"Красота, природы совершенство!.."
12 марта 2026 г., 10:00
Джереми стоял посреди этого странного пространства, которое Фен обозвала его разумом, и смотрел в этот пустой, но каким-то образом успокаивающий взгляд. Окружение сочетало то, к чему он так уже привык, и совсем уж аномальные виды. Отнюдь не голубое небо слепило ярким светом глаза, однако покрытые зелёной листвой большие деревья перенимали внимание на себя. Родной дом сзади, обвитый корнями с крыльца до черепичной крыши, оказался в этом странном сне среди деревьев, что совсем не соответствует реальности, где дом Джереми находится прямо у улицы, зажатый со своим двориком меж других типичных коттеджей.
Правда, окружение сейчас имело меньшее значение, ведь перед ним стояла сама дух леса, трёхметровое чудовище, что, при первом взгляде, могло внушить первобытный ужас. Но присмотревшись, можно было понять, что Фен, наверно, одно из самых спокойных и, даже, приятных существ-нелюдей из всего леса, пока встреченных Джереми. Как будто у неё не было характера. Не на что сердиться, не от чего расстраиваться, и ничто не способно вызывать дискомфорт в ней, кроме, наверно, огромной руки с когтями (и та даже не смела двигаться). Дух леса казался совершенно пассивным и спокойным, как и любое дерево в этом опасном лесу, под ветвями которого происходят уже не касающиеся природы человеческие страсти.
"Любой вопрос... Абсолютно. Что же мне нужно знать? То есть, действительно, знать. Мне определённо не нужна информация о том, воскресенье ли сегодня или понедельник, или что лучше сегодня поесть на ужин..."
— Да, было бы глупо спрашивать это.
— Эй! Я тут думаю вообще-то! И я так понимаю, что ты прекрасно знаешь, что я думаю! — Джереми поначалу говорил таким тоном, что Фен уже было нахмурилась, но затем его голос принял почти стеснённый характер — Не читай мои мысли, пожалуйста, не смущай меня...
— Я не могу не читать, я в твоей голове. — ответила всё так же нейтрально Фен.
— Ах, ну что ж тогда делать! Это мешает... Вот о чём я сейчас думаю?
— О том, как тебе не хотелось бы, чтобы я слышала о чём ты думаешь. А теперь ты думаешь о том, чтобы попросить меня притворяться, что я тебя не слышу. Это я могу сделать.
Джереми прикусил язык от раздражения, но его мысля хотя бы дошла до Фен. Может, и не тем способом, которым хотелось бы, но дошла. Джереми скрестил руки на груди и встал в позу, показывающую, что он думает.
Знание того, что Фен слышит все его мысли, немного мешало думать прямо и спокойно. Не хотелось ненароком сдать что-то. Да и любое чувство анонимности хотя бы в своей голове исчезало не попрощавшись. Но таковы были правила игры.
"Хорошо-хорошо, вопросы. Надо бы что-то подумать, что-то важное. К примеру... Как... Как мне поцеловать Кэти? НЕТ, ЧЁРТ! Чтоб тебя, Фен это должна была услышать..."
Как на зло, Фен немного покивала в ответ на его мысль.
"Чёрт... Надо просто контролировать себя. Звучит легче, чем оно на самом деле. И так... Надо узнать побольше о... Может быть, будущем? Да, о будущем-"
— Я не могу предсказывать будущее.
— Я же попросил притворяться, будто ты мои мысли не читаешь!
— Извини. Но я не хотела тратить время на то, чтобы ты задал вопрос, ответ на который в любом случае не получишь.
Джереми глубоко вздохнул, пытаясь прийти в чуть более уравновешенное состояние. Раздражительных факторов было много. Но надо было их всех как-то проигнорировать.
"Хорошо, вопросы НЕ о будущем... Тогда надо узнать главное..."
Джереми выдохнул, отложил раздражение и нервы в сторону и, не смотря на Фен, с почти обеспокоенным, но внятным голосом спросил первый вопрос:
— Как мне попасть домой?
Фен ничего не отвечала. Может, она думала. А может, делала некую паузу тишины перед ответом. Джереми понемногу немел, боясь этого молчания. Ответа всё не поступало и не поступало... Что же могло это значить? Почему эта тварь не отвечает? Джереми сжал свои кулаки и уже собирался более уверенно повторить вопрос, когда Фен накренила голову вбок, и в голову Джереми начал поступать ответ.
— Зависит от многих факторов. Твои родители, друзья и остальные личности ищут тебя. Исход будет решён тогда, когда ты попадёшь в руки кому-то из них. И даже если ты попадёшь к тому, к кому ты хочешь, настоящий исход может тебя расстроить. Ведь если вещи пойдут по одному пути, то ты спокойно вернёшься домой. Но в другом случае, ты лишь убедишься в том, как зла судьба.
Джереми смотрел Фен в глаза, надеясь найти искру шутки. Издевательской или грубой, злой или забавной, но шутки. Но ответ был получен. И, кажется, Фен не выглядит, как некто, кто шутил бы на этот счёт. Да и голос не выдавал ни ноты лжи. Ответ оказался так короток, что ответа будто и не было. Если, то, тогда, но... Не то он хотел услышать на давно будоражущий его вопрос.
— Получается... Я могу вернуться домой. Но при этом и возможно... Что мои попытки или попытки друзей обернутся плохими последствиями? Как же... Как же мне их обойти? Что мне надо сделать, какие вещи произойдут?!
