Клетка

С каждым вздохом, поворотом головы, прикосновением, Оливия чувствовала, как от её груди мягко отливает боль, уступая место более приятным ощущениям. И когда Гарри окончательно убедился, что держит девушку в своих руках, когда его разум успокоился, Блейк выдохнула и почти скатилась по стене вниз, нехотя разрывая поцелуй. Кажется, только удерживающие её руки не дали ей рухнуть на пол. — Держу, — с улыбкой произнёс Поттер. Он больше не мог уступать своему эгоизму, чувствуя, как Оливия еле держится на ногах. Хотя буквально пять минут назад ему было всё равно, в каком она состоянии, главное, что она в его руках, здесь, рядом. Гарри ловко подхватил Оливию на руки и не смог сдержать очередную улыбку, когда руки девушки сомкнулись вокруг его шеи. — Будешь спать в моей комнате, — он уверенно пошёл на третий этаж. — Гарри, — Оливия обессиленно улыбнулась. — Это вообще-то моя комната. — Тогда теперь она наша, — будничным тоном произнёс Гарри, с удовольствием наблюдая за тем, как щёки девушки покрываются едва заметным румянцем. Поттер аккуратно опустил девушку на кровать, и сам сел рядом. Комната выглядела нетронутой, будто за всё время нахождения в этом доме, никто сюда даже не заходил. Кажется, все дни ребята провели в гостиной, которая сейчас была больше похожа на руины. — Прости, что не сказала раньше, — виновато прошептала Оливия, крепко держа руку Гарри. В углу комнаты отдавали слабый свет всего несколько свечей, но, казалось, даже в такой темноте он видел больше, чем когда-либо. Поттер медленно скользил взглядом по Оливии, по её лицу, волосам, губам, шее, следил за её движениями и тем, как сверкают её печальные глаза. — Почему ты так долго не возвращалась? — Из-за того, что ты был в ярости, — она намекнула на разрушенную гостиную. — Я не могла трансгрессировать, потому что шрам… не давал этого сделать. Она рассказывала ему всё, что годами не давало ей дышать и терзало душу. Медленно, шёпотом, словно в этом огромном и совершенно пустом доме кто-то ещё мог услышать. Поттер заключил её в свои руки. — Я даже не помню, как он появился, мне было всего два месяца. Папа рассказывал, что это случилось из-за того, что он уже был твоим крёстным. Что-то связанное с его крёстным обетом. — И ты чувствуешь всё то же самое, что и я? — поинтересовался Гарри. — Нет, только когда тебе страшно, одиноко или больно. Или когда ты в опасности, — Оливия решила умолчать, что она буквально вытягивает из него страхи и боли, проживая их умноженные на сто. — Если бы я только знал… Казалось, что прошла уже целая жизнь, но на самом деле лишь два или три часа, пока Блейк пыталась не упустить какую-нибудь важную деталь, а Гарри заворожённо слушал её рассказы. — Значит, всё время ты жила здесь с Сириусом? — Да, и всегда, когда приходили участники Ордена, я пряталась или сбегала под оборотным зельем, — она искренне скривилась. — И каждый раз оно было просто отвратительным на вкус. — Выходит, что в тот день летом… — Гарри вспомнил, как в августе почти поймал воришку в собственном доме. — Это была ты? — А я так хорошо провела почти всё лето здесь. Из-за тебя мне пришлось жить в гостиницах до самой школы. Сейчас она лежала на боку в его объятиях и листала альбом с фотографиями, который Сириус всегда хранил под защитным заклинанием. О нём знала лишь Оливия и… Гарри. И если бы тот хотя бы случайно произнёс определённые слова в комнате Сириуса, то эти альбомы и эти секреты нашли бы его сами. — То есть он хранил такой огромный секрет под глупым кодом “Хватит прятаться”? — Гарри аж приподнялся от удивления. — Очень в его духе, — с улыбкой ответила Оливия. — Ты похожа на него. Поттер заметил, что фотоальбом начинает соскальзывать из рук девушки и поправил свою руку под её головой, чтобы Оливия могла поспать. Свободной рукой он вытянул папку из рук девушки и отодвинул подальше. Поттер зарылся в её волосы, вдыхая аромат горького подожжёного сахара — совсем как её характер. Сам Гарри не мог