Опасный лес

      Джереми очень нравилось пририсовывать к образу Кэти ангельские крылья. Не только потому, что именно так, как ему казалось, она выглядела во время его спасения от Пончика, но и потому, что ей просто подходил такой образ. Такой чистой души Джереми никогда не видел. Никогда ещё от неё он не слышал резкого или насмешливого комментария, как от Алисы, или какой-то безэмоциональной суровости, как от Айден. Кэти была другой. Все члены общества Кэти были не такими, как сам "идол" этого общества. Может быть, это от того, что её так яростно защищают от плохого влияния, а может потому, что она сама по себе хорошая девочка — Джереми точно не знал, но он постарается сегодня узнать её поближе, раз появляется такая возможность.       Кэти крепко держала друга за руку и вела сквозь деревья и снежные кучи. В её прикосновении чувствовалось какое-то напряжение, однако совсем не негативное. Напротив, она была возбуждена и рада. Даже если бы Джереми сейчас попытался бы высвободить свою руку из её хвата, ему не удалось бы. Слишком её переполняло волнение и интерес, чтобы так просто его сейчас отпустить. А тем более учитывая, что Джереми поддавался ей без всякого сопротивления, ей было и того проще вести его вперёд. Ей, кажется, и нравилось, что Джереми совсем не сопротивляется, это только поджигало её восторг и неудержимое желание подвергнуть его ещё большему своему влиянию...       Очередная долгая зимняя лесная тьма была развеяна маленькими фонариками, тут и там развешанными на снежных ветках кривых деревьев. Тёплый свет огоньков, в контрасте с холодным белым окружением, создавал неповторимую атмосферу. Кто их зажигал? Может, сама Кэти, а может и Алиса, или Айден. Но это было неважно — главное, что это было прекрасно.       Сквозь деревья проглянулся дом. Он был не сильно отличен от любых других построек в округе. Такой же деревянный, одноэтажный, с кирпичной трубой дом. Но в отличии от остальных, ничем не примечательных домиков, этот был задекорирован на славу. Видимо, Кэти постаралась и устроила всё так, как хотелось ей. Меж брёвен торчали сосновые веточки, вокруг росли маленькие молоденькие ёлочки. Вокруг окон и входной двери Кэти умудрилась прикрепить шишки. В некоторых местах, к удивлению Джереми, было что-то нарисовано, видимо, краской.       Кэти остановилась и указала на свой дом. Гордая улыбка появилась на её лице.       — А вот и мой дом! Надеюсь, тебе нравится, потому что внутри всё ещё лучше! Там так много того, что я могу тебе показать... Да давай же, пошли, что ты стоишь на месте?       Джереми кивнул и пошёл за Кэти, которая по виду еле сдерживалась, чтобы просто не взять его в руки и не понести его внутрь.       Прохожая была настолько темна, что хоть глаз выколи — разницы не будет. Дверь сзади заперлась от сквозняка, и совсем малый свет с улицы тоже исчез. Но это было быстро исправлено: Кэти нащупала коробок спичек и зажгла лампадку. Тёплый свет осветил комнату. Джереми сразу подметил небольшой беспорядок вокруг. Обувь, раскиданная вокруг, лежала рядом со смятой одеждой на полу. На деревянных стенах было мало свободных от безвредного и не очень творчества мест. На полу лежал сшитый коврик, который явно был пропитан грязью ещё очень давно. Свет от лампадки еле-еле доходил до конца коридора, но по обе стороны были видны двери в разные комнаты. Здесь было не очень тепло, хотя в сравнении с улицей это было прекрасно. Пока Джереми снимал тёплую одежду, Кэти с потупленным в сторону взглядом и со смущённым голосом обратилась к Джереми.       — Ты не обращай внимания на этот бардак вокруг... Гости у меня бывают не так часто, тем более новые.       — Да-да, конечно... — почти безучастно проговорил в ответ Джереми. Он был слишком занят тем, чтобы рассматривать рисунки на стенах. Одна часть из них была нарисована красками или карандашами, другая — выцарапана какими-то острым предметом. В основном это были разные зверушки да деревца. Хотя нарисовано всё это было очень примитивно, но Кэти определённо любила рисовать, даже так.       