so annoying

Ёнбоку не нравится день всех влюблённых; и вовсе не потому, что он сам одинок. Вся эта мишура кажется ему показушной хренью, равно как и сосущиеся тут и там парочки. Так что уже с самого утра он чувствует себя раздражённым, добивает себя мыслью, что придётся провести этот день в компании ненавистного ему человека. Хёнджин, в противовес ему, выглядит весёлым, порхает по общему залу и щебечет со всеми, как самый счастливый человек на земле. Феликс усмехается, бросает вещи в угол, и к нему радостно подбегает Минни. Со своими неизменными косичками, красной помадой на губах и в короткой юбке в тон. Она протягивает ему коробку шоколада, весело хихикая. — С праздником, бука. Подумала, что это поднимет тебе настроение. — Не угадала, — всё же улыбается в ответ Ёнбок, ловит затылком чужой взгляд и забирает подарок. — Я не ем шоколад. Но спасибо, Минни. Прости, мне тебе нечего дать взамен. — Давай сюда свою худи, — заговорщически отзывается она и буквально стягивает с него безразмерную кофту. — Дай хоть кусочек тела увидеть, ну. И прежде чем Ёнбок успевает сообразить и возмутиться, она убегает от него в другой конец зала с хихиканьями. Впрочем, заскучать в одиночестве ему тоже не приходится. Взамен девушки напротив вырастает такой же радостный по непонятной причине Хёнджин. Внимательно смотрит на шоколад в руке Ёнбока, хмыкает и тянет, словно издевательски: — А ты времени зря не теряешь, да? В голосе слышно только любопытство и ничего более, но Ёнбоку уже порядком надоело препираться с этим бестолковым. Он вперивается взглядом в его лицо, глухо отзываясь: — Куда делось твоё первое впечатление обо мне? — Ты о чём? — Брось. Я знаю, кем ты меня посчитал, когда увидел. Хёнджин захлопывает рот, будто вспоминая их первую встречу. Или, что вероятнее всего, лишь делая вид, чтобы потянуть время. И судя по зардевшимся щекам, Ёнбок оказывается прав. — Вот и задержи это в голове, понял? Хёнджин фыркает, а его лицо краснеет сильнее, и Ёнбок понимает, что причиной тому — забившееся сильнее обычного сердце. Он понятия не имеет, откуда вообще это знает. Но знает точно, что этот факт приятно щекочет ему язык. — Готовься, Цыплёнок. Повторим хорягу. Феликс подчиняется, разминает мышцы и содрогается от лёгкого холода: без привычного тепла кофты неуютно. Хёнджин без предупреждения включает какую-то до жути пошлую песню и начинает свой танец. Ёнбок старается следить за ним через зеркало, но глаза сами шарят по обтянутой спортивками заднице. Хёнджин выгибает тело, ведёт волну вниз, разворачивается и медленно идёт, нет, даже плывёт в сторону замершего Ёнбока. Не прекращающиеся движения телом вкупе с мутным, соблазняющим взглядом делают что-то странное с ним. В горле резко пересыхает. Жаркие влажные ладони обхватывают его, удерживая и направляя так, как необходимо. Пальцы медленно перемещаются на задницу. — Расслабь бёдра, — приказывает Хёнджин, и Ёнбок слышит, как его голос проседает. Значит ли это?.. — Давай... Хёнджин, давай закончим?.. Собственный голос подводит, срывается на жалобный писк, но больше беспокоит зашкаливший пульс на запястьях. Это всё неправильно. — Куда спешить? Мы здесь одни, — звучит в ответ надломлено. — Или ты боишься, Цыплёнок? Ёнбок злится; вернее, пытается разозлиться вопреки поднимающемуся откуда-то изнутри возбуждению. Он заставляет себя посмотреть прямо в глаза Хёнджина — и отшатывается. Они кажутся чёрными, почти безумными; и всё же Ёнбок берёт себя в руки и отталкивает от себя Хвана. — Нет. — Боишься, — довольно роняет Хёнджин и делает мелкий шажок в его сторону, вынуждая того отступить к зеркалу. — Нет. — Обманывай себя дальше, но меня не наебёшь. — Хёнджин улыбается, прикусывает язык и снова шагает вперёд. — Признайся. Ты. Боишься. — Пошёл ты на хуй, самодовольный еблан, — громко говорит Ёнбок, осознавая, что уже попал в ловушку; и потому с хладнокровным спокойствием принимает спиной зеркальную поверхность. — И? Что дальше? Ударишь? — А если и так? — ухмыляется Хёнджин, вжимается в Ёнбока всем телом и вынуждает расставить ноги шире, чтобы упереться ему коленом между. — Сбежишь? — Не угадал, — отзывается Ёнбок. Он и сам понимает, что среагировал на тупейшую провокацию, но это и неважно. Раз этот идиот сам начал игру, так тому и быть. Ёнбок подаётся вперёд, сглатывая в момент потяжелевшую слюну вместе с застрявшим в глотке сердцем, и хватает Хвана за футболку, роняя на себя. Застигнутый врасплох Хёнджин на секунду теряется, но в последний момент хлопает ладонью над чужой головой, удерживая себя от падения. Теперь их лица в каких-то сантиметрах друг от друга; Ёнбок может видеть каждую родинку Хёнджина и ощущать его горячее дыхание на своих губах. — Ты придурок, — шепчет он, смотря прямо на приоткрытый рот Хёнджина. Не давая ни секунды себе, чтобы передумать, а Хёнджину — ответить, Ёнбок кончиком языка ведёт по нижней губе Хвана, медленно, будто нерешительно, и поднимает взгляд. Реакция не заставляет себя ждать: Хёнджин целует его. Мокро, горячо, по-настоящему, даже как-то... отчаянно? Феликс сам не понимает, как втягивается и отвечает на поцелуи, яростно, жадно, кусаясь и выдыхая между. Лишь когда чужие пальцы забираются в его волосы, его резко отрезвляет реальностью. Что они, ёбаный в рот, творят?!

