Клетка

Большой зал в утреннем свете выглядел… беззаботно. Высокие витражи пропускали холодное январское солнце, и его бледные лучи скользили по длинным столам, по серебряным кубкам, по ещё сонным лицам студентов. Рон сидел развалившись на скамье, облокотившись на стол так, словно это был не завтрак в Хогвартсе, а поздний воскресный обед в «Норе». Перед ним возвышалась гора яичницы и тостов — к такому сытному завтраку он относился с должным уважением. — Я всё ещё считаю… — ворчал он себе под нос. — Что если нас будут тренировать так же ещё неделю, я официально начну требовать компенсацию. Например… свидания, — он бросил многозначительный взгляд на Гермиону. — Прожуй для начала свой тост, — пробубнила Грейнджер, попивая чай из своей чашки. Сайра Нур Вальдхейм сидела напротив, опершись локтями о стол, и с явным интересом наблюдала за этим обменом репликами. Её тёмные дреды были собраны в высокий хвост, из которого выбивались несколько прядей, а в глазах плясал живой огонь. — Мне нравится, — весело сказала она. — У вас тут не скучно. В Дурмстранге за такое замечание про «компенсацию» тебя бы уже отправили бегать по снегу до вечера. — О, поверь, скоро о вашей школе мы узнаем каждую мелочь, потому что у твоего друга совершенно не держится язык за зубами, — Гермиона развела руками, кивая в сторону Марека. Марек Драугард стоял в окружении пищащих девиц, которые не давали ему нормально позавтракать. Он рассказывал смешные истории из Дурмстранга и отвечал на их вопросы, граничащие с откровенной глупостью, по мнению Гермионы. — Расскажи что-нибудь ещё о Дурмстранге! — А много у вас там таких же красавцев? — А у тебя есть девушка? — Прекрасные дамы, — протянул Марек с той самой интонацией, от которой девицы начинали краснеть. — Я с радостью продолжу просвещать вас о суровых северных традициях, но если я не съем хотя бы половину своего завтрака, профессор Моррис сочтёт это саботажем тренировочного процесса. Он одарил девушек улыбкой и, прежде чем развернуться, театрально послал воздушный поцелуй, от которого две из них едва не лишились равновесия. Гермиона медленно закатила глаза — настолько демонстративно, что Сайра едва сдержала смешок. Марек ловко начал пробиваться сквозь толпу, вежливо, но настойчиво освобождая себе путь, и через несколько секунд уже присел на край скамьи рядом с компанией, словно всё это было лишь коротким эпизодом в его утреннем расписании. — Простите, что заставил ждать, — невинно произнёс он, пододвигая к себе тарелку. — Ваша школа слишком гостеприимна! — Слишком наивна, — пробормотала Гермиона. — Не спорю, — легко согласился он, подмигнув. — Кстати, я действительно слышал о тебе от Крама. Он говорил, что ты самая опасная ведьма, если дать тебе библиотеку и неделю времени. Рон поперхнулся соком. — Это он так сказал? — Почти дословно, — Марек пожал плечами. — Только звучало это куда более восторженно. — Виктор преувеличивает, — ответила Гермиона, хотя её щёки покрылись едва заметным румянцем. — Значит, мне стоит проверить лично, — с невинной улыбкой произнёс Драугард. — Я как раз давно искал повод провести неделю в библиотеке. — Извини, но время в библиотеке принадлежит только мне, — Рон нахмурился. Сайра звонко засмеялась, после чего наклонилась поближе к Гарри, который всё это время лишь улыбался, слушая разговор друзей. Он явно не выспался и использовал эти минутки, чтобы окончательно прийти в себя. — Он флиртует со всеми, кто способен поддержать разговор дольше двух минут. Не принимайте близко к сердцу. — У меня просто очень чувствительная душа! — возразил Марек. — У тебя очень длинный язык, — уточнила Сайра. Гарри, наблюдая за этой лёгкой перепалкой, впервые за долгое время почувствовал, как в груди ослабевает напряжение. Эти двое студентов не вызывали в нём тех тревожных ощущений, которые накрыли на вчерашних дуэлях. Наследники семьи Ноксвейн на завтрак в Большой зал не пришли, может это и хорошо — знакомство с Сайрой и Мареком прошли достаточно гладко и, похоже, даже весело. И именно в тот