Короче, он выжил

По всей улице с утра стоял шум — дворники убирали осенние листья воздуходувкой. Мильян закрыл уши руками, но гул всё равно чётко слышился. Спать перехотелось. Он перевернулся на спину и широко зевнул. Снились какие-то ужасы, а рука затекла и неприятно покалывала. Не нашедши сил выпрямиться, Мильян крючком побрёл на кухню. На столе никто не спал и ничего не стояло. Вспомнив вчерашнюю очередную ссору, он поморщился. "Это, видимо, уже традиция". Воду попил, кружку сполоснул, все дела утренние сделал — и пошёл тупить в телефон. А там сообщение:"Сегодня у тц в 12, помнишь?" Мильян удивлённо раскрыл глаза, но написал:"Помню". И сразу же заметил, что время пол одиннадцатого. До тц идти 25 минут, так что через полчаса он уже должен был собираться. Внутри поселился ком волнения, который постепенно нарастал. Мильян шёл гулять не в первый раз, но всё равно нервничал в предвкушении встречи. Оттого и начал собираться за час: сполоснулся после сна, расчесал волосы и завязал в хвост; собрал сумку из чёрной ткани, в которую положил блокнот, если вдруг найдёт невиданное им раньше растение или гриб, что, впрочем, случалось довольно редко, кинул паспорт и бутылку воды(?); одевшись во что посвободнее, сунул в карманы деньги и проездной, последний, в общем, лишь из-за предусмотрительности. Таким образом, времени оставалось ещё 15 минут, но Мильян решил выйти пораньше, не томясь ожиданием дома. Перед выходом, он заглянул в родительскую спальню. Пусто. Затем в гостиную. Там-то все и сидели. Отец, перегнувшись с дивана к кофейному столику, печатал и мотал что-то в ноутбуке, а мать с кресла смотрела по телевизору командное кулинарное шоу. Родители мельком взглянули на него, все перекинулись приветствиями. —Идёшь гулять? — без особой заинтересованности спросила мама. —Ага, к восьми точно приду! —М-м, а с ке—... —Ну, пока!.. Мильян убежал на улицу. Там он несся по дороге, активно оглядывая окружающее. Погода была облачная, воздух прохладным, несколько деревьев уже полностью голыми. Обходя прохожих и отпрыгивая от летящих на него самокатчиков с велосипедистами, Мильян через полчаса стоял у трёхэтажного торгового центра с пестрящими и манящими заглянуть внутрь вывесками. Мимо проходило множество человек: с сумками, без; в куртках, в свитерах; одни, с семьёй; с телефоном у уха, либо с наушниками. Среди них он всё выискивал знакомую фигуру. В шагах десяти средь толпы топтался промоутер, суя в руки людей листовки. Из скуки и сострадания, Мильян взял одну. "Успейте купить по скидке!" "Туфта",— брезгливо подумал про себя, глядя на палёную китайскую косметику под красивыми упаковками. Бумажка быстро оказалась смята и кинута в мусорку. От той он-то и увидел приближающуюся знакомую фигуру. То была полметра ростом девушка, с него высотой, в спортивках под недоконца застёгнутой коричневой курткой. Волосы русые, пышные, густые, стрижены по плечи, с чёлкой, и всегда немного растрёпанные. Брови темнее, глаза карие. С чуть пухлыми щеками лицо редко когда не выражало какую-то упрекающую, вдумчивую, но детскую серьёзность. Почти всегда стояла со скрещенными руками, будто недовольная, но на самом деле просто по привычке. —Опять раньше меня пришёл! — голос с лёгким хрипением походил на рычание котёнка. —Привет. —Привет, Рая! Рая подошла, и совершился приветственный ритуал: они хлопнули друг друга ладонью о ладонь, потом так же тыльными сторонами, а после ударились кулачками. —Н-да-а, давно я не видела твою физиономию. Даже непривычно как-то,— произнесла она, прищурившись. Мильян хихикнул. Они медленно двинулись по дороге, ведущей за тц. —Как дела у тебя? — протараторила Рая. —М-м... Ну, нормально... Папа вчера приехал... Микроскоп из Франции привёз... Как я хотел... Между паузами она всё открывала рот, чтобы заговорить, но Мильян тут же продолжал, отчего та недоумённо на него покосилась. —Ты чего так разговариваешь? Он смущённо уставился в алфальт. —Ну... Я... Я всё лето ни с кем не разговаривал... И в школе... Только с