Клетка

Зал для дуэлей постепенно наполнялся знакомым утренним шумом. Каменные стены отражали тихие голоса, скрип обуви по плитам, редкие вспышки тренировочных заклинаний, которыми кто-то проверял палочку. Сквозь высокие окна в зал лился холодный зимний свет. Оливия буквально припорхала от входа, приближаясь к Рону, Драко и Забини, которые уже сидели на скамьях. В её шаге была заметна та редкая лёгкость, которую невозможно было скрыть. Она улыбалась настолько искренне и спокойно, словно нашла то самое утерянное за последние недели равновесие. — Рон! Малфой! — с улыбкой протянула она, махая рукой. Следом за ней шёл не менее довольный Гарри. Его приподнятое настроение тоже было заметно невооружённым взглядом — он здоровался со всеми подряд, отвечал на приветствия, похлопал Рона по плечу, кивнул Забини, обменялся коротким рукопожатием с Мареком. — А вот и Поттер, — лениво протянул Забини, наблюдая за ним с лёгким прищуром. — Только вернулся и сразу сияет. Подозрительно. — Я всегда сияю, — спокойно ответил Гарри. Оливия лишь усмехнулась и сделала несколько шагов вперёд. Она дёрнулась от лёгкого испуга, когда услышала над собой знакомый бархатный голос. Каэль Ноксвейн появился рядом так бесшумно, словно вырос из колонны. Он склонил голову чуть в сторону и с ленивым интересом рассматривал девушку. — Доброе утро, родная. Должен признаться, сегодня утром я испытал лёгкое беспокойство. — Неужели? — Блэк приподняла бровь и скрестила руки на груди, поворачиваясь к нему. — Представь себе, — он сделал короткую паузу, осматривая её с ног до головы. — Я не обнаружил тебя в комнате. Забини тут же захохотал, складывая пазлы в голове. Рон поддержал его более сдержанным смешком — ему стало понятно, почему Гарри такой довольный. Но казалось, что Оливию этот диалог нисколечко не смущает. — О, лорд Ноксвейн, мне написать письменную объяснительную? — невозмутимо поинтересовалась она. — Или достаточно устного отчёта о моём перемещении по школе? Оторвав своё плечо от колонны, Каэль выпрямился и сложил руки на груди — теперь он наконец заметил Гарри, который стоял чуть позади. Его брови медленно поползли вверх, а на губах дрогнула ухмылка. — Ах, — произнёс Ноксвейн с удовлетворением. — Теперь всё встало на свои места. Забини уже почти хлопал в ладоши в приступе смеха, когда Каэль и Гарри обменялись короткими кивками в знак приветствия. — Гарри, где Гермиона? — вдруг вклинился Рон. Этот вопрос, похоже, давно крутился у него в голове и теперь наконец прорвался наружу. Оливию это интересовало не меньше, поэтому она сразу повернулась к Гарри, направляя на него внимательный, пытливый взгляд — Я думал, что она вернётся вместе со мной, — Гарри нахмурился, будто только сейчас по-настоящему задумался над этим. — Мы проходили практику в разных отделах. Пересеклись всего один раз, на второй день. Нам даже Патронусами обмениваться запретили. — Давайте спросим у Морриса? — предложила Оливия, поднимая указательный палец, словно только что нашла самое очевидное решение. — Оливия, если ты ещё хоть раз задашь ему вопрос вне учебного плана, он выкинет тебя с вещами в Лондон, — с усмешкой заявил Марек, явно вспоминая, сколько раз эта девушка умудрялась останавливать тренировку своими неожиданными и, по мнению Морриса, совершенно неуместными вопросами. — Не начинайте без меня! — все взгляды тут же метнулись к двери. Сайра Нур Вальдхейм буквально влетела в зал, распахнув створки так резко, что те глухо ударились о каменную стену. Она на ходу