Под его крыльями

      — Да, было довольно забавно видеть, как все Ви промокли насквозь. Они выглядели полностью уничтоженными! — рассказывал мальчик-паук остальным во время сеанса терапии.       Люцифера снова попросила дочь присоединиться. На этот раз он не особо возражал. Он начал привязываться к некоторым сотрудникам отеля. Но когда зашла речь о той маленькой истории, он старался выглядеть невозмутимым. Он же не имел к этому никакого отношения.       НИКАКОГО!       Он даже попытался на миг посвистеть, чтобы показать свою невиновность, но тут же прекратил, как только остальные начали смотреть на него с недоумением. Взгляд Чарли задержался на нём чуть дольше обычного. Как только разговор переключился с мальчика-паука на кого-то другого, она, казалось, поняла, что к чему.       По крайней мере, она знала, что он был в башне Ви, и Люцифер чувствовал: после сессии она его прижмёт — насчёт бардака, который он оставил в башне. Он заверит её, что никто из Ви не заметил его присутствия.       — Так что я собрал вещи и вернулся сюда, — закончил паучий парень с гордой ухмылкой. Остальные засмеялись, забавляясь его рассказом.       — Ты говорил, что гипноз Вокса больше не проблема? Телевизионная голова мертва? — спросил бармен, почти с надеждой в голосе.       — Э-э… нет, не думаю. Он просто больше не появляется, как я сказал. Не могу вдаваться в детали — контракт запрещает, — но что там нашло на ту акулу, чтобы она устроила погром, я бы заплатил, лишь бы ещё раз такое увидеть.       — Пап.       Услышав своё имя, Люцифер замер.       — Да, солнышко?       — Почему бы тебе не рассказать историю? — спросила она с улыбкой, но в ней сквозила лёгкая досада.       Да, сегодняшнее задание — рассказать смешную историю из жизни. Но Люциферу в этот момент ничего весёлого в голову не приходило. Он выглядел беспомощно, и тишина медленно становилась неловкой. Он знал, что опять разочаровал дочь, и просто хотел заползти в кровать и лежать там.       — Прости, сейчас ничего не вспоминается, — наконец выдавил он, чувствуя вину.       Чарли вздохнула и оставила его в покое.       Так он и сидел, не в силах сосредоточиться на чужих историях. Мысли унеслись к недавнему разговору с котом. Хаск рассказал немного о прошлом — о том, что произошло между Воксом и Аластором. Похоже, телевизионная голова действительно сильно всё испортил своим предложением партнёрства, а Аластор отреагировал очень жестоко. Люцифер на миг вздрогнул. Он начинал лучше понимать отношения между этими двумя грешниками: один слишком нуждался во внимании, а второй был без сердца. Жалкое зрелище.