— Я не могу предсказывать будущее.
Глаз мальчика дёрнулся. Не может быть такого, чтобы Фен этого не знала! Если она знала ответ на тот вопрос, значит знает и на этот! Она будто водит его за нос, даёт невнятные ответы... Издевается!
— Ты ведь всё знаешь, да? Если ты знаешь всё, значит знаешь и будущее! Ты от меня скрываешь что-то, верно? Ты всё знаешь, просто выбираешь не говорить об этом!
— Возможно. Но какое тебе до этого дело, если ты всё равно не получишь от меня ответы на эти вопросы? Я знаю, вижу и слышу, что у тебя есть множество других хороших вопросов, и лучше бы тебе спросить именно их. Время ограничено, знаешь ли.
— То есть как это, ограничено?
— Я конечно достаточно сильна, но уже скоро я могу утомиться сдерживать яросное сопротивление Алисы моему влиянию.
— Причём здесь Алиса?
— Мои корни обвили тебя достаточно крепко. Однако, корни отнюдь не стальные, рвать и рубить их легко, тем более Алисе. Она знает, что я забрала тебя на некоторое время. Ей определённо это не нравится, поэтому она всё рубит и рубит мои корни. Я, конечно, обвиваю всё новые, но в конце-концов и я могу устать. Поэтому в моменте ты выйдешь из этого сна и вернёшься к Алисе. Время ограничено, поэтому задавай лишь самое важное, нужное и конкретное.
Джереми уставился в сторону, теперь обдумывая именно то, что подходило бы критериям Фен. Казалось бы, так много возможностей: можно задать всё, но в голову ничего дельного не приходило. До одного момента.
— Кто такая Кэти?
Фен как смотрела, так и продолжала смотреть на Джереми после озвученного вопроса, хотя и сам Джереми был немного смущён одновренной кажущейся глупостью и при этом глубокостью такого вопроса. А Фен, кажется, не была удивлена.
— Кэти, отнюдь — не простой человек. Она изначально была рождена со своими удивительными способностями. Её родители верили в некую древнюю, но малочисленную секту, в которой говорилось о том, что однажды появится человек, способный изменить мир лишь единой силой мысли. И лишь от того, насколько человечество готово показать свои хорошие стороны, зависит то, станет ли этот человек причиной конца света или началом великой эры процветания, где человек получит все блага мира сего. Почему родители в это верили? Были прецеденты, скажем так. Да и многие, кто говорили с ними, описывали их как очень суеверных, нервных и странных людей. Родители ждали, ждали этого человека. И дождались. Совсем не там, где они хотели бы: их ребёнок оказался тем самым человеком. Спустя время, когда они осознали, кого они растят, они испугались великой ответственности за судьбу всего человечества, и будучи в помутнении рассудка решили избавиться от ребёнка. Маленькая девочка, знавшая лишь своё имя — Кэти, оказалась в лесу, среди высоких дерев и широких веток. Так бы маленькая невинная девочка и погибла, если бы её не забрала я. Пока она была совсем маленького возраста, я ухаживала за ней, давала ей еду, защищала от жары и холода, учила её. Когда же ей понадобились друзья и защитники кроме меня, в лес заплутала девочка постарше — Алиса. Убитая слезами и страхом, попала она к добродушной и сердобольной Кэти. Она так была расстроена тем, что Алиса была так слаба и грустна в моменте, что её сила желания впервые за долгое время проявила себя. Она пожелала, чтобы её подруга Алиса стала сильной и больше никогда не сдавалась. Так и произошло. Затем многие года шли своим чередом... Ряды пополнялись. Айден. Ты. И мы имеем то, что имеем.
— И что же... Мы имеем в итоге? Кто именно такая... Кэти? Что она значит для человечества? — с потрясённым, увлечённым и дрожащим голосом прошептал Джереми.
— Кэти — тот самый человек, способный изменить мир к лучшему или худшему. И только то, как отнесутся к ней люди из общей массы покажет, каков станет этот мир. Если её будут окружать добрые, отзывчивые и честные люди, то мир будет жить спокойно и счастливо. Если же человечество покажет, как коварно и несправедливо оно может быть к чистой невинной душе, то Кэти покажет, может и невольно, каково это — страдать.
— "Как коварно и несправедливо"... То есть, как?
— Если люди будут обманывать, намеренно расстраивать, бить, унижать, оскорблять, губить эту девочку, то она сломается. Сломается под самым лёгким весом всей человеческой гадости. Ведь сломать проще, чем построить. Сломать добрую душу проще, чем сделать и восстановить. И когда Кэти будет сломана, когда она будет молить о том, чтобы всё это прекратилось... Всё прекратится.
От последних слов у Джереми пошли мурашки по всей коже. Летнее окружение и кажущееся тепло более не давали какого-то эффекта, остался лишь холод. Смертный холод. Будто по его глотке только что прошли ножом, который слегка погладил артерию. Джереми встал на несколько шагов назад и обнял себя, уставясь в пустоту.
Было страшно. Неимоверно. Легко сделать вывод, что именно нынешнее окружение Кэти формирует то, будет ли жить мир или нет. И это не просто связано с ним — он напрямую решает, каждый день, каждую секунду разговора с Кэти — наступит ли завтрашний день или нет. "Неудивительно, что её родители не захотели нести на своих плечах такую ответственность..." — пронеслось в голове у Джереми.
