Семёрка Воронов

Джеспер изумлением уставился на Уайлена. — Так ты сын советника?! Почему ты не сказал мне раньше?! Джесперу следовало бы разозлиться на Каза за то, что он в очередной раз скрыл от них важную информацию, но сейчас у него не было настроения для этого: он наслаждался тем, как маленькое откровение Уайлена расхаживало по комнате, словно разъяренный жеребёнок, поднимающий клубы дыма. Парень сильно покраснел от пристального внимания всех присутствующих. Нина выглядела шокированной и раздраженной. Фьерданец был просто озадачен. Каз самодовольно улыбнулся всем присутствующим. Инеж, конечно же, ничуть не удивилась. А Виктория посмотрела на Уайлена совсем другим взглядом, нервным и задумчивым. Уайлен открыл и закрыл рот, затем тяжело сглотнул. — Ты знал? — с досадой спросил он у Каза. Тот откинулся на спинку стула, согнув одну ногу в колене и вытянув другую, ноющую, перед собой. — А иначе зачем, по-твоему, я пригласил тебя в свою команду? — Я хороший подрывник. — В этом нет никаких сомнений. Но ты всё равно отличный заложник. Это жестоко, но это же Каз. Уроки, которые мог преподать Бочка, были гораздо более беспощадными. По крайней мере, теперь понятно, почему он выбрал Уайлена, так заботился о нём и отправлял на задания. — Это не имеет значения, — произнёс Джеспер. — В любом случае, нам не стоит брать его в Ледовый Двор. Давай возьмём кого-нибудь другого. — Я другим не доверяю. — Но ты доверяешь сыну советника? Советника, который обрекает нас на верную смерть? — он не мог поверить своим ушам. — Уайлен не общается с людьми, которые могут доставить нам неприятности. К тому же, после всего, что произошло в Кеттердаме и Равке, он заслужил наше доверие. — У меня вообще нет права слова? — пожаловался Уайлен. — Кстати, я здесь тоже сижу! Каз поднял бровь. — У тебя когда-нибудь обворовывали карманы? — Я… я не знаю. — Грабили в переулке? — Нет. — Тебя когда-нибудь так сильно избивали, что ты не мог ходить? — Нет. — Как ты думаешь, почему так происходит? — Я… — Прошло уже довольно много времени с тех пор, как ты покинул особняк своего отца на Гельдстраат. Есть какие-нибудь идеи, почему твоя жизнь в «Бочке» такая спокойная? — Может, мне просто повезло? — слабо предположил Уайлен. Джеспер фыркнул. — Каз — твой счастливчик. Ты был под защитой Воронов... Хотя раньше ты был настолько бесполезен, что мы не могли понять, чем ты этим обязан. — Это озадачило, — признала Нина. — У Каза на всё есть причины, — пробормотала Виктория. — Почему ты сбежал из дома? — поинтересовался Джеспер. — Пришло моё время, — твёрдо заявил Уайлен. — Как давно ты стал таким идеалистом и революционером? — Идиот? — предположила Нина. — Никто бы добровольно не стал жить в «Бочке», если бы у него были другие варианты. — Я не бесполезен, — обиженно сказал Уайлен. — Оставьте его в покое! — повышенным голосом сказала Виктория. — Однажды я был в Ледовом Дворе с отцом. Нас пригласили на ужин для послов. Я могу помочь составить план. — Видите? Скрытые глубины. — Каз постучал пальцами в перчатке по голове ворона, венчавшей его трость. — И теперь мне не нравится мысль о том, что наш единственный рычаг, позволяющий дёргать Ван Эка, будет прохлаждаться в Кеттердаме, когда мы отправимся на север. Уайлен поедет с нами. А поскольку он своими глазами видел Ледовый Двор, он поможет Хельвару изобразить крепость как можно реалистичнее. Фьерданец сердито насупился, и парень слегка побледнел. — Не волнуйся, — Нина улыбнулась ему. — Его взгляды не смертельны. Джеспер заметил, как плечи Матиаса напрягались каждый раз, когда Нина открывала рот. Он ничего не знал об их общем прошлом, но было вполне вероятно, что они убьют друг друга, прежде чем доберутся до Фьерды. Джеспер потёр глаза. Он очень хотел спать, и волнение от побега из тюрьмы начинало сменяться