"О Н А"
2 марта 2026 г., 20:27
"Балда, балда, балда! Это про меня... Все в школе были правы! И Оливер, и Зип, и Эдвард, и все остальные... Я идиот! Слабак! Слабак, который не смог в такой хороший момент воспользоваться таким лёгким шансом и поцеловать того, кто мне теперь так дорог! Что, если больше не появится такого шанса? Что, если я окажусь очередной неудачей Кэти, как и Алиса с Айден?.. Нужно хоть что-то взять в свои руки, хоть что-то!"
Джереми прогонял мысли про себя, лёжа на печи у Айден дома. Было противно. От себя. От всего того, что успелось с ним случиться на этой бурной неделе... Одна негативная мысль вела за собой другую, та следующую, и так, уже снежным комом, шла буря негодования у него в голове... Как там Кэти? Всё ли с ней хорошо? А что, если сейчас ей плохо? Грустно? Она плачет? Да чёрт, что с его мамой? Как она? Сильно ли она горюет? А папа? А одноклассники? И всё из-за него. Всё потому, что он решил узнать, что находится за тем оврагом...
Понемногу он начинал дремать. Оттого эти мысли мучили его лишь сильнее. Не ясно было, что происходит сейчас: сон ли, дрём ли или ещё какое странное состояние... Может, жар, а может, у него припадок чего-то...
"Боль... Кажется, меня кто-то ударил? Кто бы это мог быть? Что происходит? Я сплю? Нет, боль чувствуется..." — думал Джереми, держась за голову. Слегка мутный силуэт над его головой, кажется, говорил что-то. Только потом, прошипев от боли в голове, он услышал ровный, но каким-то образом обеспокоенный голос Айден.
— Эй, Джереми... Ты как? Сильно ударился?
— У-ударился? Я? Ч-что произошло?.. — Джереми поднялся из лежачего положения и присел на полу, потирая голову.
— Ты упал с печи. Я слышала, как ты всё мямлил да мямлил, не могла заснуть из-за этого. Но и будить не хотела. А потом ты, видимо-
— Погоди-погоди, что я мямлил, что? — Джереми почти прыгнул с пола, как обожённый, и с ужасом посмотрел вверх на Айден.
Она не сразу ответила на взволнованный голос мальчика. Поначалу она будто хотела проигнорировать вопрос, но затем её взгляд слегка смягчился. Айден уставилась в сторону и тихо начала.
— Я так понимаю, для тебя это важно знать. Хорошо, скажу... Я вслушивалась в каждое слово. И я могу сделать вывод, что неделя была непростой, верно?
— Д-да, очень... — Джереми отвернулся, пытаясь скрыть свой стыд.
Айден, заметив это, смягчилась ещё сильнее. Впервые за долгое время в её лице появилось то самое чувство, которое она испытала ещё в тот день, когда Джереми сделал свой первый выстрел — сожаление, материнская любовь вновь забурлила в её сердце. Она присела на колени, чтобы поравняться с Джереми взглядами и прислонила руку к его плечу.
— Ты молодец, Джереми... За одну неделю ты пережил столько, сколько обычный человек переживает за многие года... Первый выстрел, убийство, унижение, любовь... Ты это пережил за неделю и не сломался. Я, к примеру, когда впервые попала сюда, переживала всё это куда хуже. Меня обучала и заставляла делать все эти ужасные вещи Алиса. А она, как ты уже знаешь, делает свою работу с пристрастием. И меня она хотела сделать такой. Но у неё не получилось. Ей лишь удалось выбить из меня мою добрую сторону. Но и злую вбить не получилось. Потому что я сопротивлялась, не поддавалась... Я когда-то была таким же пацифистом, как и ты.
— Ты сказала, что Алисе удалось выбить из тебя хорошее? Но ведь... Это не так... — осторожным голосом проговорил Джереми, при этом повернув голову к Айден. — ведь ты... Добрая, Айден.
Она не смогла сделать ничего более, как с удивлением слегка отклониться назад. Её большие глаза смотрели на Джереми пристально, внимательно, будто ища подвох.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что... Стала бы ты меня сейчас успокаивать? Поддерживала бы ты меня в моих... Кхм... Начинаниях? Беспокоилась бы ты за меня сейчас, когда я свалился с печи? Проявила бы ты эмоции в противном случае? Да и ты не звучишь, как злобный человек.