***

Оба делают вид, что ничего не происходит. Но ведь ничего и не происходит, успокаивает себя Ёнбок. Они просто репетируют танец, с присущим им профессионализмом. Иногда выходят в коридор, чтобы отдышаться и глотнуть воды. Затем продолжают танцевать под уже надоевшую электронику, подбадривая друг друга выкриками. — Здесь активнее! И раз! Раз! «А-ах», — греется на подкорке мозга воспоминание. Жаркое, сбивчивое дыхание, пальцы в спутанных волосах, почерневшие от возбуждения глаза, чужая слюна на губах. Ёнбок и знать не хочет, зачем затеял эту блядскую игру и почему Хёнджин в неё втянулся без раздумий. И не хочет думать о том, чем всё это может для них обернуться. День длится просто неебически долго. Ёнбоку хочется сбежать побыстрее домой, забыть всё произошедшее как страшный сон, ну, или спрятаться под одеялом и полностью погрузиться в это сладкое, тягучее воспоминание. Мысли каким-то грёбаным хаосом окутывают всю его голову, грозясь лопнуть её от слишком сильных размышлений. Он с трудом дожидается окончания тренировки и спешит в общагу. Но даже здесь ему не дают спокойно выдохнуть. Минни ловит его на пороге комнаты и просит, нет, требует пойти с ней на вечеринку в честь четырнадцатого февраля. — А что, сегодня особенный день? — пытается притвориться дурачком Ёнбок, но Минни показательно хмурится. — Да ну, брось, чё я там забыл... — Там будет много симпатичных девушек, — подмигивает ему Минни и, завидев отсутствие реакции, добавляет с хитрой улыбкой: — И парней тоже. Долго сопротивляться почему-то не получается, и Ёнбок сдаётся. По-быстрому смыв с себя пот и грязь пыльного зала, он впрыгивает в свою любимую рубашку и, секунду подумав, надевает голубые линзы. Беспроигрышное сочетание, что всегда придаёт уверенности в себе и красоты в глаза смотрящего. Хоть какой-то позитивный настрой и зачатки запала испаряются, едва Феликс входит в нужную комнату и осматривает собравшихся. Схватив Минни за локоть, он склоняется к ней и шепчет, кивая в дальний угол: — А он чё тут делает?.. Минни хихикает, бросив быстрый взгляд на скучающего Хёнджина, и с самым невинным выражением лица поясняет: — Вообще-то, он тоже симпатичный. Я бы даже сказала, красивый. — Минни... — Ёнбок-ка, вы оба мои друзья, так что я не могла дать вам киснуть в такой прекрасный день в одиночестве, — грозно говорит девушка. — Можешь с ним не общаться, но постарайся хотя бы отвлечься от вашего... что бы у вас там ни было. Ёнбок вздыхает, но согласно кивает, мол, куда ж я денусь, раз пришёл. Какой-то парень, стоящий ближе всех к выходу, пересчитывает присутствующих и звучно хлопает по выключателю. Комната погружается в интимный полумрак; на окне переливается гирлянда с сердечками, а на тумбочках мерцают тёплой желтизной ночники. Невольно Ёнбок цепляет взглядом замершего со стаканом в руке Хёнджина и любуется игрой света на его лице. Прямо сейчас он напоминает мраморную статую, а никак не человека, и его неподвижная поза лишь усиливает это сходство. Кто-то включает колонку, и по полу словно стелется приятная меланхоличная мелодия. Минни садится в центр комнаты и начинает полушёпотом говорить: — Я приветствую вас на нашей вечеринке влюблённых и всех тех, кто ещё не обрёл свою половинку. На сегодня у нас запланировано гадание на картах, «правда или действие», а так же много алкоголя и хорошей музыки. Кстати говоря, давайте начнём с карт. Минни обводит изучающим взглядом заворожённых моментом ребят и протягивает колоду Феликсу. Тот давится лимонадом, но послушно вытягивает карту, передавая её девушке. Она секунду всматривается в рисунок и торжественно объявляет: — Твоя судьба совсем рядышком, Ёнбок. Надо только протянуть ладонь... Феликс хихикает и тянет вперёд руку, пальцем касаясь оголённой ноги Минни и заставляя её рассмеяться от щекотки. На секунду смех сжёвывается, и рядом плюхается Хёнджин с кислым выражением лица. — Моя очередь, — цедит сквозь зубы он и буквально выхватывает карту из руки ошеломлённой девушки. — Так... — Минни переводит дыхание и изучает изображение. — Ты рискуешь потерять всё из-за страха быть отвергнутым. Поверь в себя, и всё получится. — Так и думал, — усмехается в ответ Хван и рывком поднимается. — А ты у нас гадалка, а? — подтрунивает над девушкой Ёнбок и улыбается, услышав её возмущённый выдох. — Ладно, я тебе верю. Пойду, познакомлюсь с симпатичным парнем. Он подмигивает ей и грузно поднимается с затёкших ног. Глотка пересохла; так что он идёт по направлению к столу с напитками, ловко увиливает от стоящего на пути Хёнджина и подхватывает бокал с чем-то пузырящимся. Интерпретировав по запаху алкоголь, Ёнбок улыбается и сдвигается в сторону, сразу же натыкаясь на действительно внешне приятного парня, скучающего со своим бокалом. К огорчению Феликса, им абсолютно нечего обсудить, кроме учёбы; а о ней он хочет говорить примерно нисколько. Он отходит ближе к девчачьему кругу, присоединяясь к обсуждению последних тенденций моды. Его познания приводят девчонок в полный восторг, и уже через минуту он занимает почётное место на подушке в центре. Ему ерошат волосы, заплетают косички, массируют плечи, нахваливают маникюр и макияж, и Ёнбок буквально млеет. Не от всеобщего внимания, вовсе нет, а от нахождения в кружке по интересам. Его взгляд шарит по комнате, то и дело натыкаясь на знакомую долговязую фигуру около алкогольного уголка. Кажется, Хёнджин даже не сдвинулся с места за всё это время, оставаясь там и продолжая поглощать алкоголь. — Начинаем игру «Правда или действие!» — объявляет Минни, и людей ощутимо прибавляется. Ёнбок тоже ползёт ближе к ним, замечая какое-то движение рядом. Чёрной рубашкой оказывается порядком опьяневший Хёнджин, весело перешёптывающийся с ребятами. — Правила все знают, так? Нельзя подряд выбирать одно и то же, за отказ выполнять — штрафная стопка водки. Вокруг поднимается согласный гогот с восторженными выдохами, и кто-то передаёт пустую бутылку из-под соджу. Минни кладёт её на пол и, с хитрым блеском в глазах оглядев всех присутствующих, раскручивает стекляшку. Девушка, на которую первой указывает горлышко, вдруг смущается и хихикает. — Ого, да