поправляла тренировочную куртку, пытаясь привести себя в порядок. Высокий хвост из дредов слегка растрепался, дыхание было чуть сбито, но в её движениях всё равно оставалась та уверенная, живая энергия, которая всегда сопровождала её появление. — Я всего на пару минут опоздала, — заявила она, быстро приближаясь к остальным. Поравнявшись с группой, она лишь мельком бросила взгляд в сторону Кассандры, которая сидела чуть в стороне и, как будто не имея никакого отношения к происходящему, спокойно читала какую-то книгу. Платиновые глаза на секунду поднялись от страниц и тут же снова вернулись к тексту. — Сайра, доброе утро! — Оливия заметно оживилась, заметив её. — Вы ведь живёте с Гермионой в одной комнате? Ты не видела её утром? — Не видела, — ответила та без малейшей паузы, машинально поправляя дреды у виска. — А должна была? — Сегодня я сам спрошу у профессора Морриса! — решительно заявил Рональд, поднимаясь с места. В его голосе уже звучало раздражение, которое он пытался сдерживать последние минуты. Разговоры оборвались почти мгновенно, когда в зал вошли преподаватели. Моррис придержал дверь для Ровены Вальдмарк, пропуская её вперёд, и только потом вошёл сам. В руках у него, как всегда, был аккуратно сложенный лист с перечнем студентов, в котором он отмечал присутствующих. Все тут же заметались, занимая привычные места в строю. Оливия встала между Роном и Гарри и, бросив на Уизли быстрый взгляд, полный сочувствия, слегка коснулась его локтя. Она прекрасно понимала его нетерпение — даже лучше, чем кто-либо другой в этом зале. Пока профессор проходил глазами по списку студентов, взгляды Оливии и Рона встретились. Она кивнула в сторону преподавателя, как бы намекая, что сейчас идеальное время для того, чтобы озвучить вопрос. Уизли замешкался и посмотрел на Поттера в поисках поддержки — тот кивнул. Ещё один финальный кивок от Оливии, и оба сделали шаг вперёд. — Профессор! — начала Оливия. — Мы хотели бы узнать… — подхватил Рон. — Где мисс Грейнджер? — произнёс Моррис, не отрывая глаз от списка. — Да! — Оливия улыбнулась, думая о том, что профессор почти научился читать её мысли. — Блэк, — Моррис метнул странный взгляд на студентку. — Что — да? Я спрашиваю, где ваша однокурсница Гермиона Грейнджер. Все замерли. Даже Малфой и Забини, которые секунду назад обменялись усталыми взглядами и закатили глаза от очередного вопроса, теперь смотрели на Морриса так, будто видели его впервые. — Профессор… — голос Оливии неожиданно сел. — Вы же… отправили её на практику с Гарри… — Мисс Грейнджер вернулась вчера вечером. Я лично встретил её в школе, она передала отчёты и отправилась к директору, — произнёс он ровно, переводя взгляд на её соседку по комнате. — Мисс Вальдхейм? — Гермиона Грейнджер не возвращалась в комнату с момента отбытия на практику, — словно солдат отчеканила Сайра, встречаясь с изумлёнными взглядами студентов. Оливия остановила свой взгляд на девушке дольше обычного, изучая её. Мысли закрутились в голове вихрем. Сайра её соседка по комнате. Она должна была видеть Гермиону, если та вернулась в Хогвартс. Она опоздала сегодня на тренировку — почему? Могла ли студентка Дурмстранга, известного своей дисциплиной, просто проспать? — Я проверю больничное крыло, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Оливия, встречаясь взглядом с профессором. — Идите, — кивнул Моррис и обратился уже к Рону. — Уизли, вы отправитесь в кабинет директора и уточните, отчитывалась ли Грейнджер о своём прибытии.