Глаза Айден смотрели на Джереми, пытались понять, всерьёз ли он это говорит. Озадаченный и слегка грустный вид её лица сильно контрастировал с её обыденным нейтральным видом. Такая интерпретация её характера, определённо, был ей в новинку. Все эти года она, вроде как, была убийцей? А теперь этот мальчуган говорит, что она добрая? Как это клеится? Её губы искривились в горькую усмешку над собой.
— Хех, я, и добрая? Ты что-то путаешь... Я убиваю. Всех подряд. Детей, взрослых — и мужчин, и женщин — стариков... Тебе просто кажется, ведь к тебе я проявляю особое отношение.
— Но ведь ты... Не хочешь убивать, верно? Ведь ты Айден... Та самая, о которой ты мне только что рассказала. Просто под грузом обстоятельств тебе приходится делать такое зло. Она могла исчезнуть полностью, правда?
— Ты всё ещё бредишь...
— Я? Брежу? — Джереми потопчился на месте, и, смотря на подавленную Айден, не мог не напомнить себе своё обещание: "Нужно хоть что-то взять в свои руки!".
"Сегодня день, когда я буду всё брать в свои руки... Посмотрим, как это отразится на течение дня. Но сегодня я больше не трус!" — с таким мыслями Джереми подошёл вплотную к Айден и обнял её.
— Но если я брежу... То почему мои слова так тебя задевают? Значит, я в чём-то прав. Был бы это бред — ты бы проигнорировала это. Знаю я тебя...
Айден некоторое время просто смотрела в пустоту, чувствуя руки мальчика на себе. Только он мог вызывать в ней сейчас эмоции... Почему именно Джереми? Потому что сейчас она чувствует материнские инстинкты? Или потому что он так похож на сына её мечты — Эбби? Или из-за того, что она так долго не испытывала эмоций, что сейчас они нахлынули сполна? Было непонятно, но она точно знала, что теперь, когда она чувствует, она может это показать. И она это сделает.
Айден с неожиданным для Джереми рвением и отчаянием обняла его в ответ, притягивая его как можно ближе, как можно крепче... Руки то и дело меняли положение на его спине, будто искали хороший хват так, чтобы и ей, и ему было комфортно. Её голова прижалась к его шее, его подбородок тёрся о её чёрные, шёлковые волосы. Глаза она сжала так, будто была на грани слёз, и не хотела этого показывать.
Джереми не смел сопротивляться. Он позволил Айден полностью погрузиться в редкий момент эмоций, которые в ней бурлили, но лежали глубоко. Теперь же, достигши нужной температуры, пар наконец вышел...
Айден время от времени поглаживала его спину, руки, шею, волосы... На лице появилась маленькая, но искренняя улыбка. О да, это чувство... Эмоции! Чувство свободы в этом несвободном лесу, в этой тюрьме. Когда не надо подбирать каждое слово, не нужно подавлять слёзы или хохот во имя мира или чего-то там ещё. Теперь глаза были закрыты лишь для того, чтобы погрузиться в прекрасный момент ещё глубже.
Айден, наконец, расслабила хват объятий, наклонилась чутка назад и, смотря на Джереми удовлетворённым и счастливым, спокойным и почти смущённым взглядом, издала тихий смешок.
— Ах ты маленький чёрт... Что ты со мной натворил, а? Что ты сделал с хладнокровной, бесчувственной Айден?
— Я тебя больше никогда так называть не буду...
— Тем не менее, ты за это заплатишь. Очень дорого. Теперь ты обязан, сразу после костра, идти домой и тусоваться со мной. Ясно?
— Тусоваться? — Джереми не удержался и издал смешок. — я не тусовщик... Да и музыки у нас нет.
— Зачем музыка? Нас двоих достаточно для всего! Мы сами себе и музыка, и дискотека, и тусовщики. Нет, Джереми, теперь ты от меня не уйдёшь... — Айден встала во весь рост и похлопала мальчику по плечу. — раз ты забрёл в этот лес, теперь уж соизволь и со мной время проводить. — конечно, всё это было сказано скорее шутливо, по-доброму шутливо, без намеренного давления.
