so annoying

Ёнбок считает пульс, ровняет дыхание, смахивает пот. Почти поддаётся желанию упасть на пол и выкашлять лёгкие, но нельзя. Нельзя, когда на него в упор смотрят хищные взгляды приёмной комиссии. Ему говорят, что у него нет своего стиля, и это плохо. За него заступается какая-то девчонка из параллели, ободряюще улыбается и подходит ближе, чтобы сжать его ладонь своей. Ему не нужна жалость, подачки или что-то такое. Нет — значит, нет, зачем эти сопли?.. Но протянутую ладонь Ёнбок пожимает, на автомате, бессознательно. Комиссия думает долго, пока все остальные участники отбора тусуются в тесном и пыльном коридоре. Кто где: пара на скамейке, пятеро на полу, остальные прилипают к грязным стенам. Ёнбок предпочитает узнать всё сразу и без долгих вступлений, поэтому стоит в упор к двери, отделяющей его от мечты. Он что, вот так просто сдастся? Свернёт на полпути к мечте стать узнаваемым танцором? Получается, что он зря сбежал из родного дома практически в другую часть света? Чтобы ему сказали... — ...в качестве исключения. Вам есть куда расти, это правда. Потенциал хороший, но танцы оставляют желать лучшего. Ваш номер — тринадцатый. Добро пожаловать. Ёнбок не верит. Занять тринадцатое место из тринадцати? Определённо, удача мерзко и зло хихикает над ним, потирая ручки. Но, наверное, он благодарен?.. Он плетётся в общагу, уставший, как скотина, но довольный. Не так уж и плохо, что он занял последнее место. Главное, что он вообще попал в эту команду, верно же? Несмотря на увещевания собственного мозга, Феликс чувствует недовольство. Недовольство собой и своими навыками, своим всем. Он всегда так: всегда недостаточно старается, недостаточно проявляется, недостаточно нормальный... Невольно он вспоминает друзей, оставшихся в его родном городе, и сердце скрипит от тоски. Может, ну его нахуй, этот ёбаный Сеул, с его сраными прослушиваниями, амбициями и ворохом ненужного мусора?... Ёнбок приходит в себя, осознавая, что уже довольно долго пялится в дверь собственной комнаты. Неловко кашлянув, он проворачивает замок и шагает в прохладную темноту. Общага, на удивление, не шумит вечерней суетой. Соседей не слышно, весь этаж словно вымер. Ёнбок осторожно выглядывает наружу, убеждаясь, что не перепутал здания, хмурится, и убирается обратно. Сейчас ему хочется лишь выспаться и забыть сегодняшний день как страшный сон.

***

Первую неделю Ёнбок не осознаёт даже смену суток за окном. Он на автомате ходит на занятия, скорее затем, чтобы как-то занять себя до вечерней тренировки, чем ради самой учёбы, а после танцует до упоения. Официальные сборы полной командой начнутся лишь через пару дней, поэтому Феликс не теряет время зря и оттачивает свои и без того не самые лучшие, по его мнению, навыки в общем зале. Он танцует, пока не перестаёт ощущать ноги, пока не отказывают лёгкие, пока в башке не пищит ультразвуком. Он чувствует себя ёбаным маньяком, но не может остановиться. Это его мечта, и ради неё он готов на всё. Ну, в разумных пределах. Из тринадцати прошедших отбор право на работу со всемирно известным лейблом получит лишь один. Тот, кто достоин танцевать на одной сцене с айдолами. Тот, кто впахивал двадцать четыре на семь, ночевал и дневал на тренировках и прошёл семь и ещё пятьдесят кругов ада по раскалённым углям. В зале громко хлопает дверь, и Феликс испуганно дёргается, вырубая музыку. Обернувшись, он замечает две косички и широкую улыбку. — Я Минни, — приветствует Ёнбока та самая девушка, что вступилась за него на отборе. Он легонько пожимает её руку и смущается: его ладонь потная и скользкая. — Как ты? Освоился? — Не... Не знаю, — честно отзывается Ёнбок. Пыль от грязного пола оседает в лёгких, и он закашливается. — Пока обтачиваю, там посмотрим. — Я про общагу, — хихикает девушка, и её косички колыхаются на невесомом ветру, невозможном в этом душном зале. — Ещё не завёл друзей? Ёнбок пожимает плечами и отворачивается, чтобы включить музыку и продолжить танцевать. Минни прыгает к нему и загораживает собой музыкальный центр, мягко отталкивая парня назад. — Приходи сегодня на пятый этаж. Приятный вечер, настолки и алкоголь. Будет весело, — уверяет она, а Ёнбоку уже хочется убежать. — Тебе надо завести пару знакомств, иначе ты тут не выживешь. Звучит скорее издевательски, чем напутствующе, но Ёнбок почему-то задумывается. Нельзя же всё время проводить в комнате или в зале? К тому же, в словах Минни была своя логика: им всем предстоит танцевать бок о бок примерно пять месяцев, держась друг друга, а для этого, определённо, стоило познакомиться со своими сокомандниками.