я сегодня везучая, — довольно говорит Минни и манит девушку к себе пальчиком. — Милая, правда или действие? — Действие... — едва слышно говорит та, бледнея и краснея попеременно. — Поцелуй меня, — журчит Минни и приближается к ней с предвкушающей улыбкой. Ёнбок раскрывает рот от восторга, когда девушки соприкасаются губами, легко, невинно, а затем Минни углубляет поцелуй и едва не валит обеих на пол под дружный свист всех присутствующих. Зрелище нравится абсолютно всем, и нужный тон для дальнейшей игры настраивается мгновенно. Ёнбоку везёт несколько кругов подряд проскочить мимо, но когда бутылка попадает в руки Хёнджина, что-то внутри него колет, как в предчувствии опасности. Хван пьяно улыбается и крутит бутылку. По каким-то в край объёбанным законам подлости, везения или ещё чего, горлышко указывает чётко на поперхнувшегося Ёнбока. Он отставляет свой бокал, напрягая зрение и слух. — Ёнбок-а... — начинает Хёнджин, смотря прямо на него. — Правда или действие? — Правда, — без раздумий отвечает Ёнбок и уже расслабляет тело, как следом падает вопрос: — Ты правда меня так ненавидишь?.. Ёнбок раскрывает рот и тут же захлопывает обратно. Он не знает, что ответить. Потому что ни положительный, ни отрицательный ответы не будут верными. Он тянет дрожащую руку к стопке и опрокидывает в себя шот. Хёнджин щурит глаза, но, кажется, такой ответ его более чем устраивает. Феликс наконец восстанавливает дыхание от спиртовой резкости и берёт бутылку в руки. И вновь удача испытывает его нервы, поворачивая горлышко на Хвана. Тот усмехается и подаётся вперёд, даже не давая задать вопрос: — Действие. — Э... — Ёнбок не успевает ничего придумать от скоротечности событий и на секунду зависает. — Я загадываю тебе... м-м-м... — Ёнбок-ка, я тут протрезвею, пока ты придумаешь, — с какой-то необычной нежностью в голосе шепчет Хёнджин и под любопытствующими взглядами всех присутствующих сдвигается ближе к раскрасневшемуся парню. — Ну? Близость Хёнджина нисколько не помогает запустить мысленный процесс. Ёнбок вяло отбрыкивается от него и бормочет, ни к кому не обращаясь: — Да делай чё хочешь, дебила ты кусок... — Что я хочу? — повторяет громко Хёнджин и поднимает взгляд на остальных. — Вы услышали? Минни кивает, пряча улыбку и свою догадку глубоко в себя, и показывает большой палец. Ёнбок только и успевает, что схватиться за рубашку нависшего над ним Хёнджина. — Ты же не... Он не успевает договорить. Его рот накрывают чужие губы с запахом лимонада, а подбородок сильно стискивают горячие пальцы, вынуждая раскрыться навстречу и ответить на поцелуй. Хёнджин обнимает его за талию и практически вжимает в себя, жадно целуя прямо на глазах у всех. Всего на пару мгновений повисает оглушающая тишина; слышны только шипение колонки и звуки поцелуев, и затем Минни хлопает в ладоши, вынуждая всех отлипнуть от зрелища и тех двоих — друг от друга. Ёнбок мутным взглядом смотрит на довольного Хёнджина и залепляет пощёчину. Несильно, так, для профилактики. И рывком поднимается, пошатнувшись от головокружения. Хёнджин враз раскусывает его намерения и подхватывает на руки, чтобы тот не навернулся, запнувшись о чьи-то ноги. Кивнув Минни, он выводит Ёнбока и ведёт куда-то по бесконечным коридорам, подальше от этой злополучной вечеринки. — Куда ты... мы? — вяло сопротивляется Ёнбок, ощущая прилив жара в паху. Мысли путаются, заворачивая все эмоции в какой-то невнятный клубок разноцветности. Предвкушение сидит где-то в затылке и свербит, зудит, раздражает; но алкоголь в венах не даёт бороться с этим. Очевидно, Хёнджин не мог знать, где живёт Ёнбок, поэтому притаскивает его к себе. Тот осматривается с удивлением и плюхается на кровать у окна, отмечая, каким мягким кажется этот матрас в сравнении с тем, что в его комнате. Блаженно закрывает глаза и вытягивается во весь рост. Боже. Какой кайф... Кто б знал, что у этого избалованного ребёнка не своя квартира, а точно такое же койко-место в общаге. Хёнджин усаживается рядом, наблюдая за распластанным по его подушке Ёнбоком. Тянется поправить прядку волос, упавшую на лоб, но в моменте передумывает. Ёнбок вдруг распахивает глаза, смотря прямо в его, и улыбается. — Ты же совсем не пьяный, — говорит он Хвану. — Притворщик. Ну, и зачем ты это сделал? — Ты не дал ответа о своём отношении ко мне, — парирует Хёнджин. — И не оттолкнул. Так что... — А ты? — внезапно перебивает Ёнбок, приподнимаясь на локтях. — Какое твоё отношение ко мне? М? Кого ты видишь здесь: своего конкурента в танцах, соперника в ухаживании за девушкой или... — Я вижу цыплёнка, который любит огрызаться и хмуриться, — со смешком отвечает Хёнджин. На секунду его глаза прикрываются, и он глубоко вздыхает, выдавая на выдохе: — И очень милого парня с веснушками. Ёнбок удивлённо таращится на него; ему же не послышалось?.. Додумать и без того ускользающую мысль не даёт Хёнджин, внезапно оседлавший его бёдра и теперь нависающий над ним. Ёнбок пробует дёрнуть ногой, но не получается: сил не хватает, а пошатанная алкоголем ориентация в пространстве и вовсе кружит голову. — Хван Хёнджин! — Он делает последнюю попытку притвориться грозным и злым. — А ну прекра... Его затыкают чем-то мокрым, горячим, и Ёнбок просто сдаётся. Тянется навстречу, млеет от тёплых пальцев на своей шее сзади, отвечает на поцелуй. По спине разбегаются мурашки, и тепло плюхается в живот, растекается ниже, там, где к нему прижимается Хёнджин. И прямо сейчас ему как никогда хочется нырнуть в манящую лаву с головой, послав куда подальше разум. — Ёнбок-а... — шепчет жарко Хёнджин, осторожно, нерешительно ведёт ладонью по его животу, обхватывает пальцами щёки и снова притягивает ближе для поцелуя. — Ох... Ёнбок слышит, послушно подставляет шею под такие же несмелые поцелуи, закрывает глаза и роняет обоих на подушку. Тепло пленяет всё сильнее и сильнее; Ёнбок уже не то, что не хочет, а попросту не может сопротивляться ему. Хёнджин вдруг понимает, что тело в его руках обмякло; он отстраняется и удивлённо смотрит на засопевшего Ёнбока. Он закрывает лицо рукой и тихо смеётся с абсурдности ситуации. — Спокойной ночи, Цыплёнок.