Один очень нервный глоток спустя, мальчик поднял взгляд на Фен и маленьким, еле слышимым голосом проговорил:
— Значит... Кэти ни в коем случае нельзя показывать всю грязь этого мира? Нельзя ей позволить увидеть то, насколько жесток этот мир...
— Несомненно, да.
Джереми схватился за голову и уставился Фен прямо в глаза своим почти обезумевшим от страха и шока взглядом, каждый выдох сопровождался выкриком отчаяния, между ними проскальзывали нервные смешки.
— Так это получается, когда я вчера ей НАВРАЛ про чёртову любовь... Я поставил на волосок от конца весь мир?! Я соврал, я сделал то, что сделал бы гнилой человек!!! Я ей проманипулировал, ради собственного чувства спокойствия! ХАХА! Я ПОЧТИ УБИЛ НАШ МИР! ХАХАХАХА-
И дальше был бесконтрольный смех. Смех отчаяния. Смех ужаса. Смех осознания.
Фен смотрела на Джереми всё с тем же нейтральным взглядом. Не ясно, была ли она удивлена этим припадком или нет, она лишь смотрела на то, как из глаз Джереми потекли слёзы от этого уже противного смеха.
Но он прекратился. На место него встали слёзы злобы. Дыхание участилось, руки сжались в кулаки. Джереми почти задыхался от предыдущего приступа, и теперь нужно было ещё усиленней дышать от жгучего чувства ярости в груди.
— ХОРОШО, хорошо... Раз ты всё знаешь, то скажи, посоветуй... Что мне делать?! Может... Может Кэти нужно убить?! Чтобы ни один человек больше не думал о том, будет ли завтрашний день или нет! Ни я, ни Айден, ни кто-либо ещё! Одна жертва лучше чем... Чем вся эта гниль, которой занимается "Общество Кэти"! Чем смерть миллионов из-за левой мысли в бреду Кэти! — только ныне Джереми мог такое предложить, ведь в приступе гнева он и не понял, что прямо предлагает убить свою подругу.
— Нельзя. Рискованно.
— Что?! Почему?!
— Никто не знает, даже я, что произойдёт, если её убить. Убьёшь неправильно, то есть медленно, болезненно или мучительно — и Кэти сто раз успеет напридумать что угодно в своей агонии. Да и даже если убить моментально, безболезненно: всё равно опасно. В секте не было варианта того, что её убьют. По сути, сектантами предполагается, что никто в здравом уме не придумает убить "посланника". Почему об этой возможности не говорится? Это одна из немногих вещей, которые я действительно не знаю. Было бы конечно славно избавиться от неё таким лёгким способом, но действительно ли игра стоит свеч? Предпринимая такое, ты берёшь один из тысячи вариантов, который гласит, что всё будет хорошо, игнорируя остальные сотни вариантов, где всё идёт в итоге ужасно.
— Уб... Убить Кэти... Что я несу! — завыл Джереми теперь уже горестным голосом — я действительно тот самый гнилой человек... Тот, кто способен навредить, сломать Кэти! Надо сбежать, уйти! Уйти пока-
— Пока Кэти к тебе не так сильно привязалась? Уже. Ты ей дорог. Очень. Она тебя любит. И если ты просто уйдёшь... Скорее всего, она будет страшно горевать. Ты её предашь, Джереми. А это может иметь свои страшные последствия.
Схватившись за волосы, Джереми начал ходить вокруг. Каждая мышца была напряжена, глаза закрыты, он пытался не зареветь от всей этой информации, всей этой ответственности. Джереми думал. Много. Много плохого. О себе. И Фен это использовала.
— Джереми. Знаешь, в чём проблема этих сектантов? В чём они определённо были не правы, о чём не подумали?
Поначалу, могло показаться, будто Джереми ничего не услышала. Но чуть погодя, Фен увидела, как мальчик повернул к ней голову, уши навострились, хотя это было и не обязательно. Он медленно кивнул. Фен продолжила.
— Сектанты ошиблись в одном — люди разные. Не часто встретишь ангелов небесных или откровенных отморозков. В каждом есть добро и зло. Кто-то убил человека, но сделал это ради защиты близких; кто-то крадёт, но кладёт ради своих детей; мир не чёрно-белый. И если Кэти и не может найти такого же чистого душой человека, как она... То по крайней мере она может найти того, кто достоин находиться рядом с ней, кто имеет достаточно доброе сердце, кто готов показать всё хорошее, не обязательно отрицая всё плохое. Являешься ли ты таковым? Не могу сказать. Но ты можешь это узнать сам...
Джереми эти слова удивили. Вид Фен совсем не подходил под такие тёплые и воодушевляющие слова. Но вид был лишь сторонним ныне делом, слова весили куда больше. Именно эти слова, в минуту такого отчаяния, смогли внезапно согреть душу Джереми. Фен затем в кои-то веки поменяла позу — положила руки за спину — и докончила.
— Ты, Джереми, ныне ближе всего Кэти. Вы и одного возраста, и оба хотите любви, и оба не ведаете, что творите. Вы оба подростки. Для кого-то, порой, сложный период: гормоны, эмоциональные потрясения — всё это, несмотря на свою роль и способности, чувствует и Кэти. Кроме всего она самая обычная девочка-подросток со своими подростковыми мечтами и идеями. Ей прямо сейчас нужен понимающий, любящий человек. Ей нужен ты.
Джереми закивал головой, с лица исчезли любые ноты страха. Теперь он лишь хотел помочь, спасти...