***

Конечно, всё идёт не так, как задумывал Ёнбок, с самого начала. Он приходит в нужную комнату, неловко скребётся в косяк рядом, и его тут же затягивают внутрь с весёлым хохотом. Всучивают стакан со спиртным и усаживают напротив какого-то парня, даже не дав толком представиться. Минни обнаруживается на кровати в обнимку с другой девушкой. Обе хихикают, рассматривая фотки в телефоне, и едва ли обращают внимание на происходящее. Феликс медленно осматривает комнату. Совершенно такая же, как и его собственная, только набитая людьми, мерцанием гирлянд, оживлёнными разговорами и звоном бутылок. Его глаза цепляют чужой взгляд, и алкоголь застревает в глотке. Ощущение, будто под его кожу пытаются пролезть бульдозером. Парень придирчиво разглядывает рубашку Ёнбока, его светлые волосы, задерживает взгляд на руке со стаканом. — У него что, ногти накрашены? Типа, ре-аль-но? — ловит Ёнбок краем уха и мгновенно теряет самообладание, с треском бахая стаканом об стол. Его пытаются завлечь в разговор какие-то парни помладше, и Ёнбоку почти удаётся его поддержать; слух снова чует усмешку, вынуждая обернуться и словить взгляд прищуренных глаз, смотрящих прямо на него. Бесстыдно, невежливо, с вызовом за зрачками. Раз. Два. Три. Четыре. Пять... ох... Ёнбок выдыхает, но раздражение никуда не девается. Сидящий напротив парень, определённо точно, бесит до скрежета зубов. Его тупую улыбку, явно намекающую на пренебрежение, хочется стереть, неважно как. Этот придурошный говнюк, кем бы он там ни был, должен получить по заслугам. Ты набухан, Феликс, напоминает себе Ёнбок, но не может заставить себя перестать смотреть в ответ точно так же, дерзко и прямо. К нему подсаживается явно подвыпившая Минни и тычет в бок нарощенным ноготком, хихикая. — Знакомься с ребятами, Феликс, — щебечет она и широким жестом обводит всех присутствующих. — Чуваки, всех с новым годом! Выпьем! Феликс тоже поднимает стопку, глотает водку и не чувствует вкуса. Чужой взгляд на себе уже ощущается на физическом уровне, проходится зудом под кожей. Ёнбок зло цокает, наконец отворачивается и снова тянется к алкоголю. Прямо из-под носа стопку утягивает чья-то наглая рука, и Ёнбок давится слюной. — Э! Как тебя там, симпатяжка, — игриво тянется из парня, и его искрящаяся улыбка даже не пытается скрыть издёвку. — Не пей так много, а то кто-нибудь изнасилует! — А этот «кто-нибудь» сейчас с нами в одной комнате? — ухмыляется Ёнбок, зачем-то принимая правила этой дурацкой игры. Ребята вокруг них ржут в голос, но самому Феликсу не до шуток. — Возможно, этот кто-нибудь — я, — довольно тянет парень и вновь издевательски улыбается. — Ну, здорово, — хрипло выдавливает Ёнбок и подрывается с места. — Иди на хуй. Под оглушительную тишину присутствующих он выходит из комнаты, устремляясь к общему туалету. Он ведь знал, что идти на студенческую вечеринку — максимально тупая идея. Не имея никакого желания тусоваться в незнакомой компании, в чьей-то пропахшей пóтом комнате, он сам не понимает, зачем вообще припёрся. Да ещё и этот... Он крутит кран в попытке добыть горячую воду; бесполезно, смеситель только плюётся шепелявыми брызгами и расшатывает и без того нестабильные нервы Феликса. Он громко фыркает и разворачивается с намерением выйти, но проход преграждает чьё-то пьяное туловище. — Да что за блять... Феликс дёргается в сторону, чтобы обойти парня, но тот вдруг хлопает ладонью по противоположной деревяшке в проёме. Феликс кривится, отходит на шаг и складывает руки на груди. Парень пьяно ухмыляется, подаваясь вперёд. — Цыплёнок, куда спешишь? М? — Тебе делать нечего? — скорее устало, чем зло отзывается Ёнбок, рассматривая парня почти в упор. Длинные тёмные волосы практически занавешивают его бледное лицо, полупрозрачная майка открывает напряжённые мышцы, а прикушенная нижняя губа вдруг забирает внимание. Феликс сглатывает. — Я ведь предупреждал... — начинает парень, медленно переставляя ноги по направлению к Ёнбоку, явно в попытке его напугать. Феликс качает головой и сам резко бросается навстречу; осторожно хватает парня за промежность и впечатывает в стену туалета. В глазах напротив он ловит неподдельный ужас, панику, и всего на мгновение — осмысленность. Ёнбок слышит нечаянный скулёж и ухмыляется. Теперь парень, чей рост наверняка превышает метр восемьдесят, кажется чуть ли не ниже его самого, и выглядит это довольно жалко. — Не с тем решил поиграть, красавчик, — шепчет Феликс, пряча улыбку в своём шёпоте. — Я сам кого хочешь уложу. И поверь, ты точно не захочешь это проверять. Усмехнувшись с того, как зрачки в глазах напротив расширились от страха, Ёнбок легко щёлкает по носу оцепеневшего парня и выпускает его, тут же выпархивая из туалета. Нехуй напрашиваться, если настолько нет инстинкта самосохранения. Ну, или мозгов. Ему самому, в общем-то, плевать на последствия. Он никогда не скрывал свою сущность и творческую свободу, поэтому любые поползшие слухи умело обращал в свою пользу. Впрочем, в этот раз госпожа Удача решает не преподносить ему неприятных сюрпризов, и до дня «Хэ» не происходит ничего сверхвыдающегося.

