When the rain never stops

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟 Последние лучи теплого осеннего солнца коснутся моих прикрытых век. Каждый день я выплываю на поверхность, чтобы увидеть этот свет. В глубинах океана не так светло, как кажется, даже наоборот - там темно. Очень темно. Там неуютно. Я бы никогда не смогла свыкнуться с мыслью, что мне придётся жить в кромешной темноте круглые сутки. Солнце скрылось за горизонтом и прощально окрасило верхние слои воды в кораллово-красный. Пора плыть обратно. Вниз. Я с сожалением посмотрела на небо и нежные волны. – Я завтра вернусь, – и мне на мгновение показалось, что на мой прощальный шепот вода ответила благодушным шелестом. Нырнув под воду, я поплыла вниз. Глубоко-глубоко вниз. Туда, где темно и чаще всего холодно. Примерно час я трачу только на то, чтобы доплыть до нашей впадины, но я не жалею об этом. За свою вовсе не короткую жизнь я разговаривала с не таким уж и большим количеством людей. Но когда некоторые из них спрашивали меня, на что похож наш дом, то после моих объяснений все они удивлялись. По их мнению, впадина - это всего лишь узкая трещина во дне океана, но на самом деле это глубокая бездна. Подплыв к ее краю, ты не увидишь ее конца ни в ширину, ни в длину. Иногда я сажусь там и смотрю в синеву морского дна, пытаясь взглядом нащупать конец впадины, или играю с морскими звездочками и цветными рыбами. С нами живут только существа, которые приспособились к жизни на такой глубине, и часто своим видом они не очаровывают. Моя подруга Дельфина была названа в честь прекрасных морских обитателей, а о ее темно чешуйчатом остро зубом спутнике я не могу сказать того же. Когда я плыву домой, я предпочитаю плыть по склону дна, медленно переходящим в равнину, за которой располагается наша впадина. По пути я проплываю мимо леса из густых водорослей. Неподалеку от него живет моя знакомая мелюзина, к которой я иногда заплываю в гости. Однажды она спасла меня, когда я запуталась в ламинариях на окраине этого леса, и с тех пор мы дружим. Сегодня я слишком устала, чтобы заплывать к ней, поэтому я просто обогнула лес стороной. Осталось совсем чуть-чуть, и я буду у впадины. Вдруг надо мной проплыл косяк косаток. Они такие красивые. Если так подумать, наверное, было бы хорошо завести себе компаньона. Я уже много лет откладывала этот момент, потому что из всех тварей, что жили на нашей глубине, наиболее симпатичными мне казались угри, вот только они меня похоже не любили. К тому же я не смогу брать их со мной на мои вечерние прогулки, а в мое отсутствие за ними некому приглядывать. Хоть у меня и не мало знакомых - среди них мало близких и тех, кому бы я, наверное, доверила возможного питомца. Со вздохом я поняла, что скоро компаньон у меня вряд-ли появится. А нужен ли он вообще? Вот уже и обрыв нашей впадины. Осталось доплыть до дна и найти свою пещеру. Устройство нашей впадины мало чем отличается от того, что мне рассказывали люди об их деревнях. У нас так же есть свои семьи, ремесленники, обменный базар и дома. Наверное, единственная разница в том, что наша впадина слишком огромна. Настолько, что если кто-то уплывает дальше, чем за ее треть, и не будет посылать тебе сигналов, вы можете никогда и не встретиться. Когда я наконец могла считаться взрослой, моя мать поняла что больше не может быть со мной. Или не поняла, или так решила, или она решила что-то другое. У меня не было возможности спросить ее. В тот день она просто отдала мне свой кулон, обняв, прошептала, что любит меня, и с грустной улыбкой уплыла в темноту. Таким образом мое детство прошло без отца, а взрослая жизнь проходит и без матери. С тех пор я ее никогда не видела, даже если она и осталась внутри впадины, хоть я и заплывала один раз за другой ее конец. Там, на далекой равнине, находиться затонувший корабль. На его высоких деревянных мачтах ростом с четыре меня колыхались обветшалые остатки парусов. В трюмах я видела много неизвестных мне по назначению предметов, а еще несколько обглоданных