***

Ёнбок разлепляет глаза с трудом, ощущая боль в висках и сухость под веками. Он пробует подняться и окидывает комнату помутневшим взглядом. Запоздало понимает, что не снял перед сном линзы, и наконец поднимается. За секунду воспоминания прошлого вечера прыгают в его сознание, отбрасывая обратно на кровать. Сердце, он уверен, колотится где-то в пятках, горяча щёки. Он осматривает комнату, ещё затянутую полумраком, и обнаруживает скрючившегося на софе Хёнджина. В груди едко колет иголочкой; ему кажется, что он может видеть остатки своего блеска на губах Хвана, но, конечно, это всё оказывается иллюзией. Ёнбок осторожно подбирается ближе и неуклюже набрасывает на него одеяло. На ощупь ползёт к двери и, медленно приоткрыв её, выскальзывает наружу. Всё, чего ему хочется, это поскорее добраться до себя, принять душ и завалиться досыпать; часы в общажном коридоре посылают его намерения на хуй, показывая без двух часов начало занятий. Ёнбок досадливо цокает и спешит подняться к себе, чтобы хотя бы смыть с себя воспоминания и ночной пот. После душа Ёнбок чувствует себя вполне сносно; от головной боли спасает таблетка обезболивающего, а от глазной — капли и простяцкие очки. Оглядев себя в зеркало, он спешит за дверь, чтобы успеть к первому занятию. Пары пролетают как-то странно быстро, Ёнбок даже не успевает заскучать и задремать. Но и убежать поскорее в свою комнату ему, конечно же, не дают. Во дворе университета его ловит Хёнджин и тоном, не терпящим возражений, говорит: — Минни ждёт нас на обед. Отказы не принимаются. — Не хочу, — упрямо бурчит Ёнбок, но послушно плетётся следом за Хёнджином. — Я не голоден. — Не заливай. — Хван вдруг останавливается и внимательно смотрит в глаза Ёнбока, заставляя ощущать себя совсем уж неловко. — Сомневаюсь, что в пять утра ты запарился поисками еды. Ты даже не завтракал в столовке универа. — Чего... — Ёнбок непонимающе смотрит на Хёнджина. — Ты откуда знаешь?.. — Пф, — фыркает тот в ответ. — Я же хожу в столовку. Тебя не видел. Логично? Ёнбок больше не спрашивает и просто идёт за ним. О том, почему вдруг этот парень озаботился состоянием своего соперника, он тоже старается не думать. В конце концов, инициатором встречи была Минни, так что... Уже в кафе Ёнбок понимает, что его нагло наебали. Девушки не обнаруживается ни за столиком, ни в принципе где-то поблизости. Феликс недовольно смотрит на раздевающегося Хёнджина и уже готовится разразиться колкими комментариями, как тот просто закрывает его рот ладошкой. — Ты в приличном месте, так что даже не вздумай орать. Минни скоро будет. Проходи. Ёнбок сильно сомневается в правдивости его слов, но всё же проходит к нужному столику у окна. Голод уже несмело скребётся в желудке, намекая хозяину забыть хотя бы на время о своих чувствах и отдаться потребностям. Он покорно усаживается на мягкий диванчик и хватает меню, совершенно не видя названий и стоимости. — Можем уже заказать, — говорит Хёнджин, наблюдая за явно нервничающим Ёнбоком. — Всё равно ещё ждать, пока приготовят. Ёнбок кивает невпопад и тыкает в первое попавшееся блюдо в меню, даже не понимая, что вообще выбрал. Официант принимает заказ и удаляется, оставив этих двоих в неловком молчании. Ёнбок прокашливается и раскрывает рот, чтобы спросить, какого хрена, как раздаётся звук рингтона. Хёнджин хватает телефон, отвечая односложно и едва заметно хмурясь. И Ёнбок знает причину ещё до того, как Хван заканчивает разговор. — У Минни нарисовались дела, так что, вполне вероятно, она не придёт, — ровно говорит он и украдкой следит за реакцией Ёнбока. — Думаю, нам придётся обедать вдвоём. Какая же банальщина, думает Ёнбок, прикладываясь к стакану с водой. В горле почему-то резко сушит от забившегося в галопе сердца. Можно было сразу догадаться, что те двое просто и бесхитростно сговорились за его спиной, чтобы... А, собственно, чтобы что?.. Чтобы Хван тупо пообедал с ним? Но... зачем?.. Ёнбок хочет спросить об этом напрямую, но не может себя заставить даже раскрыть рот. По какой-то причине очевидный вопрос его смущает, и кажется, что он выставит себя полным идиотом, если задаст его. Или нет?.. Когда приносят еду, он, всё же, собирается с духом и выпаливает, ловя ртом потрясающие запахи мяса: — Хёнджин, я знаю, что этот обед был только твоей инициативой, скажи просто, зачем? Поиздеваться меня позвал? Хёнджин не отвечает, делает вид, что занят едой, и передаёт палочки нахмурившемуся и раскрасневшемуся Феликсу. Тот игнорирует протянутую ладонь, и Хёнджин просто силой всучивает ему приборы и кивает на тарелки. В общем-то, совсем уже оголодавшему Ёнбоку ничего не остаётся, кроме как приступить к еде. Он склоняется над тарелкой лапши, обжигая паром лицо, и не замечает еле уловимую улыбку, скользнувшую по губам Хвана. После обеда они выходят в морозный воздух, но даже тогда Хёнджин не отпускает его и тащит в другое место. Впрочем, там они не задерживаются, лишь забирают стаканчики с кофе и вновь выходят на улицу. У Ёнбока идёт кругом голова; он совершенно не понимает, что происходит и ради чего это всё. Он останавливается посреди дороги, вынуждая остановиться и Хвана, и резко бросает: — Чего тебе надо? Думаешь, обедом ты поменяешь моё отношение к тебе? — Нет, — Хёнджин улыбается. — Давай хотя бы не будем притворяться, что между нами ничего нет. — А... — Голос проседает, заставляя прокашляться. — А разве между нами что-то есть? Взгляд Хёнджина на секунду становится острее. Он одним шагом оказывается рядом с Ёнбоком и, практически нависнув над ним, выдыхает в ухо: — Если ты так считаешь, то это не значит, что ничего нет. — О чём ты вообще? — Дай себе время, — усмехается криво Хёнджин. — Увидимся на репетиции.