***

Они встречаются взглядами в середине зала, замирают, как истуканы, словно забыв, что и как делать дальше. Парень усмехается, тянет руки вверх и разминает плечи, не отрывая глаз от Ёнбока. Напряжение, скользнувшие в воздухе, набирает осязаемости и теперь может ощущаться остальными участниками. Минни неловко кашляет и машет Феликсу, призывая подойти ближе, и тот подчиняется на автомате, вяло переставляя уже забившиеся от ненормальных нагрузок ноги. — Ёнбок, это Хван Хёнджин. Он у нас, типа, ведущий танцор... — Говори как есть, Минни, — грубо перебивает её парень, и его взгляд с настороженного меняется на изучающий. — Главный, не ведущий. Так ты, получается, Ёнбок? Феликс не отвечает, лишь слегка кивая и смотря в сторону. Держать зрительный контакт ему кажется непосильной ношей, что отделяет его от желания надавать подзатыльников этому гаду. — Цыплёнок теперь часть команды, интересно... — тянет Хёнджин и кивает застывшим у порога ребятам. — А что ж ты тут один прыгаешь тогда, м? Феликса в секунду выводит из себя этот пренебрежительный тон; он утирает пот со лба и смотрит прямо в глаза этого паршивца, чётко чеканя слова: — Потому что повезло не родиться с золотой ложкой в заднице. Хёнджин выгибает бровь, и улыбка сползает с его лица. Он хмыкает, и Ёнбок ловит в мимолётном взгляде на свои волосы что-то странное, неуловимое, похожее на досаду. — Советую держать язык за зубами... — начинает Хёнджин, но Феликс цокает, обрубая конец фразы: — Засунь свой совет себе в... — Воу-воу, — вмешивается Минни и встаёт между ними, выставив руки, как в каком-то паршивом ситкоме про любовь и ненависть. — Мы сейчас одна команда, парни. Уж постарайтесь подружиться. Не спуская глаз с замершего Ёнбока, Хёнджин проходит мимо, в противоположный конец зала, за ним хвостиком следуют и все остальные. Все, кроме Минни. Проводив его спину взглядом, она горестно вздыхает и прячет в нос в фирменной олимпийке агентства. — Прости, что сорвался... — Всё нормально. — Она улыбается, шмыгает носом и хватает Феликса за руку, таща за собой. — Просто не начинайте конфликт. Да было бы чему начинаться, думает Ёнбок. Этот парень просто-напросто его раздражает, не более того. Не лезь он со своими никому нахуй не сдавшимися комментариями, Ёнбок бы в целом перестал замечать эту дылду среди всех остальных. Но нет. Некоторые просто не хотят держать язык за зубами.

***

— Ты не умеешь танцевать. Хёнджин сам подходит к нему после их ознакомительной тренировки, специально выждав, когда все соберутся в раздевалке. Ёнбок уже не скрывает своего раздражения и оборачивается на него с сердитым выражением лица, натыкаясь на невозмутимо возвышающегося над ним Хвана. Ёнбок набирает воздуха в грудь, чтобы выдохнуть одно-единственное: — И? Он прекрасно видит, как лопнул сосуд в глазу Хёнджина; тот фыркает, смешно надув щёки, и грубо тычет пальцем в грудь Феликса. — Что значит «и»?! Ты что, великий похуист или что? Эй, Цыплёнок! — Так раздражает, — тихо говорит Ёнбок на английском, надеясь где-то в глубине души, что этот заёба от него отстанет. Однако Хёнджин с радостью подхватывает и тоже переключается на другой язык: — Так заговорил, да? Думаешь, это смешно? Ты не можешь танцевать! — Могу, — мрачно усмехается Феликс. Хёнджин смотрит на него с недоумением. Конечно. Модальные глаголы подвластны не всем. — Я и могу, и умею танцевать. Хёнджин пыхтит от злости, уперев ладони в бока, и Ёнбок хихикает с него. Прямо сейчас он ощущает себя героем самой клишированной манги со строптивым главным героем, что напрочь выводит из себя того, кто должен быть его будущим любовным интересом. И лишь спустя секунду он передёргивается всем телом; он что, только что представил их героями яой-манги?.. Он спешит обойти всё ещё возмущённого парня, чтобы выйти, но Хван резко захлопывает дверцу его шкафчика, едва не попав ему по пальцам и оглушив на мгновение. Ёнбок вкладывает максимальное количество недовольства в свой взгляд, смеривает им уже покрасневшего Хвана и задерживает на губах. И внезапно переводит прямо в глаза, окончательно повергая противника. Всегда работает. — Твою... — шипит явно смущённый Хёнджин. Ёнбок улыбается уголком губ: он всё ещё помнит тот эпизод в общажном туалете. — Я сделаю так, что ты вылетишь отсюда при первом же проёбе!.. — Попробуй, если осмелишься, — снова по-английски отвечает Ёнбок и наконец выходит в прохладный коридор. Свезло же связаться с таким ебанутым... Уже в своей комнате Ёнбок осознаёт, что ему страшно. Строить отношения внутри команды будет нереально, просто неебически сложно, пока этот ненормальный будет всячески отравлять его жизнь. И почему-то Феликс знает, что именно это и будет пытаться сделать Хёнджин. Он уверен почти на сто процентов; этот парень прочитан им буквально по щелчку. — Конечно, стрёмно терять корону перед своими подчинёнными, — мрачно усмехается Ёнбок. — Видишь во мне конкурента? Замечательно. Он смотрит в окно, провожает тоскливым взглядом последнюю отъезжающую от здания машину, вспоминая семью и друзей. Он обязан справиться. Иначе ради чего это всё?