Но чтобы спасти, нужно знать больше. Хотя бы чуть-чуть. Возможно, побудь он здесь, в этом странном месте, ещё чуточку больше, несмотря на всё увеличивающееся желание найти Кэти, он смог бы узнать нечто критически важное. И снова, снова мозговой штурм...
— Что это за треугольник с двумя параллельными, который мне Кэти вчера дала потрогать за костром? Он что-то значит?
— Да. Это знак силы Кэти. Её родители начали подозревать, что их дочь — посланник, когда начали происходить странные вещи вокруг, однако пытались отрицать это. Но в один день к ним прислали посылку. Открыв её, они обнаружили небольшую подвеску на шею, имеющую форму треугольника с двумя пересекающими его параллельными. Именно эту подвеску, по сказаниям сектантом, должен носить посланник. Перед тем, как у них помутнился рассудок, они успели надеть на шею дочери эту подвеску. Спустя годы, Кэти всё ещё помнит, что этот треугольник "что-то да значит".
— Получается... Этот треугольник — это символ силы посланника? Почему он тогда нарисован у Айден на шапке? Она тоже сектант? И почему у Алисы нет этого треугольника?
— Айден этот символ на своей шапке выжгла, зная, что этот треугольник даёт Кэти тёплые воспоминания. Она и не знает о том, кто такая Кэти на самом деле, она лишь знает о её силах. О природе её сил она знать не может. А Алиса? Вообще-то, у Алисы есть треугольник. Более того, именно он даёт ей силу.
— То есть как это?..
— Ты мог не заметить, но у Алисы имеется такая же подвеска, как и у Кэти. Только в отличии от оригинальной, металлической, у Алисы она стеклянная с медным обрамлением. Она каждую секунду носит её, пряча под одеждой, чтобы никто не видел. Когда Кэти пожелала о том, чтобы Алиса стала сильной и больше никогда не боялась, Алиса почувствовала странное: в её кармане появился предмет. Вытерев слёзы, Алиса достала его и увидела треугольник с нитью. Пока Кэти была отвлечена, Алиса надела это украшение и почувствовала, как в ней забурлила кровь. Алиса была в таком ужасе, что отпросилась отойти на некоторое время. В лесу, Алиса впервые почувствовала свою силу. Тогда, когда она впервые, лишь силой мысли, своими способностями смогла сломать дерево, я хотела её убить. Но поняла, что Кэти это не понравится, потому не смогла помешать зарождению корня зла в Алисе, я смогла лишь заставить Алису исполнять долг по защите Кэти. Ныне, власть и сила её опьянили. Единственное, чего она боится — это стать Алисой — маленькой, слабой, боящейся девочкой.
— Порой она будто проявляет что-то человеческое... Почему иногда она "Принцесса Алиса", а иногда будто, становится даже... Доброй?..
— В случае с тобой это интересный вопрос, ведь у неё успело поменяться мнение о тебе. Алиса не потеряла человечность, просто она зарыта где-то глубоко. Другая часть всё время требует подчинения, власти, насилия, лишь бы показать свой статус, своё высокое место. Ей всегда нужно кого-то поддеть, указать место, показать силу: лишь бы выглядеть сильнее, лишь бы её боялись, лишь бы от той "плаксы" ничего не осталось. Но и человеческие искренние чувства не всегда удаётся подавить: Алисе хочется тебя унизить, но что-то ей мешает. Она не хочет, чтобы и другие оказались такими же плаксами, ведь ей противно от этого образа. Она может и ненамеренно, но хочет помочь тебе. Чтобы ты был сильнее. Методы, конечно, не лучшие, но её намерения не самые ужасные. Однако же, от этого она моральным уродом быть не перестаёт.
Джереми задумчиво закивал. Вся лесная картина приобретала совсем иные черты, чем он ранее представлял. Было много тем, которые стоило бы прояснить по поводу леса ещё, но кажется, будто о Лесе он узнал достаточно... Оставалось узнать лишь одно.
— Как там... Моя мама? Папа? Друзья? Что с ними? Как они себя чувствуют..?
Фен опять же вопрос не удивил. Она кивнула, будто одобрила выбор вопроса, и "заговорила".
— Твои мать и отец очень горюют. Саша просто убивается от печали. Но при этом, она действует. Она ищет тебя, пытается найти информацию. Прямо сейчас она на пути к дому, где ты собирался ночевать, ей о нём сообщили Лана и Клэр. Они тоже участвуют в активных поисках. Многие по тебе скучают. Полиция тоже пытается, но в глубину леса боятся зайти.
Джереми скрестил руки на груди и задумчиво грустно замычал. Кажется, ответ был ожидаемым. Однако, грустно всё равно было. Мама все ещё искала, спустя неделю... И друзья. Многие уже бы сдались. Приняли бы тот "факт", что он мёртв. Но получается, что его мать, друзья — не многие. Они не сдаются... Ради него. Лишь бы узнать правду. И это трогало. На лице мальчика появилась маленькая, искрення улыбка, взгляд падал на траву под ногами.
Как-то вскользь вспомнился образ Кэти. Её прекрасных волос, игривой улыбки, нежных рук, блестящих глаз... Джереми некоторое время молчал, просто думая о её образе. Но затем, какая-то странная мысль посетила его голову. Её он решил сразу озвучить.
— Фен... А почему я так сразу полюбил Кэти? Я ведь буквально с ней вижусь всего неделю... Да, знаю, бывает и любовь с первого взгляда... Это тот случай?