усталостью. В голове гудела голова, мысли путались из-за перспективы получить тридцать миллионов крюге. Каз постучал тростью по деревянному полу. — Доставай перо и бумагу, Уайлен. Хельвару пора приступать к работе. Уайлен полез в сумку у своих ног и вытащил тонкий свиток пергамента и металлический футляр, в котором находились дорого выглядящее перо и чернильница. — Мило, — прокомментировал Джеспер. — Острое перо на все случаи жизни. Джеспер не мог понять, почему он испытывал такое недоверие и подозрение к Уайлену. Он был ему дорог. Его человек. Но это откровение, которое сделал Каз, было уже слишком. Но больше всего Джеспер чувствовал обиду на подрывника за то, что тот не поделился с ним этим секретом. — Начинай, — сказал Каз фьерданцу. — Пора расплатиться с долгами. Матиас испепеляющим взглядом посмотрел на Бреккера. Что ни говори, взгляд у него ещё тот! Было даже забавно наблюдать, как он пытался конкурировать с акульим взглядом Каза. Наконец, фьерданец закрыл глаза, глубоко вздохнул и начал рассказывать: — Ледовый двор расположен на утёсе, возвышающейся над гаванью Джерхольма. Он построен концентрическими кругами, подобно годичным кольцам дерева, — говорил он медленно, словно каждое слово причиняло ему боль. — Сначала кольцевая стена, затем внешний круг. Он разделен на три секции. Затем идёт ледяной ров, а после него, в самом центре, Белый остров. Уайлен начал рисовать, и Джеспер оглянулся через плечо. — Это больше похоже на пирог, чем на дерево. — Так он действительно похож на пирог, — сказал Уайлен в свою защиту. — Крепость построена на возвышении. Каз жестом предложил Матиасу продолжить. — Скалы непроходимы, поэтому северная дорога — единственный путь туда и обратно. Вам придётся пройти через охраняемый контрольно-пропускной пункт, прежде чем вы доберётесь до кольцевой стены. — Пунктов два, — перебил его Уайлен. — Когда я приезжал к ним, пунктов было два. — Зачем им два контрольно-пропускных пункта сразу? — поинтересовалась Инеж. Матиас уставился на тёмно-ореховые половицы. — Потому что два отряда охранников сложнее подкупить. Система безопасности Двора очень осторожна, она всегда такой была. Если вам удастся зайти так далеко… — Нам, Хельвар. Если нам удастся пробраться так далеко, — поправил Каз. Фьерданец слабо пожал плечами. — Если нам удастся пробраться так далеко, то дальше мы доберёмся до внешнего круга, разделённого на три сектора: тюрьма, база дрюскелей и посольство. В каждом из них есть ворота в кольцевой стене. Ворота тюрьмы всегда открыты, но находятся под постоянным наблюдением вооруженной стражи. Из двух других входов в любое время открыт только один. — Как понять, какие ворота будут использоваться? — спросил Джеспер. — Расписание меняется каждую неделю, и охранники получают приказ о начале дежурства только накануне назначенного времени. — Возможно, это и к лучшему. Если мы выясним, какие ворота не работают… Их не будут охранять... — Даже когда ворота не используются, там всегда дежурят как минимум четыре охранника. — Без проблем, мы справимся с четырьмя охранниками. Матиас покачал головой. — Ворота весят тонну и открываются только из гауптвахты. Даже если вам удастся их поднять, открытие ворот, которые не должны работать, активирует «Чёрный протокол». Весь Двор будет заблокирован, и вы немедленно выдадите своё местоположение. Атмосфера в комнате накалилась. Джеспер заёрзал на месте. Судя по выражениям лиц остальных, все думали об одном: во что мы ввязываемся? Только Каз остался невозмутимым. — Запиши всё это, — сказал он, постукивая по бумаге. — Хельвар, я хочу, чтобы ты позже описал систему безопасности Уайлену. Он нахмурился. — Я не знаю, как это работает. Это какая-то вереница из проводов и колокольчиков. — Расскажи ему всё, что знаешь. Где держат Бо Юл-Баюра? Матиас медленно