Гарри в плену у Волдеморта или он у его?

​После того как Рабастан вышел из подземелья, тихо притворив за собой тяжелую дверь, казематы поместья снова погрузились в привычное безмолвие. Факелы на стенах горели ровно, неохотно разгоняя полумрак и отбрасывая длинные, изломанные тени на холодный каменный пол. ​Маг на мгновение остановился в коридоре. Странное, почти забытое чувство не отпускало его — лёгкое, непривычно умиротворенное. День выдался на удивление спокойным. Даже слишком спокойным для родового гнезда Малфоев, где обычно безраздельно царили леденящий страх и вечное напряжение. Рабастан устало провёл рукой по волосам и направился дальше. ​Первым делом он свернул на кухню. Дверь послушно распахнулась, едва он приблизился, и домовики мгновенно зафиксировали появление хозяина. ​— Хозяин Рабастан голоден? — робко пропищал один из них, кланяясь до самого пола. ​— Да, — коротко бросил маг. — Просто дайте чего-нибудь перекусить. ​Всего через пару минут перед ним уже исходил паром поднос с сочным жареным мясом, запечённым картофелем, свежим хлебом и кружкой крепкого чая. Забрав еду, Лестрейндж поспешил к себе. ​Собственная комната встретила его прохладным полумраком и родным, едва уловимым запахом старого дерева и пергамента. Опустив поднос на секретер, Рабастан тяжело опустился в кресло, наконец позволяя себе полностью расслабиться. Он ел медленно, почти машинально, пока его мысли упрямо возвращались назад, в сырые подвалы. К шахматной доске. К тому, как звонко и искренне смеялся Поттер, объявляя очередной дерзкий шах. ​Мужчина тихо, беззлобно хмыкнул себе под нос: — Наглый, невыносимый мальчишка… — Но уголок его губ против воли снова дрогнул в едва заметной улыбке. ​Когда с ужином было покончено, накопившаяся за дни усталость окончательно взяла своё. Пожиратель поднялся, достал волшебную палочку и негромко пробормотал замысловатое заклинание, направив его на тумбочку. Небольшие серебряные часы со свистом вспыхнули мягким, тёплым светом. ​— Разбуди меня на рассвете, — тихо скомандовал он, настраивая чары. После сегодняшнего сумбурного дня он искренне не хотел снова проспать до полудня. ​Сбросив тяжёлую дорожную мантию прямо на спинку кресла, Рабастан лёг на кровать. Перед тем как сознание окончательно поглотил глубокий сон, в его голове промелькнула последняя, непривычно уютная мысль: «А день-то был действительно хороший…» Даже несмотря на то, что начался он непозволительно поздно. ​Утро ворвалось в сознание резко и бесцеремонно. Часы на тумбочке внезапно полыхнули ярким голубым пламенем и громко, оглушительно щёлкнули, издавая противный резкий свист. ​Рабастан распахнул глаза и несколько секунд ошалело созерцал тёмный балдахин над головой, мучительно соображая, где находится. Затем мозаика воспоминаний неохотно сложилась воедино. Мэнор. Пленный мальчишка. Шахматы. ​Раздражённо потерев ладонями лицо, он сел на постели. На голове царил полный беспорядок, а в глазах всё ещё стоял тяжёлый предрассветный туман. ​— Мерлиновы кости… — хрипло пробормотал маг. А часы продолжали мерно и тихо тикать, будто издеваясь и напоминая, что он сам наложил эти пробуждающие чары. ​Мужчина поднялся и потянулся, со стоном прислушиваясь к тому, как ноют мышцы после вчерашнего сидения на неудобном стуле в казематах. За окном занималось блеклое, серое утро — холодные лучи едва пробивались сквозь плотные портьеры. Взмахом палочки Рабастан распахнул створку, впуская в душную комнату бодрящий, морозный воздух. Он ещё немного посидел на краю матраса, глядя на просыпающийся сад, и поймал себя на том, что мысли снова предательски уплывают к камере Поттера. ​Лестрейндж недовольно нахмурился и решительно встал: — Так, ладно… — оборвал он сам себя. — Не время думать о девчонке и его деревяшках. ​Сегодня был важный день. Тёмный Лорд собирал Ближний круг в зале совещаний, а опаздывать на призывы Повелителя всегда было чертовски плохой идеей, если тебе, конечно, дороги собственная жизнь и рассудок. ​Быстрый холодный душ окончательно смыл остатки сна. Набросив чистую тёмную рубашку, затянув ворот мантии и привычно закрепив на поясе палочку, Рабастан вышел в коридор. Поместье уже вовсю жило своей мрачной жизнью: мимо то и дело проходили Пожиратели смерти, из углов доносился приглушённый шепот. ​Все знали, что сегодняшнее собрание будет определяющим. Тёмный Лорд должен был объявить результаты тайных переговоров с семьёй Карассель — древним, невероятно осторожным и гордым чистокровным родом, который до последнего умудрялся держать нейтралитет в этой войне. Карассели были баснословно богаты, имели колоссальное влияние и держали под подпиской о невыезде половину ключевых чиновников Министерства. Если Повелителю удалось склонить их на свою сторону, баланс сил изменится окончательно. ​В просторной столовой, куда спустился Рабастан, уже витал аппетитный аромат запечённого мяса и кофе. За длинным дубовым столом сидело большинство приближённых: Родольфус, Антонин Долохов, Августус Руквуд, близнецы Кэрроу и ещё несколько сильных магов. Старший