***

— Я придумала, — говорит Минни, отловив Феликса в коридоре до начала их тренировки. — Вставай в пару со мной. Он не посмеет ничего тебе сделать, пока я рядом. Ёнбок хмурится, оборачивается и складывает руки на груди. Ещё он защиту под юбкой девчонки не искал... — Минни... — Дыхание перехватывает. — Слушай... — Я не пытаюсь к тебе клеиться, — поспешно заверяет его девушка. — Ты мне нравишься, но... — Какой Цыплёнок везучий, — раздаётся за их спинами, и лицо Ёнбока автоматически кислеет. — Попал в такую команду, да ещё и девушку себе отхватил... — Хёнджин! — возмущается Минни и заливается краской вплоть до шеи. — Прекрати! — А что, Цыплёнок ничего не скажет? — издевательски тянет Хёнджин. Ёнбок кидает на него быстрый взгляд и замечает тёмные круги под глазами. — Нашёл защитника и всё? — Если ты не заткнёшься, я тебя ударю, — серьёзно обещает Минни. — Да всё, всё, — со смехом поднимает руки Хёнджин и вальяжно проходит мимо них, якобы случайно задевая плечом даже не шелохнувшегося Ёнбока. — Упс, сорри. — Он что, школьная стерва?.. — удивлённо тянет Минни, смотря ему вслед. — Что за внезапная агрессия? — А, так он не всегда всех ненавидит? — мрачно усмехается Феликс, потирая плечо. Даже этот случайный удар получился весомым и неприятным. — Ты что, до встречи с тобой он был само очарование, — задумчиво говорит девушка. — Кофе купит, до дома проводит, с лекциями поможет... — Пф, — фыркает Ёнбок. — Банально. Парню нравится девушка, он за ней ухаживает, втайне надеясь однажды стать её половинкой. А тут появляется какой-то хмырь, который забирает всё внимание девушки. Ревнует, наверняка. А ты ещё масло в огонь льёшь, защищая меня. — Да было бы складно, конечно, — вдруг смущается Минни и шаркает ножкой. — Но у меня есть девушка, и он об этом знает. Ёнбок хихикает, моментально расслабляясь. Так вот почему эта девчонка сразу почуяла в нём родственную душу и встала на его сторону. Вот и не верь после этого во все эти радары... — Значит, он в целом дебил, — выносит вердикт Феликс и смело хватает ладонь Минни, утягивая за собой. — Что там с парными танцами? — А, точно. — Минни заметно приободряется, не получив никакой негативной реакции на своё признание, и семенит ногами, чтобы поспевать за Ёнбоком. — У нас через пару месяцев выступление на открытии фестиваля, а до этого тренер нас распределит по парам. Ну, а раз нас нечётное количество, кто-то танцует втроём. Мы можем сразу образовать пару, чтобы нас не трогали. — Звучит неплохо, — отзывается Ёнбок, мысленно уже погружаясь в размышления о предстоящих выступлениях. Подумать только, первые перфомансы на публике... — Но надо знать, какой стиль танца и прочие нюансы. — Вот и узнаем, — улыбается девушка и тянет его за собой в зал. — Главное, что мы вместе. Да ведь, Ёнбок? Его только затеплившуюся надежду на спокойные занятия тут же херит их тренер, посещавший занятия дай бог раз в три дня. Он встречает всех сокомандников широкой улыбкой, собирает в круг и громогласно объявляет: — Сейчас вас ждёт самое настоящее соревнование! Я разбил вас на перспективные, на мой взгляд, пары, которые подготовят свой танец, покажут его перед жюри, и по результатам голосования выигравшая пара получит возможность открывать фестиваль дэнс-брейком. Стиль выбираете сами, хореографию ставите сами. Полная свобода действий. Все услышали? Так, пары... Ёнбок слушает, затаив дыхание, и сердце тут же гулко падает прямо в пятки вместе с желанием дальше продолжать жить эту жизнь. — Хёнджин, Феликс и Минни. Вас трое, так что вам надо постараться сильнее остальных. Задание ясно? Ёнбок глотает непрошенное желание послать всё нахуй в ту же секунду и сбежать. Вот на что удача копила свою ману... На ватных ногах он отходит в угол и скатывается по стене вниз. Нет, он не может позволить какому-то зазнавшемуся идиоту испортить его мечту!.. Пока он мысленно метается, напротив останавливаются брендовые кроссовки, и Хёнджин приседает рядом, вполне дружелюбно протягивая ладонь; Ёнбок всё равно игнорирует её, но вот вид уже задолбавшего его лица наконец придаёт ему уверенности. Почти синхронно они поднимаются с корточек, смотря друг другу в глаза. — Не похерь всё, Цыплёнок, — цедит сквозь зубы Хёнджин. — Если мы не победим... — С тебя не убудет разок проиграть, — резко выплёвывает Ёнбок. — Постоянные победы развращают. — Тебе-то откуда знать? А? — усмехается Хван, щурясь. — Я сейчас серьёзен. Для меня этот конкурс важен точно так же, как и для тебя. — Нет, Хван Хёнджин, — возражает Ёнбок. — Для тебя это дело принципа, а для меня — исполнение мечты. Мы разные. Хёнджин фыркает, но не отвечает. К ним приближается сильно погрустневшая Минни. Хван кивает в другую сторону и предлагает, понизив голос: — Идёмте? Подумаем над идеей и стилем? Как ни противится внутренне Ёнбок, всё же, нехотя следует вслед за ними, вперив глаза в затылок Хёнджина. Тот встряхивает головой, будто учуяв его, и тут же собирает волосы в хвост. Показушник, думает Ёнбок, плюхается прямо на пол и, чтобы не терять время, начинает разминку. Минни вдруг хватается за живот и пулей выбегает за дверь, пробурчав «Скоро вернусь». Замерший от неожиданности Хёнджин раскрывает рот, но передумывает комментировать; вместо этого глубоко вздыхает и натянуто произносит: — Что хочешь танцевать? Выбирать жанр — какая честь!.. от которой так и манит отказаться. — Всё равно, — отзывается Ёнбок, глядя исподтишка на реакцию Хвана. Как он и думал, сдержанности в этом парне ни на грамм, и уже через секунду тот взрывается возмущением: — Ты! — Кажется, нужные слова даже не успевают прийти в голову Хвана, и он просто давится слюной. — Не нарывайся, Цыплёнок. Пока мы команда... — Я разве что-то не то сказал? — невинным тоном спрашивает Ёнбок, округляя глаза и сводя брови к переносице. Он прекрасно знает, как выглядит со стороны, и потому не стесняется пользоваться этим. — Просто мне всё равно, что танцевать. Решайте с Минни. Хёнджин глотает слова на полпути, резко отворачивается и выдыхает. Ёнбок усмехается: попался. Он осторожно поднимается, подкрадывается сзади и тихо шепчет, ловя чужой испуг: — Если тебя это вдохновит, я умею драться. — Ты мне угрожаешь? — тут же подбирается Хван, оборачиваясь уже с видимой злостью. — Я не... Фраза тонет в глухом вскрике. Ёнбок больно ударяется спиной о зеркало, получив сильный тычок в грудь от взбешённого Хёнджина. Остальные не успевают поймать момент и осознать, что происходит; Ёнбоку срывает крышу на раз, и он бросается вперёд. Хёнджин стойко выдерживает захват, лишь морщась от щекотки, но всего пару секунд: Феликсу хватает одного мгновения, чтобы повалить Хвана на спину и занести кулак для удара. Этот выскочка допросился до своего. — Феликс! — кричит вернувшаяся Минни, и это приводит его в чувство. Сжавшийся под ним Хёнджин не выглядит испуганным, наоборот, всё его тело напряжено и собрано, готово к удару; лишь глаза зажмурены и сжаты губы. — Ты что творишь?! Он и сам не против узнать, какого хуя происходит. Просто этот высокомерный гондон бесит его до зуда в костяшках.

