Клетка

— Письма запрещены, мистер Поттер. Ничем не могу помочь, — голос аврора прозвучал ровно, без тени сочувствия. — Что значит запрещены? — Гарри приподнял брови, держа в руках конверт. — Вы хотите сказать, что я не могу связаться с… кем-либо? — Всё верно. Ваша программа предусматривает полную изоляцию от внешних контактов. На время практики. — Это практика, а не заключение… — Вы будете находиться на секретном объекте. Мы не можем допустить утечки информации. Поэтому — никаких писем, сов, патронусов. Это стандартная процедура. Гарри сжал пальцы на пергаменте так сильно, что край конверта смялся. В висках пульсировало, и ему потребовалось усилие, чтобы не сказать то, о чём он пожалеет через минуту. Колдуэлл смотрел на него всё тем же безупречно спокойным взглядом. Этот аврор мозолил ему глаза уже второй день — с момента, как они познакомились в кабинете Морриса, когда тот внезапно появился в Хогвартсе. Гарри шумно выдохнул и развернулся, направляясь по мраморному коридору к комнате, выделенной для практиков. На следующее утро после того, как Оливия пробежала двести кругов по квиддичному полю и потеряла сознание, Моррис вызвал Гарри и Кассандру к себе «на разговор». Рон знал, где искать друга, поэтому рано утром прибежал в больничное крыло, разбудил, почти силой поднял с кресла у её койки и потащил по коридорам. Гарри помнил это утро фрагментами. Он дремал считанные минуты, уронив голову на край кровати, всё ещё сжимая её холодную руку в своей. Через двадцать минут он уже стоял перед Моррисом, растрёпанный, с красными глазами, и слушал приказ о немедленной практике в Министерстве. Вместе с Кассандрой Ноксвейн. Прямо сейчас. Без сборов и прощаний. И в сопровождении Себастьяна Колдуэлла. Гарри остановился посреди мраморных коридоров и снова тяжело вздохнул. Последний раз он видел её два дня назад. Совсем бледную, с влажными от пота прядями, прилипшими к вискам и шее. Двести кругов... Он до сих пор помнил её тяжёлое, неровное дыхание, как дрожали её пальцы, когда она, упрямо сжав зубы, пыталась доказать, что выдержит. Картинки в голове прокручивались снова и снова. Вот он в панике бежит в больничное крыло, крепко сжимая её руку в своей ладони. Вот он не реагирует на слова людей вокруг, и мадам Помфри буквально отталкивает его от койки. Вот он сидит всю ночь возле неё, вслушиваясь в каждый вздох, отслеживая каждое движение тонких пальцев. А что, если она всё ещё без сознания? А что, если она открыла глаза и не увидела его рядом? А что, если она снова упрямо бежит на тренировку, хотя ещё даже не восстановилась? А что, если она тоже пытается с ним связаться, но не может? Поттер медленно прикрыл глаза, ощущая, как что-то внутри болезненно сжимается. «Будь в порядке. Просто будь в порядке».

