Опасный лес

      Пока Алиса смотрела на эту печальную картину прищуром, Джереми так и не смел сдвинуться с места. Разодранное тело мужчины особо даже уже и не облокачивалось о сарай, ведь облокачиваться было нечему. Снег вокруг покрасился в красный. Айден, стоявшая над Джереми, казалось, хотела помочь ему, как-то разговорить его, выразить поддержку, но лишь её рот открывался, как она понимала бессмысленность разговоров, и мгновенно затыкалась.       Алиса, внезапно для обоих, подошла к ним и шёпотом обратилась к Айден, предварительно к ней наклонившись.       — Айден, кровь на свитере Джереми ещё свежая... Кэти не должна её увидеть. Сделай что-нибудь. Я пока уберу всё это... Месиво.       Айден глянула вниз на Джереми и действительно обнаружила у него на свитере большое пятно крови. С таким возвращаться к костру, к Кэти, было категорически нельзя.       — Джереми. Снимай свитер.       Тот ничего не ответил. Даже не дёрнулся. Будто и не слышал просьбы. Он был слишком занят наблюдением за процессом отталкивания кровавого полутела в сарай Алисой.       Время терять было нельзя — кровь могла въесться в одежду. Не смея ожидать более, Айден сама сняла свитер Джереми, вывернула его и начала выводить пятна снегом.       Джереми, кажется, было всё равно. Был на нём свитер или нет — не имело значения. Важен был лишь тот факт, что он саморучно выстрелил в пусть и мёртвого, но человека...       В обратный путь к костру никто не смел ничего говорить. Все были слишком поражены таким событием. Причём, данное последствие было абсолютно очевидно. Но Айден и Алиса слишком привыкли к смертям и не понимали, насколько травмирующим это может быть для неопытного человека. А Джереми — не просто неопытный убийца, а невинный, никогда не обидивший и мухи, милый мальчик, который всегда обходил ужасные страсти этой жизни стороной. Конечно, в какой-то момент он начал об этом всём больше слушать и узнавать, однако вряд ли бы он когда-нибудь выстрелил в упор из дробовика в человека. Это просто не для Джереми. И такую работу он получил лишь потому, что в ином случае он уже давно лежал бы мёртвый в доме у Дэми. Он не выбирал заблуждаться в этом лесу, он не выбирал становиться убийцей, он не выбирал быть спасителем мира — всё шло против его воли. И он это принимал. И с каждым разом его душа затмевалась горечью, разочарованием и мыслями о рукоприкладстве. Это было замечено, в первую очередь, Айден. Наверно, если бы у неё сейчас были чувства, она бы накинулась на мальчика и пыталась бы его успокоить и уверить в лучшее. Но сейчас она могла ограничиться лишь холодными фразами.       Алиса до конца не понимала своих чувств по отношению к Джереми. Она конечно же заметила то, насколько ей стало жалко паренька при его проверке. Сейчас, идя к костру, она только и думала, что о Джереми. То она смотрела в сторону и сжимала кулаки, то секундная самодовольная улыбка сменялась такой же секундой физиономией отвращения к себе, то она вот-вот и захохочет от всей гадости вокруг... Самое для неё неприятное было то, что она не могла понять корень своих переживаний. Это ощущение ненависти к себе просто пожирало её изнутри, и лишь к её бо́льшему разочарованию, она мало могла это контролировать.       Вдалеке завиделся огонь костра. Там же, вокруг него, ходила Кэти и с взволнованным видом смотрела по сторонам. Её глаз-алмаз сразу увидел подходящих соучастников. Она моментально, через сугробы и корни деревьев, вбежала к ним во тьму и сразу перешла к терзающему её уже как 40 минут вопросу.       — Ну как? Джереми прошёл проверку? Всё хорошо?       