***

Спустя пару дней рефлексии Ёнбок наконец появляется на тренировке. Минни приветствует его кивком, не удостоив даже паршивым «Привет». Ёнбок кривится. Топает прямиком к уже вспотевшему Хёнджину и без вступления бросает, напугав своим резким появлением: — Короче, ты меня бесишь, ужасно бесишь. — Хёнджин криво ухмыляется, сложив руки на груди. — Я не хочу работать с тобой в команде, не скрываю. Но будет проще, если на ближайшие две недели мы забудем об этом и просто подготовимся к заданию. Хёнджин не отвечает, словно ожидая какого-то продолжения. Ёнбок же хмурится, смотря куда-то в сторону, и думает о том, как это унизительно, разжёвывать настолько банальные вещи идиоту. — Что, даже не извинишься? — уточняет Хёнджин, устав от молчания. — За что? За то, что ты первый начал? — Чего? Это ты... — Если мы продолжим, я тебе точно врежу, и тогда нас обоих исключат, — резко обрывает Феликс. — Ну, так что? — Да и хрен с тобой, — машет на него рукой Хёнджин и кивает на колонку позади. — Я придумал кое-что. Частично благодаря тебе. Ёнбок не считает нужным отвечать и начинает разминаться, не обращая внимания на всё остальное. Мышцы приятно ноют, предвкушая последующую усталость, и это даже заставляет его улыбнуться. Минни, заметив его улыбку, быстро оттаивает и прыгает ближе к ним, присоединяясь к разминке. — Я буду делать всё, что скажете, хорошо? — говорит она заискивающе. — Но давайте сегодня сильно не будем напрягаться?.. Ёнбок смотрит на неё с понимающей улыбкой. Жизнь с женской частью семьи научила его, что не всегда девушки ощущают бодрость и прилив сил; он протягивает ей пластинку жвачки и уточняет: — Обезбол пила? Минни округляет глаза от удивления и запоздало кивает. — Как ты?.. — Сёстры, — коротко поясняет Ёнбок и ёжится. Он буквально может ощущать колкий взгляд себе в спину, оборачивается и непонимающе смотрит в ответ на задумчиво уставившегося на него Хёнджина. — Ты на связи? — Феликс щёлкает пальцами перед его лицом, возвращает привычное раздражённое выражение лица и хмыкает. — Показывай, чё ты там придумал. — Устроим баттл, — говорит Хёнджин почему-то хриплым голосом и ковыряется в телефоне в поисках нужной песни. — В рамках перфоманса, конечно. Каждый танцует в своём стиле, ну, если он есть. В последней фразе Ёнбок слышит явную подъёбку и силой заставляет себя потушить злость. Он сам не понимает, по какой причине слова Хвана так болезненно задевают его внутри. В конце концов, в более глобальном смысле слова, они соперники даже с Минни, на данный момент вынужденные объединиться ради единой цели. — Ну, основа же хип-хоп? — робко спрашивает Минни. — Если надо танго танцевать, то я пас. — Конечно, хип-хоп, — отзывается Хёнджин тоном заботливой мамы, мгновенно меняет его на более отчуждённый, обращаясь к Ёнбоку: — Сдюжишь, Цыплёнок? — Каша будет, — говорит Феликс, игнорируя столь явственное особое отношение к своей персоне. — «Каждый в своём стиле» и «хип-хоп» — вещи разные. Определись, Хёнджин. — А давайте фристайл! — тут же вмешивается Минни, почуяв недобрую ауру вокруг. — На ходу импровизируем, танцуем что танцуется, а там уже решим. Идёт? Ёнбок жмёт плечами, отходит чуть дальше и стягивает толстовку, оставшись в майке. Хёнджин, всё это время не сводивший с него глаз, вдруг прячет взгляд и сжимает губы, тоже откатываясь в другую сторону. Звучит бодрая электроника, и Хван начинает борьбу. Ёнбок следит за его движениями. Они чёткие, быстрые, в то же время дерзкие и логичные, они слоятся друг на друга, как кирпичики в домике из лего, и это, определённо, заставляет смотреть и смотреть, не отрываясь. В танец вступает Минни, начав его с лёгкого взмаха бедром, и заданная Хёнджином планка чуть смещается в плавность и простоту. Залипнув на танец девушки, Ёнбок почти упускает момент своего вступления. Замешкавшись, он падает на колени, но тут же берёт себя в руки и поднимается с упором на стопу, замаскировав свою первоначальную неуклюжесть. Он танцует так, как просит его душа, он слушает свои ноги и просто следует за ними. Песня сменяется песней, а они продолжают танцевать, по очереди перехватывая контроль и придумывая связки на ходу. Под конец у Ёнбока уже не хватает дыхания, а майка липнет к вспотевшему телу. Хёнджин останавливает музыку и падает прямо на пол, его примеру следуют и Минни с Ёнбоком. В полной тишине слышны только рваное дыхание и сиплые выдохи. — Я придумал, — говорит тихо Хёнджин. — Мы точно победим. Каким бы самоуверенным он ни казался сейчас Ёнбоку, в целом, он готов согласиться на всё, что угодно, если это поможет, в первую очередь, ему самому. Победить в состязании, наконец, стало его главнейшей целью, оттеснив неприязнь к Хвану на второе место.

