Под его крыльями

      Люцифер чувствовал себя загнанным в угол. Он знал, что бегать по мелким поручениям, которые Чарли ему дала, — плохая идея, но отказать ей не смог.       Чарли поговорила с ним, потому что в последние дни он почти не выходил из комнаты. Он это понимал. Пытался не скатиться обратно в яму самоуничижения после того, как Чарли рассказала о сообщении Лилит, но за пределами своей комнаты он ощущал себя… бесполезным.       Он всегда мешал, и у него не было особой роли в отеле, как у остальных сотрудников. Чарли предложила ему спрашивать грешников, нужна ли им помощь, но те в основном игнорировали его или смеялись. Он проклял их и решил, что хватит.       Поэтому он бегал по поручениям и покупал припасы для отеля — вроде новых лампочек. Сначала он не понимал зачем: они стали ломаться непривычно часто. Потом спросил у бармена, и кот сказал, что это, возможно, связано с Медиа-Оверлордом Воксом, который контролирует электричество во всём Кольце Гордыни.       Люцифер этого не знал.       У него был телефон — только, потому что Чарли настояла. И ему нравился этот маленький ящик, потому что иногда он отвлекал, но также знал, как сильно он может обманывать разум. Но были и хорошие стороны.       Он подписался на канал под названием «Кряк-Бряк», где выкладывали крутой фан-арт по уткам — по крайней мере, по его мнению. Он был единственным подписчиком.       А кто такой Вокс? Он не знал и не особо задумывался. Просто хотел, чтобы этот тип перестал ломать чёртовы лампочки, и ему не приходилось каждый день покупать новые.       Возвращаясь к настоящему.       Некоторые грешники узнали своего короля — это было несложно, ведь всего несколько дней назад он играл большую роль на сцене, где его унизили. И Люцифер не особо прятал своё присутствие или внешность. Маленькая часть его жалела, что не спрятался, но гордость не позволяла скрываться от этих низких грешников — хотя он легко мог бы.       Поэтому они начали говорить гадости ему вслед, пока он шёл с картонной коробкой лампочек в руках. Он — Король Ада; мог бы просто щёлкнуть пальцами и создать эти чёртовы штуки у себя в комнате. Но Чарли хотела, чтобы он выходил, имел задачу. Быть более приземлённым, сказала она.       Его милое маленькое солнышко с добрым сердцем.       Люцифер старался игнорировать их, пока не врезался в одного — тот специально заступил на путь. Коробка случайно упала, и он услышал, как хрупкое стекло разбивается. Вздрогнул от противного звука.       — ЭЙ, — прорычал он на парня, который возвышался над ним — какой-то грешник, похожий на рыбу-каплю. — Ты за это заплатишь, — сказал он, отряхивая рукав, где ткань коснулась этой мерзости.       — Не думаю. Что ты здесь забыл, Король Ада? — насмешливо спросил грешник. — Шатаешься среди нас?       Никакого уважения. Люцифер перешёл в демоническую форму — рога выросли изо лба.       — Так со мной не разговаривают, смертная душа, — прорычал он. Изо рта вырвалось пламя, крылья расправились, чтобы запугать.       — Какие красивые крылья. Наверное, очень приятно, — сказал другой грешник сзади и потянулся, коснувшись перьев.       Люцифер вздрогнул и отступил назад, подальше от хихикающих женщин с серой кожей и козлиными глазами.       — Руки прочь! — потребовал он, чувствуя, как его загоняют в угол, поражённый тем, насколько мало у них уважения.       — О нет, большой страшный Люцифер не хочет, чтобы его трогали. Как жутко! — засмеялся третий мужчина сзади.       Люцифер повернулся к нему.       Это был крепкий парень, тоже похожий на рыбу.       И Люциферу больше не хотелось здесь находиться.       — Забудьте, — прорычал он и решил отступить. Здесь он ничего не выиграет. Нагнулся к коробке, надеясь, что хотя бы часть лампочек уцелела.       — Убегаешь? Как жалко для нашего короля, — они все разом засмеялись.       Брови Люцифера сдвинулись, но поставить их на место он не мог. Как же ему хотелось — очень хотелось. Его наказание теперь болело ещё сильнее.       Небеса за последние дни ничего не ответили на его запрос, так что он был один, и запугивание больше не работало. Они знали, что он ничего не может им сделать, и это бесило его.       