Глава 1: Часть 7
21 января 2026 г., 17:00
***
Неделя проходила удивительно быстро и — что было ещё более удивительно — спокойно и тихо. Не то чтобы вокруг не было хаоса, связанного с грядущим фестивалем, или чтобы нагрузка вдруг исчезла. Нет, всё это оставалось, но для Мины теперь это был словно фоновый шум. Белый шум суеты, в котором её собственные мысли звучали отчётливее. И больше всего её поражал один факт: видя Джисона буквально каждый день, тот за неделю её отсутствия уж слишком плотно вписался в их жизнь, особенно в жизнь Сольхи, Минхо она за всю неделю не встретила ни разу. Ни в коридорах, ни в столовой, ни на общей философии в субботу. Вечером в четверг, когда Джисон снова материализовался на пороге их комнаты с доставкой «той самой адски острой лапши» для Сольхи, Мина не удержалась и спросила, стараясь звучать максимально небрежно: — Твой друг… Ли Минхо, он что, заболел? Его нигде не видно. Джисон, уже расставляя контейнеры на столе, покачал головой. — Минхо? Нет, он в полном порядке. Прямо сейчас, наверное, где-то на другом конце города выбивает скидку на светодиодные ленты для нашей палатки. Он же как бульдозер, когда дело доходит до закупок. Значит, он просто её игнорировал. Намеренно. Тщательно. «Чтож. Прекрасно. Так даже лучше», — подумала Мина с внезапной остротой, которая неприятно кольнула где-то под рёбрами. Не из-за него, нет. А из-за того, что это её вообще задело. — Ладно, не буду мешать вашему гастрономическому экстриму, — бросила она и, накинув на плечи лёгкий кардиган, вышла на балкон, захлопнув за собой стеклянную дверь. Ночной воздух был прохладным и ясным. Первым делом она заметила в темноте угла знакомую пепельницу, которую сюда притащил Хан. Опять. Она тихо, но с чувством выругалась в его сторону, он всё равно не слышал, увлечённый игрой и лапшой и прислонилась к холодным перилам, глядя на редкие звёзды, пробивающиеся сквозь городскую засветку. Было почти половина двенадцатого, и тот факт, что Джисона до сих пор пускали в женское общежитие после комендантского часа, был отдельной магией, которую она даже не пыталась понять. В голове неспешно прокручивалась плёнка последнего месяца. С момента поступления прошло уже около месяца — сейчас стояли первые числа марта. Столько всего втиснулось в эти недели: паника поступления, знакомство с Хёнджином, первая вечеринка и последующая дружба с Джисоном, злополучное столкновение с Минхо и его гитарой, болезнь, странное перемирие… Она чувствовала себя так, будто прожила не четыре недели, а целый семестр. Её размышления прервали две макушки, показавшиеся в дверном проёме. Одна — блондинистая и растрёпанная, другая — каштановая и озорная. Сольхи и Джисон выстроились в рамке двери с одинаково хитрыми, ожидающими выражениями на лицах. Мина обернулась, вопросительно подняв бровь. — Вам чего? — Тебе звонят, — прощебетали они в унисон, как два зловредных попугая. Сольхи протянула через порог её телефон. Экран светился названием контакта:«Джини».