Она ожидала ответа от самого Джереми, однако тот даже будто и не заметил её присутствия и взволнованного голоса. Он просто смотрел вниз на блестящий снег с безжизненными глазами и прятался в темноте деревьев и ночи. Вышедшая чуть вперёд Айден решила ответить на вопрос после долгого и неловкого молчания.       — Да, всё хорошо. Он прошёл.       — Ах, правда?! — Кэти будто засветилась от радости, в контраст с унылым окружением. Она подбежала к Джереми, схватила его за руки и направилась с ним в сторону огня. — я так и знала. Ты не мог не выиграть! Теперь ты можешь стать частью нашей команды! Наконец-то!       Кэти говорила это будто не Джереми, а себе, ведь в таком случае она бы увидела, что он почти не реагирует на её радостные вопли. Можно было бы предположить, что он её слышит, и может быть он был бы рад ей, если бы сейчас ему вообще было до неё дело.       Джереми каждую минуту, будто каким-то прожектором, на экран, а в этом случае в глаза, высвечивали картины того ужасного момента. Его руки в крови, свитер, вид этого человека. И его мысли... До последнего своего вздоха он помнил эти мысли слишком чётко. Теперь каждое слово, произнесённое им внутренней речью в тот момент, как какая-то доска "почёта", было вывешено на большом билборде в его подсознании. Пока Кэти всё говорила и говорила о чём-то, Джереми всё больше казалось, будто сейчас он до сих пор держит этот старый дробовик, а перед ним лежит этот мужчина. А на фоне говорится... "15... 14... 13... 12..."       Джереми оглядывается и понимает, что он снова у этого сарая... И снова этот человек. Точнее, остатки от него. А в руках у него действительно оружие. Но в моменте оно падает из его рук, ведь его руки стали слишком скользкими от крови на них... Однако, лишь один заряд был потрачен на этого бедного мужчину. Да, он точно помнит, что там остался ещё один. И Джереми ясно понял, для кого он предназначен. О да, Джереми ясно помнил пятую секунду... Тогда пришла мысль о суициде. И он знал, что использует этот заряд по его прямому предназначению.       "На этот раз долго думать не придётся. Курок спустить я смогу быстрее, чем за те 15 секунд..."       Дробовик поднят со снега, дуло направлено на свою голову.       "Да, никто не увидит и не помешает... Тем лучше.".       Указательный палец поставлен под курок, заряд заряжен. Палец сжат, и...

***

      — Эй, Джереми, да что с тобой? Что вы с ним там сделали? — Кэти с глубоким удивлением смотрела на абсолютно безучастное лицо, при этом то и время переводя взгляд на подруг, как бы пытаясь сыскать в их лицах ответ.       Джереми как будто выдернуло из его сознания. Он только сейчас вспомнил, что стоит у костра в окружении девушек. Однако, он просто не мог поверить в окружающую его среду... Он ясно видел кровь на своих руках, в них же отчётливо он чувствовал вес старого оружия. И он мог поклясться, что только что выпустил дробь себе в голову...       Выйдя из "транса", Джереми сразу посмотрел на свои руки — кажется, чистые. Затем ощупал голову — и та на месте. Определив, что сейчас он жив, он осмотрелся вокруг. На него уставились все взгляды. И именно в этот момент он предпочёл бы свой мозг оставить в виде каши на снегу. Всё, лишь бы не видеть эти любопытные, прожорливые, удивлённые взгляды. Каждый раз, когда Джереми двигался, он ощущал, будто вот-вот и он сейчас сойдёт с ума — так на него подействовал этот опыт. Глаз начинал незаметно, но дёргаться, руки тряслись всё с большой силой каждую минуту. Судороги охватывали всё тело, будто вот-вот он попадёт на божий суд, где ему объявят приговор, и он упадёт в адскую бездну...       Айден заметила все эти микродвижения. В ней стало нарастать чувство, которое она когда-то чувствовала, и когда-то благодаря нему она могла помочь многим людям. Однако, сейчас её притупленные эмоции были заточены́ достаточно далеко, чтобы их хорошо описать. Она даже не помнила, как это чувство называется. Но она знала, что именно его она начинала чувствовать прямо сейчас.       — Джереми, с тобой всё хорошо? Ты выглядишь... Не очень. — Кэти смотрела на мальчика всё тем же ненавистным Джереми взглядом. Она не очень понимала, что происходит с ним и от чего, потому думала, что Джереми просто грустно или холодно. Именно поэтому она все ещё планировала провести с ним сегодня время. — я, конечно, не настаиваю, но... Надеюсь мы сегодня сможем провести обряд посвящения? Просто мне уже не терпится начать его! Ну, давай, тебе сразу станет лучше и веселее!       Но Джереми не отвечал. Он просто озирался вокруг, как загнанный в угол зверь, и дрожал еле заметной судорогой.       — Кэти, думаю на сегодня уже никаких мероприятий нам не стоит делать. — внезапно, в речь Кэти ворвалась Айден — я уверена, что Джереми очень устал. Он шёл около 15 часов в эти сутки, и почти не спал. Поэтому я отведу его в дом. Пусть наконец спокойно поспит.       Кэти будто собиралась возразить, однако потом, видимо, поняла, что это очень хорошая причина проводить обряд не сегодня. Её взгляд переменился на сожалеющий, её глаза выражали всю солидарность Джереми.       — 15 часов на ногах? Ужас! Ты хорошенько отоспись, ладно? — затем, уже улыбаясь, добавила — нам на обряде сонные и вялые не нужны!       Перед тем, как она бы успела добавить что-то ещё, Айден просто взяла Джереми за запястье и потащила его за собой. Только в этот момент Джереми чуть отошёл от своего периода сумасшествия и поплёлся за Айден. Алиса и Кэти наблюдали, как оба вновь уходят во тьму опасного леса...       Дом был совсем недалеко. Он принадлежал Айден. По строению он был очень похож на предыдущие перевалочные пункты, только раза в два больше. Тут было куда больше атрибутов и удобств жизни. В доме уже какое-то время никого не было, ведь Айден достаточно долго находилась совсем не в этих местах, а на южных окраинах леса, где, впрочем, она бывает не очень часто.       Подходя к дому и держа руку Джереми, Айден всё больше ощущала, будто она пытается что-то вспомнить. Причём вспомнить не какое-то конкретное дело. И именно направляясь домой, в тепло и уют, и держа мальчика при себе, она начала это вспоминать. Весь поход до дома она не проронила ни слова, причём не из-за отсутствия предмета для разговора, как обычно, а из-за своих размышлений.       Зайдя в дом, Айден почувствовала, что наконец может расслабиться. Все эти долгие хождения, вся эта деятельность, все эти проблемы и странности в итоге всё равно привели её домой. Наконец она позволила себе широко зевнуть и растянуться, ведь в доме для неё было как раз много места. Она подошла к рядом стоящей тумбе, взяла оттуда огниво и занялась зажиганием свечей по всему дому. Так, уйдя из коридора, она оставила Джереми на едине с собой и своими мыслями.       Джереми всё-таки смог взять самообладание и не позволил себе свихнуться. Но это совсем не помешало ему накручивать себя и дебатировать с собой же. Он просто уже не мог выдержать: сложно было сдерживать все накопленные эмоции. Кажется, за всё время пребывания в лесу он почувствовал весь спектр эмоций, доступный человеку. Но ни один хороший момент сейчас не мог перевесить чашу весов и заставить чувствовать Джереми себя лучше. Всё в итоге приходило к одному итогу: весь этот негатив будто пожирал его изнутри. Ещё момент и он просто забьётся в угол и разрыдается от веса всего этого ужаса.       Джереми просто стоял посреди коридора и, как маленький ребёнок, всхлипывал и плакал. И под выражением "как маленький ребёнок" тут не имеется ввиду раздражающий визг и страшный плач из-за того, что ему не дали конфетку. Нет, он просто обнимал себя и тихо рыдал, то и время причитая: "Почему я... Зачем я здесь... Мама, папа, вы где...".       