— А почему ты думаешь, что ты её любишь?
— В смысле? — с совсем смущённым голосом спросил Джереми.
— Откуда ты знаешь, что ты её любишь сам? Вот тебе вопрос на засыпку... Что, если ты её любишь потому, что она сама захотела, чтобы ты её любил? Даже несознательно? Природа сил Кэти любопытна — пока она не знает о своих силах в полном размере. Она лишь заметила "любопытные совпадения", что когда она чего-то желает, то оно сбывается. Айден ловко это завуалировала под типичное "Надо лишь верить и оно сбудется". Но на самом деле, Кэти могла бы воплотить абсолютно любую мысль в явь, если бы знала, что умеет. Но она не знает о своих силах в полной мере, поэтому исполняется лишь то, что она действительно желает, зачастую на эмоциях. Как тебе такой вариант: завидив тебя, воодушевившись, она сразу подумала о чувстве, о котором ей рассказывала Айден, поэтому сразу пожелала его почувствовать и себе, и тебе.
— Т-то есть... — трясущимся голосом пролепетал Джереми — мои чувства н-нереальны?
— Почему? Реальны. Просто вызваны желанием Кэти. А может и нет! Возможно твои чувства абсолютно искренни и никакого вмешательства Кэти тут нет.
— Может ты дашь мне чёткий ответ?!
Джереми и не знал, что думать. Кажется, эта идея его очень взбудоражила, и она определённо стала бы единственной мыслью, которая крутилась бы у него в голове ещё очень долгое время, если бы не...
Внезапно, фигура Фен дернулась. Большая когтистая чёрная рука подставилась под щеку, и Фен накренила голову в сторону.
— Время истекает. Алиса всё ещё рубит корни, а ты узнал всё, что нужно. На пока что мир сохранён.
— Ч-что? Нет, стой! — запаниковал Джереми — я ещё многого не знаю, может, мне ещё придут в голову важные вопросы!
— Всё что надо ты знаешь. Мой план выполнен. Ты можешь спокойно справиться со сложившейся ситуацией. Кэти ждёт.
Фен осмотрелась вокруг, на поляну, а затем ощупала свои волосы. Из них она вынула один цветочек, что-то вроде ириса.
— Держи. Думаю, тебе это понадобится. Поймёшь, когда применить.
Джереми поначалу хотел повозмущаться, но протянутый цветок он всё же взял. Он его осмотрел и, кажется, высвободил выдох, который и не знал, что держал внутри.
Окружение стало меняться. Слепящее небо понемногу стало темнеть, деревья вокруг стали мутнеть. Трава, казалось, начала растекаться. Сама Фен, однако, оставалась достаточно отчётливо видна. Своим нейтральным видом она наблюдала за тем, как всё вокруг исчезает. Наконец, когда почти всё стало черно, она кинула последний взгляд на Джереми и, к его ужасу, открыла рот, в котором располагались нижний и верхний ряд острейших клыков.
— Ещё увидимся, Джереми.
***
Джереми лениво и медленно открыл глаза. Первое, что он почувствовал, это странное чувство тепла, несмотря на казалось бы зимнее окружение. Вокруг него лежали оборванные клочки корней, лежащие в достаточно большом радиусе. Рядом ходила Алиса. В редком виде. После этого сна, многое прояснилось, и теперь, в этой нервной походке Джереми видел девочку Алису — маленькую, боязливую, нервную, но, возможно, добрую персону. Длилось это, правда, недолго, ведь только Джереми издал тихий вздох, как её голова моментально повернулась к нему, и лицо обеспокоенное сменилось лицом злым. — Какого хрена, Джереми?! Что это было?! Я думала я тебя уже совсем не вызволю! Дай угадаю, это была Фен, верно?! Эта высокомерная мразь! Что она там тебе говорила, ЧТО?! Алиса подошла вплотную, достаточно неприятно схватила Джереми за плечи и зашатала вперёд-назад, будто если его трясти, из него выпадут ответы. Но Джереми либо действительно был немного не в себе после этого сна, либо он решил притворяться, но ответа он выдать не смог, только поморщиться от неприятной боли от её когтей. Алиса, не получив желанного ответа, чуть толкнула мальчика назад и скрестила руки на груди. — Да она там тебя промыла, небось! Говорила, какие все ничтожные по сравнению с ней. Тем более "с Алисой". Пусть только покажется, я ей её тупую рожу вырву за то, что положила свои корни на моего милашку! — она пыталась выглядеть по-злому, но на самом деле она была немного разочарована. Это отобразилось в её голосе. — скажи, сладенький, она с тобой там ничего не сделала?.. Согласись, выглядит она жутко. Жутко некрасиво, конечно, в отличии от меня! Да? ДА ВЕДЬ? Джереми лишь похлопал глазами в ответ на это. Он наконец сумел медленно встать и посмотреть в раздражённые Алисины глаза чётче. Он не мог не подумать о том, как же выглядела та маленькая Алиса. Были ли похожи их лица? Действительно ли осталось хоть что-то?.. — Что это ты держишь? — внезапно спросила с поднятой бровью Алиса. Джереми поначалу вовсе не понял вопроса. Он ведь, вроде, ничего и не держал? Однако, лишь после осмысления вопроса он понял, что в его руке что-то есть. Он повернул этот предмет так, чтобы он был виден и ему, и Алисе. Оказалось, это был цветок ириса, что Фен отдала ему перед выходом. Но вот что было странно: этот цветок был ему передан, вроде как, в