Клетка

Защита от Тёмных искусств первым же уроком не радовал никого, кроме визжащих старшекурсниц, которые обожали профессора Торна и готовы были душу продать за то, чтобы учиться у него весь день. И теории, и практике. Оливия всеобщего восторга не разделяла — сейчас она и без того излишне часто виделась с преподавателем не только на занятиях, но и на совместных с Малфоем консультациях. А постоянные кошмары не оставляли никаких сил на учёбу. — Я знаю, что ты здесь, — проговорила Оливия, сидя на своём месте в аудитории и не оборачиваясь. — Как думаешь, когда нам уже можно будет перестать ходить к нему на консультации? — Думаю, когда мы сможем вызвать Патронуса, — с лёгкой улыбкой ответил Малфой. Он понял, что она обращается именно к нему. Это был первый раз за долгое время, когда она первой заговорила с ним на уроке, и это вызывало внутри тихую радость. Аудитория была почти переполнена. Объединённые курсы создавали ощущение муравейника — постоянный шёпот, движение, шуршание пергаментов. Никто не обратил внимания на их разговор. Но стоило двери распахнуться, как шум мгновенно стих. Виктор Торн без спешки вошёл в аудиторию, и внимание учеников само собой потянулось к нему. Его уважали. Им восхищались. И это было видно по тому, как студенты выпрямлялись и глазели, когда он проходил между рядами. Так совпало, что сегодняшняя лекция напрямую касалась Оливии. Торн говорил о ментальной защите и о том, как сны могут становиться мостами между магическими полями. Его голос был ровным и мягким, будто погружал в гипноз. Блейк слушала лишь одним ухом, но обращала внимание на то, что почти все слушали его с открытым ртом, будто первокурсники впервые пришли на урок. — Так уж вышло, что человеческий разум, — монотонно произнёс профессор Торн, неспешно шагая между партами, — остаётся последней непокорённой территорией магии. И именно во сне он наиболее уязвим. Преподаватель остановился возле стола Оливии, которая лениво записывала его слова в тетрадь. Почувствовав буквально на затылке давление от внимания всей аудитории, девушка подняла взгляд на профессора. В её взгляде явно было много вопросов, а Торн тем временем с интересом осмотрел студентку. — Мисс Блейк, — произнёс он громче обычного, и волна внимания снова прокатилась по аудитории. — Выглядите уставшей. Плохо спали сегодня? — Прекрасно спала, — спокойно ответила она, не отводя взгляда, хотя внутри всё сжалось. — Что ж, — Торн улыбнулся, продолжая движение. — Иногда сны — это просто сны. А иногда они открывают те двери, которые должны быть открыты. Оливия опустила взгляд к тетради. Перо в её пальцах сжалось так сильно, что проткнуло несколько листов. В горле пересохло. Перед глазами снова вспыхнул сон: холодный коридор, первый снег, бег в лес, отражение… и окровавленное тело. Девушка помотала головой, пытаясь выкинуть эти страшные картинки из своей головы. — Ты в порядке? — спросил Малфой, когда урок закончился. — В порядке. — Плохо спишь, Блейк? — знакомый дразнящий голос пролетел через весь класс, а Клинч уже лениво направлялся в сторону Оливии. — Забавно, как о тебе заботится профессор Торн. Какие там двери ты открываешь по ночам? Расскажи нам тоже! У Оливии не было ни сил, ни желания разбираться с надоедливым слизеринцем. Недосып выматывал её по-настоящему — это читалось в тёмных кругах под глазами, в том, как опустились плечи, в замедленных, почти ленивых движениях, будто каждое из них требовало лишнего усилия. — Отвали, Клинч, — Малфой встал перед девушкой, преградив путь однокурснику. Шёпот в аудитории усилился, когда рядом с ним появился Гарри и встал рядом. Вдвоём они будто были стеной, надёжно защищающей Оливию. И то, что Поттер без колебаний встал рядом с Малфоем, удивило буквально всех. — Тебе по ночам лучше держать все двери закрытыми, Клинч, — бросил Гарри. В этот же момент Гермиона взяла Оливию под руку, став ещё одним столпом защиты. Шрам на груди неприятно кольнул, и это означало только одно — Гарри злится. Блейк потянула руку к груди, но кое-что волновало сильнее боли. Она ощутила себя так, будто у неё есть… друзья. Будто она теперь не одна. Будто больше