Айден уже успела зажечь свет во всём доме и положить дрова в печь. Она совсем не ожидала, что по вошествию в коридор она увидит всхлипывающего мальчишку. Бесчувственное лицо Айден сменилось удивлённым взглядом. И так большие глаза чутка расширились. На секунду она даже испугалась и отшатнулась назад, будто боясь именно этого плача. Она понятия не имела, как действовать в таких ситуациях, для неё это если и было не ново, то по крайней мере хорошо забыто. Айден смотрела на Джереми с круглыми глазами и не понимала, что происходит.       Всё стало только хуже и запутаннее когда Джереми поднял голову и показал свое лицо. Красное, заплаканное, влажное от слёз, оно, подёргиваясь и каждый раз истощая из себя новые слезинки, смотрело на Айден с таким выражением, которое одновременно просило её уйти и не позорить его, и в то же время молило о какой-то ласке и утешении. Оба лишь смотрели друг на друга, молча и боязливо.       Айден, пытаясь как можно больше не смотреть в опухшие глаза Джереми, наконец смогла произнести первое слово.       — Джереми... Что произошло? Я только отошла на минуту и... Ты уже...       — Айден... Я... Так не могу... Мне сложно... — будто и не услышав слова Айден произнёс дрожащим голосом Джереми —мне не нравится эта работа... Я хочу домой... К своим родителям... Я не хочу никого убивать... Мне не нужна кровь на моих руках!!! — почти прокричал мальчик, при этом держась за голову.       Айден лишь снова вздрогнула от этого крика. Она совсем не ожидала увидеть его таким. Но после последних его слов она поняла, почему он после "проверки" так странно себя вёл. Всё переломилось после этого. Джереми поменялся. И она, в том числе, в этом виновата.       — Постой, погоди... Пожалуйста. — Айден с удивительной искренностью в голосе проговорила — я знаю что тебе плохо... Я это полностью понимаю. У меня было так же. Когда я попала сюда, я тоже не могла поверить в то, что мне придётся делать... Это. И меня так же заставили делать... Это... Против моей воли и вопреки всем законам морали. Но... — продолжить сразу она не смогла, потому что после "но" лицо Джереми сморщилось ещё больше, и ей просто не хотелось продолжать дальше. Но она продолжила. — ...Но к сожалению это... Необходимо. Нам нужно быть на страже мира... Это вынужденная необходимость. Ради Кэти. Ради жизни на земле... Нельзя позволить злым людям соблазнять Кэти своими плохими умыслами.       — А что если я злой человек?! Может я очень, очень злой и противный, и гадкий, и мерзкий, пошлый, коварный, тупой и жуткий человек!!! Что тогда?! Убьёте меня? Пожалуйста! — отчаянно вымолвил Джереми. Слёзы полились рекой, кулачки сжались так сильно, что аж костяшки побелели. Но здесь как раз было видно, что Джереми нельзя описать ни одним из данных синонимов.       — Нет. Ты другой, Джереми... Я не буду распинаться тебе о том, какой ты на самом деле, но знай... Мы ценим тебя. Или, по крайней мере, я тебя ценю. Поверь, тебе просто надо немного влиться в нашу компанию, и всё станет лу-       — Влиться в вашу компанию? Чтобы стать как вы? Чтобы стать такой же высокомерной и гордой, как Алиса? Или чтобы не иметь никаких чувств, как ты?!       От последнего Айден отшатнулась назад. Сейчас ей будто просто ударили дубинкой по голове. Удар оказался тупой, болезненный и очень огорчающий. Айден смотрела на Джереми так, будто она получила сильнейшую подставу от человека, которому она доверяла. Однако она пыталась скрыть это чувство. Она медленно отвернула свою голову и тихо сказала:       — Да, ты прав. Я бесчувственная. Тебе не стоит равняться на меня...       