человеческих костей. Но то место мне чем-то не нравилось. Точно уж меньше моей пещеры, в которую я уже приплыла. Она была просторной, с клеткой для рыб, постелью из старого паруса и множеством других фурнитурных безделушек, частично стащенных с кораблей. Сегодня я просто легла спать. Мне снились сны о морских кораблях, пиратских сокровищах и песнях птиц. Утро у нас начинается не с восходом солнца, а с нашим пробуждением. Хотя у нас на дне и цветут анемоны, которые даже на нашей глубине начинают светить только вместе с солнцем, мы давно устали от концепции суток. Весь день у меня свободный. Еда на сегодня осталась, а вечером я могу зайти в лес набрать водорослей. А еще я договорилась встретиться с Дельфиной. До того момента, как она приплыла я прибиралась и разглядывала старые монеты. Мама говорила, что люди часто бросают в море блестящие предметы и загадывают желания. Как будто мы могли их исполнить. Наверное, нам стоило бы бросать камни на берег с той же целью - результат бы не поменялся. Вдруг я услышала волны Дельфины и выплыла из пещеры. Поздоровавшись, мы решили посидеть на утесе неподалеку. Моя пещера находиться довольно высоко ото дна, и рядом с ней есть торчащие из отвесной стены скалы. Когда мы были младше, мы любили играть около них. Мы даже соорудили там каменную скамейку на которой сидим и сейчас. – Ты так и не завела себе компаньона? – Дельфи, как обычно, решила, согнувшись, ощупывать свой плавник. Рядом с нами цветут высокие анемоны, поэтому в их синеватом цвете ее хвост отливает фиолетовым. Жаль, что, скорее всего ничего кроме собственных очертаний она не видит. Она издала гортанный звук, и к нам подплыл ее удильщик. В свете его лампы передо мой промелькнули ее глаза. В далеком детстве они были темно-синего оттенка, а сейчас ее черные ресницы обрамляют блеклые, серые радужки, словно ее глаза заволокло белесой пеленой. В отличии от ее матери, Дельфина никогда не была на поверхности. Хоть ей и нравились мои рассказы о дивных местах, она всегда говорила, что ее место здесь. Большинство сирен, живущих в нашей впадине того же мнения. Они родились в темноте и живут в такой же кромешной тьме. Со временем их глаза блекнут за ненадобностью и уступают место слуху. Сирены ориентируются в пространстве с помощью звуковых волн и эхолокации. Мое зрение тоже далеко от того, что было в детстве, хоть я и каждый вечер провожу на свету, остаток дня передо мной почти полная темнота. По словам Дельфи, на свету она видит только смутные очертания, а переливы цветов давно покинули ее мир. – Дельфи, зачем он мне? Я сравнительно прекрасно вижу, мне не нужен добытчик, и ты сама знаешь, что частично он мне бы только мешал, – я пристально посмотрела на ее Морского черта и задумалась, глядя на его острые зубы. Я никогда не врала себе и не считала себя обычной сиреной. Мой отец - русал, а моя бабушка и вовсе человек. Я и выгляжу не совсем так, как остальные - мои шипы на хвосте незначительно меньше, а сам хвост абсолютно не похож на блеклые хвосты чистокровных сирен - их чешуя темная с отливом в холодные цвета, а моя светлее и словно искрит красноватым при свете. А еще у меня нет перепонок между пальцами и шипов на ушах - они просто похожи на вытянутые человеческие, как у русалок. Несмотря на это, слышу я так же хорошо, как и сирены, и могу издавать и понимать звуковые волны. – Почему нет? Раньше ты хотела себе угря. – Я хотела его ровно до того момента, как один из них меня укусил просто потому, что увидел, – я подняла руку и показала рваный шрам, оставшийся на задней стороне предплечья. Дельфина засмеялась и погладила своего удильщика. – Я знаю, знаю Жо. Единственное что я могу тебе предложить – это завести себе морского ежа и носить его с собой. Тут уже засмеялась я. Я люблю общаться с Дельфи, потому что с ней за нашими разговорами время протекает незаметно. Попрощавшись с ней, я решила сегодня выплыть пораньше, чтобы было время собрать водорослей для еды. Когда я проплывала мимо леса из водорослей я увидела Аврелию – мелюзину, которая