Глава 1: Часть 6
21 января 2026 г., 12:58
***
— Она теперь всегда с нами будет таскаться? — тихо, сквозь зубы, спросил Минхо у Джисона, бросая взгляд на Сольхи. Та устроилась на противоположной скамейке в уличной беседке, закинув ноги на колени Джисона, и увлечённо листала что-то в телефоне. Настоящая весна, наконец вступившая в свои права, выманила на улицу почти всех студентов. Пятьдесят минут перерыва между парами кампус напоминал оживлённый парк. — Я всё слышу, если что, — отозвалась Пак, не отрывая глаз от экрана. Она протянула телефон Джисону, показывая какую-то смешную анимацию. — Смотри, это же про того препа с экономики, точно! — На то и расчёт был, — буркнул Минхо, но уже без прежней остроты, скорее констатируя факт. Раздражение присутствовало, но превратилось в привычный, фоновый гул. — Эй, будь дружелюбнее, — с улыбкой сказал Джисон, тыкая пальцем в экран. — Компания же классная. Ты, я, Сольхи… почти как «три мушкетёра», только без шпаг и с ноутбуками. — У тебя что, других друзей нет? — обратился Минхо уже напрямую к Сольхи, игнорируя реплику Джисона. Та наконец подняла на него взгляд, и в нём мелькнул немой укор. — Есть. Один. И он сейчас третий день валяется дома с температурой под сорок. И ты об этом знаешь, — парировала она спокойно и снова уткнулась в телефон, будто закрывая тему. — Джисон, глянь ещё это, это вообще бомба! Джисон рассмеялся, и они снова погрузились в совместный просмотр мемов, комментируя их шепотом. Минхо сидел напротив, отстранённый и молчаливый, его взгляд, тяжёлый и недовольный, метался между ними, будто пытался найти логику в этой внезапно сложившейся троице. Неловкое молчание, длившееся несколько минут, было нарушено звонком телефона Джисона. Он аккуратно убрал ноги Сольхи со своих коленей. — Алё? Да, я… А, серьёзно? Сейчас, минутку. Он отошёл к краю беседки, погрузившись в разговор о чём-то техническом, оставив Минхо и Сольхи наедине. Тишина снова повисла в воздухе, на этот раз более плотная. Сольхи, не поднимая головы, спросила: — Так что тебе так не нравится в моей компании, Минхо? Кроме очевидного факта, что я подруга Мины. Минхо, пойманный врасплох прямотой вопроса, нахмурился. — Я терплю твое… присутствие, только потому что Джисону почему-то с тобой весело, — выдавил он. — Я и с одним справлялся с трудом. А теперь чувствую себя, будто нянька для двух гиперактивных детей. Сольхи на этот раз тихо фыркнула, но не от шутки в телефоне. — Ой, да ладно тебе, я может тоже не в восторге от твоего присутствия, но что поделать, — она наконец отложила телефон и посмотрела куда-то в сторону цветущих деревьев, а не на него. — Да и ты не нянька. Ты просто… сноб. Немного. Сидишь тут такой весь независимый и страдающий от нашего легкомыслия. Знаешь, это даже забавно наблюдать. Прежде чем Минхо нашёлся, что ответить на эту дерзость, вернулся Джисон. — Всё, ребята, по коням, — сказал он, смотря на потемневшее небо. — Мне только что сказали, что с метеостанции пришло предупреждение. Сейчас как шандарахнет. Бежим, пока не промокли до нитки. Они поспешно собрали вещи. Пока шли обратно к корпусу, Джисон не удержался. — Представляю, Мина лежит там одна, а тут гроза. Наверное, злюка ещё больше. — Не сомневайся, — парировала Сольхи. — Она ненавидит, когда планы рушатся из-за погоды. И вообще, — она бросила искоса взгляд на Минхо, и на её губе заплясала улыбка, — наверное, считает, что это я тут с вами дождь накликала своим легкомыслием. Или кто-то ещё. Минхо лишь глухо фыркнул в ответ, ускорив шаг, но намёк был понят. Первые тяжёлые капли упали им на спины как раз в тот момент, когда они скрылись под козырьком главного входа. Джисон и Сольхи, запыхавшись, смеялись, а Минхо, отряхивая капли с плеча, думал о том, что «гиперактивные дети», пожалуй, были ещё не самым худшим вариантом провести перерыв. Хотя он ни за что не признался бы в этом вслух.***