момент, когда Марек с видом великого дипломата принялся доказывать Рону, что флирт — это «всего лишь разновидность стратегического позиционирования», тяжёлые двери Большого зала распахнулись. — А вот и звезда вчерашних дуэлей, — протянул Драугард. Оливия вошла в зал, а свет из витражей мягко лег на её тёмные кудри, собранные в высокий хвост. Драугард растянулся в улыбке. Он смотрел на Оливию без прежней демонстративной бравады, а с лёгким интересом исследователя. — И, кажется, наследник семьи Малфой? — не менее заинтересованно добавила Сайра. Драко зашёл вслед за ней, и на него тут же бросились взгляды студентов. Его мантия сидела безупречно, серебряные пуговицы отливали холодным блеском, а выражение лица оставалось привычно спокойным. — Драко Малфой всё так же горяч, несмотря ни на что, — со вздохом подчеркнула девчонка из компании слизеринок. — Какой в этом толк, если он только и делает, что ходит за Блейк. Упс… Извините, за Блэк. — Почему она вообще скрывала свою фамилию, настолько стыдно за своего отца? В компании поднялся хохот, но за своими слишком громкими перешёптываниями, слизеринки даже не заметили, как Оливия уже появилась за их спинами. — Вы слишком громкие, — холодно заметила Блэк. Девочки тут же замолкли, переглядываясь и стараясь осознать, кто произнёс эту фразу. Они медленно обернулись и уставились на Оливию. — Если бы можно было убивать взглядом, они были бы уже мертвы, — осторожно произнёс Рон. — Гарри, может, сделаешь что-нибудь? — Я буду защищать её в суде, как свидетель, — спокойно ответил Гарри. — Я тоже, — подтвердила Гермиона, попивая свой уже остывший чай как ни в чём не бывало. — Гермиона, я не ожидал от тебя такого! — Рон уставился на неё с притворным ужасом. — Вот это единство! — Марек расхохотался. — Мне нравится! Когда слизеринки молча разбрелись на свои места, Оливия лишь закатила глаза. ну не собиралась же она их бить прямо здесь. Хотя кто знает. Она скользнула взглядом по столам в поисках знакомых лиц. Взгляд сначала встретился с Сайрой — и между ними мелькнуло короткое приветствие без слов. Затем она перевела его на Гермиону, на Рона… и только потом — на Гарри. И наконец-то это утро стало казаться не таким тяжёлым. Оливия подошла к столу ребят и тут же рухнула на место рядом с Поттером, оставив стопку книг рядом. Воспользовавшись таким приятным соседством, Гарри тут же коснулся её руки под столом, переплетая их пальцы. Щёки тут же предательски порозовели, когда она посмотрела в глаза Гарри. Его, казалось, не смущало ничего, а эта кошмарная дразнящая улыбка… Мысли тут же покинули светлую голову, и Блэк даже забыла поздороваться с остальными. — Так вот почему ты так рано ушла, — неожиданно произнесла Гермиона, осматривая стопку книг напротив. — Тебя не было в комнате, ты ходила в библиотеку с самого утра? — А-а… Да, — Оливия натянула свою самую нелепую улыбку и сжала ладонь Гарри сильнее, как бы намекая о неловкости ситуации. Мягко одёрнув свою руку из цепкой хватки Поттера, она схватила пончик с вершины пончиковой горки, что стояла прямо перед ней. — Мы думали, что ты уже не придёшь, — добавил Рональд. — Я тоже думала, что уже не успею на завтрак, я такая голодная! — с улыбкой ответила она. Как же ей хотелось просто насладиться этим сахарным пончиком, который привёл бы её в чувства после бессонной ночи и утренней встречи с платиновым наследничком. Но, похоже, Поттер решил привести её в чувства совсем иначе. — Я тоже голоден, — шепнул Гарри так, что только Оливия уловила двусмысленность этой фразы. Почувствовав, как рука Поттера скользит по внутренней части бедра всё выше, она застыла, так и не успев откусить лакомый кусочек пончика. Медленный вдох — кислорода в этом помещении было маловато, и Оливия прикусила губу, пока сердце разгонялось, чтобы поскорее вырваться из грудной клетки. Блэк опустила локоть на стол и прикрыла рот ладонью, одновременно ликуя и молясь о том, чтобы этого никто не увидел. — Оливия, ты знала, что нас с ребятами из Дурмстранга переводят в отдельное общежитие? Из