живет неподалеку. Я помахала ей и прокричала, что, когда буду возвращаться, то зайду взять водорослей. Она кивнула головой, а я продолжила плыть наверх. Почему-то сегодня у меня снова нет сил. Когда буду на поверхности, надо отдохнуть. Некоторые мне говорят, что мои заплывы до поверхности бессмысленны, но я считаю, что это не так. Если бы для меня они не несли смысла, то я бы не делала этого каждый вечер на протяжении множества лет. И сегодняшний – не исключение. Когда я выплыла на воздух, то смотрела на яркое небо. Еще даже не вечер. Я почувствовала накопившуюся усталость и лениво растянулась на воде. Под приятные колыхания волн я заснула. Меня разбудила такая ужасная боль, словно край моего хвоста разрезали надвое. Первое, что я увидела, от ужаса открыв глаза, – это двух людей, которые держали в руке половину моего отрезанного плавника. – Ты точно уверен, что это русалка? – до моего измученного болью сознания долетели слова одного из них. – А кем это должно еще быть, по-твоему, придурок? Думаешь, она похожа на этих отвратительных сирен? – ответил явно разозлённый голос. – А я откуда знаю? У нее, вон, чешуя тусклая. – Может это старая русалка... – мне показалось, что человек задумчиво покачал головой, но даже так, в затуманенном состоянии, я не могла и шевельнуться – В любом случае, это точно русалка, а даже если и старая – денег мы за нее все равно получим не мало, – с этими словми он занёс нож еще раз и отрезал оставшуюся половину моего плавника. После этой адской, невыносимо острой боли все мое тело содрогнулось, и я со всех оставшихся сил хлестнула их кровавым хвостом, который остался без нижних плавников. От неожиданности они меня выпустили, и я поплыла что есть сил. – Хватай ее! Ты с ума сошел? – было последним что я услышала. Я гребла руками, помогала хвостом и уплывала в неизвестном направлении, в незнакомых мне водах. Я плыла и плыла, даже не разбирая куда, но тут я упёрлась в дубовую кору. Оказалось, что я заплыла в реку и плыла даже против течения, а остановил меня раскидистый дуб, делящий русло реки. Я схватилась за его корни и поняла, как сильно дрожат мои руки. Перед глазами плясали круги, а хвост болел так сильно, что, пока плыла, я прокусила губу до крови – но поняла это только сейчас. Без сил я рухнула в воду, и мой взор и сознание погрузились в темноту. Когда я в следующий раз открыла глаза, я поняла, что лежу на спине и смотрю на небо. Все что я слышу – это шум воды. Подо мной корни огромного дуба и, как бы невероятно ни казалось, – белые цветы. Да, прямо здесь, хотя люди не рассказывали мне о том, что они могут расти под водой. Вода журчит. И я остаюсь наедине с ней, небом, своими мыслями и болью, которая то накатывает волнами, то, как отлив отступает. Я, наверное, умру здесь? Если и так самая дорогая мне вещь - мамин кулон – при мне, а и у меня нет каких-то больших сожалений. Да, я бы хотела увидеть китов, о которых мне рассказывала мама. Я бы хотела узнать о людях больше. Я бы хотела увидеть, что такое снег. Люди говорили – это почти как дождь. Но я думаю, я бы обошлась и без этого. С тех пор как я проснулась я долгое время не закрывала глаза. Мой разум посетило множество мыслей, множество воспоминаний. О моем детстве, о матери и о наших с ней прогулках. Я все еще помню, как она брала меня на поверхность, где она разговаривала со знакомыми ей людьми и я узнавала новое о том, что есть в нашем мире. Я помню, как они предостерегли маму, что люди начали ловить морских существ ради собственной выгоды и с тех пор мы к ним не ходили. Я помню, как я ныряла под острова, крутилась в водоворотах с друзьями и как мы собирали монетки со дна нашей впадины. Я уже не могу сказать, сколько раз я теряла сознание и вновь открывала глаза. С каждым пробуждением я ощущала, как речная вода отмывает чешуйки с моего хвоста, разрезанного надвое. Мое платье, которое я покрасила краской из кораллов и сшила из старого паруса, который я нашла на том корабле за краем нашей впадины, стало чисто белым. В очередной