***

— Я всё ещё считаю, — лениво протянул знакомый голос. — Что Моррис — тайный садист. Это единственное разумное объяснение. Двести кругов? Я бы на тридцатом уже начал писать завещание. Сознание к Оливии возвращалось медленно, как будто пробиралось сквозь густой туман. Попытка открыть глаза не увенчалась успехом — веки казались невероятно тяжёлыми, словно их придавило чем-то свинцовым. — Ты бы на пятом начал торговаться, — холодно отозвался второй голос. «Драко…» — Это называется дипломатия, — невозмутимо парировал Забини. — Но я всё ещё рад, что Блэк подогнала мне такой подарок судьбы. Жить в одной комнате с Кассандрой — это мечта! — Ты серьёзно этому рад? — Конечно! Во-первых, это такая интрига. Во-вторых, ты просыпаешься, а с другой стороны комнаты буквально эстетика! — мечтательно перечислял Блейз. — Я вообще-то был готов к серьёзному флирту, и тут — бац! Её с Поттером отправляют на задание. И даже заранее не предупредили! Где уважение к моим планам? «Кассандру… С Поттером?» Мысль ударила сильнее любого заклинания. Сознание резко вынырнуло из глубины, словно его вытолкнули на поверхность. Оливия медленно открыла глаза. Потолок больничного крыла сперва казался лишь размытым пятном, затем линии начали обретать чёткость. В помещении было темно, лишь редкие огоньки догорающих свечей мягко освещали пространство. «Ночь...» — Ты опоздал на разворот, Забини, — холодно произнёс Драко. — Её интересует не твой график флирта. — Если вы собираетесь нести такую чушь, то лучше свалите, — на одном дыхании выпалила Оливия, медленно поворачивая голову. Оба тут же замолкли. — О, великолепно, — Забини выпрямился, расплываясь в своей фирменной улыбке. — Спящая красавица решила вернуться к нам. Малфой наклонился поближе, и в его глазах Оливия видела напряжение, которое он не успел спрятать за привычной маской. Она попыталась приподняться, но тело не подчинилось. Слабость разливалась по мышцам тяжёлой волной. — Сколько… — голос девушки предательски хрипнул. — Четыре дня, — ответил Драко. — Ты была без сознания четыре дня. — В следующий раз, если решишь кого-то впечатлить, ограничься сотней кругов, Блэк, — бросил Забини, стараясь разрядить атмосферу. — Где Гарри?.. Малфой тут же опустился на свой табурет, стараясь подобрать слова для ответа. Его замешательство было заметно невооружённым взглядом даже для Оливии, которая едва ли смогла сфокусировать своё зрение. — Оливия… — Похоже наш с тобой общий друг любит излишне драматизировать, — вмешался Забини, заметив, как Малфой стушевался. — Поттер, Грейнджер и моя прекрасная Кассандра отправились на задание, которое дал им профессор Моррис. — Гермиона? — По твоей просьбе, хотя я не знаю, можно ли это назвать просьбой… — Блейз закатил глаза и театрально развёл руками. — После твоей пробежки он переселил Кассандру ко мне, а Сайру Валь… Вальд… Как её там… В общем, та леди с дредами теперь живёт с Грейнджер. Оливия с облегчением выдохнула и прикрыла глаза. Ей всё же удалось изменить хотя бы одну деталь в этом безумном замысле Морриса. По началу Оливия действительно хотела жить с Гермионой — они прекрасно ужились в общежитии факультета, хотя в первые дни было… неловко. Мысль о том, что ей придётся делить комнату с этим чокнутым наследником сводила с ума, но ещё больше сводил с ума тот факт, что Гермиона будет жить с его сестрой. Пожалуй, один взгляд Кассандры пугал даже больше, чем поведение её младшего брата. Что это за чувство, которое разливается по телу при одном лишь взгляде на наследницу Ноксвейн? Интуиция? Предчувствие? Инстинкт? Плевать. Эти ребята — наследники целой чистокровной династии. Они аристократы с установками о чистой крови, которые въелись в их мозг настолько, что даже если избить их до смерти, они не изменятся. Фамилия Ноксвейн известна слухами о том, что маглорождённые волшебники являются слугами в их многочисленных поместьях. Кажется, они живут хуже, чем эльфы, подвергаясь физическим наказаниям за непослушание или ошибки. Конечно, это были лишь слухи, но почему-то в них легко верилось. «Во сколько там лет они становятся полноправными членами «Сангвис Ордо»? В десять? Это даже смешно — в Хогвартс волшебники поступают только в одиннадцать. Что там ещё было написано в истории фамилий? Ребёнка вносят в реестр Ордо только после того, как он зачитывает клятву роду и получает родовой знак и клеймо. А потом они подвергаются изнурительным тренировкам и спят по четыре часа в сутки до вступления в Дурмстранг. Это сумасшествие…» Как бы Оливии хотелось всё это озвучить и обсудить с кем-то. Как бы ей хотелось, чтобы сейчас рядом с ней сидел Гарри, ведь ей так и не удалось поделиться с ним той информацией, которую она нашла о фамилии Ноксвейн. Она была без сознания непозволительно долго. — Оливия, тебе нужно ещё поспать, — осторожно произнёс Драко, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу девушки. Он хотел убедиться, что жар спал. — Забини, нам пора. — Да я понял, — Блейз выпрямился, поправляя свой слизеринский галстук. — Рад, что ты не умерла, Блэк. Оба студента тут же направились к выходу. — Малфой… — прошептала Оливия, заставив его задержаться чуть дольше. — Зайди за мной утром. Драко на это лишь кивнул, понимая, что убедить в чём-либо эту девушку просто невозможно. Проще быть рядом, когда она в очередной раз решит наломать дров.