не нужно пытаться справляться со всем самостоятельно. Оливия металась взглядом между Драко, Гарри, Роном, который всегда стоял рядом со своим другом, и Гермионой, которая так крепко сжимала руку девушки. Оливия впервые почувствовала себя так, словно на ней сейчас несокрушимая броня. И даже разговоры однокурсников не доходили до её ушей. — Вот это картина! — усмехнулся Клинч. — Великий герой и великий предатель объединились в одну команду? — Главное — не попасть в команду с тобой, — небрежно отозвался Рональд. Ситуация явно выбила Клинча из равновесия. Он фыркнул, бросил последний раздражённый взгляд и демонстративно покинул аудиторию первым. Гарри и Драко на секунду встретились взглядами. В этом коротком пересечении было слишком много вопросов, и оба тут же разошлись по разные стороны, потому что каждый был удивлён произошедшим не меньше остальных. Все остальные занятия прошли под пристальным вниманием остальных студентов. Оливия поражалась тому, как может измениться её жизнь всего лишь от одной неосторожной фразы профессора Торна. Она и раньше не испытывала к нему особой симпатии, а теперь и вовсе предпочла бы не появляться на его уроках. К вечеру студенты распределились по своим компаниям. Кто-то всё ещё шумел в коридорах, кто-то уже вернулся в общежитие. Оливия добралась до общей гостиной факультета и буквально рухнула на один из диванов у камина, будто из неё высосали последние силы. В гостиной было всего несколько человек, и те сопровождали каждое действие девушки своими ненасытными взглядами. — Оливия, как ты? — спросила Гермиона, почти сразу присаживаясь рядом. — С этим, — Блейк кивнула в сторону главных сплетниц факультета, которые шептались слишком демонстративно, чтобы притворяться невинными. — Ничего не поделаешь. Но спасибо за сегодня. — Им всегда нужно что-то обсуждать, — Гермиона закатила глаза и откинулась на спинку дивана. — А мне тоже показалось странным, что профессор Торн сразу заметил, что с тобой что-то не так, — вмешалась Джинни, хотя до этой минуты старательно делала вид, что читает книгу. — Он вообще редко кого-то замечает. — Джинни! — поспешила одёрнуть её Гермиона, но Оливия полностью проигнорировала это попытку нападения. — Нет, пусть скажет своё мнение, вдруг все действительно неправы… — из уст младшей Уизли это звучало как намёк. Блейк всматривалась в костёр, словно он её гипнотизировал. Поток мыслей в её голове был словно смерч, который не позволял чужим словам занять хоть какое-то место. Девушка встала с места и решила, что лучшим решением будет попробовать поспать. Блейк всматривалась в пламя камина, будто оно могло дать ответы. Мысли в её голове закручивались смерчем, не позволяя чужим словам закрепиться внутри. Она медленно поднялась. — Если ты думаешь, что распуская подобные слухи станешь ближе к Гарри, то тебе стоит пересмотреть свою стратегию, — добавила Оливия, поправляя волосы. Через несколько секунд её уже не было в гостиной. — Джинни, ты очень груба. Что с тобой? — укоризненно произнесла Гермиона. Но на её вопрос, конечно, ответа не последовало. Ещё долго Блейк стояла у окна в своей комнате, всматриваясь в темноту леса. Ветки еле заметно шевелились на ветру, как и мысли. «Если сны — это двери, то куда они ведут?» В это же время Гарри лежал в своей спальне, прокручивая в голове события дня — они не давали ему уснуть. Поттер смотрел в потолок и думал об Оливии. О том, какой она выглядит усталой и измотанной. О том, что он ничем не может ей помочь. О том, как она выдержала давление Торна. О том, как легко все начали шептаться. Он выдохнул, пытаясь прогнать накрывающую злость. Но эмоции оказались сильнее. Ярость накрыла его мгновенно. И в этот же момент Оливию будто ударило током. Она схватилась за грудь, опираясь второй рукой о подоконник. Шрам горел огнём, а в ушах гудела боль, и она знала, что эта боль — не её. Что это отголоски чужих эмоций. — В лесу было спокойнее… — неожиданно прошептала Оливия, уже сползая по стенке на пол и стараясь выровнять дыхание. И где-то в другой части замка Гарри поймал себя на том, что впервые серьёзно задумался. «А что, если она права?»