брат сидел по центру, негромко обсуждая что-то с Долоховым. ​Рабастан молча занял своё привычное место. Перед ним тут же материализовалась тарелка с плотным завтраком. ​Родольфус мазнул по брату внимательным, оценивающим взглядом: — Ты сегодня подозрительно рано. ​Рабастан спокойно потянулся за ножом: — Не имею ни малейшего желания выслушивать нотации за опоздание. ​Долохов, сидевший напротив, понимающе ухмыльнулся, сверкнув глазами: — О да, сегодня точно лучше явиться секунда в секунду. Милорд ночью вернулся от Карасселей либо в полнейшем восторге… либо в кромешной ярости. Третьего не дано. ​— Узнаем через пару часов, — отрезал Рабастан, принимаясь за еду. Где-то на верхних этажах эльфы уже заканчивали подготовку к совету, и в воздухе буквально разливалось предгрозовое электричество. Если Карассели отказали… у этого древнего рода очень скоро начнутся смертельно опасные проблемы. ​Пока Рабастан только собирался у себя в комнате, Гарри в своём подземелье проснулся ни свет ни заря. Его распирало от какого-то странного, лихорадочного предвкушения после вчерашнего вечера. Первым делом он вскочил с кровати, устроился за столом и бережно взял в руки брусок. Нужно было во что бы то ни стало закончить портрет Рабастана. ​«Надеюсь, эта хмурая бука оценит», — с улыбкой подумал Гарри, делая первый аккуратный надрез. ​Нож послушно снимал тонкую стружку. Пока руки были заняты, голова Гарри работала на полную мощность. Он размышлял о том, что, когда Лестрейндж вернётся, надо обязательно попросить у него какую-нибудь книгу из поместья. Делать в четырех стенах было решительно нечего, а читать он, вопреки мнению профессоров, очень даже любил. ​Постепенно деревянный рельеф становился всё более чётким, узнаваемым и детальным. Гарри работал сосредоточенно, неосознанно подпитывая резец собственной магией, чтобы линии выходили идеально ровными. Откинувшись на спинку стула, парень критически осмотрел результат. Из куска дерева на него смотрело суровое, но удивительно живое лицо Рабастана. ​— Очень даже неплохо… — довольно шепнул Гарри. ​Чтобы хоть как-то скоротать томительные часы ожидания, он вытащил из ящика стола старую колоду карт, которую ему оставил мужчина, и принялся неторопливо раскладывать замысловатые пасьянсы. И именно в этот момент он впервые отчётливо зафиксировал странную вещь. ​Его магия. Она изменилась. Она стала ощутимо сильнее. ​Гарри чувствовал её бурление внутри себя гораздо ярче и глубже, чем когда-либо в жизни. Когда он ради интереса снова взял в руки резец и коснулся дерева, магия сама потекла по пальцам, направляя каждое микродвижение. Лезвие скользило без малейшего сопротивления, будто рука налилась невиданной ранее уверенностью и твердостью. ​Гарри озадаченно нахмурился: — Что за чертовщина?.. ​Решив проверить догадку, он выудил из угла стола массивный деревянный кубок, который вырезал на прошлой неделе. Положил его в самый центр, глубоко вдохнул, вытянул ладонь и полностью сосредоточился на объекте. Кубок качнулся и… плавно, без единого звука оторвался от столешницы, зависая в воздухе. ​— Леви… — по привычке начал было Гарри, но тут же упрямо прикусил язык. — Нет. Давай без слов. ​Предмет замер на высоте полуметра, слегка покачиваясь, словно на невидимых волнах. Поттер начал про себя сосредоточенный отсчет: «Один… два… три…» ​Кубок мелко дрожал, но упрямо держал высоту. «Двадцать один… двадцать два…» ​По лбу Гарри поползла холодная капля пота. Он чувствовал, как магия плотным, осязаемым жгутом тянется из его груди, но, в отличие от первых стихийных выбросов, сейчас этот поток был послушным и ровным. «Тридцать восемь… тридцать девять…» ​Пальцы вытянутой руки начали мелко, предательски подрагивать от колоссального напряжения. «Сорок три… сорок четыре… сорок пять!» ​Сила резко иссякла, концентрация лопнула, и кубок со стуком рухнул обратно на деревянную поверхность. Гарри шумно, тяжело выдохнул, хватаясь за край стола: — Сорок пять секунд… Чистых сорок пять секунд без палочки и слов. ​Он победно, счастливо улыбнулся, но в ту же секунду к горлу подступила лёгкая тошнота, а перед глазами вспыхнули тёмные мушки — голова закружилась. Это было не так болезненно и оглушающе, как в самый первый раз, но истощение всё равно дало о себе знать. ​Поттер потирался пальцами виски, усмиряя пульсирующую боль: — М-да, всё-таки немного переборщил… ​Он откинулся на спинку стула, тяжело дыша и решив дать себе передышку до прихода Рабастана. Но внутри него разгорался настоящий пожар от осознания: его магия стремительно мутирует и растет. И это было одновременно невероятно круто и до безумия жутко. ​Гарри опустил взгляд на свои ладони, словно пытаясь увидеть это бушующее внутреннее пламя. Из-за этого оглушительного открытия и суматохи в мыслях парень совершенно позабыл и о вчерашнем ночном визите Родольфуса, и о его леденящих душу угрозах. А вместе с этим из его головы напрочь вылетел и тот важный, болезненный вопрос, который он так отчаянно хотел задать Рабастану — вопрос о его погибшей жене и ребёнке.