***

Шестой день после исчезновения Гермионы Грейнджер

В день исчезновения Гермионы Моррис почти сразу направил письмо в Министерство, требуя объяснений, а официальный ответ пришёл удивительно быстро и оказался таким же холодным и безликим, как и само ведомство: в нём говорилось, что мисс Грейнджер успешно завершила практику и покинула Министерство, направившись обратно в Хогвартс, после чего, согласно их данным, она больше туда не возвращалась. С того дня преподаватель стал редко посещать Хогвартс, и теперь тренировки вела профессор Вальдмарк в одиночку. А это означало, что Оливия больше не могла по привычке ворваться в его кабинет, опереться руками о стол и засыпать его вопросами, пока он, закатывая глаза, всё-таки не начинал отвечать. Она не могла задать вопросы. И ещё хуже было то, что друзья тоже не задавали их. Они словно решили дать ей пространство, не лезли с расспросами, не требовали объяснений и не пытались обсуждать её подозрения — и это почему-то раздражало даже сильнее. Потому что именно из этих глупых вопросов обычно и рождались ответы, а без них всё происходящее оставалось лишь тревожной пустотой, которая с каждым днём становилась всё тяжелее. — Оливия, тебе нужно успокоиться, — мягко произнёс Гарри, опуская ладони ей на плечи. — Как ты можешь просить меня успокоиться? — резко бросила девушка, скидывая с себя его руки. Она даже не смотрела на него. — Он прав, — холодно вмешался Малфой, стоя чуть поодаль, скрестив руки на груди, и наблюдая за происходящим с привычной рассудительностью. — Если ты продолжишь калечить студентов, тебя больше не допустят к тренировкам. — Я не… — слова застряли где-то в горле. «Я не специально…» — Это, конечно, был запоминающийся бой, Блэк, — горько усмехнулся Забини, но тут же замолчал, чувствуя на себе пару испепеляющих взглядов. — Профессор Моррис ищет её, — Гарри продолжал нежно поглаживать её плечи, успокаивая. — Если ты снова сорвёшься, то не отделаешься отстранением на неделю. — Эта красотка с дредами уже третий день в больничном крыле, — Забини покачал головой. — Не хотел бы я быть твоим соперником, когда ты в ярости. Оливия сделала глубокий вдох и прикрыла глаза, стараясь успокоить натянутые до предела нервы, потому что прекрасно понимала — если она сейчас снова вспыхнет, это только подтвердит слова Малфоя и окончательно убедит всех вокруг в том, что она действительно теряет контроль. В голове снова и снова прокручивалась последняя дуэль против Сайры трёхдневной давности, и Оливия настойчиво пыталась найти ту самую секунду, в которую всё пошло не так. Дуэль начиналась совершенно обычно: Моррис объединил всех в уже привычные пары, заклинания пролетали одно за другим. Оливия и Сайра поддерживали привычную динамику, в которой уже давно научились чувствовать движения друг друга почти инстинктивно, но в какой-то момент в этом ритме появилась трещина. В какой именно? Оливия была напряжена ещё до начала дуэли, потому что мысли о пропавшей Гермионе не давали ей покоя ни днём, ни ночью. Она постоянно возвращалась к тому дню, когда подруга не вернулась с практики, когда Моррис сообщил, что видел её в школе, когда Сайра по какой-то нелепой причине опоздала на тренировку. Именно эта деталь зацепилась в памяти особенно неприятно, потому что Вальдхейм могла быть громкой, вспыльчивой и временами совершенно непредсказуемой, но она никогда не опаздывала на тренировки Морриса, и это знали все, кто занимался с ними хотя бы несколько дней. Однако в тот день ведьма влетела в зал последней, запыхавшаяся, растрёпанная. Она на ходу поправляла свою форму и волосы — и эта деталь почему-то не выходила у Оливии из головы, вызывая подозрения. Но дело было не только в этом. С момента исчезновения Гермионы любая мелочь теперь могла вывести Блэк из равновесия так, как раньше никогда не происходило. Она списывала своё постоянное раздражение на следствие усталости, тревоги за подругу и бесконечных мыслей, которые не давали ей спокойно спать. Однако с каждым днём Блэк всё отчётливее ощущала, что внутри неё происходит что-то странное. Оливии даже несколько раз казалось, что всё начинается именно в месте, где тянулся шрам. Она пыталась поймать это ощущение, понять его, но каждый раз оно ускользало, оставляя после себя лишь тревожное чувство. И в тот день, во время дуэли