Джереми кивнул в знак согласия и повернул свой взгляд в сторону. Посмотришь на нее, на Айден, и ныне не скажешь, что её работа — безразборные убийства. Но так или иначе, воспринимать её как убийцу не хотелось. Любой повод — лишь бы сказать, что она ни в чём не виновата, лишь бы оправдать её, лишь бы на неё не указывать пальцем, не обзывать убийцей, бесчувственным монстром, несмотря на её ранние попытки выставить себя таковой, намеренно или нет. Её история его трогала, ведь и он сам испытывает нечто подобное прямо сейчас. Айден для него больше не была маньячкой.
Джереми до сих пор очень расстраивало то, как он себя ведёт, и это не могло не отразиться на его настроении. Да и мысли о сегодняшнем фиаско начали возвращаться. Лишь Айден успела замолчать на несколько секунд, как в лице Джереми вновь появилось какое-то отчаяние. Только что смягчённое сердце будто пронзили горячим ножом. Айден глубоко вздохнула и, повернувшись в сторону, тихо заговорила.
— Знаю, любовные похождения... Не самая благодарная штука. Вроде бы ты любишь, а тебя в ответ нет. Или тебя хотят всем сердцем, но этот человек тебе не интересен. Несправедливо, не так ли? Ещё ужаснее, когда оба любят друг-друга, но оба не знают, что с этим делать. И среди всего прочего ужаса, который ты сейчас переживаешь, тебе ещё и вздумалось влюбиться. Безумец... — последнее Айден сказала с маленькой улыбкой, определённо не желая обидеть Джереми. — так ещё и влюбиться в такую чистую душу, как Кэти. Я тебя не дразню, не подумай. Это просто... Необыкновенно.
— Чего же тут необыкновенного... Её чары моментально сразили меня, мои душу и сердце... Я даже не оказал сопротивления. Да и к чему, когда такой ангел сам протягивает свою руку.
— Ангел? "Чары"? Да ты в романтиков метишься, в поэтов? Не подумала бы.
Айден ухмыльнулась со своей же присказки, но обнаружив ноль реакции в ответ решилась всё-таки дать свой аккуратный совет.
— Знаешь, моя собственная история любви такая паршивая, что делать советы, будто бы, гнусное дело. У меня была одна, но, слишком большая неудача, которую я наверно уже никогда не забуду. Но я могу хотя бы попробовать. — Айден остановилась, будто собираясь с мыслями. Затем уставила свой взгляд в глаза Джереми и теперь ровным, серьёзным, но каким-то образом нежным голосом начала. — Кэти, на самом деле, очень лёгкая на подъём девочка. Её может смутить или возбудить почти всё что угодно, тем более то, что она любит. А она тебя, по моим наблюдениям, любит безгранично.
Джереми от такого простого объяснения ситуации сам засмущался, Айден не могла от этого не улыбнуться. Но она продолжала.
— Если между вами что-то произошло сегодня... Думаю, это можно разрешить легко и быстро. Она не злопамятная девочка, нет. Она простит любую обиду, если извинения искренни. Поэтому ты, Джереми, должен проявить себя как человека, готового признавать ошибки. Поверь, лишь от этого она уже будет готова заключить тебя в объятия. А если ты ей, наряду с извинениями, что-нибудь подаришь... Она и забудет, что что-то думала о тебе плохое.
— А мне мою оплошность теперь не забыть. Слишком сильно я опозорил и себя, и её...
Айден смогла лишь ответить уставшим вздохом. Ей уже хотелось спать, и разбираться с расстроенным подростком в такое время было как минимум трудно. Давать советы она не умела, ей казалось, будто она себя лишь позорила. Продолжать сил и желания не было, как бы она не хотела. А если нет желания, то какой же выйдет результат? Она уставилась в сторону и, наконец, сложив руки на груди, выдохнула.
— Нам надо спать... Утро вечера мудренее, завтра тебе обязательно станет лучше. Тебе лишь надо хорошо отдохнуть. Как и мне, кстати.
С этими словами Айден пошла в сторону своей кровати, попутно зевая. Джереми ещё некоторое время пробыл на месте, думая о том и о сём, но затем решил последовать совету Айден и взлез на печку, где снова устроился поудобнее, и теперь уже более спокойным сном лёг спать, укутавшись в одеяло, видя неясные образы перед глазами, которые напоминали то друзей, то родителей, то Кэти...