раз я открыла глаза. И то только чтобы почувствовать, что шнурок моего кулона перетёрся и ускользнул с моей шеи. Я попыталась его поймать, но безнадежно - он уплыл по течению реки, слишком мелкой, чтобы я поплыла. Я приподнялась на руках, отвела взгляд ниже, пытаясь дотянуться до кулона и увидела... Ноги. Человеческие ноги. Я потрогала холодную кожу и поняла, что это не вымыслы моего измученного сознания. Краем глаза я увидела золотой блеск кулона ниже по течению. Времени думать у меня нет. Я оттолкнулась от земли и решила попробовать встать на ноги, как я видела, это делали люди. Я почувствовала, как натянулись мышцы и как камни со дна впились в ноги. Но они подогнулись и я всего лишь с всплеском упала в воду. По крайней мере, я поняла, что боль прошла, хотя мне и неизвестно, сколько дней или даже месяцев я здесь пролежала. После нескольких попыток и разрезанной камнем руки у меня получилось встать. Оказывается, идти – это легче, главное, не упасть. Первый шаг показался мне чем то одновременно непривычным и одновременно правильным, как будто так и должно быть. Я медленно занесла вперед ногу и перенесла на нее вес. Оттолкнулась второй, зашаталась и начала глупо размахивать руками, чтобы удержать равновесие и не упасть. И так повторяла бесчисленное количество раз. Конечно без падений не обошлось - шаги тоже давались мне с трудом, хоть и меньшим. А я просто продолжала идти вниз по руслу реки, иногда поглядывая в воду в поисках кулона. Я шла и шла вперед. Снова наедине со своими мыслями. После нескольких дней пути я увидела людей. Они сидели у берега и ловили рыбу. – Эй, девушка? С тобой все хорошо? – Я обернулась к людям, хотя и не подумала, что они говорили мне. – Вы мне? – Да, тебе, тебе, – они переглянулись, и самый старший из них, с бородой ,вопросительно посмотрел на меня. – Я ищу золотой кулон. Его унесло рекой. Он почесал свою бороду и нахмурился. – Если тебе это поможет, то чуть ниже по течению река впадает в океан, а до этого рыбаки расставили сети. Может, он там остался. Но если его унесло в океан, то, наверное, ты его не увидишь, – тут он посмотрел на мое опечаленное лицо и, как бы извиняясь, продолжил: – Ай, да не грусти ты, милочка. Зачем тебе этот кулон? Я уверен, тебе новый подарят. – Он от моей пропавшей матери, – я с надеждой посмотрела в сторону куда мне указал старик. Старший усмехнулся. – Я вижу ты спешишь.... Может, я и поверю, что тебе не холодно в платье, но я не поверю, что ты не проголодаешься, – он протянул мне сверток, жирный наощуп и странно пахнущий. – Возьми жаренной рыбы, не обманывай старика. Поблагодарив его и взяв рыбу, я продолжила свой одинокий путь. До меня долетели обрывки разговоров людей, но я не придала значения их затихающим голосам. – Старик, да не неси пургу, как ей не холодно в одном платье? Зима на дворе. – Она вообще пришла со стороны дуба. А каждый селянин знает, что туда ходить нельзя, а то тебя духи проклянут. – А ты глаза ее видел? Голубые и прозрачные, как лед. – Ты на косу посмотри – даже у Бьянки из села такой нету, а она с детства свою растила! – Да тихо вы, раз дед решил ей рыбу дать, значит, он лучше знает, что делать. Да и нам-то какое дело? Не съела же она нас – да и ладно. Интересно, почему у меня ноги? Я перебирала много вариантов в голове, но так и не нашла ответ на этот вопрос. Может, это из-за бабушки? А может, духи воды просто решили смилостивиться надо мной? Я этого не знаю. Но могу идти вперед. Рыба оказалось очень вкусной. Я никогда такого не пробовала. В свертке осталась только одна. Но мне кажется, что вдалеке я уже вижу океан. Вдруг я почувствовала, что на спину мне попало что-то прохладное. Я завела руку, но на ощупь почувствовала только каплю воды. Не придав этому значения, я продолжила свое путешествие. Спустя некоторое время это ощущение повторилось, а я заметила, что вокруг меня летают маленькие белые крупицы. Я подставила руку, и одна из них опустилась мне на ладонь, но как только она коснулась кожи, то растаяла. Я с удивлением