***

Утро выдалось холодным, но удивительно ясным. Оливия уже спешила в дуэльный зал, зная, что вот-вот там соберётся вся группа вместе с дурмстранговцами. Слабость ещё отзывалась в мышцах, но она не позволила ни одному движению выдать это. В отличие от Малфоя, который явно никуда не торопился, Блэк быстро перебирала ногами впереди него, стремительно сокращая расстояние между ней и Роном. И потенциальной информацией, которой тот может владеть. С самого утра она уже вынесла вопросами весь мозг Драко. О том, где Гарри. Когда его отправили на задание. Что это за таинственное задание. Почему ему нельзя даже отправить письмо. Если раньше Малфой не мог поверить в то, что Оливия может быть ему… сестрой, хоть и троюродной, то сейчас, казалось, что она идеально вошла в роль доставучей младшенькой. — Оливия, не беги, ты же ещё не до конца… Но Блэк уже перехватила Рональда у самого входа в дуэльный зал. Уизли выглядел мрачнее тучи — ещё бы. Он тоже терпеливо вот уже пятый день ждёт хоть какой-нибудь весточки от Гермионы. — Рон! — Оливия стремительно утащила его за угол. — Рон, что ты знаешь? — Оливия… ты… нормально? — он распахнул глаза от удивления и почему-то стал говорить шёпотом. — Жива, — коротко бросила Блэк. — Что за задания? Почему Гарри и Гермиона уехали ничего не сказали? Что вообще происходит? — Ничего непонятно. Профессор Моррис будто нарочно молчит. Ни слова о том, где они и что делают. Я спрашивал. Даже попытался через Макгонагалл — бесполезно, — Рон покачал головой. — Думаешь, они тоже не могут с нами связаться? — Гермиона бы уже десять писем написала, если бы могла… — Он тоже… Оба одновременно тяжело вздохнули, и в этом вздохе читалось то самое понимание, возникающее между двумя людьми, которые скучают по кому-то одинаково сильно. Малфой закатил глаза, заглядывая за угол, в котором скрылись Рон и Оливия. Они оба сидели на корточках и перешёптывались, словно обсуждали что-то дико секретное. Хотя буквально каждый, глядя на них, мог предположить, что, а точнее кого они обсуждают. — И долго вы здесь будете сидеть? — бросил Драко, скрестив руки на груди. — Идём в зал… — сухо предложила Оливия и, тяжело поднявшись на ноги, снова зашагала вперёд всех. Сквозь высокие окна зала для дуэлей струился бледный свет, разбиваясь о каменный пол длинными полосами, в которых медленно кружилась пыль. Казалось, она не была здесь очень давно, хотя прошло буквально несколько дней. Блэк, войдя в зал, сразу же заметила, что студенты-по-программе-обмена уже собрались. Все, кроме Кассандры. Она лишь слегка кивнула в их сторону, но тут же перевела взгляд на одиноко сидящего Забини на скамьях, где обычно сидят студенты Хогвартса. — Блэк! — протянул он на весь зал. — Выглядишь лучше, чем вчера. — Вчера я была без сознания. Планка была невысокой, — Оливия усмехнулась. — Не слишком рано для тренировок? Вряд ли ты ещё полностью восстановилась. — Думаю, что если нас поставят в дуэль, то я выиграю. Забини хмыкнул, но всё же растянулся в своей привычной улыбке. — А если тебя поставят в пару с вон теми ребятами? — Блейз кивнул в сторону дурмстранговцев. — Гордо приму поражение… — она затянула высокий хвост потуже, пряча за уши выбившиеся пряди. — Когда умру. Гул разговоров достиг пика, когда