уснуть — он боялся даже моргать, казалось, что она бы сразу исчезла. Поэтому он просто лежал и раздумывал обо всём, что услышал. Оливия тоже спала очень поверхностно, то и дело просыпаясь. И вот уже спустя сорок добрых минут она полностью повернулась к Поттеру и обхватила его торс руками, уткнувшись в грудь. — Спасибо, что снова вернулась ко мне, — прошептал он, поглаживая её затылок. — Ты выбрал меня, когда мне было всего два месяца, а тебе год и два, — Оливия горько усмехнулась. — У меня даже не было шансов не вернуться. — Почему ты пошла на бал с Малфоем? Вопрос застал Оливию врасплох, и оттолкнувшись от кровати и от Гарри она попыталась встать. Но его руки вцепились мёртвой хваткой и даже не думали отпускать. — Нарцисса Малфой двоюродная сестра отца, — констатировала Оливия. — Значит Малфой твой… — Кузен? Или троюродный брат, — она попыталась пожать плечами, насколько это возможно в их позе. — Но он ещё не знает об этом. Поттер никак не показал этого, но на его лице почти можно было увидеть, как внутри взрываются фейерверки. Если бы одной улыбкой можно было включить свет, то на всём континенте бы прямо сейчас настал яркий солнечный день. Вот так он был рад этой новости. — Поспи ещё, — довольным тоном предложил Гарри. Оливия решила последовать этому соблазнительному предложению, потому что скоро пойдут пятые сутки, как ей не удаётся выспаться. Девушке казалось, что она выдала достаточное количество информации Гарри. Да, не всю. Да, дозированно. Но рассказывать всё, что она знает и о чём только догадывается, было небезопасно. Уже утром Гарри проснулся первым и потянулся за очками, которые как обычно оставил на тумбе рядом с кроватью. Ему срочно нужно было увидеть рядом Оливию, рассмотреть получше её спящее лицо, и совсем неважно, что буквально десять секунд назад он обнимал её, ни разу за всю ночь не ослабив хватку. — Мне нужно… переодеться… — пробубнила Блейк во сне, ёрзая на месте. — Тебя переодеть? — ехидно прошептал Поттер, нависая над лицом девушки. Этот вопрос донёсся до сознания Оливии не сразу, она нахмурилась сквозь сон, кажется, пытаясь понять смысл услышанного. Когда девушка всё же уловила голос Поттера, его насмешку в голосе и сам вопрос, она резко раскрыла глаза и подскочила на месте, ударившись лбом о лоб Гарри, который оказался слишком близко. — НЕТ! — строго отрезала Оливия ощущая, как её щёки наливаются румянцем. Боль от удара о стальной лоб Поттера заискрила в глазах не сразу, и после железного отказа она всё же принялась потирать свежую шишку. — А вчера ты была не против, чтобы я снял с тебя это платье… — заметил Гарри, поправляя очки, которые чуть не улетели в сторону. — Насилие — это твой язык любви? Они одновременно вспомнили, как Гарри получил в нос в больничном крыле с самого утра. А потом как Оливия выбила из него дух возле паба “Три метлы”, когда их застала врасплох Молли Уизли. Оба словно считали мысли друг друга и одновременно рассмеялись. Поттер принёс для Оливии чистую сменную одежду, проводил её до ванной комнаты и под её неодобрительный взгляд всё же спустился в гостиную. Как же тяжело было упускать её из виду даже на полчаса в ванную, из которой она никуда не денется. — Гарри! — воскликнула Гермиона прямо с порога. — Что здесь произошло? — На дом напали? Как ты? — Рональд уже судорожно осматривал друга на наличие травм. Гарри так задумался обо всём, что произошло, что даже не услышал, как зашли в дом его друзья. — Рон, Гермиона! Никто не нападал, я просто… — Гарри не знал, что сказать. — Я сейчас всё это уберу. Гермиона жалобно посмотрела на друга и бросилась к нему в объятия еле сдерживая слёзы. Рон лишь тяжело вздохнул. — Гарри! Прости нас, что не рассказали тебе всё сразу! — она почти душила Поттера в своей хватке. — Мы найдём её! Обещаю! — Да, Гарри. Мы обязательно её найдём, — поддержал Рон. — Подождите… — Кого искать собираемся? — будничным тоном спросила Оливия, которая уже добрых пять минут наблюдала за