***
Следующий день Джереми особенно охотно занимался работой, что сильно удивляло Айден. Никогда ещё он так быстро не хватал топор и не рубил дрова, давно он не был так сосредоточен. Он уже успел привыкнуть к хвату этого инструмента, потому руки держались за рукоять крепко, бескомпромиссно. Мозоли на руках с каждым днём формировались всё чётче. Более того, кроме рубки дров он активно занимался хозяйством в самом доме. Все пыльные углы были подметены, старые вещи, с разрешения Айден, были выброшены, печь затоплена свежим древом. Айден не могла быть не рада такому прекрасному стремлению мальчика, хотя и знала, что для него такая прыть не очень естествена. Её подозрения были верны, ведь Джереми пытался отвлечься, уйти в отрицание. Сегодня ему, кажется, надо было завести разговор с Кэти, сказать пару извинительных слов, сознаться в своем вранье о "преданности" и сказать, что на самом деле они оба чувствуют. Ну, или чувствовали тот момент. Да не только это, сегодня ему предстояло пойти на охоту с Алисой, а это уже предполагало очередное насилование его бедной психики. И, пока ничего из этого не произошло, надо было как-то отвлечься, ведь он и сам понимал, что привычка накручивать себя может его подставить самым ужасным образом. А работа отвлекала самым лучшим образом, хотя с каждой секундой ей удавалось отвлекать его упаднические мысли всё меньше. Ближе к вечеру вся работа закончилась. Джереми не мог найти себе места, он всё ходил и ходил по дому, ища себе хоть какое-нибудь занятие. Айден, читавшая в это время одну из немногих книг в доме — "Мадам Бавари" Флобера — уже не могла выдержать его рвение к работе и заставила его пойти отдыхать у костра. Джереми яростно сопротивлялся, ведь был абсолютно уверен, что у костра его уже будет поджидать Алиса или Кэти. Но в итоге Айден просто выставила мальчика из дому, пытаясь не выдавать наплывающую на её лицо улыбку. Джереми шёл по хрустящему снегу по уже давно заученной дороге и всё никак не мог перестать выговаривать все свои мысли вслух. — Хорошо хоть пообещала скоро присоединиться... Но скоро это когда? Через пять минут? Десять? Полчаса? Или вообще через час... В таком случае я останусь на едине с кем-то из них! С Алисой или с Кэти... Оба варианта ужасны! Если я окажусь с Кэти, я буду сгорать от стыда. И она это заметит, обязательно заметит! И что тогда будет? Что-то нехорошее, точно говорю! А если с Алисой? Ну тогда она потащит меня с собой на эту чёртову охоту... И мне снова придётся убивать. Ведь она несомненно найдёт кого-то. И убьёт. Очень жестоко! И заставит меня сделать так же! Лишь бы меня кто-то забрал оттуда... Пока он думал, Джереми начал ощущать странное. Кажется, он шёл уже достаточно долго, однако света от костра видно не было. Причём, потеряться он не мог, ведь шёл он по протоптанной дороге, где не было ни единого поворота в сторону. Осознав это, Джереми остановился и осмотрелся. И деревья, и дорога были знакомые. Значит он не потерялся. Наконец он осознал удивительную вещь: он был прямо у костра, но зажжён он не был. Никто ещё не пришёл. Джереми прошёлся чуть вперёд и действительно: перед ним лежали те же брёвна, на которых они всей компанией всегда сидят, между всеми ними лежали прогоревшие дрова. "Как странно... — подумал Джереми. — обычно к этому времени у костра уже хоть кто-то да сидит. Но зато теперь я могу подготовится как к тому, так и к другому!". С такими мыслями он уселся на холодное бревно и начал копаться в кармане куртки, ища среди прочего коробок спичек. Холод был достаточно силён, чтобы сквозь куртку он мог начать ощущать окружающую его температуру. Именно поэтому его очень удивило ощущение чего-то тёплого и почти склизкого, медленно поднимающегося по его спине. Первой мыслью было, что у него началось какое-то кровотечение. Он моментально залез рукой под слои одежды и нащупал то место. Однако, то была не кровь, это было нечто объёмное, ползущее по его спине. Он сразу