учителями... Немного... Несмотря на объяснение, удивление Раи не спадало, хоть и стало менее заметным. —И из-за чего твои предки на этот раз ругались? —Фх... Папа ей блузку французскую, не купил... —Блузку? Серьёзно? —Ага... А нашу она не хочет. —И из-за такой ерунды был скандал? —Ну да... Мама, как всегда, раскричалась, что папа изменщик... И якобы никогда ничем не помогал... и убежала. С поджатыми губами Рая промямлила: —С твоими родоками как всегда не соскучишься... Через молчание, так и не дождавшись ответного вопроса, она продолжила: —А на меня мама за двойки по инглишу орёт, а сестра вчера визжала, что я её кремом пользуюсь. А каким ещё кремом пользоваться?! Мне вообще ничего не покупают, всё ей! Рая даже фыркнула от возмущения. —Дура она, короче. Бесит. Мильян расстроенно помычал... и ощутил стыд за то, что не может ничем поддержать расстроенного человека, когда раньше делал это с лёгкостью. И только захотел что-нибудь вымолвить, как Рая, понурившись, вновь заговорила: —А те упыри из школы, кстати, перевелись. Мильян вскинул бровями и полминуты держалась тишина. —П-правда?.. —Ага, только твоя бывшая, ну, эта... Тоня, вот! осталась... Но ты сам помнишь, какая она чмоня загнобленная. Без своей компашки она только плакать умеет... Он нахмурился и задумчиво отвёл глаза. —А Боря ещё на летних каникулах какую-то девочку до инвалидности избил и сейчас... Ну, в общем, сидит сейчас. Всю школу из-за этого на уши подняли, даже тебя, слышала, обсуждали... А Лина перевелась в элитную школу. Не удивлюсь, если эту богатенькую лицемерную сучку уже оттуда выперли,— прошипела она. Мильяна горько перекосило в лице, но он тихо и почти безразлично бросил:"Ясно..." От такого ответа Рая изумилась. —"Ясно"... И всё? Да они же... они же тебя... — но осеклась и продолжать не стала, вместо этого подняла голову и оглянула липы и дубы с осинами, ясенями, берёзками, и соснами, стражниками возвышающимися над вытоптанной в глубь леса дорожкой. Мильян повторил то же самое. Широко раскрыв глаза, нагнетающим голосом Рая произнесла: —Ну что... Ты ГоТоВ уВиДеТь РаЗоЗлЁнНыХ дУхОв ПоГиБшИх ПаЦиЕнТоВ зАбРоШеНнОй БоЛьНиЦы?!?!?! Мильян хитро улыбнулся чеширским котом и тихо прошипел: —Да-А-а-А! Смеясь, они побежали вперёд. Лесом идти было недолго, и через 5 минут они, уже пешком, бодро отдышась, вышли на асфальт по другую сторону. Перейдя через несколько домов и аллее, вновь занырнув в деревья, Мильян и Рая стояли перед входом в здание. Фасад был потёртым из-за облезшей краски, а вместо окон, в которых больничных обычно горит свет, зияли тёмные дыры. Они немного оглянулись и, не увидев ни единого живого существа, двинулись ко входу. Мил и Рая, друг за дружкой, переступили через сгнивший деревянный порог. Обломки, бетонная крошка, мусор, по типу осколков от бутылок и фантиков, пакетов,— захрустели и зашкрябали под ногами. Через обшарпанные стены и раскрытые двери пустых кабинетов и палат, они миновали регистратуру и шли по обезличенным коридорам, и этажам, ни о чём не болтая — как-то неособо было нужно ни Милу, ни Рае попусту мелить языками. Но, наконец, нашёлся повод. —А смотри,— она указала на дверь с надписью "травмотолог",— мы здесь же никогда не были? Он озадаченно угукнул. Они лазали здесь второй год и только заметили этот кабинет. Войдя, Мильян оглянулся. Здесь была такая же заброшенность, как и в остальных: на столах какие-то бумажки свалены в кучу, шкафы разваливались, от стёкол окон остались маленькие осколочки, торчащие из деревянной рамы, пыль скопилась комьями и по полу размазалась грязь. "Протерев" часть кушетки рукой и брезгливо отряхнув ладонь, Мильян уселся и, взяв с полки игрушечный образец строения кости, развернулся к сидящей за столом Рае. Покопавшись в ящиках, она нашла чью-то потерянную медкнижку и с огнём любопытства в глазах раскрыла, начав коротко зачитывать: —Три года... воспаление лёгких... Семь лет... — на лице изобразилось крайнее удивление:—Ахренеть! Орви, орз, орви, грипп, орви... — да я столько в жизни не