драмой, развернувшейся в гостиной. — Нам нужно найти Оливию! — не глядя за спину раздражённо ответил Рон, но тут же застыл на месте, когда осознал, чей голос услышал. — Оливи…я?!? Гермиона не могла в это поверить. Она скорее поверила бы, что вместе со своими друзьями сошла с ума, чем в то, что её соседка по комнате стоит сейчас у лестницы в одежде Поттера, босиком, с мокрыми после душа кудрями. — Оливия! — Грейнджер уже почти рыдала, отталкивая Гарри и бросаясь в объятия своей почти единственной подруги. — ТЫ НАС ДО ЧЁРТИКОВ НАПУГАЛА! — Всё в порядке, Гермиона, — мягко произнесла Блейк и обняла её в ответ. Рон расчувствовался вместе со своей девушкой и тут же накрыл обеих своими огромными руками, и у Гарри дёрнулся глаз от этой картины. Но он улыбался, в душе радуясь воссоединению уже такой родной четвёрки. После быстрой уборки гостиной «скурджифаем» девушки уселись поудобнее на кожаном диване. Гермиона быстро делилась последними новостями, о которых Оливия ещё не знала, выразительно жестикулируя. Она рассказала о Викторе Торне, о том, что его арестовали, о том, что профессора проводят полную проверку всех учеников, о том, что авроры устроили допросы всем, кто был в школе последние три месяца даже случайно. Конечно, она не забыла упомянуть и о том, что Малфой приходил на допрос, смело заявив, что Оливия находится под защитой Малфой-Мэнора, и пока не может его покинуть. — Оливия, скажи мне честно… — Гермиона придвинулась поближе и начала шептать. — Между вами с Драко что-то есть? Оливия чуть ли не физически ощутила, как расширяются её зрачки от такого откровенного вброса. Она повторила движение Грейнджер и оказалась возле её уха. — Его мать моя двоюродная тётя, — с издёвкой прошептала Блейк. — Точно! — почти вскрикнула Гермиона, закрывая открывшийся от удивления рот руками. — Как я могла забыть, что ты дочь Сириуса Блэка! — И правда, Оливия, как так вышло? — Рон поставил две кружки горячего чая на столик перед девушками. — Как так вышло, что мой отец совершенно обезумел от моей матери, и они зачали меня тайком? — уж очень нравилось Оливии издеваться над ними и, казалось, это мгновение станет одним из немногих, которые отправятся в копилку её счастливых воспоминаний. Гарри обогнул диван и присел на подлокотник рядом с Оливией, сразу же встретив неоднозначные взгляды со стороны друзей. — Хотите спросить, как так вышло, что я совершенно обезумел от дочери Сириуса? — Гарри слегка потрепал свои волосы на затылке. — Надеюсь, что ты пока что только обезумел, и вы ещё не… планируете детей, — Рон явно был не готов расставаться с этой дружбой из-за потенциальных маленьких Поттеров. — Рон! — в один голос завопили девушки, и тот сразу глотнул отменного кипятка из своей кружки, ощутимо обжигая себе весь рот. — Рон… — Гарри решил перевести тему. — Где сейчас Миссис Уизли? — Она в Хогвартсе, пытается отвлечь себя от переживаний всякой рабочей рутиной. — Нужно сообщить ей, что Оливия вернулась, — предложила Гермиона. — Давайте навестим её в школе, — перебила Оливия. — Думаю, Гарри должен извиниться лично. Все взгляды тут же метнулись к Поттеру, но тот повесил голову, вспоминая, как жестоко обошёлся с Миссис Уизли, и какие неприятные слова вонзил ей в сердце в их последнюю встречу. Оливия хорошо это понимала, поэтому первая предложила отправиться к ней прямо сейчас. И уже через какие-то считанные часы вся четвёрка оказалась в Хогвартсе, который невероятно замело декабрьским снегом. Было необычайно тихо — все студенты разъехались по домам, и только директор, несколько профессоров и сотрудники аврората сейчас присутствовали в школе. Хагрид уже получил сообщение и тепло встретил Гарри и остальных почти с порога. По ощущениям Оливии со дня самого худшего бала в её жизни прошло уже много времени, а в реальности всего пять дней. — Я так рад вас видеть! — произнёс Хагрид уже не менее трёх раз. — Зачем пожаловали в школу? — Мы хотим увидеться с Миссис Уизли и директором