***

Две недели пролетают как по щелчку. Ёнбок не помнит абсолютно ничего за рамками их тренировок. Кажется, они ходят куда-то с Минни каждые два дня, он точно не может вспомнить; вероятно, его поили невкусным кофе, сдабривая горечь вкуснейшим мороженым, а может, они даже посмотрели пару фильмов в его комнате в общаге. Вечер перед выступлением проносится ещё стремительнее, и вот они уже на финальном прогоне. Огромный зал отдаёт им взамен эхо от их голосов, и от этого хочется общаться лишь шёпотом. Всем присутствующим выдают именные таблички и просят недолго попозировать перед камерой, снимающей все их передвижения. Феликс готовится в стороне; его мало интересует продвижение в интернете, но неугомонная Минни приводит операторов прямо к нему. Приходится натянуть улыбку, но и та пропадает, стоит в поле его зрения появиться Хёнджину. — Наш Ёнбок-ки, — говорит Хван, приближаясь к ним. Его улыбка выглядит настолько широкой, что Феликсу кажется, его рот скоро порвётся. Актёрище, мать твою. — Цыплёнок. Очаровательно же? Хёнджин тянется к затылку Ёнбока, чтобы потрепать его волосы, но тот резко подрывается и перехватывает чужую ладонь совсем близко к своему лицу. Феликс может поклясться, что в глазах напротив скользит замешательство. — Сохраняет настрой, — неловко хихикает в камеру Хёнджин и всё-таки закидывает руку на плечо Ёнбока. — Мы же соперники, как-никак. — Ждите наше выступление! — кидает напоследок Минни и оборачивается на Ёнбока с явным возмущением. — Эй, у тебя всё нормально? Нихрена подобного, думает Ёнбок, однако кивает, чувствуя себя слишком ленивым для пустого трёпа в никуда. Хёнджин задумчиво осматривает его, затем смело хватает за руку и тащит за собой, куда-то в сторону гримёрных. — Пусти! Впрочем, Ёнбоку даже влом как следует сопротивляться; так что он послушно плетётся следом, слыша сзади мелкие шажочки напевающей Минни. — Я понимаю, что ты энергию на выступление копишь... — начинает Хёнджин, запустив их в комнату стаффа. — Но мог бы для телевидения сказать пару слов. Ты как унылая какашка. — Да похрен мне, — сухо отзывается Ёнбок. — Они всё вырежут, оставят только радостные визги и ваши улыбки. Звучит немного резко, даже Минни хмурится, но Хёнджин лишь качает головой. Отвернувшись к зеркалу, он хватает со столика пудреницу и, потянувшись к лицу мгновенно отпрянувшего Феликса, хмыкает. Передаёт её Минни и выходит, напоследок бросив: — Замажь его синяки. Стремление к победе похвально, но ты всю атмосферу убиваешь. — Правда, Ёнбок, — подхватывает девушка, легонько проходится пуховкой по лицу Феликса и смахивает излишки пудры. — Ты хоть спишь? — Какая разница?.. — Если ты свалишься прямо на сцене, нас по головке не погладят. Я понимаю, что для тебя это важно... — Нет, — резко отзывается Ёнбок и вырывается, мягко отталкивая руки девушки. — Не понимаешь. Если бы он сам ещё понимал...

***

Свет, льющийся на сцену, слепит, режет глаза; Ёнбок прикрывает веки, глубоко вздыхая. Рядом переминается с ноги на ногу явно нервничающая Минни, один лишь Хёнджин возвышается над ними с невозмутимостью скалы. Его макияж чертовски ему идёт, даже Ёнбок признаёт это и залипает в его переносицу на лже-пирсинг, поблёскивающий в лучах. Собственная рубашка кажется Ёнбоку смирительной, настолько в ней тяжело дышать и трудно двигаться; а может, это паника заполонила все промежутки между тканью и его телом и теперь не даёт вдохнуть. — Удачи, ребят, — искренне говорит Хёнджин и выходит на сцену первым, чтобы начать их выступление. Пути назад нет. Раз уж он сумел пройти первый этап, то сможет и этот. И даже больше, если постарается ещё сильнее. Пульс шкалит, когда неумолимо подбирается его очередь. Он буквально заставляет себя выйти под ослепляющий свет и влиться в музыку. Его сокомандники уже разгорячены и всячески подбадривают его, возможно, даже не по сценарию. Ёнбок отключает голову, включает рефлексы и начинает танцевать. Наконец тесная рубашка даёт ему свободу и больше не перекрывает доступ воздуха. Уже позже, просматривая съёмку, он заметит, что засветил кусочек своего пресса из-за оторвавшейся пуговицы, но это будет потом. Сейчас же он полностью отдаётся течению мелодии, смешению цветов и восхищённым крикам толпы из зрительного зала. Минуты кажутся вечностью, но вот все трое падают на пол, закачивая своё выступление. Зал вновь взрывается аплодисментами, и сцена погружает их в спасительную темноту. Ёнбок закрывает глаза, чувствуя влагу под веками. — Цыплёнок, ты плачешь? — слышит шёпот слева, и руки касается что-то влажное и тёплое. — Пошёл ты, — только и может выдавить в ответ Ёнбок. Он, мать его, сделал это.