с Сайрой, мысли накатывали одна на другую, превращаясь в настоящий шторм. В тот момент, когда этот шторм достиг своего предела, магия внутри словно сорвалась с цепи, и поток тёмной силы вырвался из тела Оливии сам по себе, будто кто-то резко качнул сосуд, наполненный жидкостью, и та расплескалась во все стороны. После этой вспышки Сайра уже несколько дней находилась в больничном крыле, приходя в себя и залечивая раны, которые ей достались от Оливии. Мысль о том, что она могла причинить вред человеку, с которым обычно тренировалась почти на равных, до сих пор неприятно сжимала грудь. Она не хотела этого. — Я попрошу у Макгонагалл разрешение покинуть Хогвартс, — решительно произнесла Блэк, отгоняя собственные мысли. — Мы должны найти Гермиону. — Ты будешь здесь, — Гарри нахмурился, сжимая её ладони в своих. — Я должен знать, где ты и что с тобой. — Тогда я буду отправлять тебе сову! — Поттер прав, — снова вклинился Драко. — Ты должна быть в школе. Оливия нахмурилась и снова выдернула свои руки из рук Поттера. Тот факт, что Малфой, который всегда был на её стороне, уже второй раз за пять минут соглашается с Гарри, безумно бесил. Безумно раздражал каждый, кто сейчас находился рядом с ней. И Оливия чувствовала, что вот-вот потеряет над собой контроль — уже не первый раз за последние дни. — Завтра я возвращаюсь в мэнор, — продолжил Малфой, явно нехотя оповещая всех о своих планах. — У моей семьи будет приём, и я буду на нём присутствовать. За пределами школы больше возможностей собрать какие-то слухи. Я что-нибудь узнаю. Рон положил руку на плечо Драко, словно умоляя его принести хорошие новости. Малфоя от такого жеста передёрнуло — уж больно он не привык к такой близости с Уизли. Утешать рыжего явно не входило в планы, но он удержал сарказм на кончике языка, вспомнив вечер на балу, когда в опасности была Оливия — он чувствовал себя так же. Оливия решительно поднялась с места и сделала несколько шагов, остановившись прямо напротив Драко и смотря ему в глаза. Рон от неожиданного приближения девушки слегка попятился, ожидая удара и удивляясь, что слизеринец даже не шевельнулся. Её глаза сверкали, брови были нахмурены, рука сжалась на предплечье Драко, пока он пытался угадать, каким же будет её следующий шаг. — Я жду до послезавтра, — отчеканила Блэк. — Если ты не появишься, я пойду искать её сама, даже если меня отчислят. Малфой кивнул и проводил её взглядом. Не дав возможности хоть кому-то ответить на её последнюю реплику, она покинула гостиную и направилась в свою комнату, которую делила с Каэлем. Никто не торопился её останавливать — это было бы всё равно что пытаться поймать воду дуршлагом. Драко и сам бы уже покинул Хогвартс, если бы узнал о её пропаже. И был уверен, что Гарри сделал бы то же самое. И сделает, если вдруг Малфой опоздает хоть на минуту с информацией послезавтра. — Эта девчонка всё больше мне нравится, — нарушил звенящую тишина Забини, принимая на себя возмущённые взгляды. — Что? Как-будто вы не чувствуете, что она реально сбежит, если ты, Малфой, опоздаешь хоть на минуту. Драко приподнял бровь и сдержал смешок от осознания, что Блейз буквально прочитал его мысли.

***

Комнаты, которые Хогвартс выделил для соседства с дурмстранговцами, были странным смешением двух миров. Тяжёлые каменные стены замка соседствовали с непривычно строгим порядком, который привезли с собой северяне: на столе лежали аккуратно разложенные книги, на спинке стула висела тёмная тренировочная мантия, а у окна стоял сундук с выжженным на крышке гербом Ноксвейнов. Каэль лежал на кровати, закинув руки за голову, и лениво листал какую-то книгу, которую, судя по всему, даже не читал. Он просто перелистывал страницы, позволяя мыслям блуждать где-то далеко за пределами школы. Дверь распахнулась и в комнату вошла Оливия, даже не удостоив соседа взглядом. А он, в свою очередь, тут же заметил её выражение лица — и на нём кипела злость. Та самая, которую она сдерживала на кончиках пальцев и которая обычно означала, что лучше не провоцировать Блэк… и именно поэтому ему сразу захотелось это сделать. — Ну что, — протянул он лениво, не меняя позы. — Наша героиня сегодня решила калечить людей в промышленных масштабах? Оливия даже не посмотрела на него. Она прошла к своему столу, бросив туда книгу и скинув с себя