***

      Вокс снова висел в темноте, уже несколько дней. Он не знал, сколько именно; отказывался проверять медиа-каналы. Зрение перекрывали зашторенные окна.       Когда Аластор в последний раз ушёл, слёзы Вокса не останавливались часами. Демон-олень снова сломал его, и на этот раз у него даже не хватило достоинства собраться, так что он сдался и перестал пытаться остановить их.       Это было бесполезно. Он ничего не мог сделать.       Он знал, что его тело, пытающееся регенерировать, вынуждено останавливаться из-за ангельской стали внутри — как рана, которая не может закрыться, потому что в ней застрял осколок. Он уже привык к постоянной боли.       Может, он это заслужил.       Ничего страшного.       Кто придёт его спасать? Ви его бросили, и больше у него никого не было, кто бы заботился. Иногда ему было смешно представлять, как Валентино выламывает дверь, чтобы спасти своего маленького телевизора. У них не было романтических отношений — они трахались и наслаждались этим. И всё.       Иногда он хотел большего? Может быть. Но Валентино оставался Валентино; он никогда не смог бы перестать спать со своими шлюхами. Не ради Вокса. Валу слишком нравился секс, чтобы связывать себя обязательствами. Поэтому Вокс никогда не просил; не хотел разрушать то, что у них было. И сам он, в общем-то, тоже использовал мотылька, чтобы удовлетворить свои желания.       Иногда ему нравилось думать, что он, по крайней мере, особенный объект для секса с мотыльком.       А Вельветт была для него как младшая сестрёнка — всегда такая независимая. Но он обожал с ней трепаться — она была такой весёлой собеседницей. Слёзы снова навернулись на глаза телевизора, когда он подумал о них.       Он скучал по ним.       Если бы они были здесь, он бы даже простил их за попытку заменить его — за всё, — лишь бы они забрали его с собой. Им даже не пришлось бы извиняться; он понимал. Он заслужил наказание.       Аластор ещё не вернулся; единственное, на чём он иногда мог сосредоточиться, — это свет из-под двери на полу. Иногда мерцающий. Вокс знал, что это из-за него, и хотя бы немного радовался, что умрёт с большим бумом по всему Аду.       Когда Аластор вернулся, он не разговаривал с ним; просто вёл обычную радиопередачу или сидел, потягивая кофе и уставившись в какую-то точку за окнами.       — Ты победил, Аластор, — сказал телевизор, пока Радиодемон потягивал кофе из кружки.       — Что ты имеешь в виду, мой дорогой? — тело Аластора не шелохнулось, но голова повернулась на 180 градусов, чтобы посмотреть на него.       — Ты победил, — голос телевизора был тусклым, лишённым гордости, просто побеждённым.       — Я знаю, но спасибо, что констатировал очевидное.       — …тогда закончи.       — Ты не указываешь мне, что делать.       — Но...       — А-а-а. Никаких «но», старина. Я просто хочу спокойно допить кофе.       — Я больше не могу. Закончи. СЕЙЧАС ЖЕ.       Телевизор был на грани очередного срыва, когда закричал. Глаз закружился, отчаянно пытаясь заставить другого сделать то, что он хотел.       — Ты правда этого хочешь?       — Пожалуйста, Ал… хоть что-нибудь сделай. — Вихрь прекратился. Это было бесполезно       — Ах да, я могу кое-что сделать.       Вокс просто хотел, чтобы всё закончилось. После смерти станет спокойнее, и в этот момент его это устраивало… что угодно лучше, чем висеть здесь дальше.       Аластор подошёл ближе, и Вокс даже не смотрел на него. Под цифровыми глазами залегли глубокие тёмные круги, раздражённые от слёз. Его экран всегда показывал слишком много для вкуса Вокса. В человеческой жизни у него было лучшее покерное лицо.       — Винс.       Упоминание старого прозвища заставило Вокса поднять взгляд.       — Я всегда ненавидел твои глаза особенно этот, который кружится, — сказал Аластор, но Вокса это уже не задевало. Аластор продолжил: — Всегда использовал его, чтобы взять верх, думая, что можешь просто так делать.       — Я пожалел, когда попытался это сделать на тебе в прошлом, — напряжённый голос Вокса эхом разнёсся по комнате, и он снова стыдливо опустил взгляд. Может, всё могло бы сложиться мирнее, если бы он не потерял голову в момент, когда Аластор его отверг. Может, без этого они хотя бы остались знакомыми спустя какое-то время. Кто знает — он всегда был одержим Радиодемоном.       — …       Вокс поднял взгляд на тишину после своих слов — только чтобы увидеть, как трость внезапно опустилась на него, вонзаясь прямо в левый глаз. Стекло разлетелось, и Вокс закричал от боли, когда монитор пронзили. Телевизор даже не мог описать агонию, которая в этот момент пронзила его разум.       — АААА, О…ОСТАНОВИСЬ, АЛ, ПОЖА-ЛУЙ-СТА, ОСТАНОВИСЬ!       Его крик сорвался, голос глючил и искажался через сломанные компоненты, а потом посох вытащили. Осколки стекла посыпались на полку, к которой был прикреплён монитор.       Дыхание Вокса сбилось, вентиляция громко зашумела, издавая скрежещущий звук сломанного пластика.       — Ты не указываешь мне, что делать, — повторил Аластор.       И с этими словами радиодемон вернулся на свое место, чтобы выпить кофе, наслаждаясь восхитительным скулением другого, издававшим болезненные стоны.       Свет под дверью погас.