вихря мыслей вырвал голос Гермионы, но та не сразу смогла сфокусировать свои мысли. Сейчас все возможности к анализу сконцентрировались где-то внизу живота, но всё это нужно было остановить раньше, чем кто-то бы заметил. — Гарри! — неожиданно громко воскликнула Оливия и со всей дури шлёпнула его по плечу. — Почему ты мне не сказал?! — О… Оливия, необязательно его бить, — осторожно начал Рон. — Он не знал, это перед завтракам передали нам старосты… Поттер откровенно рассмеялся от того, как эта девчонка решила выкрутиться из столь щекотливой ситуации. Рон глянулна него, как на душевнобольного. — Посмотри, что ты сделала с моим другом… Ты его бьёшь, а он смеётся… — Ой, правда? — Оливия тут же опустила ладонь на плечо Гарри, которому только что досталось, и сжала его посильнее. — Всё-всё, я понял, — Гарри перехватил её ладони с улыбкой. — Съешь пончик. Гермиона, что ты там рассказывала про новое общежитие? Грейнджер не сразу услышала вопрос Гарри. Она ненадолго зависла, наблюдая за тем, как улыбается её друг — она и забыла, как это выглядит. Тот самый Поттер, который столько времени не помнил, как беззаботно смеяться, теперь делает это рядом с дочерью своего единственного самого родного человека. — Гермиона? — окликнула её Оливия. — Извините, я задумалась, — Грейнджер проморгалась и поставила в центр стола пергамент, на котором написан указ о перераспределении временной тренировочной команды Хогвартса. — Если кратко, то теперь мы с ребятами будем постоянно тренироваться, жить в отдельном общежитии и посещать не все общие занятия. Кстати, в наших списках ещё Драко Малфой и Блейз Забини. — Почему их тоже отобрали? — Оливия удивлённо вскинула бровь. — Я думаю, что он выбрал нас после последних событий, — задумчиво предположила Гермиона. — Забини провёл все каникулы в Дурмстранге, внедряясь в их культуру, поэтому мне понятно, почему выбрали его. А Малфоя… Не знаю. — Ладно, и когда мы сможем протестировать в новое общежитие? — с ехидной ухмылкой спросил Гарри и снова заслужил укоризненный взгляд от Оливии. — Я думаю, что профессор Моррис нам всё расскажет на следующем занятии, а пока ребята будут присутствовать вместе с нами на общих занятиях, просто чтобы немного адаптироваться.

***

И Гермиона была права. Первое, что сделал Моррис перед первой общей тренировкой, это распределил студентов по комнатам нового общежития. Разумеется, на своё усмотрение. И его это «усмотрение» мало кому понравилось. — Моррис, я хотела бы остаться в комнате с Гермионой Грейнджер, — процедила Оливия, даже не удосужившись поднять руку. Профессор тяжело выдохнул, будто заранее знал, что спокойствия ему сегодня не видать, и мысленно отметил — упрямство Блэк по-прежнему граничит с дерзостью. — Блэк. Профессор Моррис, — подчеркнул он. — Чем вас не устраивает распределение? — Вы спрашиваете, чем меня не устраивает сожительство в одной комнате с малознакомым сомнительным тёмным магом из чужой школы, которого я вижу впервые в жизни? — язвительно протараторила Блэк, смело встречая холодный взгляд профессора. — Я не могу ему доверять. — Ты разбиваешь моё сердце, — драматично протянул Каэль. — Разве ты не легилимент? Ты можешь запросто залезть ко мне в голову и узнать всё, что тебе интересно. — Не волнуйся, такой проходной двор, как твоё сердце, разбить не так просто, — она остановила тираду Ноксвейна одним жестом руки, совершенно игнорируя двух профессоров перед собой. — К тому же, в твоей голове мне не интересно абсолютно ни-че-го. — Малфой, останови свою сестрёнку, — с улыбкой прошептал Забини. — Я, кажется, вижу, как плескается огонь в глазах Морриса. Драко не готов был поддержать Оливию. Не в этот раз. Он слишком хорошо знал, зачем сюда приехали Ноксвейны. Не мог просто выдать сторону, за которую воюет в этой маленькой войне. Пока что маленькой. Малфой думал лишь о том, чтобы Оливия успокоилась… и дала ему время что-нибудь придумать. «Если Конклав решит действовать изнутри Хогвартса, то общая комната — это самый удобный плацдарм. Что может