кожаный жилет. — Замолчи. — Нет, серьёзно, — продолжил Каэль с той самой ехидностью, которая всегда появлялась в его голосе, когда он начинал играть на чужих нервах. — Сайра всё ещё в больничном крыле. Уже третий день, если не ошибаюсь. Он перевернулся на бок, подперев голову рукой. — Может, тебе стоит хотя бы раз её навестить? Вы всё-таки однокурсницы. Солидарность и всё такое. — Ты серьёзно сейчас решил читать мне лекцию о солидарности? — Оливия резко повернулась, еле сдерживаясь, чтобы не отправить наследничка-чистой-крови к его однокурснице в больничное крыло. — Я просто переживаю за дружескую атмосферу в коллективе, — невозмутимо ответил он. — Ты переживаешь только за то, чтобы тебе было не скучно. — Не отрицаю, — с улыбкой подметил Ноксвейн. — Но всё равно. Представь её лицо, когда ты появишься в больничном крыле. Это будет очень трогательно! Оливия отвернулась, явно не собираясь продолжать этот разговор. Она перебирала руками все предметы, которые находились на её столе, лишь бы хоть как-то отвлечься. Лишь бы хоть где-то навести порядок. Лишь бы не выдать своих чувств… Но Каэль не остановился. — Хотя, возможно, она будет немного нервничать, — добавил он задумчиво. — После того, как ты чуть не размазала её по стене. Оливия сжала пальцы на краю стола. — Ноксвейн. — Да? — Закрой. Рот. Наконец Каэль решил, что сейчас самое время насладиться озлобленным видом его соседки по комнате. Он почти готов был защищаться от нападения, когда поворачивался к ней с ухмылкой. Поднявшись с кровати, парень застыл на месте, заметив одно единственное движение Оливии. Она смахнула с щеки… слезу? Он сглотнул. Оливия Блэк… плачет? Оливия Блэк, которую он знал, не плакала. Каэль видел её после изматывающих тренировок Морриса, когда она едва держалась на ногах. Он видел её после двухсот кругов по квиддичному полю, и даже когда она смотрела в глаза смерти, она улыбалась, пока не потеряла сознание. Он видел её злой, упрямой, холодной, саркастичной и даже абсолютно счастливой, но… не такой. Что-то внутри него неприятно сжалось, и этому «чему-то» он пока не мог дать определение. — Ладно, кажется я переборщил, — он сделал вид, что рассматривает потолок. Какой интересный, оказывается, потолок в их комнате. Он всегда был такой… каменный? Оливия шумно выдохнула, присаживаясь на край своей кровати. Руки, которые она пыталась сложить на коленях, не слушались, поэтому она принялась нервно сдирать кожу с пальцев. — Мы хорошо общались, — тихо произнесла Блэк, уставившись в пол. — И я… не хотела этого. Я про Сайру. — Я понял. Каэль кивнул и сделал несколько шагов к Оливии, присаживаясь на край её стола и пряча руки в карманы. Хотя на самом деле ему сейчас хотелось спрятать не только руки. В идеале он хотел бы стать страусом и засунуть голову в песок, но такие чувства были для него в новинку. Не в его характере прятаться, тогда откуда это щекочущее нервы ощущение? — Но ты так себя ведёшь не только из-за Вальдхейм, — уточнил он. — Грейнджер? — Она так внезапно исчезла… Я не понимаю, что происходит, — Оливия провела рукой по волосам, закидывая кудри за спину. Каэль следил за каждым её движением. — И ещё… со мной как-будто что-то не так. — В каком смысле? — Каэль приподнял бровь, взвешивая каждое услышанное слово. — Я чувствую… — она замолчала, пытаясь подобрать слова. — Не знаю. Как будто всё стало слишком острым. Эмоции. Магия. Иногда мне кажется, что внутри что-то двигается. Как будто это не совсем… я. В комнате повисла тишина и казалось, что можно было услышать, как снежинки ударяются об окна. Каэль был удивлён такому откровению, но Оливия была удивлена не меньше. Она не рассказывала об этом никому, даже Гарри, но сейчас эта информация буквально слетела с её языка. — Блэк, если ты потом скажешь, что я залез в твой мозг и заставил говорить такие странные вещи… — Нет, — перебила она, сминая в руках края одеяла. — Просто почему-то я доверяю тебе. — Оу, это очень плохая идея, — Каэль старался звучать равнодушно, но внутри что-то продолжало неприятно сжиматься. — Я знаю, но ты помог мне, когда мы бежали. — Просто было жаль тебя. — И бросился ко мне на помощь во время дуэли, когда… ну, знаешь. Когда шрам дал о себе знать. — Это были инстинкты, — он театрально развёл руками. — Я считаю, что как напарники на дуэлях мы отлично