его разуме, в его голове. Разве тогда этот цветок не должен был оказаться нереальным? Может, Фен и об этом месте что-то не досказала? Так или иначе, цветок был в его руке. Джереми поднёс его к лицу и понюхал — он пах цветочно-карамельно. Это был ирис пурпурного цвета с достаточно большими, роскошными и размашистыми листьями. Видеть такой цветок было необычно, учитывая холодное зимнее окружение. Алиса тоже рассматривала цветок, недоумевая, откуда Джереми его взял и какого чёрта ей это интересно. "Что же говорила Фен про него... Что я сам пойму, как его использовать? Но пока я буду думать и идти к Кэти, он успеет завять от холода... Идя к Кэти. К Кэти..." И тут, его осенило. Он нагрел своим дыханием одну руку, затем другую, и спрятал величественные лепестки ириса в своих теперь тёплых ладонях, стебелёк свисал вниз. Затем, даже не обратив внимания на ошеломлёное и разъярённое лицо Алисы, пошёл в сторону костра, откуда они ещё совсем недавно шли. — Куда ты собрался, а?! — запротестовала Алиса — у нас сегодня ещё запланирована тренировка! Ты не помнишь? Ты сегодня мой! — Извини, Алиса! — украдкой глянул в её сторону Джереми — но я должен кое-что исправить! И это про Кэти... Алиса прорычала, но рациональная её сторона на этот раз совладала, ведь Кэти, как Алиса ненавидела признавать, всегда стоило ставить в приоритеты, тем более зная "шуры-муры" Джереми и Кэти. Но перед тем, как она успела окончательно признать поражение на сегодня, она быстро подошла к Джереми, схватила его за плечо и повернула к себе. Тот с широкими удивлёнными глазами смотрел на неё. Увидя его внимание на себе, Алиса слегка, по-злорадски, улыбнулась и щёлкнула языком. — Ты только посмотри, какой у нас тут ответственный возник... Иди-иди, так уж и быть, на этот раз отпущу. Но надеюсь ты помнишь, что ты мой. Мой сладенький Джереми. Фен заплатит, что решила вмешаться в моё с тобой времяпрепровождение. Не знаю, что она там тебе наговорила, но я точно знаю, что она на тебя повлияла. И знаешь? Я не удивлена. Ты как кусок пластилина: из тебя что слепишь, то и выйдет. И наверно, Фен начала из тебя лепить какого-нибудь героя. Точнее, козявку, думающую, что она нечто больше, чем козявка. Но я тоже могу играть в эту игру. Я сделаю из тебя настоящего, полноценного участника общества Кэти. Посмотрим, кто кого, Фен... — последнее она сказала, смотря в чащу леса. Джереми выслушал этот монолог и мог лишь нервно кивнуть. Алиса наконец вздохнула и отпустила его плечо. — Иди давай к своей Кэти. После найду тебя и договоримся о следующей тренировке...***
Айден сидела у костра и постукивала пальцами о колени, смотрела на потрескивающий костёр. По приходу к месту, Айден сначала недоумевала, где мог находиться Джереми. Она уже собиралась искать его, когда вспомнила, что его ещё вчера желала взять с собой Алиса. Айден это не сильно успокоило, но она по крайней мере знала, у кого спрашивать нужные вопросы, в случае чего. Конечно, она желала надеяться на зрелость и рациональность Алисы, и что та не посмеет ничего сделать с мальчиком, но всё-таки Айден не могла не находиться на иголках. Взгляд, устремлённый в пустоту, содержал ту самую типичную её безэмоциональность и некое беспокойство. Как это сочетается — не ясно, но оно сочеталось в её лице. Послышался хруст снега. Айден моментально повернулась в сторону, откуда доносился звук, и заострила взгляд. Поначалу она почему-то, возможно из-за мыслей о Джереми, решила, что это идёт именно он. Но среди снежных веток показалась Кэти. Причём, не в типичном виде. Айден пришлось протереть глаза, чтобы понять, правильно ли она видит — на лице Кэти не было ни радости, ни восторга, ни возбуждения. Наоборот даже — Кэти смотрела вниз, будто пытаясь спрятать своё лицо, на котором, к ужасу Айден, она разглядела ноты грусти. Кэти заметила Айден только по выходу из-за деревьев. Сначала, кажется, она не понимала, как реагировать, пыталась увидеть, кто на неё смотрит и можно ли действовать так, как ей хотелось бы. И, похоже, нахождение здесь Айден её удовлетворило: Кэти слабо улыбнулась и попыталась помахать рукой. Получилось у неё это не очень хорошо. — Ох, Айден! П-привет... А где в-все остальные..? Айден надо было хорошенько обдумать ответ, ведь она точно знала, что плохое настроение Кэти — это плохо, и нужно было говорить очень осторожно. — Алиса сейчас где-то в лесу... Джереми тоже. При упоминании имени Джереми, улыбка Кэти содрогнулась. Она пыталась улыбаться, но итог был печальный. Настолько неестественна была грусть для этой девочки, что и вовсе казалось, что перед Айден стоит некто другой. Кэти и сама это понимала, поэтому пыталась отвернуться, не давать показывать, что ей плохо, при этом и сама же видела, что у неё это плохо получается. Айден боялась говорить хоть что-то, ведь скажи что-то неправильное, и Кэти, прости Господи, расплачется. — Айден... Я... Кхм... Как там сегодня был... Джереми? С ним всё х-хорошо? — Нууу... Эммм... — Айден