Кэти поначалу слегка обиделась, когда поняла, что её не слушают. Но проследив за взглядом Джереми, она поняла, что его куда больше интересуют картинки, потому в её взгляд вернулся прежний энтузиазм.       — Ах, тебе видимо интересно поразглядывать моё творчество? Почти на каждой стене в этом доме есть что-то, что стоит внимания. Всё здесь — это то, что я когда-то видела. К примеру здесь я выцарапала лося... — Кэти указала в одну сторону. Там действительно был очень корявый, но лось. — здесь я нарисовала белочку. Она была такая милая! А вот здесь я нарисовала Пончика!       Джереми взглянул на стену позади себя и увидел нечто, похожее на волка. Рядом красовалась надпись "Пончик! Я его очень люблю!". Джереми невольно улыбнулся.       — А почему часть у тебя выцарапана, а часть нарисована? — с поднятой бровью спросил Джереми.       — До относительно недавнего времени у меня не было чем рисовать. Только наверно года три назад Айден дала мне рисовальные принадлежности. До этого я рисовала то ножом, то топором, который мне давала Айден, то Алиса мне помогала рисовать. В детстве я даже пыталась нарисовать что-нибудь выпавшими молочными зубами! — Кэти мечтательно улыбалась, будто ей было очень приятно вспоминать былые времена. Но затем взгляд её переменился, и уже с каким-то упорством Кэти взяла мальчика за руку — но да что же мы говорим про какие-то рисунки, у тебя будет полно времени их поразглядывать! Лучше давай я тебе покажу мою спальню. Там полно всего!       Джереми покорно пошёл за ней. Перед тем, как зайти в спальню, он окинул коридор последним взглядом и одна малая мысль промелькнула в голове...       "Интересно, у какого бедолаги Айден забрала краски?"

***

      — Мисс Саша... Вы не можете просто так взять да уволиться! Вы не представляете, как сложно найти хорошего учителя, такого как вы. Тем более рисования! — Мисс Грейс, директор школы Майассо, с дрожащими руками держала только что подписанную бумагу о самовольном увольнении и разочарованным и печальным голосом пыталась воззвать к жалости Мисс Саши. — дети вас так любят! И весь учительский коллектив тоже! Большинство детей на ваших уроках получают отличные оценки. Все вас глубочайше уважают. Неужели вы готовы нас всех так легко бросить?       — Думаете, мне самой легко принимать это решение? — Саша смотрела на Грейс так, будто вот-вот разрыдается от всего давления, оказываемого на неё в эту неделю — я не могу не думать о всех своих учениках! Я будто отрываю от своего сердца ещё один кусок! Все мои ребята мне очень дороги. Но и вы поймите меня, я-       — Вам не нужно повторять это снова, Мисс Саша! Все мы знаем, в каком вы положении. Все знают, что случилось с вашим сыном. И все мы глубоко и искренно соболезнуем вам. Все мы пытаемся помочь чем можем. Кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел — всё это мы сообщаем вам. Ваш ребёнок так же дорог всем нашим учителям. Но прежде чем принимать такое ответственное решение... — Грейс указала на документ — вам следует подумать куда тщательнее о судьбе нашей с вами школы, о ваших коллегах, о детях, в конце концов. Без вас в школе станет заметно тусклее... Вы свет, вы краски нашего коллектива! И теперь, после стольких лет, вы уходите...       Грейс глубоко вздохнула после такой речи и попыталась успокоиться. Ей очень хотелось сжать эту бумажку и выбросить в мусорку, но профессиональная этика не позволяла делать такого. Заместо этого она лишь швырнула документ о стол и держа руки на лице облокотилась на стол локтями. Немного помассировав виски, Грейс сняла очки и уже с более сосредоточенным взглядом посмотрела на коллегу.       — Да и к тому же... Уволитесь вы, и что? Вы пойдёте в лес искать вашего мальчика? Или вы будет теперь штурмовать полицейский участок не один раз, а три раза в день? В итоге вы всё равно, скорее всего, ничего не достигните... В крайнем случае окажется, что мальчик уже... Простите за такую суровую мысль... Мёртв. И вот вам вновь понадобится работа... А на старую вас принять мы не обязательно сможем. И так вы лишитесь не только своего сына, но и дружного коллектива и работы. Вы правда думаете, что это рациональное решение?       Мисс Саша ничего не отвечала. Сжатые кулаки, лежащие на коленях, будто сжались ещё сильнее. Было очень трудно сдержать очередные слёзы. Саша, как и обычно, пыталась скрыть своё лицо, пыталась не показывать, что она вот-вот заплачет, хотя со стороны всё было предельно очевидно. Грейс издала глубокий выдох, взгляд смягчился.       — Саша, перейду с тобой на ты... Не уверена, могу ли я полностью тебя понять. Потерять сына, так ещё в этом поганом лесу... Не представляю твоего горя. Не могу представить себя на твоём месте. Я пытаюсь, но не получается. И все мы здесь, в этой школе, с тобой... Думаю, никто не будет настолько чёрств, чтобы не чувствовать жалости к горюющей по сыну матери. Ни я, ни учителя, ни ученики. Голубушка, мы все здесь с тобой. И мы все поможем, чем можем.       Мисс Саша протёрла ещё не выкатившиеся из глаз слёзы, на место которых моментально встали новые, и теперь прямо смотрела на Мисс Грейс. Руки обхватили стол, будто она боялась, что вот-вот упадёт в обморок, и потому ей нужно за что-то держаться.       — Мисс Грейс... Если вы всё-таки можете поставить себя на моё место... То я не думаю, что у вас могут возникнуть вопросы к моему решению... Я должна его найти. Я не поверю в то, что Джереми мёртв, пока сама этого не увижу! — слёзы наконец покатились из глаз. Она уже не могла говорить нормально, потому продолжила вполголоса. — мне всего-лишь нужно время... Время и силы. Силы для него я найду всегда, но время... Вы крадёте моё драгоценное время! И его тоже! Пока вы заставляете меня здесь сидеть, он может ещё лежит там, где-то, и цепляется за жизнь!       Грейс не могла больше слушать эти вопли. Она чуть ли не с рычанием встала из-за стола, подошла к какому-то шкафу, достала оттуда бумагу и, вернувшись за стол, начала на ней что-то писать. Тихие всхипы Саши прекратились, она пыталась сквозь мутные от слёз глаза рассмотреть то, что писала директор. Через уже минуту Грейс почти кинула в Сашу бумажку, на которой было написано: "Мисс Саша Краузе освобождается от должности учителя рисования на месяц, назначается оплачиваемый отпуск" и подпись.       — Никогда, НИКОГДА у нас не выдавалось отпусков на такие сроки! Все учителя могли не ходить на работу только в случае болезни или во время отпуска на неделю. Но вы получаете ОПЛАЧИВАЕМЫЙ нами отпуск на МЕСЯЦ! Этого вам хватит, надеюсь?!       Мисс Саша вытерла слёзы и взяла документ, чтобы рассмотреть его поближе. Уставшие и красные глаза вглядывались в каждую букву и точку. Мисс Грейс смотрела на коллегу с глубоким раздражением. Она не могла не вставить ещё один комментарий.       — Дорогуша, как директор я не могу вам выдавать отпуск на столь большой срок, ибо у детей не будет уроков рисования. Но как понимающий человек, как вдова и как ответственный, но чувственный работник, я позволяю вам не ходить на работу целый месяц. Вы не заплатите ни цента! Всё потому, что я думаю о вас! О вас и о вашем ребёнке. Поэтому пока я не передумала, соглашайтесь на этот акт моего милосердия!       — Когда начнётся отпуск?       — С того самого момента, как вы подпишите это. — Грейс дала ручку Мисс Саше и перекрестила руки на груди, ожидая её ответа.       Мисс Саша глубоко вздохнула и оставила свою подпись, затем пододвинула бумагу к директору. Грейс осмотрела документ, положила его в ящик стола и с суровым взглядом кивнула головой.       — Свободны.