быть легче, чем закрыть в одной комнате с ними полукровку и грязнокровку…» — Вы верно подчеркнули, Блэк, — Моррис сделал шаг вперёд, подходя ближе к студентке. — На этих тренировках мы будем учиться доверять. Новым союзникам. Новой команде. И новым соседям по комнате, — он вновь вернулся на своё место и окинул взглядом всех учеников. — Вы будете жить с теми, кто отличается от вас по характеру, темпераменту и… взглядам. Это часть программы. — Я не перееду в одну комнату с ним, — отрезала Оливия, вздёрнув подбородок чуть выше. — Гермиона, кажется, ты рассказывала нам, что её часто выгоняли с занятий за споры с преподавателями? — нервно прошептал Рон. — Да, но она давно так не делала… — Эта девчонка нравится мне всё больше, — с игривым оскалом произнёс Марек, наклоняясь ближе к Сайре, но в ответ получил лишь толчок в бок. В воздухе повисло вполне осязаемое напряжение. Гарри стоял чуть позади, и с каждым словом Оливии в нём поднималась волна, которую он едва сдерживал. Челюсть напряглась, пальцы медленно сжались вокруг палочки, спрятанной в рукаве. Он был зол на эту ситуацию и на Морриса, но старался сдерживать свои эмоции, потому что любая из них непременно бы отразилась на шраме Блэк. Поттер слишком хорошо помнил столкновение Оливии и Каэля. Как он держал её на коленях. Как проводил рукой по её рёбрам, как дотрагивался до шрама. Конечно, как она разбила ему нос Гарри тоже помнил. И это воспоминание было единственным, что помогало его внутреннему огню окончательно не разгореться. Гермиона стояла чуть левее, нервно сжимая пальцами край мантии. Внутри неё уже разворачивались десятки расчётов. Она понимала, что Моррис не действует импульсивно. Если он распределил их именно так, значит, у него есть причина, но логика не отменяла тревоги. Каэль казался слишком хитрым и опасным. Как и его сестра. И вот им обеим достались в соседи наследники семьи Ноксвейн, что может быть вообще хуже. Но Грейнджер хотя бы не имела неприятного опыта общения с Кассандрой — вполне возможно они уживутся в одной комнате. А вот что касается Оливии и Каэля… безопаснее зажечь фитиль пороховой бочки. — Хей, Блэк, расслабься, я обещаю даже не дышать в сторону твоей половины комнаты, — протянул Каэль, подняв руки в нарочито мирном жесте. Неожиданный удар посоха о камень оглушил всех присутствующих, словно раскат грома. Из-под него будто поднялась магия, издав такой звук, который заставил всех поёжиться. — Ноксвейн, вы не смеете вмешиваться в речь преподавателя, — голос Ровены Вальдмарк был спокоен, но в нём ощущалась сталь. — Пятьдесят кругов по полю для квиддича. — Как прикажете, профессор, — без тени возражения ответил Каэль и вернулся в строй. — Мисс Блэк? — Ровена обратилась к Оливии, подойдя ещё ближе. — Мне показалось, что вы не доверяете нашему студенту? — Поверьте, вам не показалось. — Могу я узнать причину? — По ряду причин. — Блэк, вы нарываетесь на то, чтобы бегать пятьдесят кругов вокруг Хогвартса вместе с Ноксвейном, — вмешался Моррис уже более грубо. — Профессор! — Оливия шагнула вперёд, и в голосе зазвенела решимость. — Сколько кругов мне нужно пробежать, чтобы вы пересмотрели распределение? — Двести, Блэк. Сможете? — профессор вскинул бровь и позволил себе едва заметную ухмылку — он одновременно был горд отсутствием страха в глазах своей студентки, но не мог позволить ей перейти грань. — Я пробегу двести. — Оливия! — Гарри одёрнул её за руку, но девушка к нему даже не повернулась. Марек едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Пожалуй, даже самые смелые и сильные волшебники Дурмстранга никогда так открыто не бросали вызов профессорам, и он даже не понимал — восхищен он или потрясён. Драугард даже не знал, что именно его удивляет — такая коммуникация между преподавателем и студентом или уверенность хрупкой на первый взгляд девушки в том, что она сможет пробежать двести кругов и ещё будет способна дышать. — Готовь зелья, Малфой, едва ли она сегодня выживет, — прошептал Забини, но в его голосе уже не осталось былого задора.