замялась — насколько сегодня я могла... Заметить... Он выглядел неплохо. Но может быть я чего-то не видела. — Хорошо, хорошо... — уставившись в сторону пробормотала Кэти — получается, Джереми себя чувствует хорошо... Это прекрасно, да! Ч-чудесно! — Я точно не могу сказать. Может, ему сегодня было не очень хорошо, по тому что я видела. Правда, я не знаю, от чего. Вдруг, с ним вчера что произошло... Айден таким образом попыталась понять, связана ли печаль Кэти с тем, как вчера чувствовал себя Джереми. И эффекта она добилась сразу: Кэти, при упоминании вчерашнего дня, сразу повернула голову к Айден, и её блестящие грустные глаза наконец не скрывались более. — В-вчера... Действительно кое-что произошло. И мне это очень не понравилось... Вся ситуация. Вчера я пригласила Джереми в гости... Мы там немного поговорили, потусили... Но потом я... Я почувствовала что-то... Будто мне надо быть ближе к нему. То есть... Сильно ближе. И я стала это показывать... Но потом, когда мы были очень-очень близко, мне кажется, я его напугала! Хотя он тоже, как будто, этого и хотел — быть ближе! Я не поняла, что произошло всего за несколько секунд, но потом мы как-то поспешно разошлись... Я-я не понимаю... Что я сделала не так? Почему он убежал от меня? Нам ведь было так хорошо!!! Айден, видя, что Кэти может вот-вот заплакать, почти запаниковала внутри: она сразу встала с бревна, подошла к девочке и положила руку ей на плечо, теперь крепко держа его. Кэти дрожала, Айден это чувствовала. — Эй, эй... Кэти. Ты... Ты зря заранее боишься и винишь себя. Если вы... Хотели быть "ближе" в том смысле, о котором я думаю... Я могу предположить, что Джереми просто испугался. — Н-но... Зачем он мне соврал? — маленьким, потерянным тоном проговорила Кэти, предварительно всхлипнув. В Айден, кажется, сжалось всё тело от этого звука. Но нужно было продолжать успокаивать Кэти. Любым способом... — Соврал насчёт чего? — О том, что я чувствую... — уставившись в сторону выговорила Кэти — я спросила, что это за тёплое чувство в груди? Почему моё сердце так стучит? Я действительно не знала, как это описать. И он сказал, таким фальшивым голосом, что это "преданность"! — это слово вылетело почти желчно, по-злому, разочарованно — я точно знаю, что это не оно!.. Это не просто преданность... Я знаю! — Кэти... Ты должна помнить, что Джереми такой же подросток и человек, как и ты. Он, как я и сказала, скорее всего, просто испугался. Он... Не из самых решительных и смелых. Не все сразу готовы к тому, чтобы быть "ближе". — Значит, он не чувствует того же ко мне, что и я к нему? — почти болезненно предположила Кэти. — Нет, что ты, совсем нет! Скажу тебе так: Джереми сам очень расстроен тем, что он сделал. Он вчера вечером, придя домой, был сам не свой. Он думал о тебе. Потому что ему не всё равно. Потому что он и сам чувствует это чувство. Понимаешь? Кэти медленно кивнула, накопившиеся в глазах слёзы пропали. Она кинула взгляд на костёр и пыталась молчать, но было ясно, что она хотела сказать что-то ещё. В конце-концов, она не выдержала. — И что мне теперь делать?! Мне нужно извинится перед ним, за то что так давила? Или... Или ждать его извинений? Закрыться? Что мне делать..? — Думаю, он скоро сам придёт к тебе. Или ты к нему. И уже тогда ты поймёшь, как обстоят дела. — Айден немного подумала про себя, и, поняв, что самый безопасный исход — их примирение, добавила — но всё-таки, думаю, вам двоим стоит простить друг-друга. Даже не обязательно об этом говорить. Просто... Поймите, что это было небольшое недоразумение. Кэти хмыкнула в ответ, показавая, что этот вариант её вполне удовлетворяет. Затем, её глаза пали на тёмную гущу леса в стороне. Тяжёлый взгляд сменился решительным. — Он ведь там, да? В лесу. Я... Я пойду туда. И поговорю. И мы всё решим! И разберёмся с этим дурацким недопониманием! Я-я всё починю! Покажу, как же это здорово — быть близко со мной! — последнее она почти выкрикнула. Кэти как сорвалась с цепи из под хвата руки Айден на её плече и не проронив более ни слова пошла вперёд. Айден сначала думала остановить её, но вскоре поняла, что Кэти была слишком целеустремлена, чтобы ныне оставаться на месте.***
Джереми проваливался в снег, несколько раз подскальзывался, напарывался на корни деревьев, но защищал цветок в руке. Лишь бы он не замёрз и не завял, пока он — Джереми — мёрзнет здесь, в этом чёртовом, холодном лесу. Лишь бы донести его целёхоньким до Кэти. Он знал, что возвращается к костру, следы всё ещё были отпечатаны в снегу. В его голове, к счастью, более никто не копался, по крайней мере об этом он не был уведомлён. Каждая мысль была о том, что он сделает, когда увидит Кэти, пытался выстроиться какой-то план: "И так, я подхожу к Кэти, извиняюсь, даю цветок и мы миримся! Хотя нет, сначала я даю цветок, а потом мы миримся! Или... Сначала извиняюсь, мы миримся, и я отдаю цветок! Да! А что если... Я запнусь? И я себя выставлю дураком! И она меня не воспримет в