думай сближаться с моим братом. Он в своей жизни уже потерял жену и новорождённого ребёнка. Его душа до сих пор изуродована этой потерей. Если он привяжется ещё и к тебе, а с тобой неизбежно что-то случится… он этого просто не переживёт. Поэтому сейчас ты молча возьмёшь еду, которую он принесёт, и твёрдо скажешь ему, что больше знать не хочешь эти шахматы. Я вообще поверить не могу, что вы посмели взять наши старинные семейные шахматы, — процедил Родольфус, с трудом сдерживая закипающую ярость. — Тебе всё ясно, парень? ​Гарри всё это время сидел неподвижно, внимательно впитывая каждое слово Пожирателя. Наконец он прямо посмотрел на мужчину и тихо, но уверенно заговорил: ​— Мне… мне действительно очень жаль Рабастана. Честно. Но твоя просьба абсолютно невыполнима. Он — мой официальный надзиратель, он всё равно будет приходить и следить за мной. И если я вдруг резко, без причины откажусь от игр и закроюсь, он первый поймёт, что здесь что-то не так. И вообще… я не собираюсь причинять ему боль. Я не такой, как вы все. Я не порчу чужие жизни ради забавы. ​Родольфус долго молчал, переваривая дерзкий, но удивительно искренний ответ мальчишки. В конце концов он едва заметно кивнул и медленно поднялся со стула. Уже у самого выхода из клетки он на секунду замер и, не обернувшись, глухо произнёс: ​— Спасибо за жалость к нему. И за то… что не собираешься вредить моему брату. Я поверю тебе, Поттер. На этот раз. ​После этих слов Родольфус стремительно растаял в густых тенях коридора, словно его здесь никогда и не было. ​Спустя десять минут в камеру вернулся запыхавшийся Рабастан с подносом. Заметив слишком задумчивое и притихшее выражение лица Гарри, он добродушно поддразнил его: ​— Что, великий гроссмейстер, судорожно придумываешь новую жульническую стратегию, как меня одолеть? ​— Ха! Тебя победить — только время терять, проще простого, — Гарри привычно закатил глаза, мгновенно пряча остатки грусти за маской напускного высокомерия. ​Они быстро и почти в полном молчании расправились с ароматным рагу — в подземелье слышался лишь тихий звон столовых приборов да редкие короткие реплики. Едва с обедом было покончено, как шахматная лихорадка захватила их с новой силой. ​Партия шла за партией. ​Каменные фигуры с грохотом оживали, рыцари ворчали на неумелые команды Поттера, ладьи сокрушительно крошили пехоту при взятиях. Гарри азартно наклонялся над доской, до крови кусая губы от предельного напряжения, высчитывая ходы. Рабастан играл куда более вдумчиво и спокойно, но всё чаще ловил себя на том, что искренне и открыто усмехается каждый раз, когда ловил гриффиндорца в очередную расставленную ловушку. ​— Опять ты жульничаешь, — набожно пробормотал Рабастан, когда его ферзь внезапно оказался в плотном кольце окружения белых фигур. ​— Какое жульничество? Это чистокровный, природный талант! — гордо вскинул подбородок Гарри. ​Они оба одновременно не выдержали и тихо рассмеялись. Время летело с какой-то безумной скоростью. Рабастан осознал, что наступила глубокая ночь, только тогда, когда заметил, что Гарри начал слишком часто и тяжело моргать, а его голова то и дело бессильно клонилась к плечу. ​— Эй, стратег, — негромко позвал его мужчина. — Ты же уже буквально спишь на ходу. ​— Я? Да н-не сплю я… — вяло пробормотал Гарри, но затяжной, сокрушительный зевок выдал его с потрохами. ​Рабастан посмотрел на сонного, взъерошенного парня чуть внимательнее и тихо, обречённо вздохнул. Он аккуратно, стараясь не тревожить раненое на тренировке плечо, подхватил Гарри на руки. Поттер во сне оказался удивительно лёгким и практически не сопротивлялся — лишь уткнулся носом в чужое плечо. ​Лестрейндж осторожно перенёс его на кровать, бережно уложил на подушку и накрыл той самой плотной тканью-шалью, которую принёс прошлым вечером. Гарри что-то невнятно и недовольно пробурчал себе под нос, переворачиваясь на бок, и уже через секунду его дыхание стало глубоким и абсолютно ровным. ​Рабастан задержался у постели ещё на пару мгновений, всматриваясь в расслабленное лицо спящего гриффиндорца. Его суровый взгляд стал непривычно мягким, почти отеческим. ​— Гений квиддича… — едва слышно хмыкнул он. ​Мужчина бесшумно затушил факел, забрал коробку с шахматами и вышел из подземелья, оставляя за спиной лишь абсолютную ночную тишину и мерное, безмятежное дыхание спящего Гарри.