***

«Дай себе время». Что вообще это значит? Этот гадкий Хёнджин вдруг удумал, что их отношения поменяются от пары поцелуев под винищем?.. Ёнбока бросает в холодный пот: Хёнджин вовсе не был пьяным, целуя его в первый раз. Да даже на вечеринке он лишь притворялся и вынудил его заставить себя поцеловать. И потом, уже в его комнате, он пытался... Да что вообще происходит в башке у этого засранца?.. Будильник оповещает о том, что пора выбираться наружу и двигаться в сторону зала. Ёнбок не хочет, но машинально собирается и выходит. По пути пытается придумать, что сказать, но в голову ничего не лезет. Кроме... кроме воспоминаний. Обжигающих, напоминающих о себе тяжестью в паху. Хёнджин ведёт себя как обычно, разве что особо не общается с остальными. Молча выходит во второй зал, за ним юркает и Феликс. Без лишних слов они разминаются и начинают свою тренировку. Ёнбок вступает, танцует, чётко обрубая связки и стараясь думать лишь о них и ни о чём более. Хёнджин присоединяется, разом меняя тон общего танца и придавая ему оттенок несмелой сексуальности. Они сходятся в середине зала; Ёнбок ладонью управляет каждым поворотом Хвана, затем отпрыгивает в сторону. Делает отрепетированное движение: замах рукой, и еле сдерживает себя, чтобы всерьёз не уебать Хёнджину по лицу. Его изогнутые в довольной улыбке губы не то, что раздражают, а прям невыносимо, горько бесят. Ещё хуже, тошнотворнее от того, что Феликс помнит вкус этих самых губ. Каждый поцелуй. Каждый выдох. Каждый, мать его, нечаянный, скользнувший между стон. Музыка обрывается, и Хёнджин падает на пол, всё так же довольно улыбаясь. Зал вторит их молчанию, буквально сдавливая лёгкие гулкой пустотой. Ёнбок закашливается, падает рядом и вздрагивает от тихого голоса: — Почти идеально. Но надо отработать ещё немного. Хёнджин поднимается, отходит к колонке и включает другую песню. Тишину прорезают мягкие ноты чего-то медленного, чувственного. Ёнбок поднимается следом и хмурится, вслушиваясь в бит. Сердце тут же перестраивает свой ритм, вторя ему. — Я ненавижу медляки. — Это не медляк, — возражает Хёнджин и приближается, без церемоний кладя ладони на талию замершего Ёнбока. — Расслабь бёдра, ну. Он крутит Феликса в такт музыке, медленно, аккуратно поворачивая его задницу и даже повторяя все движения собственным телом. На припеве мелодия ускоряется, и Хёнджин вдруг оказывается совсем близко, вплотную, а его ладони обжигают даже через рубашку. Ёнбок дёргается. И в ту же секунду его вжимают в чужую грудь. — Что... Хван хватает его за шею спереди, опрокидывает на себя, опаляет дыханием подбородок и выдыхает стон. Сиплый, едва слышный, словно просящий о чём-то. Почувствовав чужой подбородок на своём плече, Ёнбок глохнет мыслями на полсекунды. Не пожалеет ли он об этом завтра?.. Завтра будет завтра, решает он, полностью подаётся назад, буквально растекаясь по горячему телу за спиной. Хёнджин обхватывает его поудобнее, не переставая танцевать, но теперь его сухие губы гуляют по напряжённой шее Феликса, щекотя, невесомо царапая. — Я сильно ошибался... — шепчет Хёнджин, уже нагло залезая пальцами под рубашку Ёнбока и поглаживая его вспотевший живот. — Ты чертовски хорошо танцуешь. — И что же поменяло твоё мнение? — выдаёт на выдохе Ёнбок, держа, вернее, стараясь держать под контролем всё, что возможно удержать хотя бы мысленно. — Ты. Ёнбок не успевает переспросить; Хван рывком разворачивает его к себе лицом, снова обхватывает шею и целует. Без церемоний, промедлений, раздумий. Просто, бесхитростно и дерзко. Его рот такой же горячий, как и ладони на талии, под которыми мурашки уже устали танцевать свой несчастный хоровод. Ёнбок захлёбывается слюной — своей, чужой, неважно — и стонет, точно так же бесстыдно и нагло, прямо в поцелуй, обхватывает руками в ответ и жмёт ближе к себе. Он ни за что не проиграет в битве за первенство поцелуя. Пусть даже он и не был его инициатором, он заставит этого наглого придурка думать по-другому. И совсем неважно, что собственные мысли уже плывут по мозговой каше и отказываются подчиняться своему хозяину. На первый план выходят инстинкты, которых нет. Песня на фоне меняется, меняя и настроение. Басовые толчки трясут пол, проникая куда-то вглубь, за сердце, в самую душу. Хёнджин недовольно мычит — Ёнбок кусает его за нижнюю губу, улыбнувшись, и вновь затягивает в поцелуй, не отпуская ни на секунду. И, к его удовольствию, Хёнджин отдаётся. Подстраивается под правила новой игры, позволяет вести и рулить. Это приводит в такой восторг, что Ёнбок забывает дышать, задыхаясь, снова давясь слюной и улыбаясь от сюрреалистичности происходящего. Мелодия опять меняется, и её трансовые отголоски лишь ловко вплетаются в картину его стремительно меняющегося мира. Хёнджин впечатывает его в стену, придерживает затылок, сжимает в кулаке волосы. Феликс ощущает своим бедром его эрекцию, и это по какой-то совершенно ебанутой причине веселит его. Губы горят от нажима — или чужих, слишком острых зубов. Ёнбок отстраняется, чтобы облизнуться, но его язык ловится чужим, и лихорадка продолжается. Только теперь Ёнбок с ужасом осознаёт, что сам не на шутку возбуждён. Он хватает руку Хвана, уже забравшуюся в его штаны, и на секунду повисает тишина, даже музыка затихает. — Что... ты делаешь? — хрипло спрашивает Ёнбок, совершенно не имея желания знать, и Хван ухмыляется. Им и не нужен ответ. Хёнджин обнимает Ёнбока, будто дружески, обхватывает обеими