поняла, что, наверное, я вижу снег. Наверное, сидя в своей пещере, я бы никогда и не представила, что такое снег– и что я увижу его при таких обстоятельствах. Мне стало так легко на душе. Словно темнота отступила из моих мыслей. Легко и хочется смеяться. Когда я съела и последнюю рыбу и добралась до сетей, земля уже была покрыта тонким слоем снега. Я присела, раздвинула нити и начала осматривать сети. Вряд ли я бы представила, что когда-нибудь добровольно буду идти в сети. Хоть они и были в несколько слоев, но с толстым плетением широкими отверстиями. Внутри он точно не мог ни за что зацепиться. Войдя в реку, я ощупала дно и разворошила песок руками, но и там ничего не было. С разочарованием я вышла из реки, и мне вспомнились слова того старика. Буквально в нескольких десятках шагов река выходила в залив, за которым синел океан. Я с сомнением посмотрела туда. А найду ли я его там? Еще поколебавшись, я все же решила подойти к концу реки. Залив начинался резко и у него не было плавного берега. Я опустилась на землю, села на его край и свесила ноги в воду. Подо мной начиналась отвесная скала, которая уходила глубоко вниз. Чем-то напоминает нашу впадину - огромный и необъятный. Есть ли шанс, что я найду там свой кулон? Тогда весь мой путь был бесцельным? Но что мне мешает нырнуть и хотя бы попытаться? Есть ли мне что терять, кроме этого кулона? Со вздохом я посмотрела на небо и тусклое солнце за облаками – словно в поисках ответа. Все, что я сейчас делаю, не имеет абсолютно никакого смысла. Начиная с того, как меня поймали и отрезали плавник, а у меня появились ноги, и заканчивая тем, что неизвестно сколько времени я здесь нахожусь. Перед всем этим хаосом была середина осени, а люди говорили, что снег идет зимой. Как я проплыла и прошла весь этот путь почти без еды? Зачем я сейчас ищу свой кулон? Может, мне просто остаться и умереть без него? Кто вообще поймет? Я непонятно где – это незнакомые мне залив и река, и уж точно никто из нашей впадины из нее не выйдет даже на мои поиски. С другой стороны, что я потеряю? Вот именно – что изменят мои действия? Так я не могу хотя бы найти дорогую мне вещь. Я приподнялась на руках и оттолкнулась от края. Когда меня накрыло водой я сначала запаниковала - а вдруг теперь я полностью человек? Смогу ли я плавать? Но ответы хотя бы на эти вопросы нашлись очень быстро и я поняла, что единственное, что во мне изменилось это мой хвост. Я огляделась и заметила на дне между кораллами золотой блеск. Я почувствовала, как забилось мое сердце и отдавало ритм в виски. Это кулон? Я поплыла вниз и осторожно отогнула часть коралла. Мои надежды потускнели на фоне блеска маленькой золотой рыбки. Грустно улыбнувшись, я погладила ее по гребешку. В процессе я поняла, что на дне обитает очень много золотых рыбок, что усложнило мои поиски. Я решила двигаться по скале, чтобы время от времени садиться на каменные выступы. Судя по тому, что вода над моей головой во второй раз окрасилась в ярко красный, я здесь уже два дня. Здесь есть водоросли и рыба, так что, скорее всего я могу провести тут вечность. В очередной раз сев на гладкий камень, я согнула руки, и подперев голову, смотрела вверх. Найду ли я свой кулон? Или это заведомо пустая затея? Опустив взгляд на ноги, я заметила, что на некоторых местах появилась чешуя. После всего того, что приключилось, это меня не сильно удивляет. Может, ко мне вернется мой хвост? Среди кораллов и извести на скале рядом мой взгляд зацепил блеск на маленьком каменном выступе. Наверное, это снова золотая рыбка. Но почему она так далеко забралась? Обычно они плавают рядом с кораллами на дне. А может?... Внутри меня словно загорелась надежда. Я подплыла к выступу, и зажмурившись протянула руку. Под моими пальцами оказался твердый камень. Твердый камень, кожаный шнурок и золотой кулон. Это мой кулон! То, зачем было все мое приключение. Моя конечная цель и мое счастье. Наверное, если бы я была на суше, по мои щекам бы скатились слезы. Я не могла поверить, что держу в руках маленькую золо