схватил это "существо" и попытался вытянуть и бросить куда подальше. Но затем понял, что оно уже обвилось вокруг его собственной ладони... Лицо его обомлело. Джереми начал пытаться ударять, дёргать, царапать это существо, которое было похоже на щупальцу. Дыхание участилось, сердце забилось как бешеное. Он хотел уже начать кричать, звать на помощь, когда из-за деревьев, откуда эта щупальца и тянулась, не показалась хихикающая Алиса. — Хаха, видел бы ты своё лицо! Мой сладенький Джереми, я тебя напугала? Извини, не хотела, я думала это будет очень и очень забавно. — Т-ты... Я... Что?! — Джереми еле как выговорил дрожащим голосом слова возмущения. — Алиса?! Ты!- — Ох, да, я... Это я, милый, Алиса. И это тоже я. — она указала на щупальцу, обвитую вокруг запястья мальчика. Щупальца, кажется, перестала действовать угрожающе и теперь её поведение было скорее даже нежным. — это часть моего тела. Поэтому когда ты бил и царапал её, мне было так больно и обидно! Ты ранил моё бедное сердечко. — Алиса драматично схватилась за грудь. — Да ты ведь... Да я же... Я думал меня вот-вот куда-то утащит! Я чуть не умер от страха!- — Ох, бедный мой хомячок. Ну прости, прости меня. — Алиса вплотную приблизилась к мальчику, взяла его руку и с удивительной мягкостью погладила её. — не хотела тебя расстроить. Однако же, сегодня тебе предстоит нечто куда более интересное. Как ты помнишь, на этот вечер ты мой. Сегодня я тебя обучу всему, что знаю. И я буду очень польщена, если ты этим советам впредь будешь следовать! Пойдём же, давай. — Получается, сегодня у костра мы с другими сидеть не будем? — Мы сидим у него буквально каждый день, и день ото дня одно и тоже: Кэти рассказывает свои невероятные истории, а мы киваем головой и притворяемся, что нам не всё равно. Так что не вижу проблемы в том, чтобы один раз пропустить это величайшей важности собрание. Ты ведь согласен со мной, сладкий? — Я... Я не думаю, что- Джереми не успел договорить, как щупальца чуть сильнее сжалась вокруг его запястья. Алиса подняла бровь, будто была очень удивлена, что ей возражают. Один этот взгляд, что Алиса уставила на Джереми, заставил его замолчать. Стало ясно, что отныне неповиновение не останется незамеченным. Когда Джереми смолк, на лицо Алисы вернулась её фирменная, насмешливая и довольная улыбка. Щупальца наконец освободила чуть онемевшую руку мальчика и спряталась где-то за спиной Алисы. Без лишних слов, Алиса развернулась спиной к Джереми и зашагала туда, где совсем не было протоптанной тропинки. Джереми покорчился, мысленно отмечая, что его штанины обязательно будут мокрыми от снега после этой прогулки, и пошёл за "учителем". Снег заполнял ботинки, то и дело заставляя Джереми стряхивать его с ног. По толстому белому покрову было всё сложнее и сложнее идти, ноги проваливались вниз всё ниже и ниже. Иногда Джереми не мог не покряхтеть от неприятного ощущения жгучего холода. Но Алисе было будто плевать на погоду. Она и проваливалась, казалось, куда меньше, и холод ей был нипочём, да и эта дурацкая улыбка с её лица будто не собиралась исчезать. Тьма зимнего вечера была меньшим из зол, хотя за Алисой Джереми мог идти лишь по звуку хруста снега из-под её ног или по её следам. Сама Алиса была еле заметным силуэтом. — Пожалуй, начнём с простых азов, которые я могу без проблем рассказать тебе прямо сейчас. — тишину внезапно нарушила Алиса, заставив Джереми остановиться на месте. — хотела бы у тебя узнать кое-что. Что ты чувствуешь, когда убиваешь? Вопрос был настолько внезапным, что спустя небольшое время молчания, Джереми издал нервный смешок. — Какой глупый вопрос... К чему это? — А ты не понимаешь? Ты не похож на тупого, Джереми. Отвечай. — Нет, я всё прекрасно понимаю. Вопрос глупый, потому что ответ очевиден, и ты его знаешь сама. — Соизволь, повтори вслух. У меня в последнее время такая плохая память... — Конечно... — пробормотал себе под нос Джереми, после продолжив уже громче, смотря в