***

— Оливия, ты понимаешь, какое это расстояние? Он пробежит каких-то пятьдесят кругов, это всего двадцать пять километров! — Грейнджер не останавливалась в тираде из своих возмущений, едва успевая за Оливией по пути на квиддичное поле. — За завтраком Марек рассказывал нам, что они в своём Дурмстранге постоянно бегают в снегу по колено! Они привыкли к этому! — А сколько километров тогда двести кругов? — Рон торопился следом за девушками, и едва ли поспевал за их диалогом. — Рон, это сто километров! — почти кричала от отчаяния Гермиона. — Ни один нормальный человек без магии столько не пробежит! — Гермиона! — Оливия резко развернулась к подруге, останавливая её за плечи. — Я не могу жить с ним в одной комнате. «И ты тоже не можешь жить с Кассандрой…» — Оливия, ты не сможешь пробежать столько, ты же умрёшь! Давай придумаем что-то… — Успокойся! — Оливия позволила себе повысить тон, чтобы наконец успокоить Грейнджер, которая вела себя сейчас совершенно не по-грейнджеровски. — Гермиона, никто не собирается умирать. Я пробегу эти двести кругов. Она была уверена, что с этими двумя наследниками что-то не так. Что-то в них очень… душило. И если Каэль не скрывал своего хитрого и скверного характера, то его сестра казалась слишком тихой и от этого опасной. «Я даже не могу применять на ней легилименцию…» — Рон, уведи её. — Оливия… — по лицу Рональда было заметно, что он этого порыва Блэк тоже не разделяет, но возразить не мог. — Я не уйду! Я буду сидеть здесь! — возмутилась Гермиона. — Где вообще Гарри?! Почему он ничего с этим не сделает? Последние слова Оливия слышала уже где-то вдали, потому как просто решила начать свою пробежку. Она никогда не видела Гермиону в таком состоянии, но, пожалуй, между разъярённой Гермионой и лёгкой стокилометровой январской пробежкой она уверенно выбрала бы второе. — Мы должны пожаловаться профессору Макгонагалл раньше, чем Оливия потеряет сознание на вашем долбанном квиддичном поле! — кричала Грейнджер почти в лицо Рона, словно эта глупая пробежка изначально была его идеей. — Кажется, директор ей не сможет помочь, — с улыбкой заявил Забини уже привычным для него игривым тоном, подходя сзади. — Она должна… — Мы только что из кабинета директора, Грейнджер, — отозвался Малфой, который шёл следом. — Она сказала, что Моррис является нашим куратором до конца тренировочной программы и вправе сам избирать меру наказания. Или что-то вроде того. — Ну и удивила меня Блэк, — подытожил Блейз. — Я и раньше замечал, что она чокнутая, но так спорить с Моррисом и бросить ему вызов… Если она реально пробежит эти двести кругов, то я исполню любое её желание! — Заткнись, Забини, — Малфой выдохнул, высматривая в сумерках силуэт девушки.

***

— Профессор. — Да, Поттер? — Вы должны остановить это… — Гарри не мог подобрать верных слов, чтобы описать всё то безумие, которое происходит прямо сейчас. — Она сама предложила это условие, — казалось, на лице Морриса не дрогнул даже мускул. — Вы тренировали нас последние две недели без остановки, она не сможет… — Как раз поэтому она сможет. — Вы можете ей уступить! Сэр, вы знаете, что она не остановится! — Именно поэтому она должна бежать. — Позвольте сказать, что ваша стратегия сломать её неверна, сэр! — Поттер… — профессор поднялся с место, упираясь костяшками в столешницу своего стола. — Её никто не ломает. — Вы распределили её в одну комнату с человеком, который… дотронулся до её шрама, — Гарри нахмурился от этого воспоминания. — Вы ревнуете, Поттер. — Я пытаюсь её защитить. — От кого? Гарри сжал кулаки так, словно по любому щелчку готов был ударить, сломать, снести всё, что угодно. Но ответа на вопрос Морриса он найти не смог. Он просто чувствовал что-то странное. И это чувство невозможно было материализовать ни в один достойный аргумент. — Поттер, я понимаю, о чём вы волнуетесь. Поверьте, — Моррис сделал паузу, словно набирался смелости озвучить свои мысли. — Эта студентка особенная. Я… тоже хотел бы, чтобы с ней всё было в порядке. Гарри округлил глаза, неспособный поверить в то, что только что услышал. Ему показалось, или преподаватель-сталь только что тепло отозвался о своём ученике? — Сэр… — А теперь покиньте мой кабинет.