Мина почувствовала, как по щекам разливается жар. — Это ничего не значит! — поспешно сказала она, хватая телефон. — Он сам сказал, что можно его так называть! Это сокращение! — Конечно-конечно, «сокращение», — фыркнул Джисон, его глаза сузились от улыбки. — А у меня от удовольствия уши тоже вот так краснеют. — Заткнись и вали отсюда! — Мина выпихнула обоих обратно в комнату и с силой прикрыла балконную дверь, оставив их хихикать по ту сторону стекла. Обернувшись к ночному городу, она сделала глубокий вдох и приняла звонок. — Алло? — Мина? Привет, — голос Хёнджина звучал спокойно и немного глуховато, будто он тоже был на улице. — Не спишь? Прости, что поздно. — Нет, не сплю, — ответила она, глядя на отражение света в окнах дальнего корпуса. — Что случилось? — Ничего страшного. Сижу на набережной у реки, кофе взял, а он на одного оказался слишком большой. Да и спать не хочется. Не хочешь составить компанию? Прогуляемся, если ты не против. Мина заколебалась. Взгляд снова метнулся к стеклянной двери. За ней два силуэта прильнули к стеклу, явно подслушивая. Их оживлённые тени казались карикатурно-преувеличенными. И почему-то именно это видение подтолкнуло её к решению. — Ладно, — сказала она чуть тише. — Да, почему нет. Только дай мне десять минут, переоденусь и выйду. — Отлично. Жду у скамейки возле фонтана у главных ворот. Не торопись. Закончив звонок, она развернулась и с решительным видом распахнула балконную дверь. Джисон и Сольхи едва успели отскочить, делая вид, что увлечённо обсуждают что-то на экране телефона. — Ну что? — не выдержала Сольхи первой. — Зовёт на свидание? Признаётся в любви? Предлагает бежать вместе на фестиваль цветения сакуры в Киото? Мина, не отвечая, прошла к шкафу. Она натянула поверх пижамной майки простую чёрную футболку, нацепила на голову чёрную же кепку, забрав под неё небрежный пучок. Домашние серые спортивные штаны менять не стала — они были тёплые и удобные, да и кто будет разглядывать её в темноте? На ноги — кроссовки. — Так что он хотел? — не унимался Джисон, его глаза блестели от неподдельного азарта. — Ничего особенного. Предложил прогуляться. Скучно ему, кофе некуда девать, — буркнула Мина, проверяя, на месте ли ключи от комнаты в кармане штанов. — О, «просто прогуляться»! — с фальшивым умилением воскликнула Сольхи. — В полночь! По кампусу! Это самое классическое начало свидания в истории человечества! — Это не свидание! — уже почти закричала Мина, чувствуя, как снова краснеет. — Он старшекурсник и глава студсовета! У него, наверное, какие-то дела! — Конечно-конечно, «дела», — закатил глаза Джисон. — Очень важные дела под луной с кофе. Держи нас в курсе! Больше не в силах выносить их дурацкие ухмылки и намёки, Мина схватила телефон и, пробормотав «спите уже», выскользнула из комнаты, громко хлопнув дверью. За спиной она ещё успела услышать сдержанный визг и смех. Она быстро спустилась по лестнице, её шаги отдавались эхом в пустом холле. Сердце почему-то стучало чуть быстрее обычного. Не от предвкушения «свидания», нет. Скорее от желания вырваться из этой комнаты с её дурацкими домыслами и глотнуть холодного ночного воздуха, в котором, возможно, найдётся какое-то понимание всей этой странной, запутанной ситуации, в которой она оказалась. Или хотя бы временное забвение. Как только дверь захлопнулась, в комнате на секунду воцарилась тишина, которую тут же нарушил синхронный выдох двух пар лёгких. Сольхи и Джисон переглянулись, и на их лицах расцвели одинаковые, хищные улыбки сплетников, получивших в своё распоряжение первоклассную тему. — Поехали! — первым сорвался Джисон, откидываясь на спинку кресла-мешка, в которое он бесцеремонно плюхнулся. — Полночь. Звонок от старшекурсника. «Просто погулять». У классиков поучился, не иначе. Сольхи, полулёжа на своей кровати в домашних шортах и огромном розовом лонгсливе, закинула ногу на ногу, растрепанный хвостик покачивался в такт её кивку. — Я же говорила! Я