Он телепортировался обратно в отель как можно быстрее, вернулся в обычную форму и свалил коробку в одну из кладовок. У него не хватило нервов проверить, уцелело ли хоть что-то. Он решил, что просто создаст их, если они понадобятся в ближайшем будущем.       Осторожно расправил крылья и погладил место, где его коснулась эта грязная женщина. Перья немного растрепались, но ничего серьёзного.       На миг ему захотелось свернуться в своих тёплых перьях, когда волна бесполезности накрыла его.       — Что-то случилось, Ваше Величество?       — Бэмби. — Люцифер собрался, спрятал крылья и слегка улыбнулся, заметив, как дрогнула ухмылка другого, когда он не назвал его по имени. — Нет, совсем нет, — твёрдо сказал он, глядя прямо на демона. После сообщения Лилит он почти забыл об этом парне и его хорошем настроении.       — Прекрасно. Не желаете ли прогуляться со мной?       Люцифер растерянно посмотрел на Аластора, который просунул руку ему за спину и подтолкнул вперёд — к большому неудовольствию Люцифера. Тем не менее он пошёл. Не то чтобы у него было что-то лучшее на уме.       Знает ли он о Лилит? Люцифер дал Чарли право говорить о матери с кем угодно, но очень надеялся, что олень в этот список не входит. Он не был особо надёжным, по мнению Люцифера.       Высокий демон сначала ничего не говорил, только ухмылялся, пока они шли по коридору отеля.       — У меня есть вопрос, — сказал Аластор, когда они остановились перед лифтом в лобби.       — Да? Говори, — позволил бывший ангел.       — Не желаете ли, Ваше Высочество, обсудить небольшую сделку? — На слове «сделка» голос Радиодемона затрещал.       Люцифер посмотрел на него без эмоций. Он точно не хотел сделки с этим жутким типом, но послушать, что у того в голове, вреда не будет.       — Ммм, и что ты можешь предложить такого, чего бы я захотел? — спокойно спросил Люцифер. Тот всего лишь грешник — он Король Ада. Ему ничего от него не нужно.       — Власть над своими людьми — точнее: ты не можешь вредить грешникам. А я могу.       Лифт звякнул, двери открылись, и они зашли внутрь, чтобы спуститься в лобби.       — Ах да, ты можешь. Но что у меня есть такого, чего хочешь ты? — Люцифер всё ещё звучал скучающе, хотя в мыслях идея уже не казалась совсем ужасной. Он жаждал власти, чтобы поставить грешников на место — вернуть уважение. Но показывать это жаждущему власти демону рядом он не хотел.       — Ангельскую силу.       — Прошу прощения?       — Ангельскую силу.       — Да, я понял, — нахмурился Люцифер. — Но зачем тебе моя сила? Разве ты не самый сильный грешник в Аду?       Лифт снова звякнул, и они вышли в лобби. Аластор направился прямиком к бару и сел на стул, через миг Люцифер сделал то же.       — Да, я самый сильный, — сказал Аластор, заказывая виски у бармена-кота. — Но лишний козырь в рукаве никогда не помешает, не думаешь?       Люцифер выбрал Аппельтини, хотя сейчас совсем не хотел напиваться.       — Конечно, я кормлю самого сильного грешника… — он насмешливо взмахнул рукой, — …своей ангельской силой, и позволяю ему убивать даже ангелов? Не смеши — с такой силой ты мог бы навредить даже моей семье! — зрачки Люцифера угрожающе сузились.       — Я осознаю это, Ваше Величество, — гладко ответил Аластор. — Конечно, в сделке будет прописано, что я не причиню вреда тебе или твоей семье.       — Ага, и дальше что? Чего ты хочешь? Власти над Раем? Разве твой Медиа-коллега не показал тебе, что становиться богом — плохая идея?       — Я не хочу быть богом.       Люцифер ему не поверил и заметил, как слегка дрогнула улыбка Аластора при упоминании другого Медиа-демона. Вокс — ах, Вокс, так звали телевизионную голову. Он вспомнил. Значит, Вокс тоже виноват в мерцающем электричестве.       — Ты не хочешь, чтобы тебя снова уважали?       