***

Неделя всеобщего помешательства на личной жизни Оливии подошла к концу и девушка понадеялась, что слухи стихнут, пока все студенты отрываются на выходных. За это время Блейк отточила свой и без того идеальный навык игнорирования людей. И даже нашла новое место для уединения — она всё чаще поднималась на Астрономическую башню. Здесь можно было проводить здесь по несколько часов, и ей удавалось отдохнуть лучше, чем в попытках поспать. Здесь не было голосов людей, не было слышно шагов. До неё доставал только ветер. В очередной раз Оливия поднялась сюда вечером, когда звёзды уже ярко сияли в небе. Ноябрьский воздух ощущался уже более морозным — скоро должен был наступить день, которого она так ждёт. День первого снега. Блейк стояла у самого края, казалось, ещё шаг, и она нырнёт в пропасть, но девушка лишь всматривалась вглубь леса, который простирался прямо под ней. В то же время ей казалось, что лес смотрит прямо на неё. — Тоже любишь смотреть вниз? Оливия услышала шаги, лёгкие как воздух, слишком поздно. Девушка вздрогнула, но не обернулась, когда поняла, кому принадлежит этот голос. — Вниз — нет. Вдаль — да. — Это безопаснее, — отозвалась Полумна, подходя ближе. — Когда смотришь вниз, начинаешь думать о том, как легко упасть. А когда смотришь вдаль — думаешь о том, куда можно уйти. Оливия молчала. Слова однокурсницы ложились на мысли слишком точно, будто та уже знает всё, о чём Блейк молчит. Лавгуд подошла ближе, но оставляла пространство для собеседницы, словно точно знает, сколько ей нужно было места. — Тебе снится лес, — это был не вопрос, а утверждение. Полумна всматривалась в тёмную линию деревьев. — Сны всегда говорят о правде, и делают это громче, чем мы можем сказать вслух. — А что, если это просто сны? — Блейк не поворачивала головы, словно одновременно задавала вопрос и собеседнице и лесу. Лавгуд взяла паузу, раздумывала в голове о вероятности этой теории. — Тогда они были бы случайными. А твои нет, они повторяются. Повторение — это язык тех, кто хочет, чтобы их услышали. — Думаешь, лес что-то хочет от меня? — Сны редко чего-то хотят, — легкая улыбка озарила лицо Лавгуд, и она подняла взгляд к звёздам. — Обычно хотят те, кто через них говорит. — И кто говорит через мои сны? Полумна смотрела на девушку почти прозрачным взглядом, словно смотрела сквозь неё. Оливия почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Иногда это мы сами, а иногда те, кто очень хорошо знает, как звучит наш голос. Где-то внизу хлопнула дверь, а по коридору пробежали шаги. Мир жил своей жизнью, не подозревая, что кто-то стоит на тонкой границе между сном и реальностью. — Ты расскажешь об этом Гарри? — ненавязчиво поинтересовалась Полумна. — О снах? Уже рассказала. — О том, что они зовут тебя. — Он и так слышит. Полумна кивнула, словно именно этого ответа и ожидала. — Будь осторожна, Оливия. Иногда мы думаем, что ведём других, а иногда нас ведут так, что мы этого не замечаем. Лавгуд развернулась и пошла к лестнице, оставляя после себя ощущение, будто разговор был с самой ночью, а не с человеком. Ветер усилился, заполняя пустоту, оставшуюся после ухода девушки, а Оливия сделала глубокий вдох.