сторону. — я не могу терпеть убийства. Не могу видеть, как человек страдает. Не хочу, не могу этого понять: как так получилось, что теперь я обязан делать именно это... — Ну, получилось это по множеству факторов. — Алиса посмотрела на Джереми уже с более искренним, даже вовлечённым взглядом. — Айден рассказала мне немного о тебе. Я так понимаю, что ты просто забрёл в лес дальше, чем надо, ослушавшись свою мамочку. И ты думаешь, что это основная причина? — Да... Всё именно из-за этого. — Но разве Айден не рассказывала тебе об этом лесе? Ведь он называется опасным не просто так. — Мне Айден рассказывала про какое-то существо... Вроде как, Фен. Она называла её духом леса. Но такое я слышал только в сказках. Да и вроде духи леса добрые? — Ах, как ты наивен! Ты живёшь в мире, где многие не верят в "паранормальное". Но разве по вашим людским понятиям иметь возможность изменять мир силой мысли, как Кэти, нормально? Или же мои силы? Так почему же духи леса существовать не могут? — Ты говоришь так, будто ты не человек... — Я? Человек?! — почти обиженно выкрикнула Алиса. Она приобняла себя и уставилась в сторону, будто больше не желала говорить с Джереми. — я, и человек... Да это просто нелепо! Ты... Хам! Я когда-то была человеком... Но эти отвратительные времена прошли. И теперь я куда более, чем человек. Я Алиса... Принцесса Алиса! И ты не посмеешь более меня называть... Этим ужасным словом! Ясно? — Да, хорошо... — с недовольным лицом ответил Джереми, смотря в сторону. Алису это удовлетворило, она выдала небольшую, но милую улыбку и погладила голову Джереми. — Молодец... Не зря я к тебе присмотрелась. Ты, маленький кусочек бездумного повиновения! Так и быть, ты до сих пор сможешь называть меня Алиса, а не принцесса Алиса. Как подругу. Но помни, кто всегда стоит выше! — Алиса затем вернулась к свой насмешливой ухмылке и, смотря на Джереми сверху вниз, продолжила. — и всё-таки, потерялся ты, как тебе Айден, скорее всего и говорила, из-за Фен. И знаешь? Я её ненавижу всем сердцем! — Почему? — Джереми спросил с глубоко удивлённым тоном. — Эта тварь думает, что она лучше всех, умнее всех! За то время, пока я была в этом лесу, я порой могла видеть её на яву. И она ведёт себя так, будто знает все секреты вселенной. Ха! Как смешно. — Ты разве не... Боишься, что она может слышать? Она ведь вроде дух леса. А мы в лесу... — Мне? Бояться? Ох, милый Джереми, хватит меня обижать. Я никого не боюсь, ибо я сильнейшее существо в этом чёртовом лесу! Эта фен не стоит и моего мизинца. Уверена, что она сама боится меня. Так что если она и слышит, то ей либо всё равно, либо она не хочет показываться мне на глаза. Так что со мной с тобой всё будет в порядке, сладенький. Алиса если и врала, то врала не только Джереми, но и себе. Во время разговора о Фен Алиса вела себя эмоциональней, чем обычно. Это заложило долю подозрения в Джереми, ведь отчего Алиса так не любит Фен? Неужели, просто из-за высокомерия? Было вероятно, что Фен и сама имела некие силы, которые Алисе были очень неудобны. Однако показывать своё недоверие было бы фатально, потому Джереми лишь кивал головой на самоуверенные речи Алисы. Та, переведя дыхание после небольшого монолога о Фен, всё-таки решила вернуться к обучению Джереми. — Да, изначально мы говорили о том, что ты чувствуешь, когда убиваешь. Ты сказал, что ненавидишь это. Что ж, позволь тебе раскрыть одну истину... — Алиса остановилась и крепко схватила Джереми за руку, заставив того вздрогнуть от внезапной боли, и накренилась своим корпусом к нему, чтобы её глаза были на уровне его глаз — тебе придётся полюбить убийства, хочешь ты этого или нет... Я полюбила, и ты сможешь. Потому что на самом деле... Это очень приятно. Приятно чувствовать власть, чувствовать то, как твоя жертва истекает кровью, потому что это ТЫ постарался на славу... Не могу передать то ощущение словами, когда я вижу медленно останавливающееся сердце, торчащее из груди какого-то