Макгонагалл, — честно ответил Гарри. — Нужно узнать больше о событиях того вечера и разобраться. Оливия не говорила об этом вслух, но она бы очень хотела увидеть Морриса и выгрузить всю тонну вопросов из своего мозга прямо на его учительский стол. И надеялась, что он будет сегодня в школе. — Стоять! — прозвучал строгий голос. Прямо перед кабинетом директора выросли трое авроров, держа в руках свёрнутый в трубку пергамент. — О, благодарим вас за работу! — любезно произнёс Хагрид. — Мы направляемся в директору. Это ученики нашей школы, а я Хагрид. Рубеус Хагрид. Вы ж видели меня. — По нашим данным в школе сейчас находится преступник, подлежащий аресту, — голос аврора был строгим и безапеляционным. — Разве вы не поймали Торна? — раздражённо спросил Рон. Но ответа он не получил. Один из авроров, стоящих в центре, сделал шаг вперед, раскручивая в руках пергамент с приказом, который он вытянул перед собой и тут же озвучил содержимое. — Оливия Блэк, вы арестованы по подозрению в подстрекательстве к убийству и убийстве Наи Брукс. — Это шутка? — Оливия смело отодвинула пергамент от своего лица. — Я даже не знаю никого с таким именем. Гарри тут же шагнул влево, закрывая девушку от холодного взгляда аврора, хотя она всем видом давала понять, что не нуждается в защите. — Оливия, это та девушка… — прошептала Гермиона. — Которую убили в день бала. — Верно, Блэк, — за спинами отозвался знакомый голос, и все обернулись. — Брукс была жестоко убита заклинанием “Сектумсемпра” и подвешена в Большом зале. От одного воспоминания об этом кошмаре Гермиона почувствовала, как тошнота подступает к горлу. — Профессор Моррис, это должно быть какая-то ошибка! — возмутился Гарри. — Клинч тоже мёртв. И указал на вас, как на виновника, — подчеркнул Моррис. — Предполагаю, что вы, волшебница, использующая легилименцию и магию внушения, внедрились в его мозг и совершили сразу два непростительных акта в тот вечер. — Профессор Моррис, многоуважаемый! — начал Хагрид, не верящий своим ушам. — Любопытно, — перебила его Оливия и сделала шаг навстречу профессору. — Вы ошиблись в своих вычислениях. Ошиблись с целью Торна, думая, что он придёт за мной. Не пожелали слушать информацию, которой я поделилась с вами. Отправили меня трансгрессией с бывшим Пожирателем смерти прямо к нему в логово. Каждое «вы ошиблись» неприятно резало Морриса по ушам. С таким-то опытом, с такими-то знаниями он просто не мог ошибиться. Но Блейк продолжала кидать в него слова, которые сейчас были ничем иным, как идеально заточенными лезвиями в её руках. — Выходит, вы, профессор, мой сообщник в этих двух непростительных актах? — уголки её губ тронула едва заметная ухмылка. — Вы ошиблись. Упустили преступника. И чуть не потеряли сразу четырёх студентов, вместо двух. И теперь хотите арестовать меня, хотя можете прямо сейчас залезть в мою голову и узнать ответы на все свои вопросы. Все взгляды тут же устремились на Оливию, после её последней фразы. Кажется, никто из присутствующих даже не догадывался о том, что Сайлас Моррис опытный невербальный легилимент, для которого читать мысли привычнее, чем разговаривать. Сайлас Моррис глубоко вздохнул и позволил себе улыбку. Это был совершенно гордый взгляд на ученицу, в чьей блестящей стратегической хватке он убедился окончательно. Она была бы отличным аврором. — Раз вы всё понимаете, прошу вас пройти добровольно. Буквально через десять минут начнётся судебное заседание над Виктором Торном. — Мы тоже пойдём с вами, — решительно заявил Гарри. — Мы тоже свидетели всего, что происходило в Запретном лесу и в Большом зале во время бала. Оливия не стала спорить и, на её удивление, Моррис тоже. Он кивнул трём аврорам, которые стояли у дверей в кабинет директора, и каждый из них подхватил под руки Рона, Гермиону и Гарри. Сам Моррис вытянул свою руку для Оливии, и та не стала задерживаться с ответом, строго положив ладонь на предплечье профессора. Все восемь человек мгновенно исчезли, оставив