Это задело Люцифера за живое. Он всё ещё ощущал хватку на перьях там, где его коснулась женщина-грешница. Если они больше не боятся трогать его… не сделают ли хуже? Он всё ещё силён; может оттолкнуть. Может защитить себя. Но теперь он чувствовал себя слишком уязвимым. Это может случиться так быстро…       — Ангельское оружие стало популярным товаром на чёрном рынке. После того как Кармилла не успела собрать все свои ангельские материалы из взорванного оружия, они начали распространяться. Теперь это модно на чёрном рынке. Страшно подумать, что кто угодно может носить ангельскую сталь прямо сейчас, правда?       Кармилла… кто она такая? Он правда старался запоминать имена точнее. Это та, что построила оружие, которое его сковало, да? И он точно знал, что сейчас делает этот проклятый олень.       — Я действительно хочу, чтобы меня снова уважали, — медленно сказал Люцифер, — но мне не особо важны твои грешники и ваши мелкие игры. Ты — мой палач, а я даю тебе свою силу — это то, что ты предлагаешь?       — Да.       — И ты не можешь навредить моей семье или друзьям Чарли с этой силой?       — Ты заботишься о них?       — Чарли заботится — значит, и я.       — Хорошо, да, это будет включено.       Бармен поставил стаканы перед ними. Люцифер не был уверен, слушает ли кот их разговор, но поскольку он подчинённый Аластора, то не станет болтать, чтобы не нарваться на неприятности с владельцем своей души.       — Ты убиваешь только когда я скажу, — твёрдо добавил Люцифер.       — О нет, я хочу убивать кого захочу — просто не твою семью и не тех, кого ты назовёшь друзьями Чарли.       — Тогда нет. Ты правда думаешь, что я хочу, чтобы ты устроил резню и навсегда убивал грешников? Чарли бы этого не хотела.       Не то чтобы ему было так уж важно за грешников. С его точки зрения Аластор мог бы убить некоторых — хотя бы самых худших. Просто Чарли бы это ненавидела. Она хотела их искупить, а не стереть.       — Подумай об этом, Люцифер. Я мог бы защищать тебя и твою семью. Когда ты скажешь убить кого-то — я сделаю без сожалений, когда позовёшь. Но ты не решаешь, могу ли я убивать вообще. Это было бы слишком большим минусом для меня.       Голос Аластора опустился до шёпота, пока он смотрел на Люцифера — нет, прямо в душу, если такое возможно. Зрачки превратились в крошечные радиодиски, лицо потемнело, воздух вокруг задрожал.       — Чарли слишком мягкая, чтобы по-настоящему навредить кому-то или защитить себя. Ты видел это, когда картинная коробка воспользовалась ею.       — Вокс, да? У тебя что-то с этим парнем?       Это слегка удивило красного парня, и Люциферу стало забавно. Каждый раз, когда упоминали Вокса, Аластор казался немного… не в себе. Люцифер не мог точно определить ощущение, но оно будило любопытство.       — Ах, ты правда не в курсе политики. Нет… ничего важного, что я мог бы сказать.       — Разве он тоже не держал тебя в плену? Мы говорили, когда он запер меня там.       — Просто старая вражда и, конечно, немного ревности. Ничего слишком глубокого. Я самый сильный грешник, как ты уже сказал, так что логично, что он на меня охотился.       Люцифер не знал, что случилось с телевизионной головой. Он пытался выбраться из машины в то время. Смутно помнил, что банда Вокса искала его на поле боя, так что, наверное, забрали обратно в башню. Теперь телевизионный Оверлорд, похоже, устраивал маленькие истерики, из-за которых лампочки мигали и взрывались. Проклятый придурок.       Аластор был прав — Люциферу не особо было интересно, что происходит в Кольце Гордыни. Но теперь бывший ангел хотя бы пытался быть чуть лучше как король, чем раньше.       Королева не вернётся, и, может, пора ему хотя бы немного ввязаться в политику.       — И что? Ты подумаешь об этом?       Люцифер заметил лёгкое нетерпение в голосе Аластора и не смог удержаться от ухмылки. Олень старался казаться равнодушным, но Люцифер чувствовал, насколько сильно тот хочет эту сделку. Блондин не был таким уж глупым.       Когти оленя постукивали по почти пустому стакану, пока Люцифер неспешно потягивал свой напиток Аппельтини.       — Я подумаю.       Это была не такая уж плохая сделка. Просто глупо бросаться в неё, не взвесив все плюсы и минусы. Он научился на своих прошлых ошибках.       — Восхитительно.       Конечно, олень должен был иметь последнее слово.