***

Первые круги Оливия пробежала быстро, не заботясь о скорости и дыхании. Ей просто необходимо было пробежать через свою злость и ярость от того, что её снова пытаются поставить в позицию, где она должна доверять тому, кому доверять нельзя. — Поверить не могу, что ты вызвалась бежать двести кругов, лишь бы не делить со мной комнату, Блэк, — весело отозвался Каэль, который слишком легко бежал рядом. — Не разговаривай со мной. Двадцатый круг. — Ну как ты себя чувствуешь? Судя по твоему дыханию, ты уже вот-вот упадёшь. Но это понятно, первокурсники в Дурмстранге примерно на двадцатом кругу и сдавались… Оливия бросила на Каэля многозначительный взгляд. И если бы из её глаз могли лететь молнии, то одна из них поразила бы его прямо в чёртов болтливый рот. Дыхание и правда уже начало сбиваться, и Оливия сама это чувствовала. А беззаботная пробежка Ноксвейна, в рамках которой он уже скинул с себя всю одежду, оставив лишь штаны и обувь, заставляла злиться ещё сильнее. «Не обращай внимания, просто беги. Давай думать, завтра у нас… зельеварение. Точно…» Тридцатый круг. — Гарри, тебе удалось убедить профессора? — Гермиона поднялась с места, как только увидела друга. Рон, Гермиона, Малфой и Забини сидели на трибунах и наблюдали за Оливией, готовые в любой момент сорваться на помощь. Гарри выдохнул и перевёл взгляд на поле. Ответа не последовало. — И чем ей так не понравился Ноксвейн? — спросил Забини не заметив, как сделал это вслух, но поймав на себе четыре пары осуждающих глаз тут же продолжил. — Нет, он, конечно слегка… приставучий. Но не то чтобы прямо злодей, разве нет? В конце концов нам всем придётся делить комнаты со студентами из Дурмстранга, мне вон досталась эта… как её. Сайра? Хотя я бы предпочёл ту черноволосую… — Забини, заткнись… — почти синхронно произнесли все четверо. Сороковой круг. — Блэк, ты не думала о том, что мы могли бы и… подружиться? — Почему… ты… — Оливия прерывисто дышала, и отвечать на глупейшие вопросы избалованного наследника не входило в её планы, но, пожалуй, это помогало совсем немного отвлечься. — Почему ты бежишь так, будто только начал? — О Блэк… Поверь, это самая короткая дистанция, которую я когда-либо получал в наказание от профессора, — он слегка улыбнулся. — У нас такие чуть ли не каждый день в любую погоду. Казалось, что Каэлю осталось вручить в руки коктейль, и он будет ощущать себя совсем как на курорте. Сердце стучало так громко — казалось, этот ритм слышится даже на трибунах. Оливия едва ли несколько раз смогла поднять взгляд, чтобы убедиться, что её сумасшедшие друзья зачем-то сидят на этих самых трибунах и ждут её. Пятидесятый круг. — Оливия, ты правда не остановишься? — Каэль вновь догнал её. Такой же лёгкий и непосредственный, как предыдущие сорок девять кругов. — Не остановлюсь, — коротко бросила она, даже не смотря на него. — Оливия… — казалось, в его голосе слышатся нотки искреннего сочувствия, но, пожалуй, девушка не могла различить чью-либо искренность в этом состоянии. Каэль бежал вдоль границы поля, не нарушая дистанции. Платиновый глаз следил за ритмом её шага, за тем, как неровно поднимается грудная клетка, за тем, как слишком резко она вдыхает. — Ты дышишь грудью, — добавил он негромко. — Спасибо за наблюдение, Ноксвейн. Можешь перестать пялиться на любую грудь, которую видишь на горизонте? Но он продолжил, полностью игнорируя выброс сарказма в свою сторону. — Вдох через нос. На четыре шага. Задержка. И медленный выдох на шесть. Не пытайся проглотить воздух. Он не убегает. Темп едва заметно сбился от того, что Блэк почему-то попыталась подстроиться под этот счёт. — Правильно, ты слишком умна, чтобы умирать на пятидесятом кругу из-за глупой гордости, — Каэль позволил себе усмешку и не спеша сошёл с дистанции, продолжая смотреть вслед отдаляющейся фигуре. «Как же бесит…» Восьмидесятый круг. — Вдох через нос. Четыре шага. Задержка. Медленный выдох. Шесть. Не пытаться… проглотить воздух. Оливия повторяла вслух совет Каэля, словно мантру, которая помогла бы ей пережить