нытика, который лишь моменты назад пытался осквернить своими грязными руками мою диадему. Ох, как же интересно наблюдать за тем, как бледнеют красные губы, как перестают двигаться зрачки, как двигается наполовину оторванный язык, пока из глотки вырываются последние звуки отчаяния и ПОРАЖЕНИЯ! Джереми не мог не сомкнуть глаза от ужаса. Слушать это было не менее больно, чем чувствовать хват Алисы на его руке. Хотелось закрыть уши, проигнорировать эти жестокие подробности... Но богатая фантазия уже представляла это детальнее любого текста. Алиса продолжала. — Мы не убиваем бессмысленно. В каждом нашем действии скрывается что-то особенное... Когда я пронзаю жертв своими когтями и вырываю сердце, или когда я протыкаю мозг быстрее, чем это жалкое существо скажет слово "спасите", я, на самом деле, действую милосердно. Да, бывает и такое... Бывает, не хочется, чтоб милашки, плачущие о пощаде, страдали слишком долго... Но а если у меня есть настроение, я могу отрывать ногти и зубы достаточно долго, чтобы бедняги потеряли голос от вечного пронзающего воздух крика. Некоторые особо интересные экземпляры ногтей и зубов я сохраняю к себе в коллекцию. Она лежит у меня на полочке дома, в запертом сундучке, чтобы Кэти не увидела. Разве всё это не звучит приятно? — Нет... Ни за что... Ты полный психопат и садист! — Садист... — повторила с почти удивлённым голосом Алиса. Она немного разжала хват, взгляд повернулся в сторону. — Айден часто называла меня этим... Но поверь, это лишь один из способов, как совладать со своей профессией. Я научилась любить своё дело. Но любить его можно по-разному. Очень жаль, что ты не оценил мой способ, милый! Но я знаю, что я действительно звучу как "садист" и "психопат". Чёрт, я этим всем и являюсь. Однако, тебе не обязательно становиться садистом, только психопатом. — Но... Я не хочу быть психопатом! Я хочу чувствовать жалость... Я хочу остаться человеком! — Перед тобой стоит выбор. Ты либо каждый раз плачешь горькими слезами, убивая людей, пока ты не потеряешь всю тягу к жизни, или же ты сам себе запрещаешь чувствовать жалость к жертвам. — Неужели... Нету третьего варианта? Он... Должен быть! Я не обязан любить убивать, если мне приходится! — Да-да, пни меня, когда найдёшь такой третий вариант. Будет очень любопытно послушать... — закатывая глаза, проговорила Алиса. Затем она повернулась к нему спиной и уже более сухим голосом продолжила. — я тут тебе даю советы, поэтому не перечь, милый. Тут говорю я, все вопросы позже. Слушать дальше, однако, ему было всё сложнее и сложнее. В картинах, что всплывали перед его глазами, преобладал красный цвет. И они сильнейше мешали ему слышать любые следующие слова Алисы. Надо было отвлечься. Джереми повернулся в сторону, взгляд упал на покрытые снегом ветки деревьев. Даже силуэты выглядели угрожающе. Тем более один, который на дерево не очень походил. Только всмотревшись тщательнее он понял, что у этого силуэта есть глаза и они смотрят на него. Джереми обомлел. Эта высокая фигура точно видела его, и эта фигура не была похожа ни на одного человека, что он видел за эту неделю. Рука этой фигуры поднялась и указала пальцем на Джереми. В этот же момент Джереми почувствовал настолько много странных ощущений, что было не ясно: чувствовать ли страх, злость, грусть, или, может быть, облегчение? Ведь пока вокруг его ног обвивались какие-то корни, его глаза сами собой стали закрываться, внезапный сон накрыл его волной и теперь даже сопротивляться пропало любое желание. Последнее, что он успел увидеть мутным взглядом, это оборачивающуюся к нему с лицом ужаса Алису.***
