Клетка

— Гермиона! Что вы здесь делаете так рано? — воскликнул Рон, едва они с Гарри переступили порог гостиной Гриффиндора. — Тсс! — Грейнджер строго приложила указательный палец к губам, и в её взгляде было больше приказа, чем просьбы. Поттер и не собирался говорить, но на всякий случай тоже замолчал и двинулся ровно за другом, направляясь к камину, возле которого на полу и диване устроились Оливия и Гермиона. — Нихрена себе… — снова выдохнул Рон, оглядывая пространство вокруг девушек. Повсюду были разбросаны книги, свитки и рукописи из библиотеки. На столике, на диване, у их ног и даже на подлокотниках громоздились целые башни фолиантов. Пожелтевшие страницы, исписанные мелким почерком, торчали в разные стороны, будто комната сама превратилась в архив. Гермиона вместе со своей соседкой по комнате перерывала всё в поисках хоть малейшего упоминания о повторяющихся кошмарах. — Вы были здесь всю ночь? — поинтересовался Гарри, понижая голос. — Потише! Она только уснула, — строго проговорила Гермиона, не отрываясь от раскрытой книги. — В последнее время Оливия очень плохо спит, и мы вместе изучаем материалы из библиотеки. По утрам здесь обычно никого нет, можно спокойно работать. А что вы здесь делаете? — Спроси у Гарри! — обиженно буркнул Рон. — Ему не спится, и он почему-то решил, что мне тоже… — Гермиона, я не перестаю думать о её сне… Мне кажется, мы упустили что-то важное, но я не знаю, что именно, — признался Поттер. Он лишь на секунду взглянул на подругу, а затем снова перевёл взгляд на Оливию. Блейк забилась в угол дивана, поджав под себя ноги. Свободная рубашка съехала с одного плеча, тёмные кудри рассыпались по лицу, закрывая часть щеки. Она наклонила голову вбок и неуклюже подпирала её ладонью. Было видно, что она долго сопротивлялась сну, держалась из последних сил, но всё же проиграла эту борьбу. Гарри сделал осторожный шаг, будто любой звук мог её разбудить. Он снял с себя кардиган и аккуратно накрыл им девушку, не сводя с неё взгляда. Ткань мягко легла на её плечи. Оливия едва заметно вздрогнула, но не проснулась. — Так какую информацию вы ищете? — прошептал Гарри, присаживаясь на край дивана прямо напротив неё. Ему хотелось видеть лицо Оливии, даже когда она спит. — Когда я искала информацию, я наткнулась на упоминание о том, что сны — идеальный канал внушения, — Гермиона перелистывала страницы, на которых уже торчали закладки из обрывков пергамента. — В старых магических трактатах сны описываются как навигационные. Они могут вести к одному и тому же месту, раз за разом, пока путь не будет закреплён. Она развернула древний том с потёртым корешком и пододвинула его ближе к друзьям. — Я нашла старинный сборник тёмных практик, и там есть такая строка: «Если разуму показать путь трижды, тело пройдёт его само». — Гермиона, да ты гений! — искренне восхитился Рон, хотя по выражению его лица было ясно, что он едва поспевает за её логикой. — Я не уверена, связано ли это напрямую со сном Оливии, — продолжила Грейнджер, — потому что в этом сборнике говорится о трёх повторениях, а она явно проходила этот путь не меньше десяти раз за последние две недели. Но не стоит забывать, что она владеет сразу двумя сильными ментальными направлениями в магии — легилименцией и ментальным внушением. И всё же даже эту магию можно подчинить и использовать против заклинателя, если он принял это предложение добровольно. — Что значит добровольно? — Рональд нахмурился. — Даже самый сильный ментальный маг уязвим к ментальному контракту, — пояснила Гермиона. — Такой контракт заключается через личный контакт и доверие к проводнику, который инициирует синхронизацию. Это не просто заклинание. Это согласие. Пусть даже неосознанное. — Получается, в тот день, когда ей начал сниться этот сон, она подписала такой контракт? — уточнил Рон. — Да. Осталось понять, каким образом и с кем именно. Оливия уже давно проснулась, но не подавала виду. Она лежала неподвижно, слушая каждое слово. Теории Гермионы ложились в голове одна на другую. И когда Грейнджер замолчала, Блейк медленно открыла глаза и увидела перед собой Гарри. Его взгляд был спокойным и внимательным. Это спокойствие словно перетекало к ней, приглушая внутреннюю тревогу. Он не отводил глаз, и в этом молчаливом контакте было что-то… надёжное. Оливия сама не заметила, как уголки её губ чуть приподнялись — в этот момент ей показалось, что это утро приятнее всех предыдущих. — Проснулась? — Поттер заметил её улыбку, которую она так пыталась спрятать, и улыбнулся в ответ. — Да, — она опустила ноги с дивана и ощутила на плечах чужой кардиган. Её взгляд снова метнулся к Гарри, и он едва заметно кивнул, будто отвечая на незаданный вопрос. — Рон, помоги отнести вот эти книги в мою комнату, — произнесла Гермиона, очерчивая рукой внушительную стопку томов. — Давайте