Последние три учебных дня и ещё одна неделя пролетели, как один спутанный сон. Даже субботние пары по злополучной объединённой философии, к всеобщему удивлению, стали привычным рутинным пунктом в расписании. В эту субботу Сольхи, вернувшись с единственной пары, застала в комнате долгожданную картину: Мина сидела за своим ноутбуком, а не лежала, укрывшись одеялом с головой. Воздух в комнате был свежим, шторы раздвинуты, а на лице подруги, хотя и бледном, уже не было того болезненного отпечатка. — О, живёх! — воскликнула Сольхи, скидывая сумку. — И даже вертикально! Это прогресс. Мина оторвала взгляд от экрана и слабо улыбнулась. — Давно пора. Чувствую себя человеком, а не размазанным по кровати существом. — Справку получила? — Сольхи, как снайпер, сразу задала главный вопрос, доставая из кармана пакетик с печеньем. — Да, сегодня утром. Врач выписал, сказал, что остаточные явления, но на учёбу можно. Так что с понедельника я снова в строю, — Мина потянулась, и её суставы издали характерный хруст. — Чёрт, я, кажется, закостенела за эту неделю. — Отлично! — Сольхи упала на свою кровать, с наслаждением раскинув руки. — Значит, завтра можно гулять! Настоящая прогулка, а не мои вылазки за лапшой с твоим… э-э-э… коллегой и его другом. Кстати, о них. И Сольхи, устроившись поудобнее, погрузилась в очередной красочный рассказ. О том, как Джисон на этой неделе пытался жонглировать яблоками в столовой и уронил все три. Как он опоздал на пару, потому что долго искал очки, которые были у него на лбу. Как они втроем — она, Джисон и вечно мрачнеющий Минхо — прятались от внезапного ливня под одним крошечным козырьком. Мина слушала, временами покачивая головой или тихо посмеиваясь, но её пальцы не переставали стучать по клавиатуре. Она доделывала последние файлы по фестивалю. Работа шла удивительно гладко. Часть данных, которые прислал Минхо, была выполнена безупречно — сухо, технично, без намёка на лишние эмоции или ошибки. Это было… профессионально. И, как ни странно, это облегчало задачу. Когда последний документ был готов, она без лишних раздумий открыла чат с @lee_minho. Взгляд на секунду задержался на его последнем сообщении — том самом, сухом и деловом. Она не стала ничего писать. Просто прикрепила файлы и отправила. Чистая работа. Никакого лишнего шума. — …и он такой стоит, весь важный, а у него на плече та самая розовая акула торчит из рюкзака! — закончила свой рассказ Сольхи, заливаясь смехом. Мина закрыла ноутбук с тихим, но ощутимым щелчком. — Похоже, ты за неделю успела обзавестись целой второй жизнью. И плюшевым талисманом. — Ага, — Сольхи перевернулась на бок, подперев голову рукой. — Жаль, тебя не было. Хотя, — она хитрено прищурилась, — может, оно и к лучшему. Твой «коллега» без тебя стал чуть менее… ежовым. Ну, как скала всё равно, но уже без острых иголок. Мина лишь фыркнула, вставая, чтобы налить себе воды. Странно, но мысль о возвращении в эту суматоху — студсоветы, фестиваль, вынужденное общение — не вызывала в ней прежнего раздражения. Была какая-то усталая решимость. Болезнь, как ни странно, дала передышку, стёрла остроту первых столкновений. Вечер плавно перетёк в ночь. Девушки болтали о пустяках, строили планы на завтрашнюю прогулку у реки, делились университетскими сплетнями, которые Сольхи успела насобирать. Было тихо, по-домашнему уютно и… спокойно. Неожиданно спокойно. Ложась в постель, Мина долго смотрела в потолок. Никаких гневных уведомлений от Минхо на отправленные файлы не пришло. Никаких новых заданий. Была только тишина. И это было страннее любой склоки. Казалось, после бури первых недель наступило зыбкое, неуверенное затишье. Она не знала, что оно