в зал вошёл профессор Моррис, а следом за ним Ровена Вальдмарк. Они прошли в центр круга, откуда обычно вещали свои лекции, и студенты тут же выстроились в привычный ряд напротив преподавателей. Моррис оценивающим взглядом прошёлся по всем студентами отметил присутствующих в своей папке, как делал это каждый день, но зацепился за Оливию, явно не ожидая её здесь увидеть. Блэк же, по какой-то странной причине была рада увидеть профессора, оттого заулыбалась, встретившись с ним взглядами. Ровена сделала шаг вперед, мягко опустив свой посох на каменный пол. — Мисс Блэк, — произнесла она, слегка склонив голову. — Рада видеть, что вы наконец вернулись к занятиям. В Дурмстранге подобную выносливость ценят. — Благодарю, профессор, — спокойно ответила Оливия. — Надеюсь, вы восстановились достаточно, чтобы не требовать ещё двухсот кругов, — в голосе профессора Вальдмарк прозвучала тонкая насмешка. — В следующий раз я придумаю что-нибудь поинтереснее, — с едва заметной улыбкой ответила девушка и тут же метнула взгляд к Моррису, который… Позволил. Себе. Смешок? Человек, чьё лицо чаще напоминало высеченную из камня маску, чем живую мимику… смеётся? Он тут же вернул лицу привычную строгость, но поздно — Оливия уже увидела. Уголок его губ едва заметно дрогнул, а в серых глазах мелькнуло то самое тепло, которое он так старательно прятал за холодной дисциплиной. — В следующий раз, Блэк, — произнёс Моррис. — Вы сначала думаете, а потом заключаете пари. — Не могу обещать, сэр! Сэр. Слово повисло в воздухе между двумя людьми в этом зале. Оливия никогда не уделяла достаточно внимания обращениям. Макгонагалл. Флитвик. Моррис. Каждый из них хоть раз, но догонял её с замечаниями о грубости и невоспитанности из-за её излишней фамильярности. «Я могу бежать и дальше, зная, что вы будете наблюдать и успеете меня поймать… Сэр.» Оливия продолжала с тёплой улыбкой смотреть на Морриса, пока тот, сдавшись, не кивнул в ответ. Она чувствовала, что что-то между ними изменилось, стало теплее, надёжнее, крепче. Словно нить, которую они оба предпочитали игнорировать, наконец стала ощутимой. — Продолжим нашу лекцию… — Сэр, куда вы отправили Гарри и Гермиону? — нетерпеливо выпалила Оливия. Она сдерживалась с того самого момента, как перешагнула порог этого зала. Моррис, едва ли успев расслабиться, уже откровенно закатывал глаза. Неужели он поверил в то, что эта студентка образумится после двухсот кругов? Безумие. Марек едва удержал смешок, а Забини и вовсе не сдерживался, прыснув в кулак, которым он тут же попытался прикрыть свои эмоции. Рон лишь тяжело вздохнул. — Вам не положено знать. Мы. Продолжим. Лекцию, — строго ответил Моррис. — Тема — доверие в боевых связках и распределение ролей в команде. — Иронично, правда? — прошептал Каэль, наклоняясь к Оливии. — Доверие… Блэк бросила короткий холодный взгляд на парня, но не удостоила его ответом. Потому что несмотря на лекцию, несмотря на холодный голос Морриса, её интересовало лишь одно. «Где ты? Почему меня не было рядом, когда ты уходил?» Утешал лишь тот факт, что если бы с Гарри происходило что-то из ряда вон выходящее, она бы почувствовала. Но шрам молчит. «Бесполезная древняя магия. Лучше бы ты помогала нам как-то общаться в такие моменты».