***

      Джереми сидел на кое-как застеленной кровати и осматривал комнату. Весь свет, как собственно и у Айден, исходил от лампад и свечей. Кровать стояла вдоль стены и маленького окна. В одном углу лежали кучи одежды, которая, со слов Кэти, была получена от Айден. В другом углу стоял шкаф для одежды, в котором лежала отнюдь не одежда, а всякие бытовые вещи, по типу кружек, книжек, каких-то бутылок и даже батареек, чему Джереми сильно удивился, но об их происхождении и назначении спросить не осмелился. В третьем углу стоял стол, у которого прямо сейчас сидела Кэти. Она что-то искала. Видимо именно здесь у неё располагались все вещи, которые она называла "душевными": краски, карандаши, и поделки лежали на столе, некоторые вещи, которые можно было бы прозвать игрушками, лежали под столом. Среди них был и кубик-рубика, и игральные кости, и коробочка с картами, и некоторые другие поделки, которые не уместились на столе. Стены были преимущественно целы, большинство рисунков на них были уже нарисованы, а не выцарапаны.       Кэти наконец повернулась к Джереми и с широкой улыбкой обратилась к нему.       — Наконец-то я это нашла! Подойди сюда, посмотри поближе.       Джереми спешно встал и подошёл вплотную. Кэти держала небольшой цифровой фотоаппарат, который мог печатать фотографии. Кэти очень аккуратно держала его в руках, будто даже боялась дышать на него. Пальцы нежно потирали немного пыльную, но плавную пластиковую поверхность устройства.       — Насколько я помню, в нём осталось очень мало бумаги, на которой могут печататься фотографии. Максимум на 3 раза, а может и меньше. Да и батарейки в нём вот-вот разрядятся. Поэтому предлагаю сделать одно фото прямо сейчас!       — Что же... Мы будем фоткать? Надо снять что-то стоящее... — Джереми говорил тихим и осторожным голосом.       — Именно поэтому я сфоткаю тебя! — Она не могла не ухмыльнуться при виде покрасневшего мальчика. — да, сфоткаю тебя! Тебя и твоё личико! Красное-прекрасное! Ну и я могу пристроиться где-то сбоку.       — Т-ты уверена? Целое одно фото... На меня?       — Конечно я уверена. Я тебе больше скажу, если ты будешь сопротивляться, я тебя заставлю сфоткаться. — ухмылка лишь выросла, она еле-еле могла сдержать коварный смех. Ну а так она, конечно, лишь забавилась и шутила. Наверно.       Джереми отвёл взгляд. Было одновременно так приятно и так смущающе подчиняться её воле. Было приятно, потому что он не мог более отрицать, что вокруг неё ему всегда лучше, и не отплатить ей было бы просто неправильно. Было смущающе, потому что он уже подозревал, что это может привести к чему-то очень странному.       Пока он раздумывал, Кэти уже принялась за камеру. Фотоаппарат включен, настроен, подготовлен для съёмки. Она окликнула Джереми, но тот, как зачастую бывало, погрузился в раздумья так глубоко, что он ничего не слышал. Сначала Кэти это не понравилось, она надулась, скрестив руки на груди так, будто у неё забрали конфету. Но старая, почти коварная ухмылка, вернулась на лицо, когда ей в голову пришла идея.       Только Джереми повернулся к Кэти, чтобы переспросить её то, что она сказала, как сразу он почувствовал то, как его прижали к стене. Он настолько растерялся, что уж было подумал, будто его сейчас будут казнить. Он уже был на краю паники, когда понял, что его прижала к стенке не кто-нибудь, а Кэти. Она смотрела на него с почти насмешливым взглядом, совсем ей не присущим. Она держала фотоаппарат в правой руке, левой она прижимала плечо Джереми к стене. Она тяжело дышала и то и дело из её губ выходили тихие смешки. Шокированный и испуганный взгляд мальчика, казалось, её только больше забавлял.       Дыхание мальчика будто остановилось, когда она внезапно прижалась к его боку, приобняла его одной рукой и, прислонив свою голову к его собственной, молниеносно сфотографировала их обоих. Кэти медленно повернулась к Джереми и рассмеялась во весь голос.       — Видел бы ты сейчас своё лицо! А, стой, погоди, ты ведь его сейчас увидишь! — сразу после фотоаппарат распечатал снимок. С широкой улыбкой Кэти протянула фото Джереми. — я всего-то тебя обняла, а ты уже так раскраснелся! Ну разве ты... Не милашка?       