за собой резкий воздушный поток, который совсем запутал и без того странную бороду Хагрида. — Хагрид, что здесь происходит? — полюбопытствовала Макгонагалл, отворив дверь кабинета ровно через секунду. — Ой, директор Макгонагалл… Что же нам делать? — великан замешкался, не зная, что и сказать. Оливия успела почувствовать, как пространство сжимается вокруг груди, и как её буквально вышвырнуло в совершенно другой мир — она никогда не привыкнет к этому ощущению. Только благодаря поддержке профессора Моррис ей удалось удержаться на ногах, когда под ногами резко возник пол зала Визенгамота. Она оказалась прямо в центре этого зала и, похоже, что у неё не было никакого времени собраться и подготовиться морально. Шёпот с верхних рядов поднялся сразу, но Моррис не дал никому усомниться в происходящем. Он шагнул вперёд, так, чтобы оказаться между Оливией и полукругом судейских кресел. — Свидетель явился добровольно, — он не повысил голоса, но судя по опустившейся следом тишине, его услышали все. Внутри Оливии что-то сжалось, но она не позволила себе даже слегка опустить подбородок. Если бы её отец был на её месте, он бы уже давно разнёс в щепки этот судейский стол от несправедливости, а заодно и подрался бы с кем-нибудь из судей. И сейчас нужно было вести себя если не как он, то хотя бы не показывать страх. Оливия подняла взгляд и увидела Рона и Гермиону. Они наклонились вперед, насколько это возможно, и эта поза очень выдавала то, как они сейчас нервничают. Гермиона сжала губы, и Оливия поставила бы пару галлеонов на то, что она сейчас измяла в руках все края своей рубашки, просчитывая все потенциальные последствия. Гарри… Она почувствовала его раньше, чем увидела. Он сидел неподвижно, и его взгляд был прикован к Блейк с такой силой, что она почти физически ощущала давление. Если бы он мог, то спрыгнул бы с верхних трибун прямо к ней, лишь бы Оливия больше не стояла одна там, внизу, под прицелом минимум ста пар глаз. — Смотрите только на меня или на судей, — Моррис слегка наклонился к ней, и девушка тут же сосредоточилась. Сосредоточилась ровно на секунду, пока она не услышала до боли знакомый голос позади себя. Пока этот голос не вызвал холодок по всему её телу. Пока кончики её волос не встали дыбом от ужаса. И пока безжизненно упавший Клинч, у которого она так и не успела попросить прощения, снова не рухнул перед ней. — Интересный выбор места встречи, мисс Блэк, — голос Торна, усиленный акустикой зала, разнёсся слишком отчётливо. — А где же ваш друг, мистер Поттер? Блейк медленно обернулась, но ноги, будто примороженные к полу, её совершенно не слушались. В голове крутилась лишь смерть Клинча перед её глазами. Уже в сотый, нет, в тысячный раз. И вина накрыла её, как волна, сбивающая с ног. И когда Оливия наконец увидела Торна, все чувства мгновенно испарились и осталась лишь пустота. — Мисс Блэк? — кто-то окликнул её, но она уже не слышала. Пустота внутри Оливии начала заполняться чистейшей плотной яростью. От того, как он ликующе улыбался. От того, что он выглядел слишком опрятно. От того, как были уложены его волосы. От того, что он жестоко использовал и убил двух людей, оставив их близких с огромной дырой в сердце. Оливия сжала руки в кулаки так, что костяшки побелели. Она сделала шаг. Моррис едва успел повернуть голову, но понял, что опоздал. Кулак врезался в скулу Торна с глухим звуком, который эхом отразился в зале. Его голова дёрнулась в сторону, тело качнулось, и только удерживающие чары не дали ему рухнуть с постамента. Брызги крови мгновенно оказались на мраморном полу и запечатали в себе память о великом событии: Оливия сделала то, о чём мечтали тысячи людей здесь до неё. Гермиона резко побледнела, а Рон вскочил на ноги, не осознавая, где находится. Волна возмущений прошлась по залу от людей в мантиях, а судьи неодобрительно покачали головами. И лишь Гарри улыбался. Самой одобрительной, гордой и удовлетворённой улыбкой из всех возможных.