же сразу сказала! — она сделала глоток из банки с колой, чтобы потушить пожар от адски острой лапши, которую методично отправляла в рот. — Он её с первой недели выделяет. Помог с сумками, потом леденцы, потом чай… А теперь вот, ночные променады под звёздами. Он её кавалерски ухаживает. — Кавалерски — это громко сказано, — фыркнул Джисон, но в его глазах играл неподдельный интерес. Он тоже спокойно уплетал свою порцию, будто острота была на уровне кефира. — Хёнджин он такой со всеми. Галантный. Внимательный. Для него это как дыхание. Но с Миной… да, тут что-то есть. Она же не из тех, кто ведётся на простые улыбки. А с ним, кажется, не спорит так яростно. — Видишь! — Сольхи жестом, полным драматизма, указала на него палочками. — Она даже покраснела, когда увидела его имя на телефоне! А уши! Я думала, у неё лампочки в ушах загорятся! Это не просто вежливость. Это начало. Начало большой университетской любовной истории! К концу семестра, я тебе говорю, они будут вместе. Официально. Хёнджин и его принцесса гуманитарного факультета. Она говорила с таким восторженным убеждением, что Джисон не мог сдержать улыбки. Но потом его выражение лица сменилось на более задумчивое, даже слегка хитрое. Он отложил контейнер, вытер руки салфеткой и, поймав взгляд Сольхи, медленно протянул ей свою руку ладонью вверх. — Что? — насторожилась Сольхи. — Спор, — сказал Джисон, и его глаза блеснули азартом. — Ты говоришь, к концу семестра они будут вместе. Я с тобой спорю. — О, так ты всё-таки веришь в её неуязвимость? — усмехнулась Сольхи, но уже с интересом смотрела на его протянутую руку. — Нет. Я говорю, что к концу семестра Со Мина будет встречаться. Но не с Хёнджином. Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь её недоумением. — А с Минхо. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим гулом ночного кампуса за окном. Сольхи уставилась на него, её палочки замерли на полпути ко рту. Потом она медленно опустила их. — Ты… ты чего? — она фыркнула, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — Джисон, у тебя от этой лапши мозги расплавились? Ты же сам видишь, как они друг на друга смотрят! Если бы взгляды были лезвиями, они бы уже давно порезались насмерть! — Именно! — оживился Джисон, его рука всё ещё была протянута. — Где огонь, там и искры. А где у них ледяная война, там подо льдом — самый настоящий вулкан. Ты с ними на одном проекте не сидишь. Я вижу. Они ненавидят друг друга так, что это уже перестаёт быть простой ненавистью. Это… гипертрофированное внимание. Они замечают каждую мелочь друг про друга. Минхо, который обычно всем пофиг, помнит, какие у неё были конфетки от Хёнджина. А она спрашивает, не заболел ли он, когда его три дня не видела. Это же классика! Сольхи покачала головой, но в её глазах уже мелькал азарт. Мысль была настолько абсурдной, что становилась заманчивой. — Ты с ума сошёл. Это как поспорить, что моя акула-талисман оживёт и станцует танго. Ладно! — она резко хлопнула по его ладони своей. — Спор! На что? — На сто тысяч вон, — без тени сомнения сказал Джисон, сжимая её руку в символическом рукопожатии. — Сто тыщ?! — Сольхи аж подпрыгнула на кровати. — Окей, псих. Идёт. Готовь денежки, друг. Твоя розовая акула скоро будет моей, потому что Хёнджин её уже на полпути к алтарю довёл, а твой Минхо только гитару свою целовать и будет. Джисон рассмеялся, наконец отпустив её руку. — Посмотрим, Пак Сольхи, посмотрим. А теперь давай доедим, а то остынет. И не забывай — сто тысяч. Я уже представляю, как куплю на них новую клавиатуру. — Мечтай, — фыркнула Сольхи, но улыбка не сходила с её лица. Она снова набрала палочками лапши. — Ладно, а давай накидаем ещё вариантов их сегодняшней прогулки. По твоей безумной теории, Минхо должен сейчас как из-под земли появиться и устроить сцену ревности? — Не, — Джисон покачал головой, снова погружаясь в лапшу. — Он сейчас, наверное, только домой пришел после закупок к фестивалю. Но если бы знал… о, если бы только знал. И они, смеясь и обжигаясь, доели свою острую лапшу, в комнате витал аромат чили, дружеского подтрунивания и тайного, азартного пари, которое превращало обычную университетскую жизнь в ещё более увлекательную игру.***