предвещает — временное перемирие или затишье перед новой бурей. Но сегодня, в эту тихую субботнюю ночь, ей было достаточно и того, что она снова может дышать полной грудью, а за окном вместо стука дождя по стеклу была лишь глубокая, весенняя тишина. Воскресное утро началось не с будильника, а с солнечного зайчика, упрямо пробивавшегося сквозь щель в шторах и танцующего на стене прямо над подушкой Мины. Она открыла глаза, и первое, что ощутила, — не привычную за последние дни тяжесть, а лёгкую, почти забытую бодрость. Воздух в комнате был тёплым и пахнул весной, а не лекарствами. — Вставай, спящая красавица! Солнце, птички, и магазины ждут! — голос Сольхи прозвучал бодрее самого утра. Она уже копошилась у шкафа, вытаскивая на свет яркие весенние вещи. Мина потянулась, с наслаждением чувствуя, как мышцы слушаются без протеста, и села на кровати. — Ты уже вся в готовности номер один. Какие магазины? Мы же просто погулять собирались. — «Просто погулять» в нашем с тобой лексиконе не существует, — с достоинством заявила Сольхи, примеривая перед зеркалом лёгкий жакет. — Это исследовательская миссия! Нужно проверить, что нового в бутиках в том переулке за станцией, обязательно заглянуть в тот крошечный магазинчик с японской косметикой, и, конечно, оценить обстановку в новых кофейнях. А потом уже — героически прогуляться по набережной, фотографируясь на фоне реки, чтобы все знали, что мы не просто так, а со вкусом. Мина не могла сдержать улыбки, наблюдая за подругой. Энергия Сольхи была заразительной. — Ладно, ладно, исследовательская миссия так исследовательская. Только давай по плану: сначала плотно завтракаем. Я за эту неделю соскучилась по нормальной еде, а не по куриному бульону и каше. — Одобряю! — Сольхи хлопнула в ладоши. — Я знаю одно место недалеко от кампуса, там делают такую шакшуку… просто божественно. И кофе у них хороший. Потом можно пешком дойти до того квартала с магазинчиками, они как раз по пути. Пока они собирались, комната наполнилась лёгким хаосом и болтовнёй. Обсуждали, какие кроссовки удобнее для долгой ходьбы, спорили, стоит ли брать зонтик при таком ясном небе, и перебирали сплетни, которые Сольхи не успела рассказать вчера. За окном Сеул сиял под ласковым, почти летним солнцем. Воздух, уже без утренней прохлады, был наполнен далёким гулом города, пением птиц и смутным, сладковатым ароматом, который бывает только весной — смесью прогретой земли, первых цветов и свежей зелени. Свет лился щедро, заливая улицы, отражаясь в стёклах высоток и заставляя улыбаться даже самых хмурых прохожих. Наконец, готовые к «миссии», они вышли из общежития. Солнце мгновенно обняло их теплом. Мина зажмурилась, подставив лицо свету, и глубоко вдохнула. — Боже, как же я соскучилась просто… по солнцу. По людям. По нормальному дню. — Тогда пошли наверстывать упущенное! — Сольхи звонко щёлкнула замком своей сумки и взяла подругу под руку. — Первая цель — завтрак, от которого ты будешь плакать от счастья. Вторая — шопинг. Третья… третью придумаем по ходу дела. Главное — сегодня никаких лекций, никаких студсоветов и никаких хмурых технарей! Они зашагали по оживлённой утренней улице, растворяясь в потоке таких же, как они, людей, решивших провести этот прекрасный воскресный день не дома. Предвкушение простых, но таких важных после болезни радостей — вкусной еды, красивых витрин, неспешной прогулки — делало их шаги лёгкими, а лица беззаботно счастливыми. Казалось, сам город, умытый весенним солнцем, улыбался им в ответ. Кофейня, которую Сольхи нахваливала, оказалась уютным уголком с кирпичными стенами, запахом свежемолотых зёрен и приглушённым джазом. Пока Мина придирчиво выбирала столик — не у окна, ведь слишком ярко, не в глубине, потому что слишком темно, а у полки с книгами, где