***

Министерство магии вблизи никогда не казалось Гарри таким же величественным, каким его привыкли описывать в газетах. Много мрамора, блеска — во всём этом читалась некоторое высокомерие, но нигде здесь не было ни одного тёплого угла. Всё было построено так, чтобы внушать порядок и страх нарушить его. Работа в министерстве казалась Гарри интересной когда-то раньше, но сейчас, столкнувшись с практикой лицом к лицу, он понял, что это скучная, рутинная и однообразная работа. Никаких приключений. Никаких лишних разговоров. «И тебя нет рядом…» Отдел магического хранилища, куда его направили вместе с Кассандрой Ноксвейн, находился глубоко под основным уровнем Министерства. Здесь хранились артефакты и ритуальные объекты, конфискованные у тёмных волшебников за последние десятилетия. Всё, что было слишком нестабильным, чтобы уничтожить, и слишком опасным, чтобы вернуть владельцам или их потомкам. Министерство магии редко спускалось в собственные подвалы добровольно. Но сейчас оба студента находились здесь по специальному разрешению, которое передал им Моррис. Есть ли вообще что-то, чего Моррис не может сделать? Бывший аврор, похоже, всё ещё имел некоторые связи и силу в министерстве. На шестой день практики им предстоял анализ нестабильных ритуальных объектов, конфискованных после войны. Конечно, так звучала официальная причина, почему они спустились в этот сырой подвал. Но Моррис сказал ещё кое-что странное… «В последние месяцы несколько древних артефактов, связанных с родовой магией, начали вести себя нестабильно. Записи в протоколах были переписаны. Даты не совпадали. Формулировки отличались от оригиналов. И самое странное — в каждом отчёте фигурировал один и тот же подпункт: «структура переподчинена». — Кто может переподчинять ритуальные якоря? — тихо спросил Гарри, когда они шли по длинному коридору к хранилищу. — Тот, кто хочет использовать их повторно, — спокойно ответила Кассандра. — Либо тот, кто не хочет, чтобы кто-то заметил следы старого обряда. Этот вопрос заставил нахмуриться аврора, который сопровождал их на протяжении всей практики. Не заметить его недовольный этим диалогом взгляд было невозможно. Кажется, что он осторожничал. Почему? Когда они дошли до огромных тяжёлых… дверей? Скорее их можно было назвать воротами, настолько массивны они были. Аврор достал палочку и шёпотом произнёс заклинание, а потом приложил свою ладонь к одной из многочисленных балок. Ворота откликнулись на магию и стали медленно открываться с достаточно неприятным скрипом. Стены зала были испещрены рунами подавления. В центре — круглый постамент под прозрачным куполом, внутри которого мерцал артефакт: серебристый диск, исписанный древними символами. Магия вокруг него дрожала, как воздух над раскалённым камнем. — Здесь вам предстоит изучать артефакты все следующие дни, — холодно произнёс аврор, окидывая рукой помещение. — Я буду встречать вас на верхнем уровне в десять утра каждый день. Гарри сделал несколько осторожных шагов. Вибрация магии в воздухе ощущалась физически — она давила на виски, плечи, грудь. Даже дышать здесь было тяжелее. Хотя казалось, что немногочисленные стажёры, которые активно сновали по помещению, осматривая артефакты и активно записывая что-то на листах, уже не чувствовали этого давления. «Видимо, уже привыкли…» — Что это? — Гарри сразу же обратил внимание на серебристый диск под куполом в центре помещения. — Остаточный ритуальный якорь, — спокойно пояснила Кассандра раньше, чем это сделал Колуэлл. — Судя по структуре, он был частью связующего обряда. — Он выглядит… нестабильно, — заметил Гарри. — Он выглядит неправильно запечатанным, — холодно поправила она. — Достаточно разговоров, — аврор бросил взгляд на вход в помещение, откуда появился ещё один человек. — Это Маркус — младший хранитель. Он будет вас сопровождать и рассказывать обо всех артефактах, а также поможет в оформлении и заполнении документации. Гарри коротко кивнул, Кассандра решила никак не реагировать на слова аврора, активно осматривая помещение.

***

Оливия сидела очень близко к окну на лекции по трансфигурации. Она упёрла подбородок в ладонь и лениво смотрела в окно, полностью игнорируя лекцию — смотря на неё можно было предположить, что она уже давно потеряла тягу к знаниям. С тех пор как Гарри отправился в Министерство, прошла неделя. Всего семь дней. А будто целая вечность. — …и сейчас нам его продемонстрирует мисс Блэк, — закончила свою речь Макгонагалл, стоя у доски. «Прошла уже неделя… Долго Моррис будет молчать? Когда они уже вернутся со своего задания?» — Мисс Блэк? — повторила профессор. «Может пойти к нему и поставить ультиматум? Если я пробегу ещё двести кругов, он расскажет? Позволит передать письмо? А потом буду без сознания ещё пять дней и к тому времени, может быть, он уже вернётся…» — Мисс… БЛЭК, — Макгонагалл ударила указкой по столу прямо перед лицом Оливии, и это заставило студентку подскочить с места, приковывая к себе внимание однокурсников. — Простите… — Возможно, вы поделитесь с нами, где именно находились последние пять минут? — Макгонагалл внимательно посмотрела на неё поверх очков. — Я… просто задумалась, — ровно ответила Оливия. — Опасное занятие, Блэк, — негромко протянул Забини с ленивой невозмутимостью, откинувшись на спинку стула. — Особенно когда мысли не согласованы с учебным планом. — Забини… — выдохнул Малфой, сидящий рядом. — Что? — он невинно вскинул брови. — Я всего лишь пытаюсь помочь ей локализовать её астральное перемещение к Поттеру! Волна смеха прокатилась по аудитории. Макгонагалл на секунду прикрыла глаза и прочистила горло. — Если вы, мистер Забини, закончили со своими шутками, позволите мисс Блэк продемонстрировать нам трансфигурацию?