сработались. — Да, тебе попался идеальный напарник, хотя соответствовать ему не так просто, — Каэль продолжал отшучиваться. Хотя этот диалог его душил и, кажется, у него заканчивались аргументы. — И жить с тобой в одной комнате не так уж и плохо. Может быть, я была несправедлива. После этой фразы Оливия скинула с себя ботинки и рухнула на кровать, поправив подушку. Стоило признаться, что после этого, казалось бы, бессмысленного диалога ей стало немного легче. Возможно, она даже сможет уснуть. — Вообще-то я очень опасен, — Каэль перевёл на Оливию неоднозначный взгляд. — Верю. — Очень опасный. — Я заметила. Оливия позволила себе улыбку и подняла взгляд на чертового-наследничка, который всё ещё стоял у её стола, будто в него кинули Остолбеней. Легкая улыбка озарила его лицо, когда он очнулся от своей я-очень-опасен-комы. Каэлю было знакомо это выражение лица Блэк — спокойное, тёплое. Она улыбалась так только когда смотрела на Поттера, Уизли или Грейнджер. Каэль следил за ней, поэтому знал точно, что означает эта улыбка. Доверие. И уж точно он не ожидал, что с таким выражением лица Оливия когда-нибудь посмотрит на него. Это странное доверие было почти осязаемым, словно она без колебаний протягивала ему руку, даже не пытаясь проверить, что он может сделать с этим жестом. И именно это заставило его впервые за долгое время почувствовать себя неуютно. Каэль привык играть с людьми. С их ожиданиями, слабостями, страхами. Он умел смотреть прямо в глаза и говорить именно то, что хотел услышать собеседник, пока в голове уже строил следующую комбинацию. Но не в этот раз… Не тогда, когда ему улыбались так. Ничего не ожидая от него взамен. А Оливия точно ничего не ожидала — он уже проверил. Он успел залезть в её голову и не встретил ни единого препятствия. Эта глупая девчонка, которая всегда крепко защищала своё сознание, добровольно впустила его в свои мысли, позволяя бродить по ним как бездомной собаке. Этот факт неожиданно тяжело лёг где-то под рёбрами, и Каэль медленно отвёл взгляд, будто рассматривая что-то на стене, хотя на самом деле просто пытался избавиться от этого неприятного ощущения. Воспоминания о том, как несколько дней назад он со всем своим изяществом и услужливостью, на которую только способен наследник Ноксвейнов доставил в нужное место девчонку с растрёпанными волосами и упрямым взглядом, которая до последнего пыталась вырваться из его заклинаний. Даже когда было очевидно, что шансов у неё нет, она кричала что-то вроде «Гарри и Рон тебе этого не простят» и что-то вроде «Оливия тебя придушит собственными руками, когда узнает». Но вместо того, чтобы просто придушить его, Блэк покоилась на своей кровати, даже не удосужившись подтянуть палочку к себе поближе. Вдруг он захотел бы её убить прямо здесь? Ах да, она ведь была хороша и в беспалочковой магии. Тогда всё это казалось забавным — очередное «задание», очередная прихоть стариков, которым давно пора было бы заняться чем-нибудь более достойным своего возраста, чем попытками перекроить мир под собственные амбиции. В голове Каэля подобные поручения всегда выглядели как часть бесконечной игры, которую затеяли несколько уважаемых и чрезвычайно самоуверенных господ, давно уверивших себя в том, что именно им принадлежит право определять будущее волшебного мира. Он наблюдал за ними с тем же лёгким интересом, с каким смотрят на старых аристократов, увлечённо разыгрывающих политическую партию за столом, на котором давно уже не осталось настоящих фигур. Их речи, планы, вечные разговоры о чистоте крови и древних традициях казались Каэлю одновременно пафосными и смешными, потому что в глубине души он видел в этом не грандиозную стратегию, а компанию пожилых волшебников, упрямо пытающихся удержать власть, которая давно начала ускользать из их морщинистых рук. Ноксвейн выполнял их поручения без особых вопросов и с тем послушанием, с каким исполняют роль в хорошо поставленном спектакле. Наблюдать за этой странной попыткой нескольких старых друзей переписать устройство магического мира было, по меньшей мере, занятно. Но теперь вся эта лёгкость пропала. Теперь, когда он сидел напротив Оливии и видел её слёзы, а потом и улыбку, история вдруг перестала выглядеть безобидным развлечением. Потому что теперь он не знал, где находится Гермиона Грейнджер.