руками, но это лишь обманный манёвр, иллюзия, прикрывающая истинные, очевидно пошлые намерения. Его язык влажно рисует по шее сбоку, и Ёнбок, наконец, сдаётся. Впускает в голову мысль, что, возможно, этот придурок не настолько ужасен. По крайней мере, целуется он крышесносно, а из его объятий не хочется убежать. А вот в них — очень даже, и Ёнбок вжимается сильнее, трётся промежностью о его колено и несмело, тихо стонет сквозь прикушенную губу. И вновь его мысли считываются верно. Легко, словно это ему ничего не стоит, Хёнджин подхватывает Феликса, закидывает на плечо и устремляется к душевым кабинкам. Ёнбок едва ли осознаёт, где он и что происходит: имеет значение лишь обнажённое тело напротив и жаркие ладони на его члене. Горячая вода бьёт по их спинам, заполняя тесное пространство влажным паром и запахом чего-то неопределяемого, но приторно сладкого, тянущего на что-то запрещённое, такое, чего нельзя делать ни в коем случае. Ёнбоку уже поебать, услышит их кто-то или нет; он облизывает палец Хёнджина, смотря прямо в его глаза, а затем опускает свою руку, наугад щупая, ловит несдержанный выдох и довольно, маньячно улыбается. Жаркий воздух вокруг горячит глотку, но он не может затмить жар языка во рту Ёнбока. Он так сильно сжат между Хёнджином и стенкой душевой, что кажется самому себе мелкой песчинкой где-то в космосе. И как же чертовски приятно осознавать, что сейчас он сам является вселенной, хоть и временной, для кого-то другого. — Ёнбок-а... — шепчет Хёнджин, уткнувшись ему в плечо. И тут же вскрикивает, получив больной укус в шею. — Ах!.. Он дёргает рукой, и почему-то Ёнбок лишается слуха. Вокруг по-прежнему шумит вода, рядом тяжело дышит Хёнджин, но всё это настолько незначительно, невесомо, что от восторга просто немеет всё тело. Лишь спустя секунду до него доходит, что его накрыло оргазмом. Он растекается по стене, пытается восстановить мыслительный процесс, но Хёнджин и не думает останавливаться. Он нависает над Феликсом, лаская уже себя, смотрит прямо в его глаза и бесстыдно, вызывающе стонет. Всего секунду внутри Ёнбока происходит борьба между желанием врезать ему между ног и впиться в эти опухшие губы. Побеждает второе; он падает вперёд, целует неаккуратно, грубо, но этого оказывается достаточно. Хёнджин изливается на живот Ёнбока, уперевшись лбом ему в плечо. Теперь в кабинке невыносимо, до боли жарко; а смущающий жар на щеках и ушах лишь усугубляет ситуацию. Ёнбок легонько пихает Хёнджина в грудь, чтобы дать себе хоть какой-то путь для воздуха, но тот не даёт; вместо этого падает обратно и сжимает Феликса трясущимися руками. Говорить не хочется, но честно, это и не нужно. Ёнбок думает, что это будет лишним. И без того осязаемую неловкость не хочется раздувать до неебических масштабов. Вместо этого оба молча смывают с себя остатки произошедшего блядства и так же безмолвно возвращаются в зал. Словно, мать его, ничего и не было. Хёнджин настаивает продолжать предложенный им танец, а Ёнбок... Ёнбок осознаёт, медленно, по крупицам, что этот чёртов извращенец начинает его цеплять. Причём лишь в самом хуёвом смысле.

***

Ёнбок давно перестал верить в любовь, и на то были причины. Жестокий мир и котёнка делает жестоким, и Ёнбок испытал это на своей шкуре. И теперь, залатав в ней дыры непробиваемым чугуном, он понимает, что в чувствах нет нихрена хорошего. И потому его пугает то, что происходит. Он танцует позади Хвана, послушно повторяет связки; в памяти настойчиво всплывают его громкие, оглушительные стоны. Не к месту возникает мысль, а зачем самому Хёнджину было делать то, что произошло?.. Ёнбок мимолётом смотрит в зеркало, ловя в нём ответный взгляд, и поспешно отводит свой. Это что, румянец?.. Они показывают свой промежуточный результат тренеру, и тот остаётся удовлетворённым; но теперь меняет правила, объявляя, что фестиваль открывает весь состав команды, но Феликс и Хёнджин будут делать это первыми. Вот прямо с этим же самым танцем. Ёнбок не знает, как воспринимать эту информацию. Радоваться ли? Или ощущать вину перед Минни за то, что оказались лучше всех?.. Он мотает головой; общение с Хёнджином, определённо, сказывается на нём не самым лучшим образом. Минни же, наоборот, выглядит обрадованной больше, чем все остальные, и подбегает к ним, сразу же накидываясь с обнимашками. Хёнджин кряхтит и пытается выбраться из них. — Слушайте, я так рада! — Она смахивает со лба несуществующий пот. — Честно говоря, для меня тот баттл с вами был ужасно сложным. А тут такая ответственность... — Минни, — тихо зовёт её Ёнбок. — Отойдём? Они оставляют Хёнджина наедине со своими мыслями, отходят в дальний конец зала, прячутся за сваленными в кучу стульями и устраиваются прямо на полу. Ёнбок набирает воздуха в грудь. — Минни... — начинает он, но девушка перебивает его с нотками тревоги в голосе: — У вас что-то случилось?.. — Сначала ты, — возражает Ёнбок. — Ты вообще хочешь победить?.. Минни грустно вздыхает, опуская взгляд в пол. Мнёт подол юбки, жуёт губу, но медленно качает головой. — Слушай, я... — Её голос дрожит. — Я поняла, что недостаточно хороша для соревнования с такими профи, как, например, Хёнджин. И вообще не понимаю, как попала в команду... — Раз ты здесь, значит, достойна соревноваться наравне с такими, как Хёнджин, — тепло говорит Ёнбок и сжимает её ладошку. — Тебя отобрали из сотни других, кто хотел этого не меньше. Дали шанс на победу, и он ровно такой же, как у