Мина подошла к скамейке у фонтана. Хёнджин сидел, уткнувшись в телефон, и свет экрана выхватывал его сосредоточенный профиль. Она на секунду замерла, отмечая про себя, что он тоже одет неформально — в тёмные джинсы и простую толстовку с капюшоном, накинутую поверх футболки. Никакого пафоса. Это почему-то успокоило. — Эй, — тихо сказала она, подходя так близко, что он вздрогнул и поднял голову. — Планируешь кого-нибудь ещё пригласить на этот кофе, или он всё-таки для меня? Хёнджин выдохнул, и на его лице расплылась широкая, открытая улыбка, которая, казалось, немного освещала темноту вокруг. — Мина! Прости, не заметил. Конечно, для тебя, — он протянул ей один из двух бумажных стаканов, стоявших рядом на скамейке. — Хотя, если честно, я всё-таки соврал. Кофе было два с самого начала. — Подозревала, — с лёгкой усмешкой приняла она стакан. Тепло приятно обожгло ладони. — Спасибо. — Тебе идёт, — заметил он, делая глоток из своего стакана и оценивающе кивая в её сторону. — Такой… домашний образ. Без масок. Выглядишь уютно. Мина фыркнула, но покраснела. К счастью, в темноте это было не так заметно. — Просто вышла как была. Не думала, что придётся давать оценку стилю. — И правильно. Пошли? Они зашагали неторопливо по пустынным дорожкам кампуса, которые в ночи казались другим, более тихим и таинственным миром. Разговор тек легко и ни о чём. О странностях некоторых профессоров, о новом фильме, о вкусе кофе. Хёнджин утверждал, что в этой кофейне делают лучший раф, Мина скептически возражала. Тему фестиваля оба, будто по сговору, игнорировали. Для Мины это было желанной передышкой, и она с удивлением заметила, что рядом с Хёнджином не чувствует привычного давления или необходимости что-то доказывать. Когда порыв прохладного ветра заставил её слегка вздрогнуть, Хёнджин, не прерывая рассказа о каком-то смешном случае в студсовете, снял с себя свою худи на молнии. — На, надень. Весна весной, но ночью ещё не лето. — Не надо, я в порядке… — Не спорь. Я в футболке не замёрзну, а ты только что выздоровела. Приказы главы студсовета, — он улыбнулся, но в его тоне звучала неподдельная забота. Мина, смущённо поблагодарив, надела худи. Она была на пару размеров больше, пахла свежестью и чем-то едва уловимым — его одеколоном или просто чистотой. Было тепло и, что странно, неловко-приятно. Они уже сворачивали обратно к воротам университета, когда Хёнджин неожиданно спросил: — Так как там вообще идут дела? Всё по графику? Мина, обрадовавшись, что он наконец заговорил о работе, начала рассказывать о подготовленных списках, согласованных сметах. Но он мягко перебил её: — Нет, я не об этом. Я про… взаимодействие. С Ли Минхо. Всё ещё… терпимо? Мина нахмурилась, уловив в его голосе странную ноту. — Да, я же говорила. Спокойно. Он делает свою часть, я — свою. Никаких конфликтов. Почему ты спрашиваешь? Хёнджин сделал вид, что поправляет рукав на своей футболке. — Да так… Просто беспокоюсь. Чтобы опять не вышло истории, как с гитарой. Конфликты на таком проекте — последнее дело. Его обеспокоенность показалась ей чрезмерной. Но прежде чем она успела что-то сказать, они остановились у бокового входа в главный корпус. И в этот момент у Хёнджина зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и его лицо стало серьёзным. — Прости, Мина, это срочно. По студсовету. Мне нужно… — он жестом показал, что ему нужно ответить. — Ты нормально дойдёшь одна? Прости, что так… — Да-да, конечно, не переживай, — поспешно сказала она, всё ещё держа в руках его стакан от кофе. — Иди, разбирайся. — Спасибо. Увидимся завтра. И… не простудись опять, — он кивнул, уже отходя и поднося телефон к уху. — Алё? Да, я слушаю… Он быстро зашагал в