лучше вернём их в библиотеку, — вмешалась Оливия, аккуратно снимая кардиган и кладя его на спинку дивана. — Мы всё равно узнаем всё в день первого снега. Я пойду в Запретный лес в этот день. Она снова посмотрела Поттеру прямо в глаза. В её взгляде была твёрдая решимость. Она едва заметно кивнула, словно предоставляя ему право озвучить своё решение вслух. — Я пойду с тобой! — Гарри поднялся почти мгновенно. — Спокойно, мы пойдём туда все вместе, — добавил Рон и тоже вскочил на ноги. — Тебе там делать нечего, — резко произнесла Оливия, не отводя от него взгляда. — Оливия! — Гермионе тон соседки явно не понравился. Блейк проигнорировала её полностью. Она подняла со стола стопку книг, прижала их к груди и направилась к выходу из гостиной. — У нас первым занятием Дуэльный клуб, если вы забыли, — бросила Оливиячерез плечо, не замедляя шага. — Что это с ней? — нахмурился Рон, собирая новую стопку учебников. Однако упоминание дуэлей мгновенно оживило его. — Рон, это в мою комнату! — строго напомнила Гермиона, не собираясь прислушиваться к Блейк. Поттер остался стоять на месте, глядя на аккуратно сложенный на диване кардиган. В голове шумел беспорядочный поток мыслей. Он думал про лес, про первый снег, про сон, который раз за разом возвращается к ней. Страх потерять Оливию постепенно вытеснял всё остальное. «Я должен пойти туда один…»

***

Дуэльный зал находился глубоко под замком. Воздух здесь пах древней пылью и осевшей на камне магией. Высокий потолок терялся в тенях, по стенам висели щиты с именами знаменитых дуэлянтов. Пол был размечен серебряными линиями, пересекающимися в сложную геометрию, а в центре находился идеально очерченный круг — пока никто из студентов не понимал, что именно обозначают эти разметки и почему линии едва заметно мерцают. Студенты шумно переговаривались, ожидая нового преподавателя. Кто-то нервно перебрасывал палочку из руки в руку, кто-то, пользуясь отсутствием контроля, носился по залу, проверяя, насколько громко здесь отзывается эхо. Было очевидно, что этим помещением давно не пользовались — слишком долго оно пустовало, прежде чем вновь наполниться голосами. Дверь распахнулась, и в зал вошёл Сайлас Моррис. Он был без привычной мантии профессора — в длинном тёмном плаще, перчатках, с палочкой в руке, как будто урок уже был дуэлью. Он остановился в центре круга и медленно оглядел класс. Тишина наступила мгновенно, будто кто-то наложил заглушающее заклинание. Новый профессор не стал тратить время на формальности и приступил к короткой вводной лекции. — Война закончилась, но магия, которую вы используете, осталась той же, — Моррис начал движение вдоль ряда студентов, которые стояли друг за другом в ровную линию. — Как вы уже поняли, этот курс не про красивые движения палочкой, а про выживание. Кто-то нервно усмехнулся, чем сразу же привлёк к себе внимание профессора. Один взгляд преподавателя, и смешок тут же исчез с лица ученика. Сайлас Моррис выглядел скорее как аврор, чем как преподаватель. Высокий, сухощавый, с узким лицом и холодными стальными глазами, он двигался тихо и без лишних жестов, будто каждое его движение было заранее просчитано. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, на висках уже проступала седина. Тонкий шрам на брови напоминал о дуэлях, которых в его жизни, судя по всему, было немало. Он говорил спокойно, не повышая голоса, но в интонации звучала такая твёрдость, что даже самые шумные студенты замолкали без повторного предупреждения. Когда Сайлас вернулся в центр зала, он внимательно осмотрел каждого ученика, будто отмечая про себя уровень подготовки. Его взгляд не задерживался надолго, но от него по спине пробегал холодок. — Поттер. Малфой. В круг. По залу прокатился шёпот. Гарри напрягся, но без колебаний шагнул вперёд. Драко замешкался на долю секунды. Самое худшее, что мог подарить ему сегодняшний день, — это дуэль с Поттером. И Малфой никогда больше не хотел поднимать на него палочку. Он медленно выдохнул и вошёл в круг, крепко сжимая челюсть. — Поклон. Дистанция три метра. Без смертельных чар. Всё остальное — разрешено. — Профессор Моррис, — Гермиона подняла руку, но слова вылетели раньше, чем ей дали разрешение говорить. — Среди учеников не хватает ещё двоих! Гарри невольно отвлёкся. Он заметил, что Оливия опаздывала, но надеялся, что она уже где-то в зале, просто скрылась позади других. И действительно — не хватало кого-то ещё… — Экспеллиармус! Палочка вылетела из рук Гарри прежде, чем он успел среагировать. Он резко повернулся, пытаясь понять, кто атаковал. Бывший аврор уже стоял прямо перед ним. — Я проучил вас, Поттер, за то, что вы осмелились отвлечься во время дуэли, — с каждым словом профессор сокращал расстояние. — В настоящей битве вы бы уже погибли. Продолжаем урок. Отсутствующие меня не интересуют.