нас всех, даже у Хёнджина. Всё ещё думаешь, что недостаточно хороша? Минни слабо улыбается, и Ёнбок замечает в её глазах слёзы. — Спасибо, Ёнбок-и. Ты настоящий друг, — тихо говорит она. — Ну, что у тебя там?.. — О... — Феликс понимает, что не знает, как рассказать девушке всё, что произошло. — В общем, вечеринка... — Так... — Она заинтересованно подаётся вперёд. — Вы с неё сбежали, ага. — Да, и в общем, потом... Блять, Минни, почему он меня поцеловал?.. Девушка щурит глаза в неверии и категорично качает головой. — Нет, врёшь. Ты не из тех, кто будет переживать из-за пьяных поцелуев на вечеринках. Колись, что ещё? Ёнбок заливается краской, вспоминая о том, что произошло в душевой пару дней назад. С того момента Хёнджин даже не пытался намекать на что-то непристойное. Они лишь репетировали и ничего более. Как всегда, притворяясь, что ничего не произошло, ощущая лишь осязаемую, густую неловкость между. — Я не могу... — тушуется он. — Как думаешь, насколько нормально то, что парень дрочит другому парню?.. Минни тихо взвизгивает и тут же закрывает рот ладонью. Ёнбок оглядывается в зал и видит напряжённый взгляд Хёнджина, направленный в их сторону. Нехорошее предчувствие забирается в глотку. — Минни, пожалуйста, никому... — Я не скажу! — заверяет она и шепчет: — Не знаю, насколько это у вас нормально, но ты, определённо, ему нравишься. — Сплетничаете? — раздаётся над их головами, заставляя обоих вздрогнуть. — А мне можно с вами? Минни усиленно давит в себе улыбку и, резво поднявшись, убегает к остальным. Хёнджин протягивает руку Ёнбоку, но тот игнорирует, поднимаясь с колен самостоятельно. Хван фыркает. — Цыплёнок... — ударяется тихое в спину. Ёнбок оборачивается и вопросительно кивает. — Пойдём на свидание?

***

— Он издевается надо мной или что? Ёнбок сидит в комнате Минни и нервно дёргает ногой. Девушка наносит макияж, иногда посматривая на него через зеркало и качая головой. Устав слушать неразборчивые бормотания, она разворачивается на стуле и тычет пальцем в грудь Феликса. — Ёнбок-а, почему ты думаешь, что все пытаются тебя обмануть? — Личный опыт... — Не все люди ужасны, поверь. Я тоже ошибалась много раз, но никогда не опускала руки. Теперь счастлива как никогда раньше. Ёнбок горько улыбается. Что ж, и святой наивности есть место в этом мире... — Дай ему шанс, — мягко говорит Минни, проходясь по губам блеском. — Он... неплохой человек, просто... вы изначально почему-то не поладили. — У меня ощущение, что вы сговорились за моей спиной, — буркает Ёнбок. — Господи, не будь таким глупым, — не выдерживает девушка. — Видно же, что ты ему нравишься. — Да пофиг мне, — как можно более безразлично говорит Ёнбок, горько осознавая, что это неправда. — Мне сейчас важнее победить. Минни молчит в ответ, бросая красноречивый взгляд. Очевидно, она тоже не верит ему, и Ёнбок не может винить её в этом. Особенно после того, как он просыпается в липком поту посреди ночи от того, что во сне Хёнджин целует его, как тогда, в его комнате, только теперь он не засыпает, а ласки продолжаются дальше, доходя до логичного финала. В паху всё горит, и он с трудом поднимается с постели, чтобы скрыться в ванной и освободить себя от напряжения. По той же причине он не может смотреть на Хёнджина. Сознательно избегает оставаться с ним наедине, липнет к Минни и старается даже не смотреть на Хвана. Однако сам Хёнджин плевать хотел на дурацкие принципы и домыслы Ёнбока. — Ну, так что? — спрашивает он, отловив Ёнбока в раздевалке и загородив выход своим телом. — Ты так и не дал ответ. — Ты издеваешься надо мной, Хёнджин? — устало смотрит на него тот. — Какие, к чёрту, свидания? Мы едва знаем друг друга. — Для этого они и существуют. — Хёнджин делает шажок вперёд. Естественно, Ёнбок отступает назад. — Чтобы узнать друг друга получше. — Зачем тебе это? — глухо спрашивает Феликс, мягко впечатывает свою спину в шкафчик и выставляет ладонь вперёд, обозначая безопасную дистанцию. — Ты глупенький или притворяешься? — Хёнджин осторожно берёт его ладонь и прикладывает к своей груди, туда, где громко стучит сердце. — Ты мне нравишься. Ёнбок упрямо мотает головой, но руку не вырывает, впитывая пальцами едва заметный ритм под футболкой. Или ему уже кажется, что он чувствует подушечками неровный стук. Хёнджин вздыхает и шагает ближе. — Прости, если заставил думать тебя по-другому... — Ты хотел меня изнасиловать, — дрожа голосом, говорит Ёнбок. Его вторая ладонь машинально карабкается на талию уже подошедшего почти вплотную Хёнджина. И ему даже кажется, что всё так и должно быть. — Или это была часть твоего плана? Хёнджин тихо смеётся, делая ещё шажок. Ёнбок осознаёт, что ещё пара сантиметров — и случится неизбежное. Бежать будет некуда. А надо ли?.. Его взгляд, настороженный, напряжённый, вперивается в расслабленное лицо Хвана, пытается отыскать там намёк на издевательство, усмешку или что-то подобное. Но... Глаза напротив словно пропитаны нежностью, надеждой и... Любовью?.. Хёнджин рывком вклеивается телом в Ёнбока и сразу затягивает его в поцелуй. Не даёт даже шанса вдохнуть, оттолкнуть или испугаться. Все его действия осторожные, мягкие, плавные. Ёнбок мысленно сопротивляется всего секунду и мгновенно расслабляется. Растекается лужицей в сильных объятиях и позволяет происходящему продолжаться. Где-то в груди раскрывается горячим, отбирает остатки последнего воздуха; Ёнбок выдыхает жар в чужие губы и ловит ответный выдох, слизывает