***

      Ещё одно отключение электричества. Люцифер растерянно огляделся; свет на миг дико замигал, прежде чем всё погрузилось в темноту. Он только что поговорил с дочерью и снова остался один, изо всех сил стараясь не рухнуть на кровать и не превратиться в жалкую развалину.       Чтобы отвлечься, он до вечера собирал ещё одну утку — синюю, с маленькой шляпкой и антеннами, как у какого-то нелепого Оверлорда. Пф-ф, просто вдохновение нашло.       Люцифер злился на темноту. Неужели телевизор не может взять себя в руки? Чёртов придурок. Несколько лампочек даже взорвались у него в комнате.       Зазвонил телефон, он взял трубку.       — Привет, Вэгги.       — Привет, сэр… э-э, Лу. Не могли бы вы починить сломанные лампочки? Большинство тех, что вы принесли, разбились. Так что, знаете, просто используйте свою силу и создайте новые, если вам не сложно, — попросила она дружелюбно.       — ДА! Конечно могу! — почти крикнул он, слишком взволнованно.       — О, хорошо, спасибо.       — Чарли всё ещё на меня злится?       — Немножко, но она остынет. Не будьте к себе слишком строги. Кажется, на этот раз только отель, так что персонал сегодня уходит.       — О, вы уходите?       Его не пригласили?       — Да, хотим попробовать новый ресторан в городе. Энджел Даст предложил. Мы знаем, что вы сейчас не особо хотите выходить, так что надеемся, это нормально?       О да… он сейчас не хотел оказаться в месте, полном других грешников.       — Сможете присмотреть за отелем вечером в одиночку? Гости под присмотром, а мы включим аварийный генератор для света, — голос Вэгги звучал немного обеспокоенно. По крайней мере, теперь она отвечала за отель, после того как Чарли немного отошла в сторону.       — Смогу это сделать… с лёгкостью, — счастливо пропел он, и они оба повесили трубку.       У Люцифера появилась задача, и он выполнит её — на этот раз идеально! Сначала он заменил разбитые лампочки в своей комнате, как только электричество вернулось. Это была не особо сложная работа, но она занимала мысли, так что он был рад сделать это для отеля дочери. Расправить крылья, чтобы дотянуться до потолка и поменять лампочки, ему тоже было легко. Его крылья — фантастика!       Он вылетел из покоев и двинулся по коридору, меняя лампочки шаг за шагом.       Большинство гостей отеля всё равно были в отъезде. Это идеально устраивало Люцифера — он мог заменить лампочки почти во всех комнатах, не спрашивая и не общаясь с грешниками лишний раз. Конечно, иногда приходилось спрашивать разрешения войти, поскольку не все ушли — но даже тогда он справлялся быстро.       Так он только что закончил с лобби, которое было непривычно пустым, и, похоже, задача выполнена. Он бросил последнюю разбитую лампочку в картонную коробку, которую притащил с собой.       Хм, идеально! Чарли будет так им гордиться.       Он направился обратно в свою комнату с полной коробкой — может, что-нибудь сделает с осколками. Потом замер. Была ещё одна зона, которую он не проверил: башня Аластора. Он там никогда не был. У Радиодемона вообще есть свет? Олень ненавидел определённые виды техники, Люцифер помнил.       Блондин задумался на миг. Но что, если персонал вернётся и увидит, что он не закончил работу? О нет, он не может этого допустить. А красный парень наверняка ещё и посмеётся, что он боится зайти в башню. Он не боится, конечно.       Так что он вошёл, почти ожидая какой-то охраны. Ничего. Радиодемон, наверное, считал, что все слишком боятся его, чтобы заходить в его зону. Не Люцифер — он этого типа особо не боялся. И он просто выполнял работу.       Была комната личных покоев оленя, но он её не трогал. Пусть олень сидит в темноте; Люцифер не хотел касаться его личных вещей. Он знал, что тот каннибал и не обрадуется, если найдёт разбросанные куски трупов.       Павший ангел был уверен, что Аластор справится в своей комнате сам, поэтому заменил разбитые лампочки на полу. Чёрт, здесь было хуже, чем где-либо — буквально каждая лампочка разбита, а не несколько. Как будто всё началось именно здесь. Он бросил взгляд на дверь радиостанции.       …Стоит ли?       Ему было хотя бы немного любопытно, как там внутри, и он просто хотел убедиться, что всё в порядке.       Он открыл дверь.       — Привееет?       Он даже не знал, ушёл ли Радиодемон с остальным персоналом.       Комната была полностью тёмной, оленя не видно. Темнота заставляла Люцифера щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть. Там вообще есть лампы? Он задумался. Может, стоит уйти. Не хотелось неприятностей с оленем, но любопытство победило, и он шагнул дальше в комнату.       — Странно… даже окна зашторены. , черт возьми, этот ублюдок что-то видит? — пробормотал Люцифер себе под нос, споткнувшись о что-то на полу. Ему понадобилось мгновение, чтобы глаза привыкли к темноте, прежде чем он наконец разглядел радиостанцию. Выглядела очень старой, подумал он, подходя ближе, чтобы осмотреть технику. Наклонился вперёд, коробка под правой рукой.       Потом взгляд упал на ещё одну интересную вещь в комнате… разбитый чёрный монитор? Странно прикреплённый к полке на другой стороне комнаты? Он подошёл ближе. Что за чёрт? Разве олень не ненавидел такую технику?       С любопытством он схватился за края сломанной рамки и оторвал её от стены. Ещё больше стекла посыпалось на пол с разбитого, забрызганного экрана.       — Чёрт, — пробормотал Люцифер. Он не хотел устраивать бардак.       Вдруг монитор загорелся — и Люцифер обнаружил, что смотрит прямо в чьё-то лицо, вернее, в его половину, с широко раскрытым от шока глазом.       — ЧТО ЗА ЧЁРТ! — Люцифер выронил монитор, и как только тот ударился о пол, экран снова погас.