противоположную сторону, растворившись в темноте между корпусами. Мина осталась стоять одна, чувствуя лёгкий осадок недоумения и досады. Всё было так… обрывисто. Завернувшись плотнее в его худи, она вздохнула и направилась по знакомой дорожке к своему общежитию. Было тихо, только её шаги отдавались эхом. Через пару минут у неё появилось стойкое ощущение, что за ней кто-то идёт. Она обернулась — в паре десятков метров за ней двигался высокий силуэт. Сердце ёкнуло. Она ускорила шаг. Шаги сзади тоже участились. Тропинка здесь шла между двумя старыми корпусами, и фонари были редкими и тусклыми. Она уже почти готова была побежать, когда тот, кто шёл сзади, догнал её и, поравнявшись, резко обернулся. Мина взвизгнула от неожиданности и споткнулась о неровную плитку. — Под ноги смотри, — раздался сухой, знакомый голос. Силуэт, не останавливаясь, прошёл дальше. Гнев и облегчение нахлынули на неё одновременно. Ли Минхо. — Игнорировал три дня, и хватит? — выпалила она ему вслед, поднимаясь и отряхиваясь. Он не ответил, но его шаг замедлился, позволяя ей догнать его. Теперь они шли рядом, в гнетущем молчании, нарушаемом только их дыханием. — Что, дорогу к мужскому общежитию не знаешь? Сбился? — не выдержала Мина, но голос её уже не был таким колючим, как раньше. Просто устало-саркастическим. — Не твоё дело, — отрезал он, глядя прямо перед собой. — Ой, извини, что поинтересовалась, — она закатила глаза. Он помолчал пару шагов, затем, скрипя зубами, выдавил: — Джисон. Забрал оба ключа от нашей комнаты. Иду забирать. Он у тебя. А, ну конечно. Джисон. Логично. Мина тяжело вздохнула, понимая, что им теперь предстоит дойти до самой её комнаты вместе. Молчание снова повисло в воздухе, на этот раз более тяжёлое. Взгляд Минхо скользнул по ней, остановившись на объёмной худи, явно не её размера. На груди красовался логотип университетской команды по регби, к которой Хёнджин, кажется, имел отношение. — Новый дресс-код для студсовета? — спросил он ровным голосом, в котором, однако, чувствовалась лёгкая, язвительная прожилка. — Или это трофей за ночную прогулку? Мина ощутила знакомый прилив раздражения, но решила не поддаваться. Она ответила тем же ледяным, деловым тоном, которым он обычно писал ей письма. — Это мера предосторожности против перепадов температур. Рекомендовано. Как и сосредоточенность на собственных задачах. Минхо фыркнул, но больше не сказал ни слова. Они дошли до здания её общежития. Внутри, за стойкой, дремал дежурный. Они прошли мимо на цыпочках, затаив дыхание. Лифт, к их общему облегчению, ждал на первом этаже. Дверь с шипением закрылась за ними, и маленькая кабинка, освещённая тусклым желтоватым светом, двинулась вверх. Тишина внутри стала вдруг оглушительной, густой, наполненной невысказанными словами и странным электрическим напряжением от их близости. Мина уставилась на цифры над дверью, чувствуя, как жар от его молчаливого присутствия смешивается с теплом чужой худи на её плечах. Минхо стоял, засунув руки в карманы, его отражение в полированных стенах лифта было искажённым и невыразительным. Единственный звук — ровный гул механизма, уносящего их на нужный этаж, в самую гущу тишины, которая, кажется, стала теперь их главным способом общения. Резкий, скрежещущий звук, и лифт дернулся, будто споткнулся, а затем замер. Свет лампочки тревожно моргнул и продолжал гореть, но цифры на табло погасли. Наступила тишина, нарушаемая только тихим гудением механизмов где-то за стеной. Мина и Минхо застыли на секунду, осознавая происходящее. — Великолепно, — сквозь зубы процедила она первой. — Просто идеальный финал для этого дня. — Ты что-то нажала? — резко спросил Минхо, уставившись на панель кнопок, будто силой взгляда мог заставить их работать. — Я? Я даже не дышала! Это, наверное, твоя карма. За то, что ты три дня делал вид, что я невидимая. — Я работал. В отличие от некоторых, кто устраивает ночные гулянки, — парировал он, с силой нажимая на кнопку