экватор этого адского вызова. Она уже ощущала, как горят бёдра, а ноги двигаются благодаря чистому закону инерции. Вероятно, если бы она сейчас остановилась, то даже не чувствовала бы их. Под рёбрами словно появилась тянущая нить, которая с каждым вдохом напоминала о своём существовании. Кожа под тканью стала чувствительной, как будто каждое движение воздуха внутри лёгких слегка растягивало старую трещину. Если бы Гарри сейчас разозлился и разнёс всё это квиддичное поле, Оливия бы даже не заметила зов шрама, потому что уже не понимала, какой именно части тела принадлежит эта боль. Сотый круг. Никто из ребят не смел издать даже звука. Они молча наблюдали, считая каждый километр, каждый круг, каждый шаг Оливии. Казалось, что все пятеро бегут вместе с ней этот безумный марафон. Она пробежала отметку в сотню так же упрямо, как и предыдущие девяносто девять. Только теперь её шаг казался короче, дыхание неровным, а плечи давно опустились. — Это уже ненормально, — первым нарушил тишину Рон, наклоняясь вперёд так резко, что колени ударились о деревянную перекладину трибуны. — Сто кругов — это же… это же вообще сколько? — Это от Хогвартса до Лондона пешком, — пошутил Забини, ёрзая на своём месте — его задница явно затекла. Рон на этот ответ лишь закатил глаза. — Да она же сейчас рухнет… — Она не рухнет, — заявил Малфой. — Она не остановится… — добавил Гарри, который за всё это время ни разу даже не присел, будто готов был рвануть на поле в любой момент. — Остановим её? — неожиданно предложила Гермиона, которая не могла найти себе места все эти адских сто кругов. — Если ты её сейчас остановишь, она никогда тебе этого не простит, — холодно отозвался Драко. Его взгляд был спокойным и сдержанным, как и всегда. Казалось, что за всё время он даже бровью не повёл. Только пальцы, сцепленные на коленях, побелели от напряжения. Именно это его и сдавало. Сто тридцатый круг. К этому моменту для Оливии цифры перестали что-либо значить. Она даже не была уверена, действительно ли это её сто тридцатый круг, и правда ли, что она ещё бежит, или уже потеряла сознание, но продолжает видеть кошмарный сон. Части тела перестали болеть по-отдельности — боль стала общим состоянием. Перед глазами иногда появлялись светлые пятна, особенно на поворотах. Мир сужался и расширялся, как при нырке под воду. Звук шагов стал глуше, будто она слышала его сквозь толщу ткани. «Вдох на четыре… Пауза. Выдох на шесть…» Сто семидесятый круг. Нервы каждого, кто находился на этом поле сейчас, были натянуты как струна. К этому моменту тело перестало принадлежать Оливии полностью. Оно двигалось по инерции, по выученной дисциплине, по какому-то упрямому механизму, который работал уже не благодаря силе, а вопреки ей. Она всё ещё держала темп и дыхание, но на выдохе появилась какая-то странная хрипотца. Пот стекал отовсюду: выбившиеся из высокого хвоста пряди лезли на лоб и тут же прилипали к нему. По спине стекали целые водопады, но тут же остывали на январском морозе. Холод, жар, боль — Блэк не чувствовала ничего из этого. В глазах уже размывались картинки, трибуны превратились в какую-то серую фоновую массу. Оставалось следить только за тем, что у неё под ногами. Сто девяносто девятый круг. Оливия уже ничего не считала, в голове была пустота. Она просто надеялась, что когда пробежит эти двести кругов, кто-нибудь её точно остановит, если она не сможет остановиться сама. Если две сотни кругов назад она была уверена в своих силах и рвалась к этому вызову добровольно. Если сотню кругов назад она ещё контролировала свой ритм, дыхание, тело. Если несколько десятков кругов назад она всё ещё ориентировалась в пространстве и могла отличить юг от севера. То сейчас она совершенно точно готова отдаться в объятия самой смерти, если та напоит её водой и избавит от этих мучений. Шаги уже ощущались, как короткие падения, которые Оливия ловила за долю секунды до земли. Лёгкие словно находились в клетке, которая не давала дышать. Зрение стало узким, как туннель. Края поля расплылись, трибуны