Клетка

Два месяца летних каникул пролетели для всех почти незаметно. В доме Уизли жизнь текла привычно и размеренно. Глава семьи по-прежнему пропадал на работе в Министерстве, а возвращаясь домой, с головой уходил в физический труд, словно стремясь заглушить тяжёлые мысли. Молли изо всех сил старалась сохранить прежний уклад и тепло семейного быта для своих детей, однако с момента возвращения из Хогвартса никто так и не видел Джорджа. Всё своё время он проводил в комнате, заперевшись изнутри. По началу все беспокоились, особенно Джинни, которая каждую ночь она дежурила у двери его комнаты, надеясь хотя бы мельком увидеть брата. И каждую ночь она слышала то, чего не слышал больше никто: тихие, сдержанные рыдания и едва уловимые всхлипывания. Джордж переживал свою утрату молча, почти незаметно для окружающих, но для Джинни это был самый громкий крик его души. С приходом августа дни стали спокойнее и размереннее. Джордж начал регулярно, хоть и всё ещё не готов выходить на контакт. Миссис Уизли была безмерно рада, что хотя бы раз в день за общим столом она видит своего сына. Общую атмосферу смягчало присутствие Гарри, который поддерживал семью в этот непростой период. Этот дом давно стал для него родным. Хотя бы раз в неделю с кухни доносились смех и оживлённые разговоры — Уизли часто принимали гостей, и дом вновь наполнялся жизнью. Флёр Делакур регулярно приезжала вместе с Биллом — Молли уже давно раскаялась в своём прежнем предвзятом отношении к девушке и теперь искренне считала её частью семьи. Хагрид навещал их с такой завидной регулярностью, что порой казалось, будто ему проще было бы окончательно перебраться сюда. Артура часто посещали коллеги из Министерства, а Джинни каждую неделю по-девичьи проводила время с Полумной в своей комнате. Каждый поддерживал семью Уизли по своему, и это чувство разливалось по груди Гарри невероятной теплотой. В очередной раз тишину дома нарушил стук в дверь. Гарри как раз спускался по лестнице и, судя по всему, оказался единственным, кто мог встретить гостей. — Я открою, — крикнул Гарри так, чтобы кто-то из хозяев точно услышал. Не успел Поттер открыть дверь, как в него буквально влетела девушка. Гермиона крепко обняла своего друга, как делала это всегда, а он не сразу понял, что только что произошло. — Гермиона! — удивлённо воскликнул Гарри. Он не скрывал своей радости, ведь они не виделись уже больше двух месяцев. — Гермиона??? — донёсся громкий возглас со второго этажа, за которым тут же последовал шум стремительных шагов. Рон, не утруждая себя осторожностью, мчался вниз по лестнице, громко топая и то и дело задевая углы, лишь бы поскорее убедиться собственными глазами, что она действительно вернулась. С последней ступени Рональд буквально бросился вперёд и не раздумывая заключил гостью в крепкие объятия, вытолкнув её за порог. О Гарри он мгновенно забыл — лицо друга он видел каждый день, а вот от Гермионы за всё лето не получил ни единого письма. — Гарри? — со второго этажа уже спускалась Джинни, тоже услышавшая шум. — Мне не послышалось? Гермиона приехала? Рыжеволосая девушка едва показалась на лестнице, как Поттер молча захлопнул дверь, оставив друзей обниматься снаружи. Они ещё никому не объявляли о своих отношениях, но Гарри уже понимал, что это лишь вопрос времени. Джинни ухмыльнулась и остановилась напротив него, скрестив руки на груди. — Что ты пытаешься от меня спрятать, мистер Поттер? — с лукавой усмешкой спросила она, бросив взгляд на закрытую дверь за его спиной. К этому моменту в гостиной уже собралась вся семья, кроме Джорджа. Дверь позади Гарри со скрипом распахнулась, и в дом буквально ввалился Рон, волоча за собой чемодан Гермионы. — Я просто помогал ей с сумками, — пробубнил он и прошёл в гостиную. Грейнджер встретили с невероятной теплотой, будто в дом вернулся член семьи. Конечно, Миссис Уизли тут же засуетилась на кухне, ведь Гермиона с дороги наверняка проголодалась.