поднялся, чтобы рассмотреть план, нарисованный Уайленом. Его движения были нерешительными и настороженными, словно Каз приказал ему погладить гремучую змею. — Скорее всего, здесь, — Фьерданец указал пальцем на рисунок. — Тюремный сектор. Камеры повышенной безопасности находятся на верхнем этаже. Там содержат самых опасных преступников: убийц, террористов... — Гришей? - вставила Нина. — Именно так, — сухо подтвердил он. — Ребята, вы собираетесь развлекать нас на протяжении всего пути? — спросил Джеспер. — Обычно людям требуется около недели, чтобы начать ненавидеть друг друга, но у вас была фора. Они оба нахмурились, глядя на него, а Джеспер одарил их лучезарной улыбкой. Каз этого не заметил, всё его внимание было сосредоточено на схеме Ледового Двора. — Бо Юл-Баюр не опасен, — задумчиво сказал он. — По крайней мере, не так опасен, как другие преступники. Не думаю, что его оставят с остальным сбродом. — Думаю, его держат в могиле, — сказал Матиас. — Предположим, он жив. Он ценный заключенный, и фьерданцы не хотели бы, чтобы он попал в чужие руки до слушания дела. Где они его прячут? Маттиас взглянул на план. — Здания во внешнем круге обрамляют ледяной ров, а в его центре находится Белый остров, где хранится казна и расположен королевский дворец. Это самое безопасное место во Ледовом Дворе. — Вот где он будет. Матиас улыбнулся, хотя его улыбка больше походила на ухмылку. — «Наверное, он этому научился в Хеллгейте», — подумал Джеспер. — Тогда ваша миссия обречена на провал. Иностранцам никогда не пустят на Белый остров. — Не радуйся так, Хельвар. Если мы не проникнем внутрь, ты не получишь помилования. Фьерданец пожал плечами. — Не моя вина, что это правда. Ледяной ров находится под наблюдением сторожевых башен Белого острова и наблюдательного пункта на вершине Эльдерклока. Пересечь его можно только по стеклянному мосту, а пройти по мосту незамеченным невозможно. — Рингкелла скоро будет…— тихо начала Нина. — Заткнись! — рявкнул фьерданец. — Наоборот, продолжай, — сказал ей Каз. — Рингкелла — День Слушания, когда новые дрюскели проходят церемонию посвящения на Белом острове. Матиас так сильно сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели. — Ты не имеешь права говорить о таких вещах! Это священный обряд! — Это факт. Фьерданская королевская семья устраивает роскошный приём, приглашая гостей со всего мира. Большую часть развлечений обеспечит Кеттердам. — Развлечения? — переспросил Каз. — Актёры, танцоры, труппа с «Зверской комедией» и самые выдающиеся таланты из развлекательных заведений Западного Обруча. — Мне казалось, фьерданцы против подобных развлечений, — удивился Джеспер. Губы Инеж изогнулись в усмешке. — Никогда не видел фьерданских солдат в «Обручах»? — Я имел в виду, у себя дома. — Раз в год они на время перестают вести себя как жалкие страдальцы и хорошо проводят время, — ответила Нина. — Кроме того, только дрюскели живут как монахи. — Можно хорошо провести время и без вина... и плотских удовольствий, — прошипел Матиас. Девушка кокетливо захлопала длинными ресницами. — Ты бы не познал радости жизни, даже если бы она села рядом и засунула тебе в рот леденец, — её взгляд переместился на рисунок Ледяного Двора. — Ворота в посольский сектор, вероятно, будут открыты. Может, нам не стоит беспокоиться о том, как попасть в Ледовый Двор? Мы можем просто войти с артистами. — Это не "Адское шоу", — Каз покачал головой. — Всё не так просто. — Всех посетителей проверяют за несколько недель до прибытия в Ледовый Двор, — сказал Матиас. — Любой, кто намеревается войти в посольский сектор, должен предъявить свои документы более одного раза. Жители Фьерды не дураки. Нина подняла бровь. — По крайней мере, не все. — Не пробуждай в нём зверя, Нина, — предупредил её Каз. — Он должен быть в хорошем настроении. Когда