***

Те же ледяные коридоры. Тот же морозный воздух, режущий лёгкие при каждом вдохе. Босые ноги и тёмный след от мантии на тонкой пелене первого снега. Всё повторялось с пугающей точностью. Изменилось только отношение Блейк к этому месту. Если раньше её охватывал первобытный страх, то теперь к нему примешалась решимость. Времени до первого снега оставалось совсем немного, и с каждым днём напряжение внутри нарастало. Теперь каждую ночь Оливия будто играла наперегонки со своим собственным сном. Она ложилась спать с чётким намерением: изменить ход событий. Узнать больше. Услышать голос того, кто зовёт её. Поймать хоть одну деталь, которая ускользала раньше. Но пока безуспешно — и такой вывод Оливия сделала от того, что финал никогда не менялся. Снова снег. Снова шестеро в масках и она сама, смотрящая будто в своё отражение. Девушка попыталась бежать дальше и не останавливаться. — В этот раз вы не успеете уйти! — пригрозила Блейк, быстро приближаясь к людям в масках. Её слова эхом разлетелись по лесу, но люди в масках остались неподвижны. Ни один не дрогнул. Ни один не нарушил молчания. Лес, который раньше сковывал её страхом, теперь казался ареной, на которой она собиралась играть по своим правилам. Оливия рванула вперёд и успела схватить одного из шестерых за край мантии. Ткань оказалась холодной и тяжёлой. Девушка резко дёрнула его на себя. Второй рукой потянувшись к маске, она попыталась сорвать её и увидеть лицо В этот же момент в ушах зазвенело, будто кто-то ударил по колоколу внутри её головы. Под ногами всё снова залило кровью, и она стремительно поднималась до самых щиколоток. Обернувшись, Оливия снова увидела лежащего в луже крови Гарри, но теперь она не плакала, а лишь смотрела на своего двойника. — Мы с тобой обе знаем, что это сон. Но двойник молчал, а вскоре совсем исчез, оставив Оливию одну в чёрной коробке, которая секунду назад была лесом. Блейк подскочила с подушки в холодном поту, но уже не в таком ужасе, как раньше. Она чувствовала себя так, словно её выгнали из собственного сна, когда она стала неудобной. — Получилось что-то? — Гермиона сидела рядом с её кроватью, наблюдая за стараниями соседки по комнате. Оливия разочарованно помотала головой. Она рассказала Грейнджер о своём плане несколько дней назад, после разговора с Полумной. И теперь эти двое были связаны маленьким секретом.

***

На дальней стене мрачного, почти утонувшего в полумраке кабинета висело зеркало в старой серебряной раме. Серебро потемнело от времени, местами покрылось тонкой паутиной трещин, но всё ещё упрямо ловило лунный свет, который прорывался в высокие узкие окна. Кабинет больше напоминал склад забытых вещей, чем место, где кто-то живёт или работает. Вдоль стен тянулись полки с безымянными ящиками, пыльные свёртки, старые книги без названий на корешках. Всё выглядело аккуратным, но в этой аккуратности чувствовалась пустота. На стене висели старинные часы без цифр. А стрелки двигались против часовой. В кабинете присутствовал лёгкий запах трав, больше приятный, чем раздражающий. Перед зеркалом стоял мужчина в мантии и капюшоне, его лица совсем не было видно. Он легко провёл ладонью перед собой и в глубине зеркала появилось смутное очертание силуэта, но черты были так же неразличимы. — Ты не можешь справиться с одной девчонкой? — раздражённый голос донёсся из зеркала. — Простите, мой Лорд. Прошу вас набраться терпения, скоро всё будет так, как вы запланировали. — Займись этой ничтожной наследницей Блэков! Она не должна испортить наши великие планы.