исчезли, осталась только линия снега под ногами. На повороте мир резко накренился. Колено дрогнуло сильнее обычного и Оливии показалось, что земля уходит из-под ног. Машинально потянув руку в сторону, она ухватилась за деревянную стену трибуны, и страх коснулся её впервые за все двести кругов ада. — Гарри! Мы должны спуститься… Раньше, чем Гермиона договорила, Поттер уже сорвался с трибун, направляясь навстречу к ней. Хрупкой и одновременно сильной девушке, которая почти падала, но держалась из последних сил. Все остальные тут же побежали за ним. Оливия не видела ничего перед собой, но упрямо продолжала передвигать ногами, опираясь рукой на ту же деревянную стену. Едва она услышала грохот и приближающиеся шаги, как сознание тут же начало складываться в какую-то цепочку. «Нет-нет. Осталось всего лишь… Иди… Иди…» — Иди! — крикнула она так громко, как только могла, заставив всех остановиться в считанных метрах от неё. Двухсотый круг. Последний круг ада Оливия начала пешком, упрямо отталкиваясь от стены, но та, словно магнит, снова и снова притягивала к себе. Спустя несколько минут Блэк смогла оттолкнуться и набирать прежнюю скорость. Хотя слово «прежняя» и «скорость» были до коликов нелепыми в этой ситуации. Силуэт Оливии снова стал отдаляться, и Гермиона почувствовала, как по её щекам катятся слёзы. Она сжимала кулаки так, словно готова была ударить… да хоть кого-нибудь. — Гарри… — еле слышно прошептала она, смахивая слёзы одну за другой. Рональд понимающе опустил руки на плечи девушки и прижал её к себе. — Ещё немного… Назвать последние метры бегом было бы чертовски странно. Это были какие-то рывки, и с каждым таким рывком Оливия ощущала, как распадается на молекулы. Во рту ощущался чистый металл, который разлили по всем органам, и больше всего, пожалуй, залили в ноги, которые то и дело подкашивались. Где-то на краю сознания Оливия услышала отчаянные всхлипы. Она могла бы поставить десять любимых галлеонов Забини, что это были всхлипы Грейнджер. И если бы у неё были силы усмехнуться этой мысли, то она бы так и сделала. Взгляд настолько размылся, что Оливия даже не видела друзей. Но просто знала, что вот они, где-то рядом. Значит, конец уже близок. И когда невидимая черта двухсотого круга была пересечена, ноги наконец позволили себе дрогнуть по-настоящему. Мир качнулся сильнее, чем прежде, и Оливия, словно по щелчку, рухнула. — П… Профессор? — воскликнула Гермиона, продолжая смахивать слёзы. — Сэр… — выпалил Гарри. — Вы… — Порядок, Поттер. Моррис подхватил студентку в момент падения, словно появился из стены, и опустился рядом с ней, проверяя пульс. Он находился на поле все те бесконечные часы, которые Блэк мучительно пыталась доказать, кто она. — Профессор, её надо… Мадам Помфри… Больничное крыло… — рвано говорила Грейнджер в попытках успокоиться. Моррис хотел поднять студентку, но резко остановился, опуская взгляд. Казалось, каждый заметил, как брови профессора медленно поползли вверх. Как и в целом брови каждого, кто сейчас находился на этом поле. — Про..фес…сор, — хрипло произнесла Оливия, схватившись за мантию Морриса той хваткой, на которую она вообще была способна в данный момент. — Блэк. Не говорите, — строго произнёс он. — Я видел. Я распределю вас в другую комнату отдельно от Ноксвейна. Оливия настойчиво потянула край его мантии. Она не видела профессора и его лицо — только размытый силуэт, но чувствовала, что он её услышит. — Я… — она пыталась собраться, чтобы произнести несколько слов, то и дело сглатывая те тонны свинца, что собрались во рту. — Я буду жить с Ноксвейном… Все взгляды прикипели к Оливии. Гермиона ахнула, прикрывая рот рукой — никто не мог поверить, что она действительно сказала то, что сказала. Будет жить с Ноксвейном? После всех споров профессором? После брошенного ему вызова? После того, как оказалась на грани жизни и смерти? После двухсот кругов ада? — Но… — Оливия снова попыталась связать слова между попытками продышаться. — Переселите… Гермиону… она не должна жить с… Кассандрой Ноксвейн.