Джереми лишь пискнул что-то в ответ и попытался выйти из её объятий, но она моментально прижала его к стене вновь. Чтобы освободить вторую руку, она положила фотоаппарат со снимком на стол. Освободившаяся рука нежно прикоснулась к щеке мальчика.       — Да... Ты определённо милашка. Весь красный, весь сжался, пытаешься как-то скрыться... Почему? Разве тебе не нравится со мной?       — К-кэти?! Ч-ч-что ты делаешь? — заикаясь от волнения промямлил Джереми. Он очень хотел сбежать перед тем, как началось бы что-то очень странное и серьёзное, но ему очень не хватало решимости на это в данный момент. Он мог лишь смотреть на то, как его подруга прикусывала нижнюю губу, как её глаза осматривали всё его лицо, глаза и губы особенно.       — Что я делаю?.. Не знаю... Но мне нравится. Очень. А тебе? — она пододвинула своё лицо ещё ближе к Джереми, полузакрытые мечтательные глаза почти не моргали. Она была слишком увлечена. — мне совсем недавно Айден рассказывала о своих былых мечтах. О том как ей хотелось, чтобы у неё появился парень... Я тогда спросила у неё: "Зачем? Почему?". Она незамедлительно ответила, что это во-первых, естественно — тянуться к парням, хотеть пару, а во-вторых, что это отличный способ провести свою жизнь счастливо и нескучно, может не легко, но не одиноко. Тогда я вспомнила, что ещё многие года назад мне стало одиноко... Мне нужен был кто-то. Тот, кого бы я всегда поддерживала, кто всегда бы поддерживал меня... Тот, с кем мне хочется быть очень-очень близко. Сначала, я подумала, что я чувствую так себя вокруг Алисы. Но ты знаешь её... Будучи с ней, чувство не пропадало. Потом попробовала с Айден — это быстро закончилось провалом, она не проявляла интерес. И вот только сейчас я оказалась с кем-то близко... Так близко с кем-то, что я чувствую его тепло и дыхание... — Кэти положила обе руки на совсем покрасневшие щёки Джереми. — и только сейчас я чувствую, что это самое ощущение нужды в ком-то удовлетворено.       Кэти в моменте отошла на шаг назад, но руки оставила на щеках мальчика. Взгляд стал мягче. Вся насмешка и дерзость исчезла. Маленькая кроткая улыбка растянулась на лице.       — Я не знаю, что это за чувство... Но мне так хорошо. Мне так хорошо, когда... Ты здесь, со мной. Я в тебе не сомневалась с самого начала. Я сразу увидела в тебе то, чего мне не хватало все эти года... Ты эмоциональный и душевный, в отличии от Айден, и ты понимающий и добрый, в отличии от Алисы.       Кэти неосознанно сдавила руки вокруг щёк Джереми. Он не мог ничего сказать. Он был будто очарован ею. Больше не хотелось никуда бежать. Хотелось лишь остаться здесь, рядом с ней, не покидать её и никогда не разочаровывать или расстраивать. Ее глаза были словно блестящие бриллианты, волосы — как лёгкий шёлк, губы — как запретный плод...       Он определённо понимал, о каком чувстве говорила Кэти. Он тоже это чувствовал когда-то, и чувствует сейчас... Но он может сказать, как это чувство называется. Любовь. Да, любовь... Прошло так мало времени, как они встретились, а он уже так хочет, чтобы свет притих, а их губы тёрлись друг о друга... Однако, что за мысли такие приходят ему на ум? Это же просто некультурно, неприлично и совсем ненормально! Но ему было всё равно.       — Кэти... Я кажется знаю, как называется это чувство...       — Ты... Знаешь? — она вновь придвинулась к нему вплотную, она прижалась к нему всем телом. Она совсем каплю была выше него, оттого вблизи её глаза смотрели чутка вниз на него. — скажи... Скажи, как это называется... Прямо сейчас...       "И всё-таки, это слишком быстро... — промелькнула мысль в голове Джереми. — нельзя так. Как бы я не хотел, чтобы прямо сейчас она прижала свои губы о мои... Нужно так же использовать и ум. Сердце молит о поцелуе, а ум требует подождать... Первый поцелуй... Всегда успеется."       — Оно... Называется... Преданность. — Джереми нагло соврал. Ему хотелось ударить себя за то, что обманывает такого человека, как Кэти. — преданность... Это преданность. Ведь мы не оставим друг-друга, никогда, верно? Мы ведь... Лучшие друзья... — слово "друзья" вышло почти через силу.       