падал удачный рассеянный свет, — Сольхи сразу направилась к стойке. — Привет! — её голос прозвучал на полтона выше и мелодичнее обычного. За стойкой стоял бариста, парень с внимательными глазами и стильными закатанными рукавами, открывавшими татуировку на предплечье. — У вас тут так пахнет, что можно потерять голову. Что посоветуете самому привередливому кофеману в Сеуле? — она кивнула в сторону Мины, которая как раз отвернулась, рассматривая меню на стене. Бариста улыбнулся, явно привыкший к такому. — Для привередливого кофемана у нас есть капучино на альтернативном молоке с кленовым сиропом. Баланс интересный. А для той, что задаёт вопросы… мокко с апельсиновым топпингом? Бодрит и веселит. — О, вы читаете по душам! — восхищённо взвизгнула Сольхи, и через пять минут они уже несли к столику два ароматных стакана и тарелки с идеальной шакшукой. Завтрак начался под звуки лёгкого перестука ложек. — Ты просто неисправима, — сказала Мина, смакуя первый глоток кофе. Он и правда был отличным. — Бариста, официант, продавец в книжном… У тебя есть хоть один тип симпатичного парня, с которым ты не заведешь флирт за тридцать секунд? — Зачем ограничивать себя? — философски ответила Сольхи, разламывая хлеб. — Это же просто… обмен энергией. Приятный комплимент, улыбка, пара фраз. Все счастливы, никто не пострадал. Кстати, о заботе… Хёнджин заходил к тебе ещё раз, пока ты спала. Приносил те самые леденцы и какой-то новый чай «для укрепления иммунитета». Оставил под дверью с запиской. Мина слегка нахмурилась, но не со злости, скорее от смущения. — Зачем? Я же уже почти здорова была. Это даже как-то… неловко. — Неловко? Это же мило! — Сольхи оживилась. — Он же глава студсовета, у него куча дел. А он находил время забежать. Джисон, кстати, говорит, что Хёнджин у нас на факультете славится именно таким — всегда заметит, если кто-то выбился из сил, и как-то ненавязчиво поможет. И… — она понизила голос, хотя вокруг никого не было, — мы с Джисоном даже поспорили. Я говорю, что Хёнджин тебя до конца семестра влюбит в себя своими рыцарскими поступками. А Джисон говорит, что ты слишком колючая и независимая для таких классических приёмов. Мина фыркнула, отодвигая тарелку. — Вы оба идиоты. И тратите время на ерунду. Он просто ответственный человек. И, возможно, чувствует вину за то, что впихнул меня в этот адский проект. — Ой, да ладно тебе! — Сольхи отмахнулась. — Ты сама говорила — он на тебя засматривался. А теперь конфетки и чай. Это не проект, это начало дорамы, я чувствую! После завтрака их «исследовательская миссия» перешла в активную фазу. Они бродили по маленьким бутикам в переулке, и каждая вешалка была полем для экспериментов. Сольхи натянула кепку с огромными вышитыми фруктами и приняла позу сурового репера, заставив Мину смеяться до слёз. Мина, в свою очередь, примерила нежно-голубое летнее платье в горошек и, покрутившись перед зеркалом, с серьёзным видом заявила: «Похоже, я сошла со страниц журнала 60-х». Они мерили друг на друга огромные соломенные шляпы, смешные носки с принтами единорогов, деликатные серьги в виде крошечных книжек. Покупали не всё, но смех и лёгкость были главной валютой. Потом они вышли на набережную реки Хан. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая воду в золотые и розовые тона. Ветер был тёплым и нежным. — Знаешь, — сказала Сольхи, глядя на бегущую воду, — иногда я думаю, как же здорово, что мы здесь. Вместе. После школы казалось, что всё такое огромное и страшное. А теперь… даже с твоим больничным и моими провальными свиданиями… как-то всё по плечу. Мина кивнула, облокачиваясь на парапет. — Да. Хотя если бы мне в школе сказали, что мой главный стресс в универе — это хмурый гитарист, который ненавидит моё существование, я бы не поверила. — О, Минхо! — Сольхи хихикнула. — Представляю, как он сейчас сидит, что-то паяет или пишет код, весь в своей ауре мрачного величия. А Джисон рядом орёт на пройденный уровень в игре. Странная парочка. Но, кажется, он в последнее время стал… не то чтобы мягче. Но перестал сыпать ядом при любом упоминании твоего имени. Прогресс! — Не обольщайся, — усмехнулась Мина. — Скорее всего, он просто смирился с неизбежным, как со стихийным бедствием. Как и я. Они ещё долго гуляли, обсуждая мелочи и серьёзные вещи, планы на лето и абсурдность некоторых пар в их группе. Было ощущение, что после болезни и вынужденной разлуки они заново отстраивают своё маленькое, но прочное единое пространство. Возвращались они уже в сумерках, с парой пакетиков от любимых магазинчиков, с новыми сережками у Мины и смешным брелоком-тако у Сольхи. А в карманах у обеих лежали парные брелочки в виде крошечных плюшевых мишек — один в голубой футболке, другой в розовой. «Чтобы не терялись», — как сказала Сольхи. Последним аккордом дня стали два вафельных стаканчика с мороженым, которое они доедали, уже поднимаясь по лестнице в своё общежитие. Щёки были раскраснены от солнца и смеха, в сумках болтались обновки, а на душе было светло и спокойно. Завтра снова начнётся университетская круговерть с парами, советами и вынужденным сотрудничеством с невыносимым Ли Минхо. Но этот день, тёплый, солнечный и целиком их, был идеальной перезагрузкой перед новыми свершениями и, конечно, перед неизбежными новыми конфликтами.***
Новая неделя началась, и в университетскую жизнь плотно вплелся хаос подготовки к фестивалю. Студенты сновали по коридорам с плакатами и коробками, профессора, будто сговорившись, обрушивали на головы доклады и эссе, а над всем этим, как дамоклов меч, висел еженедельный студсовет по понедельникам. Мина вернулась в строй быстро. Первые пары прошли на автопилоте, но её возвращение незаметным не осталось. Кажется, каждый второй студент — и сокурсники, и те, кого она в глаза не видела, — считал своим долгом остановить её в коридоре, библиотеке или у аудитории с одним и тем же: «О, ты уже здорова! Поздравляю с выздоровлением!» За вежливыми улыбками часто скрывалось попытка завязать разговор, предложить «помочь с материалами» или просто поймать момент для общения с той самой Со Миной. В школе такое внимание быстро приедалось — в университете ничего не изменилось. Быть на виду — приятно, но лишь в строгой дозировке. К моменту, когда она направилась в кабинет студсовета, Мина чувствовала себя социально выжатой, как лимон. Физически — нормально, дойти до общежития и даже поработать над докладом сил хватит. А вот на новые поручения от Хёнджина… Шансы были пятьдесят на пятьдесят. Именно в таком состоянии, почти на автомате сворачивая в последний перед кабинетом коридор, она наткнулась на новое «препятствие». Высокий, уверенный в себе парень, явно второкурсник, шагнул ей навстречу, блокируя путь. — Со Мина, наконец-то! — его улыбка была ослепительной и слишком широкой. — Говорили, ты вернулась. Не мог не поздравить лично. И не предложить отметить это как-нибудь… Например, за чашкой кофе? Прямо сейчас? Я знаю отличное место рядом. — Спасибо, но я опаздываю на собрание, — вежливо, но без улыбки парировала Мина, пытаясь обойти его. — О, собрание подождёт! — он сделал шаг в сторону, снова преграждая дорогу. — Старосты могут себе позволить пять минут. Я же вижу, ты еле на ногах стоишь от усталости. Кофе взбодрит. — Я сказала «нет, спасибо». Мне действительно нужно идти. - внутри у Мины что-то ёкнуло от раздражения. Но парень, казалось, был глух к любым тонам, кроме заигрывающего. Он наклонился чуть ближе. — Не будь такой скучной. Уверен, Хёнджин тебя отпустит, если я попрошу. Мы с ним в одном теннисном клубе… Это