***

На Площади Гриммо 12 располагался уже знакомый всем дом — дом, в котором ранее проживал Сириус. Когда-то он служил штаб-квартирой Ордена Феникса, но после битвы за Хогвартс вновь погрузился в тишину. Здесь больше не было хозяев, однако Кикимер бережно поддерживал порядок и с неослабевающей преданностью ждал дня, когда стены этого мрачного жилища снова наполнятся человеческими голосами. — Лето как-то спокойно проходит, правда, Кикимер? — на тёмном, неудобном диване развалилась кудрявая девушка, беспрестанно меняя позу в попытке устроиться удобнее. Определить первоначальный цвет обивки уже было невозможно — время и пыль стёрли его без остатка. — Может, купим новую мебель? — Хозяйка Оливия, не добавляйте Кикимеру работы, — эльф сновал по гостиной, тщательно протирая пыль на каждой полочке. — И как ему удавалось жить в этой дыре на протяжении трёх лет? — вслух рассуждала девушка, лениво отправляя в рот одну виноградину за другой. — Так же, как вам удаётся спокойно жить здесь уже два месяца, — саркастично ответил Кикимер. — Вы не боитесь, что хозяин Гарри неожиданно вернётся? — Ты задаёшь мне этот вопрос каждый день, но, как видишь, твой любимый «хозяин Гарри» не торопится сюда возвращаться, — в её голосе прозвучало едва скрываемое раздражение, и Оливия резко поднялась с дивана. — Кто захочет возвращаться в дом, который был тюрьмой... И замени уже этот чёртов диван! Сквозь узкие щели между тяжёлыми шторами в окна пробивался холодный лунный свет. Но в этом огромном доме ночь царила круглосуточно. Оливия строго запрещала Кикимеру открывать шторы и впускать дневной свет — этот дом не заслуживал видеть солнце. Блейк одновременно любила и ненавидела это место. После того, как она потеряла мать, дом на площади Гриммо стал для неё настоящим убежищем. Здесь Оливия недолго жила со своим отцом, с которым впервые познакомилась, когда ей было двенадцать. До этого она лишь мельком слышала о нём от своей матери. Именно здесь Оливия провела счастливые три года с человеком, которого так преданно любила её мать. С человеком, которого и сама Блейк полюбила так, как только может любить дочь, впервые обретшая отца. Но именно здесь он вёл ежедневную борьбу за своё выживание, и это отразилось на её отношении ко всему в этом доме. Девушка хотела выкинуть абсолютно всё, стереть эту мрачность с каждого уголка, при этом каждая вещь напоминала ей о тех годах, когда она ещё могла улыбаться. Когда она ещё не была одна. Сделав несколько ленивых шагов, она оказалась в той самой комнате, где одну из стен полностью занимало древо рода Блэков. Дверь со скрипом распахнулась, и помещение встретило её ещё более гнетущей атмосферой, чем раньше. В последний раз Оливия входила сюда почти два года назад. С тех пор здесь почти ничего не изменилось, однако воздух казался более сырым и холодным, словно сама комната медленно умирала. Семейные портреты, которые располагались во всю стену, было уже сложнее рассмотреть, но Оливия медленно шагала вдоль стены, всматриваясь в каждое лицо этой родословной. Пол поскрипывал под ногами, и этот звук ещё сильнее нагнетал атмосферу. Девушка остановилась возле знакомого имени и застыла. — Сириус Блэк, — произнесла она вслух, медленно проводя пальцами вдоль выведенных букв. — Мир не разделён на хороших и плохих. Главное — какую сторону ты выбрал. Это определяет всё. Слова Сириуса отпечатались в её памяти в тот самый момент, когда она однажды подслушала его разговор с Поттером в этой самой комнате. После небольшой паузы девушка отошла от стены на несколько шагов, оценивающе осматривая всю родословную. На лице появилась горькая усмешка, которая исчезла уже через секунду. «Какая глупость…» Оливия резко развернулась и вышла из комнаты, с силой захлопнув дверь так, что глухой грохот прокатился по всему дому. Она направилась к лестнице, намереваясь вернуться в свою спальню на третьем этаже — ту самую, где жил Гарри, когда дом ещё служил штаб-квартирой Ордена. — Кикимер, эту комнату нужно освободить. Всю! Я хочу, чтобы ты уничтожил эту стену! — крикнула девушка, остановившись между лестничными пролётами. Она была уверена, что её услышат, однако ответа не последовало. — Кикимер? — повторила девушка после небольшой паузы. Но в очередной раз в ответ получила лишь молчание. Оливия закатила глаза и поспешно зашагала вниз по лестнице, намереваясь лично найти этого упрямого эльфа и докричаться до него. Даже когда до первого этажа оставался всего один пролёт, Кикимер так и не отозвался, но что-то заставило девушку застыть на месте. Щелчок входной двери насторожил её. В этот дом не возвращался никто уже больше года. «Кто…» Глаза Оливии расширились, когда на пороге она заметила знакомый силуэт. Гарри Поттер стоял рядом с эльфом и так же настороженно вглядывался в тёмную лестницу, пытаясь рассмотреть скрытую в полумраке угрозу. Последний их диалог завершился в поезде, когда они разъезжались по домам. Поттер покинул её купе, как и обещал, после того как Оливия рассказала ему о своём шраме. И