***

Очередной скучный день в скучном подвале со скучными артефактами. Не отвлекаться на мысли о том, сколько ещё будет длиться эта практика помогал лишь постоянный фокус на нестабильных и особо опасных предметах, которые были запечатаны здесь. — Я давно не видел мистера Колдуэлла и младшего хранителя… — задумчиво произнёс Гарри, оглядываясь вокруг, пока наследница Ноксвейн сверлила взглядом каждый артефакт, находящийся в комнате. — Они вышли пару минут назад, скоро вернутся, — отмахнулась Кассандра. Гарри каждый раз замечал, как она задерживает своё внимание на серебряном диске дольше обычного — она точно была им заинтересована. По отчёту этот артефакт был полностью запечатан и безопасен, но что-то во взгляде этой девушки смущало Поттера. Возможно, он пытался найти в студентке из Дурмстранга что-то подозрительное с тех самых пор, как Оливия попросила распределить Гермиону в другую комнату от неё. Гарри не успел спросить ничего, потому что на следующий же день рано утром его уже отправили в Министерство. — Что-то не так? — поинтересовался Поттер, заметив очередной взгляд Кассандры. — Неверно выстроен контур подавления, — произнесла она тихо, рассматривая руны на стенах. — Это не просто небрежность. — Ты думаешь, его намеренно ослабили? — спросил Гарри. — Он связан с чистокровной магией, — заметила Кассандра, останавливаясь у периметра. — Это родовой инструмент. Использовать его могут только представители рода, которому он принадлежит. — Мы можем узнать, какой фамилии принадлежит этот артефакт, когда вернётся мистер… Не успел Гарри договорить, как заметил суету работников зала. Он не понял в чём дело, а младший хранитель, который всё время был рядом, давно пропал с поля зрения. — Назад! — крикнул один из стажёров. Прозрачный купол над диском лопнул, и волна магии ударила по залу. Несколько стажёров отбросило к стене. Резкий металлический звон разнёсся под сводами, и Гарри едва заметно скривился. Палочка оказалась в руке быстрее, чем он успел осознать. Щит возник перед группой сотрудников в тот момент, когда серебристый диск в центре начал раскручиваться, выбрасывая в стороны острые, как лезвия, всплески энергии. — Протего Максима! Казалось, что только Кассандра была не удивлена случившемуся. Платиновые глаза стали почти белыми, лишёнными глубины. Она смотрела на то, как распадается структура магии, как линии ритуала разрываются, теряя опору. — Они неправильно замкнули круг, — произнесла она спокойно, будто обсуждала ошибку в отчёте. — Якорь ищет точку привязки. — И что это значит? — резко бросил Гарри, удерживая щит. — Это значит, что если мы не стабилизируем ядро, он привяжется к ближайшему источнику магии. — К источнику магии? — Поттер быстро смекнул и распахнул глаза, глядя на Кассандру. — К людям?! Ещё один удар — щит содрогнулся, по его поверхности прошла трещина света. Кассандра вальяжно подняла свою палочку. Тонкая серебристая нить вырвалась из древка и впилась в диск. Она буквально начала переписывать ритуал, меняя узлы, перестраивая якорные точки. — Поттер, — холодно сказала она, не отрывая взгляда. — Мне нужно десять секунд. — У тебя пять, — ответил Гарри, усиливая щит. Волна магии ударила снова. Стеклянные витрины вдоль стен лопнули, в воздухе закружились обломки. Один из стажёров вскрикнул, и Гарри рванулся вперёд, одной рукой удерживая защиту, второй вытаскивая пострадавшего из-под падающего артефакта. — Все к стенам! Держитесь вместе! Кассандра тем временем замкнула последний символ. И тогда произошло странное. Диск, ещё мгновение назад беспорядочно вращавшийся, вдруг замедлился. Магия вокруг него перестала рваться в стороны и начала стягиваться внутрь, словно кто-то затянул невидимый узел. Зал тут же наполнился запахом озона и раскалённого металла. Гарри следил за каждым действием Кассандры как заворожённый. Что-то в них казалось странным и неправильным. Щекотало нервы. Но сейчас он не мог объяснить, откуда возникли эти чувства, поэтому списал своё состояние на чрезвычайную ситуацию. И только сейчас он подумал о том, как хорошо, что в этот момент здесь не было Оливии. И о том, что она наверняка что-то почувствовала.