было уже слишком. Мина собралась с духом, чтобы выдать что-то резкое и недвусмысленное, но ей не дали. — Она сказала, что опаздывает. Голос прозвучал сзади, ровно, без повышения тона, но с такой ледяной, не терпящей возражений интонацией, что даже Мина вздрогнула. Второкурсник оторвал от неё взгляд и увидел над своим плечом другую фигуру. Ли Минхо стоял в двух шагах, держа в руках папку с документами. Его лицо было абсолютно бесстрастным, но в глазах стояла та самая глубокая, безразличная холодность, которая заставляла людей отступать. Он даже не смотрел на Мину, его взгляд был прикован к назойливому парню. — А ты еще кто…, — второкурсник замялся, его уверенность дала трещину. — Мы же просто… — У тебя со слухом проблемы? Иди куда шел. — Минхо не стал выслушивать. Он не повысил голос, но эти два слова прозвучали как приказ. Он сделал едва заметный шаг вперёд. И этого хватило. Улыбка с лица второкурсника сошла. — Ладно, ладно, не кипятись… Увидимся, Мина, — бросил он на прощанье и быстро зашагал в противоположную сторону, словно его и не было. Мина обернулась, чтобы встретиться взглядом с Минхо, её разум лихорадочно пытался обработать произошедшее. Но он уже смотрел не на неё. Сделав дело, он просто развернулся и направился к двери кабинета студсовета, откуда доносились приглушённые голоса. Он вошёл внутрь, не обернувшись, не сказав ни слова, не посмотрев, последовала ли она. Мина застыла на месте, ощущая странную смесь облегчения, недоумения и нарастающей досады. Какого чёрта? — Заходи, Мина, а то без тебя начнем, — мимо неё, легко касаясь её плеча, прошёл Хёнджин, держа в руках стопку бумаг. Он улыбался своей обычной, открытой улыбкой, но в его глазах мелькнуло понимание. — Всё в порядке? — Да… да, конечно, — выдавила она и последовала за ним в кабинет. Всё собрание они сидели рядом в гробовом молчании. Минхо уставился в свой блокнот, делая редкие пометки, его поза была настолько отстранённой и естественной, будто последние пять минут вовсе не происходили. Будто он не вмешался, не сказал ни слова, будто её вообще не существует в этом пространстве. Он вёл себя так, будто между ними лежала не просто стена непонимания, а целая вселенная равнодушия. Мина же, напротив, не могла сосредоточиться. Слова Хёнджина о распределении зон и бюджете пролетали мимо ушей. В голове крутился один вопрос: Зачем? Зачем ему понадобилось вмешиваться? Из чувства долга перед коллегой по проекту? Чтобы избавиться от шума и побыстрее попасть на собрание? Или… Нет, скорее всего, второе. Просто чтобы не тратить время. Её размышления прервало осознание, что Хёнджин смотрит на неё, ожидая ответа на какой-то вопрос. Пришлось быстро включаться, отложив анализ странного поведения партнёра на потом. Но тихое, назойливое жужжание недоумения так и осталось с ней, нарушая привычный ритм враждебного молчания, которое теперь казалось куда более сложным, чем простая неприязнь. Собрание, наконец, закончилось. Минхо встал одним из первых, молча собрал свои вещи и направился к выходу, даже не бросив взгляд в сторону Мины. Та почувствовала резкий импульс — догнать его и спросить, выпалить прямо здесь: «Эй, а что это сейчас было? Зачем ты вообще вмешался?» Она уже сделала шаг в его сторону, губы чуть приоткрылись, чтобы произнести его имя, но в этот момент её плеча легко коснулась рука. — Мина, задержись на минуту, пожалуйста, — мягко, но настойчиво сказал Хёнджин, уже стоя рядом с преподавательским столом и перебирая оставшиеся документы. Мина замерла, разрываясь между желанием и долгом. Она видела, как спина Минхо скрывается в дверном проёме. «Чёрт. Ладно, потом как-нибудь… если вообще будет повод», — с досадой подумала она и, подавив вздох, повернулась к Хёнджину. Она не заметила, как Минхо, уже выйдя в коридор, на