уж точно она не ожидала увидеть его на пороге дома, в котором за эти два месяца успела так прочно обосноваться. Отсутствие освещения на лестнице играло ей на руку. Девушка медленно попятилась назад, стараясь раствориться в тени и остаться незамеченной. Но старые доски под ногами предательски заскрипели, выдав её присутствие. «Нужно оборотное зелье…» Оливия уже поняла, что у неё есть считанные секунды, чтобы добежать до своей комнаты. Жизнь научила её быть готовой к любому исходу событий, поэтому на столике в комнате всегда было подготовлено несколько пузырьков с оборотным зельем на случай, если её личность окажется по угрозой. Все эти годы она именно так скрывала себя от Поттера и от членов Ордена, которые время от времени посещали штаб-квартиру. Правду о ней знали только Сириус и Кикимер. И если с первым тайна её рождения навсегда ушла в могилу, то второй мог в любую минуту выдать её своему проклятому хозяину. Гарри уже сделал первые шаги к лестнице, осторожно приближаясь к потенциальной опасности, скрытой в темноте. Сердце Оливии пропустило удар — она стояла в шаге от величайшего провала в своей жизни. Размышлять о последствиях было непозволительной роскошью. Блейк резко развернулась и бросилась вверх по лестнице, стремительно взлетая по ступеням и направляясь прямо в комнату. Поттер тоже был не из медлительных. Лучший ловец Гриффиндора, он привык преследовать цель до последнего, а сейчас перед ним была, похоже, самая крупная добыча в его жизни. Гарри рванул за ней, перескакивая через ступени и преодолевая пролёты сразу по две лестницы — преимущество явно было на его стороне. Оливия уже практически чувствовала, как парень дышит ей в спину, но убедиться в этом не было возможности. — Не убегай! — выкрикнул Поттер, стремительно миновав очередной пролёт и оказавшись на третьем этаже. Каково же было его удивление, когда прямо перед его носом захлопнулась дверь его собственной комнаты. – Алохомора! Гарри буквально вынес эту дверь вместе с замком, но опоздал на какие-то доли секунды. У стола в углу комнаты стояла девушка, повернувшись к нему спиной. В её руках был уже пустой флакон из-под зелья и единственное, что Поттер успел заметить - как пряди кудрявых волос стремительно выпрямляются и темнеют, окрашиваясь в глубокий чёрный цвет. «Оборотное зелье?» — Я думала ты никогда не вернёшься в эту дыру, — с горькой усмешкой произнесла она, не оборачиваясь к незваному гостю. Спустя ещё секунду Оливия повернулась, направив свои палочку на Гарри. Он сделал то же самое, но в глазах проскочило едва заметное удивление — перед Поттером была абсолютная противоположность тому, кого он ожидал увидеть. Высокая девушка с длинными прямыми чёрными волосами, облачённая в тёмную мантию без каких-либо опознавательных знаков. Она не была похожа на студентку, но была одна деталь, которая не давала ему покоя. В комнате пахло Сириусом. Весь этот дом был для него пропитан знакомым запахом кожи, табачного дыма и лёгкой сырости старых стен. Но теперь в воздухе ощущалась ещё одна знакомая нота. «Пахнет сладкими пончиками с сахарной пудрой. Явно сгоревшими.» В памяти вспыхнул разговор Гермионы и Рона в больничном крыле спустя несколько дней после битвы. И тот же самый аромат сопровождал его в купе поезда, где он оказался вместе с… — Оливия Блейк? — он решил сразу озвучить свою догадку. — Хотел прийти сюда со своей подружкой, а она тебя отшила, Гарри Поттер? — на лице Оливии, скрытом под чужим обликом, не дрогнул ни один мускул. Она владела искусством маскировки безупречно. — Ты знаешь моё имя, — Поттер был уверен, что не ошибся. — Только дурак не знает твоего имени. Твой шрам на лбу не такой уж и незаметный. Девушка уколола Гарри за самое больное, но тут же пожалела об этом. С этим шрамом связана большая часть самых горьких воспоминаний его жизни. Поттер медленно опустил палочку, а вместе с ней опустились его плечи, будто под грузом прошлого. По какой-то причине Гарри позволил себе слабину, тяжело выдохнув. В груди Оливии неприятно кольнуло. Она забыла, что в этой комнате Гарри не единственный обладатель шрама, рубец на её собственной груди предательски отозвался болью, выдавая её перед ним. Она резко опустилась на колени, судорожно сжимая ткань мантии у груди. Одна секунда — и Гарри уже подхватил её, пытаясь удержать. Вторая — резкий толчок. Единственный способ спастись для Оливии был один — бежать. Гарри упал на пол, когда Оливия оттолкнула его. Воспользовавшись кратким преимуществом, девушка стремительно выскользнула из комнаты и, не оглядываясь, покинула дом. Теперь ей предстояло лишь одно — решить, как смотреть в глаза своему однокурснику, ведь начало учёбы было уже совсем близко. В этот же момент у дверей появился эльф. Он жалобно смотрел на сидящего на полу хозяина, нервно теребя край своей одежды. — Итак, Кикимер, — тихо, но убедительно произнёс Гарри, поднимаясь в пола. — Сейчас ты расскажешь мне, кто эта девушка. Немедленно. — Кикимер не может раскрывать секреты своих господ, хозяин Гарри…