***

Всего через несколько дней все трое возвращаются в свой зал победителями. Сокомандники громко и восторженно приветствуют их, но Ёнбок не верит в их искренность, считая всё это лишь притворством. Минни, наоборот, с гордостью принимает поздравления и беспрерывно болтает с каждым, Хёнджин и вовсе выглядит отстранённым от всей этой суеты и залипает в телефон. Ёнбок ощущает какую-то тупую неловкость, находясь в центре внимания среди такой разной реакции на победу. В зал шумно вваливается хореограф и сгребает всех для мини-собрания перед тренировкой. Ему на глаза попадается Феликс, и он сразу переходит к делу: — Феликс, жюри понравились твои навыки, но вот сексуальности в тебе очень мало. Ты, как бы сказать, больше милашка, понимаешь? Надо поработать с лицом... — И что вы предлагаете? — сухо цедит Ёнбок. Спиной он ощущает близость Хёнджина и знает почти наверняка, что тот прислушивается ко всему, что говорят, и морщится. — Я не могу перекроить себя. — Поучись у... — Хореограф глазами шарит по толпе и улыбается. — Хёнджин. Покажи свои навыки, пожалуйста, и научи Феликса раскрепощаться. Двусмысленность сказанного ловит только сам Хван и прыскает в кулак, но тушуется под раздражённым взглядом Ёнбока. — Для начала эту поеботину убери с волос, — говорит Хёнджин, едва они остаются с Ёнбоком наедине, в другом зале поменьше. — Что. — Перекрась в нормальный цвет, — поясняет Хван терпеливо. — Ты как цыплёнок. Тебя никто не будет воспринимать в качестве объекта сексуализации. — Ты грозился изнасилованием в нашу первую встречу. — Я шутил. — Хуёвые у тебя шутки, Хёнджин. Как и всё твоё лицо, характер, тупые ужимки и голос, мысленно добавляет Ёнбок. Враньё, шепчет ему что-то изнутри, с подкорки мозга, с самой низины того, куда он даже и не пытался заглядывать. — Давай попробуем придумать хорягу, — говорит Хёнджин и включает музыку. — Кто знает, какое будет следующее состязание... — Я не хочу танцевать с тобой, — бурчит Ёнбок. — А я тебя не спрашивал, — ухмыляется в ответ Хван и подходит ближе, переходя на английский: — Мне велено научить тебя раскрепощаться. Будь добр, завали и танцуй. — Козёл, — бросает в его спину Ёнбок, ловя в ответ лишь усмешку. — Бесишь. Хёнджин просто начинает танец, буквально бросая тело на музыку. Его руки плавно обнимают воздух, пальцы очерчивают невидимый силуэт, а нижняя часть изящно и сексуально изгибается в такт биту. Ёнбок, ещё порывающийся что-то сказать, замирает с открытым ртом и просто смотрит. Не запоминает, не берёт на заметку, не изучает. Тупо и бесхитростно залипает. Это... очень эстетично. Красиво. Хёнджин танцует недолго, словно только выдав капельку на пробное восхищение. Кивком головы приглашает Ёнбока и отходит. Его лицо кажется мокрым, хоть и станцевал он всего ничего; неужели он всегда так сильно потеет?.. Осознавая, что голова начинает забиваться чем-то не тем, Ёнбок встряхивает ею и глубоко вздыхает, на выдохе впрыгивая в танец и повторяя последнюю связку Хвана. Он редко танцует что-то похожее; он вырос и выучился на хип-хопе, поэтому делать из резких и рваных движений плавность не получается от слова совсем. Хёнджин терпит ровно десять секунд и вливается в танец так же легко, как и выпорхнул из него, пристраивается сзади и осторожно кладёт руки на плечи Ёнбока. Совсем легко, мягко поворачивает его корпус в сторону, стараясь успевать за мелодией, ладонью смягчает резкость поворотов и, как может, аккуратно направляет Ёнбока, сконцентрированного лишь на собственных ударах пульса. Это ненормально, стучит в голове настойчиво, но телу, почему-то, наплевать. Оно послушно следует за более умелым, старается повторять всё в точности, а ещё реагирует на прикосновения чужих пальцев мурашками. Воздух вокруг словно тяжелеет от жарких выдохов. — Я же говорил... — Хёнджин улыбается Ёнбоку, ловит его взгляд в зеркале и склоняется прямо к его уху. — Ты не умеешь танцевать, Цыплёнок. Ёнбок мгновенно заливается яростью и рывком разворачивается, не успевая осознать своих действий. Хлёсткая пощёчина опускается на щёку довольно ухмыляющегося Хёнджина. — Пошёл на хуй, Хван Хёнджин. Тот прикусывает губу и как-то маньячно улыбается, поворачивая раскрасневшееся лицо к Ёнбоку. Впрочем, тот уже не обращает на него внимания, хватает свои вещи и пулей вылетает из зала.