Теперь ещё хуже стало Джереми. Он мало того, что чувствовал себя просто ужасно, так он ещё и обидел, по его мнению, единственного здесь друга. Джереми просто не выдержал и, пройдя несколько шагов, обнял Айден. Она теперь смотрела на него вниз с ошарашенными глазами, в которых с каждой секундой появлялось то самое чувство, которое она забыла давно и которое она вспоминала сегодня. И она вспомнила его название. Любовь. Обычная материнская любовь.       — Извини меня, Айден... Я просто... Хочу домой. Не хочу убивать. Не хочу, чтобы от моих рук умерло так много людей... Я не готов, не готов!       — Я тебя понимаю... Ты не одинок. Знай, я помогу, как смогу. Ты не должен со всем этим мириться, но это необходимость — убивать...       — Я не верю... Не может быть, чтобы это было необходимо! Должно быть что-то другое, хоть что-то!       — Если это что-то должно быть... То может, именно ты найдёшь этот способ. — Айден попыталась сделать маленькую улыбку, но кажется ей и самой в эту минуту было сложно помочь Джереми.       Тот всё так же прижимался к ней, обмачивая слезами её пальто. На это было больно смотреть...       — Знаешь... — начала тихим голосом Айден — Не уверена, будет ли это так, но... Может, через какое-то время, ты сможешь вернуться домой. Ведь может наступить такой момент, когда меня и Алисы окажется достаточно и твоя помощь больше не будет нужна. И ты сможешь отправится домой...       Говоря это, Айден медленно поглаживала мальчика по голове. Это чувство — то самое, материнское — впервые за долгое время позволило Айден вновь почувствовать себя человеком. Тем самым, кто не оставит рыдающее дитя плакать. Айден вновь почувствовала, что она — не просто бесчувственная, аморальная убийца...       Джереми наконец вылил основные запасы слёз, и его дрожащие вздохи стали выходить реже. Время было позднее, потому, зная, как Джереми настрадался лишь за один день, ей в голову пришла наверно самая логичная идея.       — Тебе стоит пойти поспать... Завтра с утра пройдёт твоя первая миссия, потом мы тебя посвятим в нашу команду. Ты станешь нашим полноправным коллегой. Ты должен отдохнуть...       Джереми всё ещё с глубоко-огорчённым, но уже чуть сдержанным видом обнимал Айден. Он просто закопал свое лицо в слои её одежды и думал. Наконец, он отступил два шага назад и глубоко вздохнул. Смотря в сторону, он готовился, пытаясь как можно меньше выдавать свои эмоции, спросить вопрос, ответ на который был очевиден и ему.       — В чём же... Будет заключаться моя миссия?       Айден смотрела на Джереми тяжёлым и суровым взглядом, будто бы ей самой не нравился ответ. Джереми просто засчёт взгляда убедился в своей цели завтрашнего дня. Он просто вяло махнул рукой и уставился в сторону.       Айден после проводила его к себе и показала ему место, где он будет спать. Джереми ещё никогда не видел таких каминов: он был очень большой и кирпичный. В стене была встроена чёрная дверца, из которой исходил жар. Постель, на которой, видимо, всегда спала Айден, теперь будет спать он. Она располагалась на печи. Сама Айден решила уложиться по другую сторону печи в спальном мешке. Свечи были потушены и комната погрузилась во мрак. Только свет луны освещал комнату, через деревья он еле-еле пробирался в маленькое окошко. Совсем тихо было слышно потрескивание дров в печке. На этом кирпичном строении, на удивление Джереми, было достаточно тепло и без одеяла, хотя от него он не отказался. Такая атмосфера достаточно быстро успокоила его, и его глаза с каждой минутой теряли возможность открыться всё больше и больше.       Последняя мысль перед беспокойным сном была: "Теперь всё будет по-другому...".