***

— Блэк. Фокус, — холодно бросил Моррис, наблюдая за парной дуэлью. Оливия стояла напротив Рона и Сайры, ощущая под подошвами неровность каменного пола тренировочного зала. Она была в паре с Каэлем. Неприятно было это замечать, но, кажется, им удалось сработаться, а совместное проживание в комнате не доставляло дискомфорта. Почти не доставляло. Если бы этот наследничек ещё перестал бесконечно болтать, можно было бы назвать это совместное проживание очень даже… нормальным? Огонь Сайры взвился из палочки, описав широкую дугу. Рон атаковал почти одновременно с ней. Оливия вскинула палочку, бросая «Протего» перед напарником и собой, но жар всё же коснулся рукава мантии, оставив тонкий обугленный след. Каэль шагнул вперёд, и его магия, переломленная под странным углом, сбила траекторию второго заклинания от Рона. Свет словно запнулся о невидимую грань и ушёл в сторону. — Спасибо, — выдохнула Оливия. — Всегда пожалуйста, родная, — игриво бросил Ноксвейн, пожимая плечами, словно делал одолжение. — Я могу справиться с ними и один, присядешь на скамейку? — Ещё чего! Сайра уже поднимала палочку для следующего удара, Рон смещался вправо. Оливия сделала шаг вперёд, намереваясь контратаковать, и краем глаза заметила, что Каэль с улыбкой уступил ей эту возможность. Но звуки вдруг отдалились, как если бы она оказалась под водой. — Импедимента! — бросил Рональд, устремив свою палочку на Блэк. Оливия застыла на месте, ощущая, как по её телу прокатываются удары молний. Рон заметил, что девушка замешкалась, но не успел отвести палочку. — Оливия! «Гарри…» Колени предательски дрогнули, и девушка упала на колени. Она прикрыла глаза, сжимая жилет в районе груди. Ей было всё равно, что она находится посреди дуэли. Что прямо в неё летит заклинание, которое нужно остановить. В голове крутилось лишь одно имя. И страх того, что он в опасности, заполнил всё тело. Каэль заметил перемены в ней чуть раньше остальных, и тут же метнулся к девушке, поднимая палочку для защитного заклинания. — Стоп, — резкий голос Морриса словно разрезал воздух, а заклинание Рона рассыпалось на мерцающие частички буквально в считанных сантиметрах от Оливии. — Блэк? Кажется, Моррис несколько раз произнёс её фамилию, и его голос с каждым разом звучал всё ближе. Оливия слышала его будто из-под воды. В ушах звенело, и этот звон не давал сосредоточиться. — Гарри… — прошептала она, нащупывая руками мантию преподавателя — она не могла даже сфокусировать взгляд. — Все за круг, — бросил профессор, подходя к студентке и опускаясь возле неё. — Повторите. Моррис уже заметил свечение на шее Блэк, и он уже знал, что может означать это свечение, хотя напрямую они никогда это не обсуждали. Профессор терпеливо ждал, когда Оливия сможет выровнять дыхание, стараясь сохранять хладнокровие. — Сэр… — начала Оливия, и это «сэр» прозвучало иначе… как-то по-детски? В её глазах уже выступали слёзы, и профессор это заметил. Оливия должна была сказать то, что пугало её больше всего. Должна была. Но… — Папа… Кажется, с Гарри что-то происходит. — Что ты имеешь в виду? Что значит «с Гарри что-то происходит»? — Иди… Иди, папа, я жду тебя к ужину. «Даже к самому позднему ужину…» — Хозяйка Оливия, это письмо от вашего отца. Эти диалоги, давно закрытые к недрах её памяти, бесконечно прокручивались в голове. Если она предупредит профессора, что с Гарри что-то происходит, то он сможет проверить. Он знает, где Гарри, у него есть полномочия, доступы, каналы. Он сможет защитить… и вернуться. «Он не отец…» Мысленно Оливия убеждала себя в том, что эта ситуация — другая. Сценарии из прошлого не повторятся, но память не подчинялась логике. Воспоминания о том, что Сириус не вернулся, вызвали ледяную дрожь по телу. Эту дрожь заметил Моррис и осторожно опустил свои ладони на плечи студентки. — Оливия, — проговорил он настолько мягко, насколько вообще может быть мягкой сталь. — Дыши. — Профессор… — на глазах уже начали собираться предательские слёзы. — Говорите, — он вернулся к официальному обращению тут же. — С Гарри что-то… происходит, — после паузы наконец-то ответила Оливия. — Он в опасности. — Вы чувствуете это через шрам? — шёпотом уточнил профессор. И Моррису достаточно было одного едва заметного кивка, чтобы понять. Он хотел подняться, но остановился, почувствовав, как маленькая рука сжимает кожу его плаща. Оливия смотрела в его глаза, и этот взгляд впервые за долгое время вызвал в нём волну напряжения вперемешку с шоком и даже немного страхом. — Профессор… — слёзы катились по щекам девушки, но она не обращала никакого внимания. — Прошу вас… — Я защищу ег… — Вернитесь. Осознав, о чём переживала студентка, Моррис медленно выдохнул и сжал её плечи чуть сильнее — так, чтобы она чувствовала поддержку. Профессор знал, что Сириус Блэк погиб во время битвы с Пожирателями в Отделе Тайн, как знал и то, что тот погиб, защищая Поттера. И теперь все пазлы сложились в его голове — похоже, эта хрупкая юная девушка когда-то точно так же предупредила своего отца об опасности. И потеряла его навсегда. — Я вернусь, Блэк. Даже не сомневайтесь.