Чувства вернулись к нему не сразу. Глаза медленно открылись, но пока что взгляд был слишком замутнён, чтобы понять, что происходит. Однако, он уже мог понять, что он сидит в своём домашнем кресле. Когда же он протёр глаза, он увидел гостиную своего дома. Джереми не знал, что теперь делать: радоваться ли или бояться? Как он оказался дома? Он не сразу осознал, что дом изменился. Везде проростали какие-то корни, в углах рос мох. На месте телевизора, ранее стоявшего у стены, находилась большая дыра, которая выводила на небольшую поляну, окружённую деревьями и усаженную яркими цветами. О снеге речи не шло. Кажется, на дворе было лето. С шатающимися ногами Джереми встал с кресла и пошёл в сторону поляны. От ярчайшего света, лившегося из окон и с поляны, лишь болели глаза. Выйдя из дому, Джереми понял, что неба не было. Солнца тоже. Нечто, расположенное над поляной, излучало свет, похожий на солнечный. У одного из деревьев спиной к Джереми стояла та самая фигура. Всепоглощающая слабость заставила Джереми потерять любой страх. На него не хотелось тратить энергию. Лучше было понять, что это за место... — Кто ты? Что ты хочешь... Со мной сделать? — дрожащим голосом обратился к существу Джереми. Фигура повернулась к нему. Ему пришлось поднять взгляд высоко вверх, ведь оно, казалось, было в два раза выше него. Одна из рук была больше другой за счёт огромных чёрных когтей. Тело в общем выглядело как тело коварного хищника, готового прямо сейчас прыгнуть и съесть кишки Джереми за один укус. В контраст угрожающему телу противопоставлялись нейтрального вида большие глаза. Длинные её болосы были, внезапно, зелёные. Того же цвета, что и яркая трава на земле. В её волосах, кажется, росли цветочки? Она смотрела вниз на Джереми и молчала. Джереми сделал очередной дрожащий выдох. Кажется, существу надо повторить вопрос. — Кто ты? Скажи, кто ты и что тебе нужно от меня?.. — Я Фен. Дух леса, о котором тебе говорили все Алиса и Айден. Джереми хотел уже было удивился, но тут он понял, что существо не открывало рта. Да собственно никакого звука и не было. Никто ничего не говорил. Ответ он услышал в своей голове... "Какого фига?! Что происходит... Я схожу с ума? Определённо! Она ничего, ничего не говорит!.." — Как это не говорю? Я только что сказала. Я назвала своё имя. Разве я это не сказала? "Погодите-погодите... Этого я не говорил! Как она-" — Всё просто. Я говорю тебе прямо в мысли. Ты слышишь мой ответ напрямую. А я слышу твои мысли. Это потому, что мы сейчас в твоей голове. Внутри. — спустя моменты смущающего молчания, Фен добавила. — кстати, у тебя милый дом. — Какого... Что? Я... Я сплю? — уже вслух сказал Джереми. — Ну, примерно. Ты без сознания. Не бойся, ты в безопасности. Ты под защитой корней деревьев. — Ты... Хочешь меня убить? Вы все в этом лесу хотите этого! Убивать! — Нет. Я знаю, что ты нуждаешься в помощи. Я могу тебе помочь. Да и не только тебе, а всем. — И что это должно значить?.. Ты, наверно, хочешь так же помочь, как и Алиса... Верно? — Нет. В отличии от этой принцески я действительно могу помочь. Прямо сейчас. Ведь я знаю много всего. Очень. И ты можешь задать любой вопрос. И я на него отвечу. — Любой... Вопрос? — Да. Абсолютно любой. Фен стояла абсолютно неподвижно, лишь лёгкий ветерок изредка покачивал её волосы. Стояла она прямо, возвышаясь над Джереми так высоко, что ему казалось, что он помолодел и стал совсем маленьким. Эта её стойка одновременно могла вселять ужас, и, на удивление, спокойствие, будто давая обещание, что пока она не двинется, всё будет хорошо. Джереми, теперь уже менее уверенным голосом, пытался возразить. — Ты... Пытаешься меня обмануть. Сыграть со мной! Невозможно, чтобы здесь было что-то доброе, в этом лесу... — Доброе? Я не говорила, что я добрая. Но помочь я тебе могу. По крайней мере дать советы. А следовать им или нет — выбор уже за тобой... Это существо говорило чётко, прямо. Казалось, будто она действительно не обманывает... Если сейчас Джереми действительно был в свой голове, то он мог расслабиться, ведь по крайней мере физической боли он чувствовать не должен. Существо ожидало ответа, его нужно было дать сейчас. Потому... — Что ж... Если ты действительно имеешь ответы на любой мой вопрос... То тогда я задам всё, что накопилось за эту неделю.
