Клетка

Учебный день вымотал студентов до предела, однако впереди их ожидало ещё одно занятие — последнее на сегодня. Новый профессор, сославшись на неотложные дела, покинул аудиторию за десять минут до окончания урока, и класс мгновенно наполнился гулом. Приближался Хэллоуин — один из тех праздников, которые Хогвартс отмечал с особым размахом. В воздухе витало возбуждение, смешанное с ожиданием праздничного ужина, и ученики сбивались в небольшие группы, оживлённо обсуждая костюмы. Даже сейчас в углу аудитории собрались девчонки разных факультетов — редкий случай, когда гриффиндорские и слизеринские шарфы не служили поводом для споров. Оливия не была заинтересована в этом празднике, как и во многих других. И даже не понимала, откуда возникает столько шума вокруг одного ужина. Оливия к этому шуму относилась равнодушно. Праздничные ужины не вызывали у неё ни восторга, ни предвкушения. Она никогда не понимала, как один вечер, украшенный свечами и тыквами, может становиться событием года. — Ты будешь на праздничном вечере? — раздался за её спиной голос Драко. Оказалось, что Малфой сидел прямо позади неё, на ряду выше, и так же наблюдал за происходящим с лёгкой отстранённостью. — Как и на любом другом ужине, — без особого интереса ответила Оливия, даже не оборачиваясь. — Если не хочешь идти… — он на мгновение замялся, что для Малфоя было редкостью. — Можем выпить огневиски в пабе. Теперь она всё же повернулась. Ряд парт за ним был выше, и ей пришлось чуть поднять подбородок, чтобы встретиться с его взглядом. — Ты, должно быть, решил, что раз я голосовала за твоё возвращение, то я к тебе хорошо отношусь, — произнесла она спокойно. — Хочу подчеркнуть: я сделала это не ради тебя. Она выдержала паузу. — Но выпить… по рукам. — Я так и не думал, — усмехнулся Малфой, наблюдая, как она снова отворачивается. Последнее слово действительно всегда оставалось за ней. Весь прошедший месяц Оливия пребывала в подавленном настроении после сцены в больничном крыле. Она старалась бесшумно посещать занятия и не попадаться на глаза ни Миссис Уизли, ни уж тем более Гарри и его друзьям. Вспыльчивость всегда была её слабостью. Но ещё слабее она чувствовала себя перед последствиями сказанных слов. Она не умела извиняться. Не умела сглаживать углы. Поэтому выбрала избегать. С Гермионой поговорить не получалось. Каждый вечер Оливия возвращалась в комнату либо слишком поздно, либо притворялась спящей. Она не знала, как начать разговор. Не знала, какие слова выбрать. Её детство не предусматривало подобных сцен, и теперь любое человеческое столкновение казалось сложнее заклинаний высшего уровня. — О-о-ох! Кто тут у нас? — протянул знакомый голос сзади. Оливия даже не обернулась. Она уже знала, кому принадлежит этот тон. — Оливия Блейк и её верный пёс Дра-а-ко Ма-а-ал-фой! Слизеринская часть аудитории оживилась, поддержав однокурсника одобрительным гулом. Но Блейк оставалась неподвижной. Задиры находились слишком низко в иерархии её забот, чтобы удостаиваться реакции. Однако Клинч так не считал. С тех пор как она публично унизила его в Большом зале, он не пропускал ни дня без попытки задеть её. — Чего тебе, Клинч? — безразлично спросила она, подпирая подбородок ладонью. — Собираешься на Хэллоуин, родная? — он сделал шаг ближе. — Будешь снова пугать всех своим светящимся шрамом? — А ты снова будешь в костюме клоуна? — ответила она так же ровно, не удостоив его даже взгляда. Смех прокатился по аудитории. Но Клинч не отступил. Наклоняясь над её партой, он грубо отодвинув стол, вторгаясь в её личное пространство. — Может, придёшь совсем без костюма? — произнёс он с мерзкой ухмылкой. — Посмотрим, откуда начинается твой шрам… От столь грязного предложения волна одобрительных выкриков прокатилась по мужской части аудитории. Клинч протянул руку, скользя ладонью по волосам Оливии, откидывая прядь, обнажая шею и начало рубца. Затем пальцы сжали её плечо, а указательный палец слизеринец ткнул прямо в линию шрама. Малфой не смог терпеть такого грубого поведения, и одновременно с этим испытывал стыд за то, что когда-то в глазах других учеников он выглядел так же омерзительно. Он поднялся с места и ударил Клинча по руке, явно провоцируя удар на себя. Но оба тут же застыли, когда Оливия поднялась с места и коротким жестом остановила активность Малфоя. — Малышка решила дать отпор? — продолжал издеваться Клинч. — Клинч, ты сейчас выйдешь к столу преподавателя и погавкаешь для нас, — проговорила Оливия, пронзая взглядом студента. — Что ты сказала? — Ты. Сейчас. Выйдешь. К столу. И погавкаешь. — Чт… ты… -парень не смог продолжить своего возмущения. Его тело буквально перестало его слушаться, и он, словно робот, направился в сторону преподавательского стола. Девушка вышла на его место, встав между рядами и скрестив руки на груди. Когда Клинч оказался в нужном месте, она лишь легонько кивнула ему, после чего тот начал гавкать на весь класс. После небольшой паузы аудитория разразилась смехом и те, кто пару минут назад поддерживал Клинча, теперь радостно вопили кричалки для Блейк. — Надеюсь, — спокойно добавила она, — теперь ты не будешь называть людей «чьими-то псами». Малфой едва заметно улыбнулся. Этот трофей был в его защиту, хотя он никогда не позволил бы себе признать это вслух. В словах Клинча действительно была доля правды: Драко следовал за Оливией тенью уже давно, защищая её даже тогда, когда она не замечала. Позже Блейк узнала, что каждый день на её тумбе в больничном крыле цветы появлялись не по заведённой традиции, а благодаря этому «надоедливому хорьку». И что её ночной побег удался лишь потому, что кто-то позаботился о дежурных. Оливия развернулась к выходу из аудитории зная, что в ближайшую минуту эффект её внушения пройдёт даже без её присутствия, но остановилась, встретившись взглядом с Поттером. Девушка не смогла проглотить тот ком, который тут же образовался в горле, она поторопилась перевести взгляд и покинуть аудиторию. «Он улыбался? Почему он улыбается?» — Гарри, ты что-то не то съел? — достаточно брезгливо спросил Рон. — Видели, как она его? — по какой-то причине Поттер был рад больше нужного. — Как она нарушила правила школы и использовала запретное заклинание? — причитала Гермиона. — Мы тоже всегда нарушаем правила школы. Это весело, — Гарри неумело оправдывал поведение Оливии, собирая свои вещи. — Ну и в какой момент это случилось? — Гермиона прижала учебники к груди. — Ты понял, что влюбился, когда она ударила тебя в нос? — ЧТО? ВЛЮБИЛСЯ? — Рон расхохотался. — Да он был бы сумасшедшим, если бы… Поттер лишь улыбнулся и направился к выходу — пора было идти на следующее занятие. Рон больше не мог смотреть на своего друга, как раньше, ведь тот окончательно чокнулся, по его мнению. А Грейнджер не была удивлена такому повороту событий, потому что всегда считала вкус Гарри странным. Как и свой. Ведь они оба за что-то полюбили такого тупицу, как Рон Уизли.

