Под его крыльями

      Вокс перевёл себя в режим энергосбережения, чтобы хоть немного уйти от боли, после того как Аластор попрощался и ушёл по своим делам.       Ему уже было всё равно. Разбитый экран вызывал адскую головную боль. За треснувшим стеклом — сплошная тьма, пустота, он даже сам толком не понимал, как это работает, но знал одно: боль невыносимая. Даже здоровый разум не выдержал бы такого долго.       Он пытался дышать через неё, но в итоге просто полностью вырубился — чтобы хоть как-то справиться.       Через какое-то время в тёмном океане послышался голос. Вокс попытался выкарабкаться на поверхность, включиться заново. Не хотел, чтобы Аластор сломал его ещё сильнее. Когда он медленно приходил в себя, понял, что голос совсем не похож на Радиодемона.       Его оторвали от стены, экран мигнул — и он уставился прямо в лицо Короля Ада, который выглядел не менее ошарашенным.       Потом он упал. Что-то внутри щёлкнуло, дисплей снова погас. Паника накрыла — Вокс отчаянно пытался включиться, но чувствовал только нарастающий жар. Из вентиляции повалил дым.       — Эй… э-э… прости, что уронил… но успокойся? — голос пытался до него достучаться, и Вокс бы рассмеялся, если б мог.       Успокоиться? Как мило.       Он снова почувствовал, как его поднимают — теперь уже слепой, за мёртвым экраном. И чьи-то глаза внимательно его изучают.       — Чёрт… э-э, я не хотел ломать тебя ещё сильнее. Бэмби точно не обрадуется этому.       При упоминании имени Радиодемона дым повалил гуще.       — Блин, блин, успокойся… ой, горячо там, да? — руки Люцифера снова задвигались, теперь уже по бокам Вокса, а не по спине, где пластик раскалялся от перегрева.       — Мне просто нужно починить, что там сломалось внутри, верно?       Вокс услышал, как другой бормочет себе под нос, и на миг перестал паниковать.       Что? Починить?       Зачем Королю Ада чинить его? Разве он тоже не должен его ненавидеть?       — О, вот так уже спокойнее, да? Я успею это сделать, пока красный олень не вернулся.       Погоди.       Король Ада его не узнал?       Вокс ничего не видел, но чувствовал, что их куда-то несут. Не смел надеяться на лучшее. Может, Король Ада не такой садист, как Аластор, но точно не в хороших отношениях с ним. Как только Люцифер поймёт, кто перед ним, скорее всего, сразу отдаст его обратно Аластору — но, может, сначала починит чёрный экран.       Его поставили, прислонив к чему-то, и наклонили вперёд.       — Ох, выглядит хреново. Надо открыть корпус. Скажи, если где-то слишком больно — надеюсь, ничего больше не сломаю.       Вокс не посмел заговорить — боялся, что Люцифер узнает голос и прекратит ремонт. Повреждённые компоненты и так притупляли всё, так что он не особо возражал, когда другой взял отвёртку и начал работать.       Когда кто-то копается у тебя внутри — это просто жутко странно.       — О, а это что… чёрт… о… интересно.       Слышать, как кто-то комментирует тебя во время этого, тоже странно — и это бесит Вокса, — но он молчит. Он не уверен, рад ли на самом деле, что некомпетентный Король пытается его починить… или это ужасная ошибка.       — Чёрт, а этот кабель мне нужен?       Вокс хмурится. Что он там делает?       Проходит несколько часов, разум Вокса пытается переключиться на что-то другое — например, на пульсирующую боль. Да. Гораздо лучше.       Потом он чувствует, как его поворачивают, и кончик пальца мягко постукивает по целой стороне стекла.       — Эй, уже должно работать.       Вокс всё ещё не решается ничего делать.       — О нет, я его совсем сломал. Чёрт. Может, просто вернуть его обратно — неудивительно, если он окончательно развалится.       При этих словах Вокс вспыхивает, паникуя.       — Нет!       — А, вот ты где. Фух.       Глупое лицо Люцифера слишком близко к сцене, что не нравится Воксу. Его бледное лицо и эти глупые, круглые красные щеки. Король выглядит слишком довольным своей работой.       — Кажется, я тебя откуда-то знаю. — Глаза Короля чуть прищуриваются, глядя на наполовину разбитое лицо.       Вокс не хочет его просвещать и просто смотрит в ответ. Неужели он так мало впечатлил Короля? Немного обидно, но далеко не худшее, что он чувствовал за последние дни.       — Ах, о боже… ты, что Вокс? Телевизионный Оверлорд? Даааа, теперь всё сходится.       — …       — У меня к тебе счёты.       Вокс вздрогнул. Конечно, Король захочет отомстить. И он не готов к этому… не в таком состоянии. Но выдержит — или это его прикончит. И то, и другое нормально.       — Может, перестанешь разбивать лампочки? Мне уже осточертело их покупать или создавать новые.       — Прошу прощения..?       — Лампочки. Ты реально всех в Аду достал своим мерцанием. — Он указывает вверх, и Вокс смотрит на потолок, где висит лампа.       Это серьёзно? Король Ада просто требует, чтобы он оставил свет в покое? После всего, что он натворил?       Вокс смеётся. По-настоящему, на миг, может, немного отчаянно. Всё слишком странно.       — Я постараюсь.       Слова ничего не значат для Вокса. Часть его разума отвечает за электричество, так что, конечно, оно реагировало, когда телевизионной голове было особенно больно. Но контролировать это он не мог, когда был в дерьме.       — Ладно, меня устраивает. Твой экран выглядит ужасно — это красный парень сделал? — Люцифер тянется к разбитой стороне экрана, и Вокс не отвечает на дурацкий вопрос. Кто ещё мог?       — Что за пустота за стеклом? — любопытно спрашивает Люцифер дальше.       — Грешные дела, просто… не трогай. — Голос звучит напряжённо, пока рука Люцифера зависает над пустотой, прежде чем он с радостью отдёргивает её.       Люцифер задумался: так Вокс — причина, почему Аластор в последнее время в таком хорошем настроении? Радиодемон действительно садист.       — Хм, ладно, и что мне с тобой делать?       — …       — Ты тише, чем в прошлый раз, когда мы встречались. Тогда ты был полон уверенности, но падение с бога до одной головы так действует, да?       — …       — Даже «заткнись» не будет?       — …       Люцифер смотрит на разбитый телевизор с лёгкой жалостью. Стоило ли оставлять его там? Он починил то, что сломал в комнате оленя. Можно просто вернуть его обратно. Заслуживает ли он быть в милости у оленя или нет?       Он вздохнул.       Люцифер почувствовал какое-то сочувствие и был недоволен тем, что видит кого-то столь сломанного, явно замученного этим безумным красным парнем. Он не садист. В голове эхом отдавался голос Чарли — может, Вокс не тот грешник, которого стоит жалеть.       Это было трудное решение. Он задумчиво постучал по подбородку.       — Заключи со мной сделку.       Люцифер в ярости уставился на эту дурацкую коробку. Конечно. Эти смертные души всегда жаждут силы, сделок. В итоге он такой же, как Аластор. Рога выросли, пока он сжимал проклятую штуку.       — Неблагодарный грешник, это тебе за помощь?!       Он рванул его вверх и тряхнул, как ребёнка в хватке, случайно расширив трещины. Он вернёт его обратно в радиовышку! Как он мог вообще подумать, что Вокс — тот, кого стоит жалеть? Люцифер узнал о нём немало и сначала подумал, что телевизионная голова не совсем плохая. Но всё это была ерунда.       — ААА, ОТПУСТИ!       Люцифер опешил от того, как телевизор закричал от боли и затих. Его наказание даже не позволяло больше. Вдруг его ударило током — не сильно, и коробка, похоже, собралась с тем, что осталось, — но Люцифер всё равно в удивлении уронил его.       — Чёрт возми.       Опять.       Это напомнило Люциферу взрывающиеся лампочки, пока он с беспокойством смотрел на неподвижный и молчаливый монитор на полу. Он не хотел ещё больше вредить телевизору, даже случайно, но не осознал, насколько Оверлорд хрупок от лёгкой тряски.       Осторожно он снова поднял экран, посмотрел на напряжённое выражение другого и положил его обратно на верстак. Теперь и другая сторона экрана, похоже, медленно разваливалась. Люцифер вздохнул.       У него слишком доброе сердце, чтобы быть совсем жестоким к телевизору, поэтому он дал ему шанс. Или, может, влияние Чарли — может, он начал заботиться о некоторых грешниках.       — Говори! Пока не вернул тебя обратно. Какая сделка?       — Почини меня… помоги мне…       — А что я получу взамен?       — …       — То есть тебе нечего мне предложить? Извини, но так сделки не работают. — Люцифер не чувствовал вины за жёсткость. Ему было любопытно, что другой предложит взамен.       — Мою душу.       О. Это интересно — но у него и так в каком-то смысле все души Ада, просто нет полномочий с ними что-то делать. И всё же, телевизор был настолько отчаянным… готовым отказаться от единственной драгоценной вещи, которая ещё оставалась у каждого грешника.       — Мне это совсем не интересно. Что я вообще выиграю от такого подчинённого, как ты?       — БОЖЕ!.. Просто скажи, чего хочешь! Я сделаю всё! — другой глючит сильно, потом почти мгновенно успокаивается, словно ожидая наказания за вспышку.       Чего хочет Люцифер? Ничего особенного… или правда? Он хочет вернуть уважение, власть, чтобы поставить всех на место — но что телевизионная голова может для этого сделать? Вокс уже не так силён.       Конечно, он телевизионный Оверлорд, но Люциферу нет дела до телевидения или всей этой ерунды. Так что он подумал. Проще просто вернуть его и избежать проблем, которые точно возникнут, если не вернёт. Потом в голове родилась идея.       — О, придумал.       — Можешь поторопиться? — напряжённо сказал Вокс. — Пока я совсем не развалился.       Люцифер чуть надулся от раздражённого тона телевизора, но проглотил. Другой в боли — он это чувствовал. Немного нетерпения простительно.       — Стань частью программы искупления Чарли.       — А? — Оверлорд обиделся. Это ценнее его души? Люцифер всё равно мог забрать душу, но для Вокса это лучше.       — Да, это было бы хорошо, — Люцифер проигнорировал его и пробормотал себе под нос. Это идеально. Его Чар-Чар говорила, что не уверена, может ли такой придурок когда-нибудь искупиться — но если он заставит его участвовать в программе, и когда-нибудь он действительно искупится, Чарли будет так счастлива. Это докажет, что абсолютно любой может измениться.       — ЛАДНО, ладно — просто почини меня.       — И я смогу отдавать тебе приказы, которым ты должен следовать. Когда позову — ты явишься.       — О боже.       — Если нарушишь любое условие — твоя душа моя.       Телевизор выглядит некомфортно при последнем заявлении, но он уже предложил душу, так что могло быть хуже. Он действительно был настолько отчаян и в такой онемевающей боли, что не мог глубоко думать. Что угодно лучше, чем возвращаться в радиостанцию.       — …ладно.       — Не уверен, как нам пожать руки в твоём состоянии… — Люцифер сказал неуверенно. Из спины Вокса выдвинулся кабель — теперь, когда его не приковывали, он мог его использовать. Только не слишком сильно, иначе разрядится.       — Давай я уточню, — продолжил Люцифер. — Я чиню тебя. Помогаю с твоей ситуацией. Взамен ты участвуешь в программе Чарли. Не упоминаешь нашу сделку ей. Когда позову — приходишь и делаешь, что скажу. Понял?       — Всё это, — согласился телевизор.       И так они заключили сделку.