***

Rihanna - Breakin' Dishes

Когда Моррис возвращался за круг, двери зала резко и громко распахнулись, словно кто-то пнул их ногой. В помещение ворвался профессор Торн. Он держал Клинча за ворот мантии так, будто тот был не учеником, а пойманным преступником. Следом вошла Оливия — её лицо пылало яростью. — Прошу прощения за вторжение, — произнёс Торн с холодной вежливостью. — Но ваши ученики, похоже, решили перенести урок в библиотеку. Он толкнул Клинча вперёд, и тот рухнул между Гарри и Драко, не удержавшись на ногах. Ни один из дуэлянтов не удостоил слизеринца даже взглядом — их внимание было приковано к Блейк, которая выглядела как после драки с толпой диких собак. Галстук был растянут и небрежно висел на шее, а под поднятыми рукавами рубашки виднелись ссадины. Драко напрягся, в его глазах читалась тревога, но он не мог сделать даже шаг в её сторону, пока напротив стоял Поттер. — Оливия! — Гарри не удержался и сделал шаг к ней. Он заметил, как у девушки подрагивали руки, и сразу понял, что она не боится, а изо всех сил сдерживает свой гнев. — Стоять, Поттер, — отрезал Моррис, и эта фраза заставила парня застыть на месте. — Не объясните в чём дело, профессор Торн? — Эти двое чуть не разнесли западное крыло. Полки, стекло, два десятка зачарованных фолиантов, — Виктор говорил спокойно, но в его взгляде проскользнула ухмылка. — Думаю, им стоит выпустить пар на вашем уроке. И, с вашего позволения, я понаблюдаю. Пока Виктор занимал лучшее место среди зрителей, профессор Моррис осмотрел учеников, Клинча — с особой брезгливостью. — Долго вы ещё будете валяться на полу и симулировать, Клинч? — холодно произнёс он. — Профессор, она первая начала! — слизеринец вскочил на ноги. — Сказала, что я ничтожество… — Ты и есть, — спокойно бросила Оливия ему в спину. — Клинч. Блейк. В круг. Поттер и Малфой — по местам, — отрезал профессор, вновь задержав взгляд на студентке. — Поклон. Дистанция три метра. Без смертельных чар. Всё остальное — разрешено. Воздух в зале стал плотным, как перед грозой. Оливия стояла слишком спокойно для той, кто минуту назад едва не разнёс библиотеку. Палочку она держала свободно, будто та была продолжением её руки. Клинч, напротив, дрожал от злости и бурлящего внутри адреналина. Пальцы его сжимали палочку так сильно, что побелели костяшки. Он принял боевую стойку, напряжённый до предела, и сжал губы в тонкую линию. В его позе читалось одно — он готов разорвать соперницу, лишь бы не проиграть. — Начали! — коротко бросил профессор и отошёл на безопасное расстояние, так, чтобы видеть обоих и при этом не попасть под удар. — Ступифай! Клинч не стал выжидать. Красный луч сорвался с кончика его палочки и рванул к Оливии, рассекая воздух. Она почувствовала, как заклинание проходит в нескольких сантиметрах от лица — жар скользнул по коже, оставив лёгкое покалывание. Но Блейк не спешила отвечать. Она просто сделала шаг в сторону, будто пропуская не опасность, а чужую ошибку. Луч врезался в стену и взорвался, оставив обугленное пятно. — Конфринго! Вторая атака последовала без паузы. Каменный пол под её ногами вспыхнул, плиты треснули, осколки разлетелись в стороны. Оливия отпрыгнула назад, и один из осколков всё же задел её щёку, оставив тонкую царапину. «Он не думает…» — Экспеллиармус! Её голос прозвучал спокойно. Заклинание было точным, почти ленивым, как если бы она не сомневалась в результате. Палочка вылетела из руки Клинча, ударилась о камень и покатилась по полу. Но парень не выглядел так, будто только что проиграл. В его глазах не было паники — только вспышка ярости. Оливия не позволила себе расслабиться — и не зря. Клинч резко вытащил вторую палочку из рукава. «Чёрт, он был готов…» — Протего! — она выставила защитный