***

Гарри сидел за столом своей комнаты склонившись над пергаментами. Чернила уже подсохли на нескольких страницах — он переписывал отчёт уже третий раз, добавляя детали, которые всплывали в памяти. Ситуация в зале с артефактами прокручивалась в голове снова и снова. Как и информация, небрежно брошенная Кассандрой о том, что взорвавшийся артефакт — родовой. И о нём не было абсолютно никакой информации в отчётах. Даже имени человека, у которого изъяли этот диск. Родовой артефакт подчиняется только крови — это правило знали все, кто хоть немного сталкивался с древними ритуалами. Управлять им может лишь представитель рода, которому он принадлежит, или тот, кто связан с ним кровной клятвой. Но к какому роду принадлежал этот объект? Гарри взял новый пергамент и продолжал описывать каждую деталь, которую вспоминал. Несколько дней назад Моррис явился в министерство, почти сразу после того, как артефакт «вышел из строя». Его поведение было жутко странным в тот день, и Гарри сразу понял, что это из-за Оливии. Поттер усмехнулся собственным мыслям, но на смену улыбке пришла тяжесть, плотно осевшая в груди. Он знал, что та ситуация с артефактом выбила его из колеи ровно настолько, чтобы Оливия это почувствовала. Ей снова было больно. Она снова была в опасности. Гарри сжал перо сильнее, и оно жалобно скрипнуло в руке. «Нужно ещё лучше контролировать свои эмоции». Он не мог написать ей письмо. Не мог узнать, что она делает. С кем разговаривает. Не мог дотронуться до её нежной кожи. И эта пытка длилась уже бесконечных четырнадцать дней. Гарри не мог даже сразу отправить запрошенные отчёты напрямую Моррису — это было запрещено. Поэтому он терпеливо описывал каждый день практики в деталях и складывать эти отчёты в отдельную, уже толстую папку, закрывая её запечатывающим заклинанием, чтобы никто случайный не мог вскрыть эти письма. «Кассандра Ноксвейн продемонстрировала способность к управлению нестабильным родовым объектом. Реакция — мгновенная. Колебаний не зафиксировано. Вербальная формула не соответствовала стандартной для британских родов…» «…Аврор Себастьян Колдуэлл вместе с младшим хранителем Маркусом были обнаружены без сознания после происшествия…» Закончив писать отчёт, Поттер потёр переносицу и откинулся на спинку стула. За эти две недели он познакомился и пообщался с огромным количеством людей. Узнал больше о министерстве. Но каждый день думал только об одном человеке. И завтра он её увидит.