болела, как этот пацан за один год! Мильян улыбнулся. —Нет, я серьёзно! А дальше гастрит и одни переломы! Боже, да его молотком что ли били?! Он засмеялся. Её комментарии всегда забавляли. —Пф, на 23-ёх оборвалось. Неинтересно! — строго заключила Рая, и медкнижка стукнулась о стол, словно судейский молоток, оглашающий приговор. Она вскочила со стула и попрыгала из кабинета. —Так, хватит кости рассматривать, пошли! И Мильян расстерянно побежал следом. Тем временем, близились лестница и второй этаж, а Рая отчего-то вздохнула. —Ты... чего? Она с грустью зыркнула на него и отмахнулась рукой. Только от этого жеста и ему стало печально. Внутри что-то сжалось, и, при всём желании как-нибудь её утешить, он не смог и звука издать. Но тут глаза заметили... Мильян нырнул в один из кабинетов, показав Рае указательным пальцем ждать. Крик раздался по всей округе, она отпрыгнула, как кипятком ошпаренная, от двери, из-за щели которой выглянул скелет. А следом — Мильян, с широченной улыбкой. Рая вспыхнула. "Придур-р-рок!!!" Парень тут же выскочил и, хохоча, побежал к лестнице. Погоня продолжалась до последнего — до четвёртого этажа. А там Мильян получил крепкий подзатыльник. —Хочешь, чтобы я инфаркт заработала?!?!?! Потирая затылок, он жалобно хныкал, чем, впрочем, не стёр возмущения и злости с лица Раи. Она отвернулась и заметила люк на потолке, и ручную лестницу. —А ну, подержи, чтоб я не упала! Мильян покорно схватился за один брусок. Рая недолго повозилась с люком и залезла наверх, а Мил за ней. Там, на крыше, она, выпрямившись, стояла в шагах пяти от края, с руками на боках, излучая вдохновлённость. Встав рядом, Мильян понял — всё из-за вида уходящего в даль, к серым человейникам, к ревущим машинам и спешащим кто-куда людям, леса. Бескрайнего, просторного. Заворожённый, он уселся прямо на краю, что сделала и Рая, неуверенно свесив ноги и боязливо-крепко схватившись за карниз. —Отсюда всё кажется таким маленьким и жалким,— заметила она. Согласный кивок. Рая легла устало, подперев голову сложенными ладонями. Немного помолчав, она вдруг заговорила: —... Знаешь, я до сих пор чувствую опустошение, хотя всё давно закончилось. Мильян опустил веки, помрачнев. —"Они ушли из школы, бояться нечего. Никто больше не будет зажимать тебя или обливать водой. Никто не будет рвать твои вещи в раздевалке, никто не будет бить и издеваться над тобой. Успокойся" — скривившись, процитировала Рая. —А я всё ещё не могу спокойно проходить по коридору и прячусь в туалетной кабинке, хотя и не от кого...— голос подрагивал. —Да чтоб они сдохли все, ненавижу, суки... Мильян взволнованно обернулся. Рая не плакала, но лицо выражало злость и боль. Он замешкал. Пододвинулся и с немым предложением раздвинул руки. Рая, с некоторыми раздумиями, обняла его, но после нескольких утешающих похлопываний по спине отодвинулась. Они отвернулись и вновь посмотрели в даль. —А ты, что думаешь? ... На подоле зелёного пальто стиснулись кулаки. Лицо помрачнело. —Я никогда их не прощу. В глазах собеседницы отразилось понимание. Молчание повисло в воздухе. Мильян, зажмурившись, вздохнул, и расслабился. Рая, болтая ногами, вдруг бодро заявила: —А недавно вышла Дудока: 2! Он мгновенно оживился и быстро обернулся. —Правда??? Она ухмыльнулась и, горделиво распрямившись, заявила: —Ага, и мне её уже купили! Мильян застыл с раскрытым ртом, но не произнося наросшего вопроса. Рая засмеялась и ударила его кулаком в плечо. —Да дам я тебе поиграть, не ссы! Мильян засиял и, вскочив, радостно запрыгал, как маленький ребёнок. —Тогда пойдём скорее! Рая, встав, сунула руки в боки и заворчала: —Смотрите-ка на него, недавно и слова без запинки не произносил, а как услышал о Дудке, так затараторил! Не обращая на ворчание никакого внимания, Мильян поскакал к люку. Весь оставшийся день Рая и Мильян играли в новую игрушку на приставке и соревновались за пачку чипсов, которую в итоге отобрала её младшая сестра. Мильян вернулся домой вечером и заснул с приятным послевкусием от прошедшего дня.