секунду замер, его рука задержалась на дверной ручке. Он не обернулся, лишь слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к тишине, которая воцарилась в кабинете после его ухода. Услышав голос Хёнджина и не услышав за собой шагов, он сжал ручку чуть сильнее, затем резко отпустил её и зашагал прочь, его шаги быстро затихли в пустом коридоре. — Как самочувствие? Полностью восстановилась? — Хёнджин отложил папки и облокотился о стол, его взгляд был тёплым и внимательным. — Да, спасибо, — Мина кивнула, заставляя себя улыбнуться. — И спасибо большое за те лекарства и… всё остальное. Это было очень мило с твоей стороны. — Пустяки, — он махнул рукой. — Не мог же я позволить нашей самой перспективной старосте развалиться на части из-за какой-то весенней простуды. К тому же, — он подмигнул, — Сольхи так драматично описывала твоё состояние, что я чуть не вызвал скорую для перестраховки. Они ещё несколько минут болтали о пустяках — о том, как идёт подготовка на других факультетах, о предстоящем дедлайне по сметам. Потом Хёнджин предложил: — Я иду в сторону твоего общежития, заодно и провожу. Вечером тут, знаешь ли, не все фонари горят как надо. Они вышли на улицу. Вечерний воздух был уже по-настоящему тёплым, пахло скошенной травой и цветением. Шли не спеша, и Хёнджин, кажется, намеренно замедлял шаг, чтобы растянуть прогулку. — Скажи честно, — начал он после паузы, глядя куда-то вперёд на освещённые окна общежитий, — как там идёт работа с твоим… техническим напарником? Не усложняет ли он жизнь? Если что, я могу поговорить с куратором их факультета, попробовать как-то… — Нет-нет, — Мина поспешно перебила, сама удивляясь своей реакции. — Всё… нормально. Он, на удивление, успокоился. Работаем. Документы вовремя присылает, всё чётко. Даже… — она запнулась, вспомнив сегодняшний случай в коридоре, но решила не углубляться, — даже без лишних комментариев. В общем, всё идёт хорошо. Она произнесла это с лёгким вопросительным подъёмом в конце, как будто сама проверяла правдивость своих слов. «Хорошо» — было слишком сильным словом. «Терпимо» — куда точнее. Хёнджин бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд, но не стал допытываться. — Рад это слышать. Значит, мои опасения были напрасны. А то поговаривают, Ли Минхо — парень, мягко говоря, сложный. Замкнутый, на своей волне. Но если он работает — уже отлично. Они подошли к входу в её общежитие. Хёнджин остановился, повернувшись к ней. — Ну, вот и дошла живой-здоровой. Не перетруждайся в первый же день. И помни, если с фестивалем будут какие-то проблемы — не обязательно технические, любые — ты знаешь, где меня найти. — Спасибо, Хёнджин, — искренне поблагодарила Мина. Его поддержка в последние дни действительно была для неё опорой. — Всегда пожалуйста. Спокойной ночи, Мина. Он постоял ещё мгновение, пока она заходила внутрь, потом развернулся и зашагал прочь, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию. Мина, поднимаясь по лестнице, снова вернулась к навязчивой мысли. «Зачем он это сделал?» Хёнджин со своей заботой был понятен. А Минхо со своим молчаливым, почти машинальным вмешательством — нет. И эта неразгаданность беспокоила её куда больше, чем любая откровенная грубость. Она чувствовала, что пропустила какой-то важный сигнал, и теперь этот нерасшифрованный код тихо раздражал её, поселившись в голове рядом с благодарностью к Хёнджину и предвкушением завтрашнего рабочего дня. Резкий вечерний воздух встретил Минхо у выхода из главного корпуса, освежив его после душного кабинета. Он только собирался засунуть руки в карманы и быстрым шагом направиться к общежитию, как из-за угла, будто из-под земли, вынырнул Джисон. — А вот и мой угрюмый друг! — радостно воскликнул Хан, подбегая и хлопая его по плечу. — Я