Кэти смотрела некоторое время в глаза Джереми. Будто она пыталась обработать ответ и решить, как правильно среагировать. Наконец, она застенчиво улыбнулась и, к великому ужасу Джереми, убрала руки с его щёк.       — Да... Да. Преданность. Наверно, оно так и называется... Можно было догадаться... Ведь лучшие друзья всегда преданы друг-другу, верно?       Она была разочарована. Причём она сама не понимала, от чего. Что ей так не понравилось в этом ответе... Ведь не мог её преданный друг соврать ей, верно?       Она смотрела на него с маленькой, смущённой, но уже совсем не радостной улыбкой. Она была потеряна. Она растерялась. Что теперь делать?       Ещё некоторое время они пытались о чём-то поговорить, но разговор совсем не вязался. Будто теперь им было совсем нечего обсуждать, будто они теперь вовсе и не друзья... Конечно, они не рассорились. Никакого негатива по отношению друг к другу не было, никто не имел претензий. Претензии были лишь к себе... Кэти теперь корила себя, что завела разговор куда-то не туда, а Джереми не мог себя теперь терпеть за то, как он разрушил такой хороший момент. Эта напряжённая атмосфера не могла длиться долго, и Джереми решил поскорее уйти домой, к Айден. Он быстро распрощался с Кэти, оделся и, даже не обернувшись, пошёл в сторону костра. Когда свет от дома перестал до него доходить... Он прорычал что-то под нос, схватил себя за волосы и смог лишь процедить сквозь стиснутые зубы:       — Я идиот! Идиот! Идиот!!!

***

      — Мисс Саша, пожалуйста, впустите! Мы хотим лишь помочь!       Лана с умоляющим голосом вопрошала к своему учителю. Её блестящие глаза смотрели ей прямо в душу. Рядом стоящая Клэр смотрела так же. Саша глубоко вздохнула и совсем севшим голосом проговорила:       — Проходите, ребята... Только, пожалуйста, недолго, у меня сегодня день не лучше всех предыдущих.       Дети вошли в дом и сразу сели на диван, стоящий в прихожей. Саша, массируя глаза, уселась на находящееся рядом кресло. Она оглядывала своих учеников измученным взглядом, мешки под глазами явно показывали, что у неё начались проблемы со сном. Лане и Клэр было очень сложно смотреть на обычно позитивного человека в таком состоянии. Они перешептались между собой и наконец, предварительно прокашлявшись, Клэр начала:       — Мисс Саша... Последние несколько дней я и Лана после уроков искали какие-нибудь следы или улики, которые могли бы помочь с поисками Джереми. Сначала мы искали здесь, в Майассо, но мы быстро поняли, что это не даст никакого результата. Мы решили поездить на автобусах по округе. Сначала мы поехали в Корнтберри, но там никто не знал, что какой-то мальчик вообще пропал. Потом мы поехали в Вилоуфилд, и там мы стучались в каждую дверь и спрашивали про Джереми. Все там, кажется, в курсе происходящего, но никто не мог ничего сказать. Вчера мы снова туда поехали, и мы наткнулись на одну зацепку...       Мисс Саша сразу изменилась в лице. Она почти привстала с кресла, но затем опустилась в него вновь, и с надеждой посмотрела на девочек.       — К-какую? Говорите скорее, важна любая информация!       — Мы нашли человека, у которого Джереми был дома. — Лана продолжила за Клэр. — туда, ближе к ночи того же дня, когда произошло исчезновение, он пришёл переночевать. Этот человек говорил, что уложил его спать, но потом утром его не оказалось на месте.       — Вы знаете адрес этого человека?! — Саша вскочила и подбежала к подругам, в глазах вновь навернулись слёзы, но на этот раз, скорее, от волнения.       Девочки сразу закивали и рассказали все подробности. Где дом находится, куда сворачивать, как пройти... Дослушав это, Саша не сдержалась и обняла обеих девочек.       — Вы мои умницы! Я буду всегда вам благодарна! Как можно скорее туда отправлюсь... Это может очень здорово помочь!       Клэр и Лана смущённо заулыбались и тоже обняли Сашу в ответ. Лана прижалась к своему любимому учителю и смогла лишь промолвить:       — Всё ради любимого учителя и моего лучшего друга!