барьер прежде, чем успела подумать. Времени на анализ не было. — Редукто! Волна разрушительной магии ударила в барьер, и тот дрогнул. Оливию отбросило на несколько шагов назад, обувь скользнула по камню. Клинч рассмеялся — громко, истерично, словно эта мелкая победа уже означала триумф. — Депульсо! — голос Блейк прозвучал чётко, без колебаний. Невидимая сила ударила слизеринца в грудь, и его отбросило к краю круга. Он не успел выставить защиту. Весь зал с интересом наблюдал за первой дуэлью, а особенно в ней был заинтересован Виктор Торн, и это читалось в его выражении лица. Гарри и Драко нервно смотрели в центр круга, мысленно болея за Оливию. Казалось, что впервые за всю учёбу, когда их мысли и желания полностью синхронизировались. — Ты не хочешь драться, — твёрдо и уверенно произнесла Блейк, медленно подходя к Клинчу. — Что? — Ты боишься, что никто не считает тебя важным, — каждое её слово пронизывало сознание соперника и взрывалось внутри сильнее любого заклинания. Мир для Клинча словно замедлился. — Замолчи! — прошипел парень, собрав остатки своей гордости с холодного каменного пола. — Ты ненавидишь меня, потому что хочешь быть на моём месте. В зале повисла мёртвая тишина. Дыхание парня сбилось. В его голове пролетела вся жизнь в картинках: он маленький мальчик, которого никто не замечал в тени старших братьев. Он пытался доказать, что он чего-то стоит, но в ответ слышал лишь смех. — ЗАТКНИСЬ! — крикнул Клинч и бросил заклинание вслепую, после чего снова рухнул на колени. Луч снова прошёл мимо и ударился в стену где-то позади девушки, которая даже не двинулась с места. Больше всего она хотела добить его на этом же месте, после всего, что он натворил за эти месяцы, но удерживала свою злость буквально на кончиках пальцев. — Ты проиграл. Клинч, проигравший буквально самому себе, остался сидеть на холодном каменном полу с абсолютно пустым взглядом. Его плечи были опущены, будто он всё ещё находился внутри клетки из тех слов, которыми его только что ударили. В зале было очень тихо, но эту тишину нарушили аплодисменты, которые с каждым хлопком казались всё громче. — Браво, мисс Блейк! — воскликнул профессор Торн, и девушка крепче сжала в руке палочку, не понимая реакцию преподавателя. — Что ж, я посмотрел отличный бой. Профессор, теперь позвольте откланяться. Блейк решила не смотреть в сторону Торна, но давление от его поведения она ощущала каждой клеточкой своего тела. Она повернулась к Моррису, в ожидании наказания — уж больно достаточно для этого было причин. — Finite. — кратко произнёс Моррис, щёлкнув пальцами. Клинч очнулся от страшного кошмара, который тянулся за ним с детства. Он огляделся, будто не до конца осознавая, где находится и что именно только что произошло. А Оливия в этот момент почувствовала, как внутри неё что-то тяжело оседает. «Я только что сломала его. И мне было слишком легко…» — Ты победила, но это была не дуэль, — профессор подошёл к девушке. — Это было вторжение. — Вы сказали, что запрещены только смертельные чары. — Запомните, Блейк. Если вы заходите в чей-то разум, то вы несёте ответственность за то, что там остаётся. Ваше оружие разрушает не только вашего соперника. Оливия подняла взгляд на преподавателя и сжала палочку ещё сильнее. Он будто прочитал её мысли. Будто знал, что чувство вины за совершённое уже накрыло её и не позволяет свободно дышать. — Вам не кажется это странным? — прошептала Гермиона, подтягивая к себе поближе Рона и Гарри. — Что, Гермиона? — Профессор Торн будто сделал это специально, — предположила Грейнджер. — Он наблюдал за Оливией, как за экспериментом. И он ни капельки не удивился, когда она применила легилименцию и ментальное внушение вместе, словно он уже знал, что так будет…