вызова диспетчера. Ответа не было. Первые две минуты они провели в тихом, напряжённом ворчании, обвиняя друг друга, обстоятельства и университетский бюджет на ремонт лифтов. Но кричать или скандалить сил уже не было — только усталое, раздражённое спокойствие. Потом они разошлись по углам маленькой кабинки. Минхо присел на корточки, спиной к стене, Мина осталась стоять, скрестив руки на груди, в которой уже начинала шевелиться знакомая, давно забытая тревога. Сжатые пространства она не любила никогда. Молчание растянулось на пятнадцать долгих минут. Воздух казался спёртым. Мина чувствовала, как учащается пульс. Она закрыла глаза, пытаясь дышать глубже. Внезапный звук порвал тишину. Минхо что-то шуршал в небольшом пластиковом пакете, который всё это время был у него в руке. Он достал оттуда маленькую картонную коробку сока с трубочкой. — Держи, — сказал он ровным голосом, протягивая её ей, даже не глядя. Мина уставилась на коробку, как на нечто инопланетное. И возможно ядовитое. — Зачем? — Сахар. Может, голова кружится. У тебя явная клаустрофобия, — он произнёс это как констатацию факта, без эмоций. Возможно, заметил, как она побледнела и участила дыхание. — С чего ты взял? И нет. — Как хочешь, — он пожал плечом и начал убирать сок обратно. — Ладно, давай, — выдохнула она через мгновение, не в силах спорить. Отравлюсь, так отравлюсь. Руки слегка дрожали. Она взяла коробку, проткнула трубочку и сделала глоток. Сладковатая прохлада немного привела в чувство. Больше они не обменялись ни словом. Но давящая тишина в лифте будто чуть-чуть изменила свой состав. Она всё ещё была густой и неловкой, но теперь в ней витало не только взаимное обвинение, а что-то ещё — странное, почти неуловимое перемирие отчаяния. Лёд, возможно, и не треснул, но одна капля, похоже, за его толщей всё же оттаяла. И как будто в награду за это микроскопическое затишье, лифт вдруг вздрогнул, загудел и плавно поехал вверх. Свет на табло зажёгся, показывая цифру «6». Дверь открылась. Они молча, почти бегом, преодолели коридор до комнаты 608. Мина, ещё держа в руке почти допитый сок, ключом открыла дверь и прошла внутрь, не оглядываясь. На кровати Сольхи и на полу, устроившись в кресле-мешке, сидели Джисон и Сольхи, уставившись на них с неподдельным интересом. — О, вернулась! — начала Сольхи, но её взгляд сразу прилип к объёмной худи на Мине. — И в трофеях. Это чьё? — Хёнджин одолжил. Было холодно, — коротко бросила Мина, направляясь к своей кровати и снимая кроссовки. Она чувствовала себя выжатой. Сольхи тут же победно посмотрела на Джисона. Тот, не сдаваясь, перевёл взгляд на Минхо, который молча протянул ему руку, чтобы тот отдал ключ. — А вы чего вместе? — спросил Джисон с преувеличенным невинным любопытством. — Ты забрал оба ключа. Идиот, — сухо ответил Минхо. — А чего такие… тихие оба? — не унималась Сольхи, переглядываясь с Джисоном. Мина и Минхо, ещё не пришедшие в себя после лифта, ответили почти синхронно, не сговариваясь: — Застряли в лифте. На полчаса. В комнате на секунду повисла ошеломлённая тишина. Потом Джисон прикрыл рукой рот, но его плечи затряслись. Он наклонился к Сольхи и прошептал ей на ухо, но так, что было слышно: — Напоминаю, сто тысяч вон. Держи в уме. Сольхи фыркнула, но не стала спорить вслух. Джисон, сияя, поднялся с пола. — Ладно, сорян за ключ. Пойдём, Мин-Мин, оставим девочек. Спасибо за гостеприимство, Сольхи! На прощание он весело помахал рукой, а Минхо, к удивлению всех, включая, возможно, самого себя, коротко кивнул Сольхи, слегка взмахнув рукой. Та, немного ошарашенная, ответила ему таким же кивком. Мина не обернулась. Только когда дверь закрылась за ними, и шаги затихли в коридоре, она позволила себе расслабиться, глубоко выдохнув и уткнувшись лицом в подушку. За окном снова была лишь ночная тишина, но внутри неё теперь гудело от странного дня, закончившегося в тесной, тёмной коробке лифта с самым неожиданным и молчаливым компаньоном.