уж думал, тебя там на совете в качестве жертвоприношения фестивалю оставили. Ну как, опять раздавали кипы бумаг, которые никто читать не будет? — Что-то вроде того, — буркнул Минхо, но шаг его замедлился, подстраиваясь под энергичную походку друга. — А ты откуда такой сияющий? Опять с Сольхи по кампусу носился? — Ага! — Джисон расплылся в улыбке. — После пар сегодня заходили в тот новый игровой зал у станции. Она меня просто уничтожила в танцевальном симуляторе, представляешь? У неё какое-то врождённое чувство ритма! Потом ели хот-доги и она рассказывала, как в школе на музыке фальшивила так, что у преподавателя глаз дёргался. Она, блин, веселая! Минхо фыркнул, но в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки. — Похоже, ты меня променял. Всего за неделю. Новый друг оказался интереснее старого. — Не менял! — возмутился Джисон, но тут же засмеялся. — Я мультизадачный! Могу и с тобой про паяльники говорить, и с ней про провальные свидания. Кстати, о Сольхи… она на самом деле очень крутая. И, знаешь, когда она не кривляется, а просто рассказывает что-то… она очень… живая. Минхо бросил на него быстрый, изучающий взгляд. — Только смотри, не выясни случайно, что она ещё и красивая, и милая, и что она тебе нравится, — произнёс он сухим, предупредительным тоном, в котором, однако, сквозила доля дружеского подтрунивания. Джисон смущённо заёрзал, покраснев даже в свете фонарей. — Да брось ты! Мы просто друзья! Весело проводим время! — Он резко сменил тему, как всегда делал, когда разговор заходил в неловкую зону. — Лучше о тебе! Я вижу, сегодня после собрания ты не выглядишь как человек, только что пережевавший стакан гвоздей. Значит, с твоей напарницей перемирие? Может, присмотришься к ней пока Хёнджин не забрал её в свой гарем образцово-показательных студентов? Она ж, между прочим, когда не орёт… ничего так. Минхо нахмурился, и всё подобие добродушия мгновенно испарилось с его лица. — Завязывай, Джисон. Мне до неё и её личной жизни нет абсолютно никакого дела. Хёнджин пусть хоть женится на ней прямо на фестивале, мне всё равно. Мы работаем. Точка. — Ну ладно, ладно, не кипятись, — Джисон поднял руки в знак поражения, понимая, что задел запретную тему. — Просто мысли вслух. Пошли уже, я есть хочу как волк. Оставшийся путь они прошли, обсуждая уже нейтральные темы — проблемы с новым патчем в игре и смешной случай на лекции по физике у Джисона. В комнате Джисон тут же плюхнулся на свою кровать, уткнувшись в телефон, и через секунду по комнате разнеслось его хихиканье — явно переписывался с Сольхи. Минхо, скинув куртку, сел за компьютер. Экран холодно светился в полумраке комнаты. Он открыл папку с файлами по фестивалю, бегло проверил последние расчёты и, не раздумывая, отправил их Мине. К письму добавил сухую, деловую пометку:«Дедлайн — пятница, 18:00. Утвердите ваш список участников».
Палец на секунду замер над клавиатурой. Он вспомнил её сегодняшнюю усталую, почти растерянную фигуру в коридоре и того назойливого болвана. Сжал челюсть. Затем добавил второе сообщение, ещё более безэмоциональное, чем первое:«С субботы начинаем обустройство палатки на месте. Будьте готовы к физической работе. Время согласуем позже».
Отправил. И откинулся на спинку стула, уставившись в экран, где теперь горело уведомление«Сообщение доставлено».
В комнате было тихо, если не считать периодического смешка Джисона и щелчков его клавиш. За окном шумел ветер. Вечер шёл своим чередом, но воздух, казалось, всё ещё вибрировал от невысказанных слов и странного, нового напряжения, которое было уже не просто враждебностью, а чем-то более сложным и непонятным. А Минхо делал вид, что его не замечает, снова погружаясь в мир цифр и схем, где всё было логично, предсказуемо и не требовало лишних вопросов.