***

Ещё неделю Ёнбок сознательно отказывается от совместных занятий с Хёнджином. Они уже давно знают, в каком стиле и под какую музыку будут выступать на открытии фестиваля, но Ёнбок внутренне противится этому факту. Лучше бы он попал в команду к кому-то другому, и хрен с ним, с этой победой. Впереди ещё миллионы шансов выхватить свой приз, но получать признание такой ценой... Да в жопу. На индивидуальную тренировку-тире-наказание его затаскивает Минни, пригрозив, что больше никогда не будет с ним разговаривать. Ёнбок не очень-то верит в эти неумелые угрозы, но соглашается; по большей части потому, что уже чувствует усталость от других сокомандников. За это время он умудрился заобщаться абсолютно со всеми, разумеется, кроме Хёнджина, и даже получить приглашение на кучу всяких сходок в разных частях общаги. Минни вталкивает Ёнбока в зал и строго велит приступать к занятиям. Хван встречает его с недовольным выражением лица, сложив руки на груди и оперевшись о зеркало. — Я придумал нам хорягу, — без приветствия бросает он, отлипая от поверхности. Хмыкнув, язвительно добавляет следом: — Как всегда, не без твоей помощи. Ёнбок вспоминает ту пощёчину и отводит взгляд, слегка краснея. Теперь он понимает, что, возможно, это было лишним, но... Такого, как Хёнджин, одним детским шлепком явно не проймёшь. — В конце, вот примерно где-то здесь, — комментирует Хёнджин, пока они слушают подобранную им песню, — тебе надо замахнуться, будто ты мне хочешь врезать. Дальше попробуем, чтобы ты управлял мной. Как марионеткой. Ёнбок усмехается. Да уж, непросто будет подчиняться кому-то помимо своих амбиций, да, Хёнджин? Он заходит за спину Хвана и делает пробное движение ладонью. На удивление, Хёнджин моментально роняет тело в ту же сторону, повторяя траекторию руки Феликса. Он следит за каждым передвижением расслабленного Ёнбока в зеркале и без особых усилий повторяет за ним всё, что тот показывает ладонью. — Не думал, что сработает, — усмехается Феликс. — Сможешь повторить? Вместо ответа Хёнджин снова подрубает музыку, предвкушающе улыбаясь. И на секунду Ёнбок даже забывает о своей неприязни к нему, теперь полностью погружаясь в танец. — А если я попробую с пола вот так? Вспотевший Хёнджин выглядит уставшим, но упорно продолжает пробные связки и движения, в то время как сам Ёнбок напрягает лишь свою ладонь. Он пожимает плечами и просто ждёт, пока Хван придумает, как упасть на пол для продолжения танца. Ноги сами тянут его вступить в связку, и он подчиняется биту, легко разворачиваясь и делая притворный толчок в грудь Хёнджина. Тот всё считывает верно и грациозно падает на пол, оставляя возможность легко подняться. Ёнбок тянет руку вперёд, скрючивает пальцы и ведёт их по какой-то рандомной траектории, что снова срабатывает на все сто: Хёнджин тянет тело вверх вслед за своим координатором. — Неплохо, — задыхаясь, говорит он. — Но бессвязно. И ты почти нихрена не делаешь. Ёнбок фыркает, кутаясь в капюшон. Глаза против воли неотрывно следят за взмокшим Хёнджином и его манипуляциями с колонкой. Нехотя, с привкусом горечи на языке, Феликс понимает, что сейчас Хёнджин выглядит развратно — в хорошем смысле. — Ты вступаешь первым, — продолжает Хёнджин, включая музыку заново. — Импровизируй, я посмотрю. Ёнбок снова фыркает, но молча подчиняется. Фристайл никогда не был его сильной стороной, но сейчас... почему-то хочется удивить, прыгнуть выше головы, выложиться на все сто и показать всё, что у него есть. Какие там ещё синонимы к слову «выебнуться»? Хёнджин наблюдает за ним через зеркало, но его лицо абсолютно непроницаемо. Ни намёка на движение мысли, ни каких-либо эмоций. Ни-че-го. Только венка на виске пульсирует, выдавая бешено колотящееся сердце хозяина. Ёнбок улыбается, и в голове проносится мимолётом, что, очевидно, он произвёл нужное впечатление. Сделав последний взмах рукой, он замирает почти вплотную к зеркалу и вперивается взглядом через его поверхность в Хвана. Повисает недолгая тишина, а затем песня меняется на что-то другое. Чувственное, мягкое, в то же время дерзкое, сексуальное, с ловко вплетённым женским вокалом. Ёнбок, не разрывая зрительного контакта, улыбается, кусая нижнюю губу. Он знает, что теперь полностью завладел чужим вниманием, и начинает новый танец. У него было время подготовиться; выученные связки сами возникают в голове, а тело машинально вступает в борьбу. Повернуть плечо в сторону, оглянуться, мимолётом осмотреться; вильнуть бёдрами, шаг вперёд, шаг назад, снова плечи. Обхватить себя за талию, мягко, плавно сделать волну. Одной ладонью обнять вторую, опять вильнуть пятой точкой и резко обернуться, чтобы прикусить кончик большого пальца и кинуть уверенный взгляд из-за плеча. О, он определённо знает, что делает. Прописывает себя на подкорке чужого мозга. Каждым движением, каждым поворотом плеча, каждым взмахом ладонью, каждым кивком головы. Хёнджин липнет, и это очевидно; он пропускает момент, когда должен присоединиться сам, и Ёнбок вытягивает его на воображаемый танцпол, теперь крутясь вокруг него и попеременно касаясь то плеча, то спины, то бедра. Хёнджин приходит в себя лишь тогда, когда ладонь Ёнбока ползёт по его талии. Он хватает его руку и сбрасывает со своего тела, взамен прижимая его самого к себе. К счастью для Ёнбока, песня потухает, и он отпрыгивает в сторону, восстанавливая сбоящее дыхание. — Наглости набрался? — усмехается Хёнджин, вытирая пот со лба. — Знаешь, так даже лучше, чем в первый раз. Сохрани этот настрой до завтра. Он уходит, слишком поспешно, как кажется Ёнбоку; впрочем, он только рад, ведь внутри него самого разрастается какое-то странное желание. Определённо, он чего-то хочет, только вот... чего? Он ощутил это ещё тогда, когда нагло нарушил чужое личное пространство и почуял сладкий запах пота с шеи Хёнджина. Кажется, он начинает медленно, но верно сходить с ума. Шаткая и выстроенная им стена отчуждённости и необоснованной неприязни к Хвану начинает разрушаться. Ещё бы понимать, нравится ему это или же раздражает...