***

— Как я уже предупреждал вас на прошлом занятии, сегодня на уроке защиты от Тёмных искусств мы будем знакомиться с такими существами, как дементоры, — профессор обвёл аудиторию внимательным взглядом. — Думаю, исходя из событий прошлого года, многие из вас уже имели с ними… не самый приятный опыт. Итак, кто ответит мне, кто такие дементоры? — Эти существа были изгнаны из Азкабана после событий в мае этого года, профессор, — начала Гермиона, выпрямившись. — Они питаются страхами и отчаянием людей. И, в конечном счёте, их душами. — Боюсь, скоро вы сможете заменить меня на этом месте, мисс Грейнджер, — с лёгкой улыбкой заметил профессор. Виктор Торн пользовался особой популярностью среди студентов. Он обладал редким умением превращать даже самый опасный материал в нечто захватывающее. Его харизма буквально заполняла аудиторию, а лекции слушали даже самые закоренелые бездельники. Женская половина студенток была от него без ума совершенно по другой причине — он был слишком красив, чтобы работать преподавателем в школе. Высокий и с потрясающей внешностью. В каждом его действии считывалось прирождённое благородство. У профессора были строгие черты лица, глубокие чёрные глаза и чёрные волосы, которые всегда были идеально зализаны назад. Форма всегда сидела идеально по фигуре — от широких плеч до длинных ног. — …и работает против этих существ лишь одно заклинание, — продолжал профессор, — с которым уже многие из вас знакомы. «Экспекто Патронум». А теперь перейдём к практике… Гарри Поттер, начнём с вас. Для Гарри это заклинание давно перестало быть чем-то пугающим. Под восторженные взгляды однокурсников он поднялся на небольшую платформу рядом с преподавателем и без усилий вызвал Патронуса. Серебристый свет вспыхнул в воздухе, оформляясь в знакомую фигуру. Оливия наблюдала за улыбкой Гарри, как и делала это всегда. Должно быть, Поттер сейчас безумно горд тем, что форма его Патронуса совпадает с формой Патронуса отца. Казалось, что парень всегда носит в себе частичку чего-то родного, и это проявлялось даже в магии. Блейк даже не заметила, как уголки её губ слегка приподнялись, когда она вспомнила своего отца. «Его странный Патронус был огромной собакой…» — Отлично, Гарри! — похвалил профессор Торн. — Следующая — Оливия Блейк. Девушка вернулась к реальности, когда услышала своё имя, и поднялась с места. Но выходить к платформе не торопилась, чем снова приковала к себе все взгляды. — Оливия, прошу вас выйти, — повторил профессор, приглашая девушку. — Профессор, — Блейк сжала края стола, словно искала в этом жесте спасение. — Я не могу использовать это заклинание. У меня нет Патронуса. Все ученики мгновенно затихли, и только некоторые поняли, что в действительности означает отсутствие Патронуса. Этот факт обрушился на Гарри тяжелым камнем и осел где-то в лёгких. Он ошарашенно глядел на Оливию и даже не моргал, а она не торопилась встречаться с ним взглядом. Только не сейчас. — Такое тоже бывает, — профессор Торн первым нарушил тишину. — И это нормально. — Профессор, а что означает «нет Патронуса»? — осторожно спросил кто-то с последних парт. Торн сделал шаг вперёд. — Это означает, что человек пережил тяжёлое эмоциональное потрясение. Патронус питается светлыми воспоминаниями. Если их недостаточно или если боль оказывается сильнее… заклинание может не сработать. Но это не приговор. Патронус не появляется один раз в жизни. Вы можете накапливать счастливые воспоминания, и однажды он проявится. Есть ли среди вас те, кто также не может использовать заклинание? Где-то на задних партах послышался шорох и с места поднялся ещё один ученик. Оливия услышала гул всеобщего удивления и обернулась, чтобы увидеть, на кого все так бурно реагируют. Но даже она не ожидала увидеть этого человека. — Что ж, мистер Малфой, мисс Блейк, увидимся с вами на отдельной консультации.