серьёз! Или... ИЛИ ЦВЕТОК ЗАВЯНЕТ ИЛИ ПОМНЁТСЯ? — Джереми моментально разжал хват и проверил свой подарок. Он был цел, как и ранее, пах так же прекрасно. — боже... Лишь бы всё удалось и она меня простила! А что будет, когда она меня простит? Мы... Мы... Мы поцелуемся... Нет, это было бы глупо! Сразу после такого-то!" Его мысли, конечно, сразу встали на месте, когда он обнаружил перед собой Кэти. На лице мальчика, кажется, в моменте перелилась вся палитра красок — от бледной краски ужаса до красного-красного оттенка смущения. Цветок был моментально спрятан за спину, любое продумывание плана было остановлено. Кэти, кажется, и сама не понимала, что делать — её щёки покрылись румянцем, а руки повисли в воздухе, будто вот-вот готовились схватить что-то — или кого-то. Так это долго продолжаться не могло, Джереми и сам это осознавал. Было, конечно, много вариантов — к примеру, убежать. Но ему вспомнилось, что сегодня он решил взять себя в руки, перестать быть трусом и мямлей. И если мямлей перестать было достаточно сложно, то перестать быть трусом — ради Кэти и мира — было важнейшим аспектом. Именно потому, из уст Джереми начали выходить тихие, дрожащие слова, взгляд всячески избегал глаз Кэти. — П-п-привет, Кэти... — первое же слово ему не понравилось, потому он нервно улыбнулся и повернул голову в сторону — наверно, не лучшее начало... Я... Я бы хотел... Извиниться. — Извиниться... — Кэти повторила это слово, будто впервые в жизни услышала его. — извиниться за что? — К-как за что... — пробормотал удивлённо мальчик — за то что я... Я наврал тебе! Это было неправильно, я- — Может, тебе и нужно было соврать. Чтобы отвязаться от меня... — Кэти начала наматывать от смущения и грусти свои прекрасные локоны. — Ч-что?! Отвязаться от тебя?! Зачем?! Я никогда бы- — Не ври мне и сейчас, Джереми. Пожалуйста. Ты хотел, чтобы я отстала. И знаешь? Я понимаю... Я слишком давила, заставляла тебя, склоняла тебя к тому, что ты не хотел... — Верно... Верно. Поначалу. А потом ты дала мне понять... Что я хотел всего этого. То, к чему ты это склоняла... — К преданности..? "Господи, к какой преданности! Противно слушать это моё слово... — произнёс про себя Джереми — думаю, пора..." — Нет, не преданности... Это чувство... Оно называется любовь. Джереми, как только сказал это заветное слово, выставил руку с цветком вперёд и протянул его к Кэти. Та, услышав сладкое звучание настоящего названия этого трепетного чувства, раскраснелась до ушей. Дыхание будто остановилось на несколько коротких, чудесных секунд. Это слово всё повторялось, откликалось в её голове, не переставало заставлять её сердце биться быстрее... Такое очевидное слово. Им же она пользовалась, когда говорила о зверях в лесу, о зелёных листьях, о вкусной еде — всё это описывает слово "люблю". И как же было очевидно, что оно может распространяться и на людей... Но кажется, будто бы узнать об этом сейчас было куда лучше, чем в любой другой момент, особенно от Джереми. Глаза затем с его лица переметнулись на цветок в руке. Такой красивый, пурпурный, роскошный ирис... Джереми немного потряс его перед её руками, намекая, чтобы Кэти взяла его. Когда она осознала это, она с нежнейшей аккуратностью взяла стебель из рук мальчика и поднесла поближе к лицу — рассмотреть его поближе. Он пах карамелью и цветами. Взгляд от него теперь было невозможно оторвать: это чудо нельзя было ничем описать, кроме как "Красота, природы совершенство!". То, что его бережно ещё несколько секунд назад держал Джереми, лишь для неё, придавало значение этому цветку новой реликвии, которую Кэти держала бы у себя дома. Насмотревшись на него сполна, Кэти сделала самый блаженный выдох и прижала растение к груди. Глаза, наполненные слезами восторга и благодарности, смотрели на смушённого и молчаливого Джереми. Всякая обида исчезла, будто её и не было. А на что обижаться? На то, что Джереми испугался? Или на его милейший румянец? Кэти погрузилась в момент сполна — никогда ещё она не чувствовала себя такой любимой. Кажется, она хотела что-то сказать, но слова застревали в горле — слёзы мешали. Кэти вновь начала любоваться подарком. В один момент, из неё вышел лёгкий смешок. — Откуда... Ты его достал? С-сейчас зима и- Чтобы не отвечать на вопрос, Джереми воспользовался тем, что девочка смотрит не на него, шагнул вперёд и приложил свои губы к губам Кэти. Любил ли он Кэти потому, что она того хотела, или он сам это чувствовал — не важно. Ведь он чувствовал. И что, что пролила неделя? И что, что там наговорила Фен? Кажется, всё было не важно моменте — лишь бы показать, что это — абсолютно точно не чёртова преданность. Кэти мгновенно заткнулась, не стала договаривать свой вопрос. Кажется, она не знала, что делать, и не мудрено — в жизни ей ни разу не приходилось целоваться. Но потом, как-то своим чередом, Кэти почувствовала "ритм", и, медленно, нежно, мягко обвив руки вокруг Джереми, прислонилась к нему. Цветок выпал из её рук...