его языком. Нежность растворяется, за секунду трансформируясь во что-то дерзкое и страстное. По плечам разбегаются мурашки, и в паху настойчиво ноет возбуждение. — Хёнджин... Ёнбок пытается оттолкнуть его, но разнеженные мышцы не подчиняются. Поцелуи смещаются на шею, и это делает только хуже. Ну, или наоборот. Ёнбок прикусывает губу, а пальцы несмело заползают в волосы, хаотично шебуршат там, щекочут и массируют. Хёнджин отстраняется, секунду всматривается в подёрнутые истомой глаза и тянет Феликса за собой, прочь из раздевалки. И ему не нужно спрашивать, куда и зачем они идут; ведь столько раз он видел это в собственных снах, что теперь может предсказать каждое последующее прикосновение. В комнате полумрак; из-за этого лихорадочно блестящие глаза Хёнджина кажутся жуткими, но это почти не пугает. Мысли концентрируются лишь на том, насколько мягкие его губы, нежные руки, и как приятен вес его тела на собственном. Кровать тревожно поскрипывает под ними, но так ли это важно? Ёнбок рассыпается на кучу мелких осколков в чужих руках. Ощущает себя подтаявшим маслом на солнце. Губы горят от настолько сильных и жадных поцелуев. Но он не может — не хочет — заставить себя остановиться и всё прекратить. Стоило признать это ещё раньше, что никакая это не неприязнь. Не раздражение. Не что-либо другое, созвучное с ненавистью. Химически обжигающее желание. Хёнджин отстраняется, чтобы посмотреть на распластанного под ним Ёнбока. Ведёт ладонью по щеке, улыбаясь непривычно тепло. — У тебя же побольше опыта, а? — звучит от него несмелое, и Ёнбок хихикает. — Смотря в чём. — Ты... понял, о чём я. — Хёнджин-а... — Феликс приподнимается, чтобы заглянуть в лицо явно покрасневшего парня. — Тебе придётся хорошо подготовиться, ты в курсе? — Да в курсе, господи... — смущённо отзывается тот. — Тогда... я в душ? — Подожди. Ёнбок садится прямо и серьёзно смотрит на Хёнджина, уже готового сорваться с места. Ползёт рукой наугад и сплетает их пальцы. — Давай начнём с чего-то более простого, м? — Боишься, что испугаюсь? — хмыкает Хёнджин. — Я не из пугливых. — Да нет, нет, — выдыхает Ёнбок. — Ты что-то говорил про свидание? Чем не старт? Хёнджин молча кивает, усаживаясь рядом. Их пальцы всё ещё сплетены, и Ёнбок чувствует, как его ладонь потеет. Но, в целом, как будто это настолько незначительные мелочи... — Поверь, отношения, начавшиеся с постели, на ней же и закончатся, — тихо добавляет Ёнбок в пустоту. — Не будем торопиться. Если... если ты серьёзно настроен. — Я серьёзен, как никогда не был, — шепчет в ответ Хёнджин. — Оставайся сегодня здесь? Ёнбок не может спорить. Не хочет, если быть честным. Суматоха последних дней сводит его с ума, но дофамин делает своё дело. Ощущение счастья и какой-то лёгкости оседает на подсознании, как будто он уже получил свой заветный и главный приз. — Скажи... — часом позже спрашивает Хёнджин темноту, слушая за спиной шевеления готовящегося ко сну Ёнбока. — Почему ты хочешь победить? Ёнбок перестаёт елозить, замирает и вздыхает. Тоска, когда-то затолканная глубоко в грудину, понемногу даёт о себе знать, щипая глаза. Феликс шмыгает носом, прогоняя слёзы, и глухо шепчет: — Я из небогатой семьи. Так что эти соревнования — мой шанс продвинуться хоть в чём-то. Танцы — это в принципе единственное, что я умею... — Я уверен, что это не так, — возражает Хёнджин. — Просто ты ничего другого не пробовал. В его словах есть доля правды, но Ёнбоку сейчас не хочется об этом думать. Нерешительная настороженность всё ещё сидит на подкорке мозга, и он несмело спрашивает: — Как ты вообще от ненависти ко мне до симпатии дошёл?.. — Чего? — Хёнджин прыскает. — Кто говорил про ненависть?.. — Мне тебе в третий раз напомнить... — А-а-а, замолчи, — поспешно отзывается Хёнджин и разворачивается, чтобы посмотреть, насколько это возможно в темноте, в глаза Ёнбока. — Я был пьян, окей? Ты мне понравился, поэтому и ляпнул это. Прости. — Ты серьёзно?.. — Да. — А как же «Ты не умеешь танцевать»? — ехидно парирует Ёнбок. — «Вылетишь при первом же проёбе»? — Злопамятный ты, — бурчит Хёнджин. — Я... не знаю. Было обидно, что ты бесишься просто потому что. Вспылил. Реально, прости. Я не имел ничего такого в виду. Ёнбок не может сдержать дурацкой улыбки и надеется, что её не видно; но внимательно следящий за ним Хван навряд ли не заметит это прямо в упор к своему лицу. — В общем... — Хёнджин переводит дыхание, выдавая разом: — Минни говорила, что у тебя был негативный опыт отношений, что-то про предательства, прости, что напоминаю, но... Давай попробуем, м? — Болтушка, — в притворном недовольстве ворчит Ёнбок, но согласно кивает. — Давай. Что мне терять?.. — Знаешь... — Хёнджин запинается, но вдыхает и продолжает: — Я готов отказаться от участия в соревновании, если это поможет твоей победе. — Это самое романтичное, что я слышал в своей жизни, — искренне отзывается Ёнбок и широко улыбается. — Пусть победит сильнейший, окей? Хёнджин кивает, сгребает Феликса в свои объятия и щекочет дыханием его шею. — Ну, прекрати, Хёнджин... — Ёнбок не сдерживается и ржёт в голос от щекотки, вдруг замечая полный обожания взгляд. — Что?.. — Сходим завтра в аквапарк?.. — Ага. Теперь всё остальное отходит на задний план; и соревнования, и собственные страхи перед отношениями, и тоска по родному городу. Новые, давно позабытые эмоции кружат голову, покалывают губы, заставляют сердце стучать сильнее, громче. И Ёнбоку так нравится.