вечеринка? — В день весеннего равноденствия. — Итак, через две недели, — заметила Инеж. Каз наклонил голову набок и посмотрел вдаль. — Он что-то замышляет. - прошептал Джеспер на ухо Инеж. Она кивнула. — Определённо. — Дом «Белой Розы» отправляет свою делегацию? — спросил он Нину. Она покачала головой. — Я ничего подобного не слышала. — Даже если мы направимся прямо в Джерхольм, — начала Инеж, — нам понадобится неделя, чтобы добраться туда. У нас нет времени на заверение документов или на то, чтобы придумать правдоподобную историю. — Мы не будем входить через посольство, — сказал Каз. — Всегда бей туда, куда «филя» не смотрит. — Кто такой Филя? — спросил Уайлен. Джеспер расхохотался. — О, Святые, ты просто нечто. Филя, голубь, уютник, простофиля, которого вы пытаетесь обмануть. Уайлен выпрямился. — Возможно, у меня нет вашего образования, но я уверен, что знаю множество слов, которых вы не знаете. — А ещё ты умеешь правильно складывать салфетку и танцевать менуэт. Ах да, и играть на флейте. Навыки, востребованные на рынке труда, малыш. Навыки, востребованные на рынке труда. — Менуэт больше никто не танцует, — проворчал Уайлен. Каз откинулся назад. — Как проще всего украсть кошелек? — Нож у горла? — спросила Инеж. — Пистолет в спину? — продолжил Джеспер. — Яд в его чашке? — предположила Нина. — Вы все ужасные, — сказал Матиас. Каз мельком взглянул на Викторию, сидевшую за барной стойкой. Она ничего не ответила. Но затем Каз вернулся к теме разговора. Джеспер заметил, что Виктория не произнесла ни слова с тех пор, как Бреккер разоблачил Уайлена, и это показалось ему подозрительным. Каз закатил глаза. — Самый простой способ украсть бумажник — сказать, что собираешься украсть часы. Берёшь их и направляешь внимание фили туда, куда тебе нужно. Рингкелла сделает это за нас. Ледовыц Двор направит большую часть своих ресурсов на проверку гостей и охрану королевской семьи. Они не могут следить за всем одновременно. Это идеальная возможность похитить Бо Юл-Баюра. — Каз указал на тюремные ворота в стене кольца. — Помнишь, что я тебе говорил в Хеллгейте, Нина? — Извини, я не успеваю за всеми твоими мудрыми изречениями. — В тюрьме никому нет дела до того, кто входит, важно только, кто пытается выйти. — Палец Каза скользнул к следующему сектору. — В посольстве никому нет дела до того, кто выходит, важно только, кто пытается войти. Мы войдем через тюрьму и выйдем через посольство. Хельвар, Эльдерклок ещё работает? Матиас кивнул. — Часы бьют каждые пятнадцать минут. Они также используются для отправки протокольных сигналов в случае опасности. — Часы точные? — Конечно. — Воплощение технических талантов фьерданцев, — с горечью произнесла Нина. Каз проигнорировал её замечание. — Тогда будем использовать Эльдерклок для координации наших движений. — Мы что, войдем в качестве охранников? — спросил Уайлен. Джеспер не смог скрыть презрения в своем голосе. — Только Нина и Матиас знают фьерданский язык. — Я тоже! — возразил юноша. — А ещё и Виктория. — сказала Нина. — Фьерданский школьного уровня, да? Держу пари, твой фьерданский язык так же хорош, как мой ослиный! — Похоже, ослиный язык — твой родной, — горько пробормотал Уайлен. — Нет, мы войдем в качестве самих себя — преступников. Тюрьма — это наш парадный вход, — сказал Каз. — Давай сразу проясним один момент, — начал Джеспер. — Ты хочешь, чтобы фьерданцы заперли нас в тюрьме? Разве мы всегда не стараемся этого избежать? — Личности преступников довольно расплывчаты — одно из преимуществ принадлежности к криминальному классу. Они будут пересчитывать людей у ​​ворот и смотреть на имена и преступления, вместо того чтобы проверять паспорта или изучать печати посольств. — Потому что никто не попадает в тюрьму «добровольно». Нина обняла себя за плечи. — Я бы не хотела оказаться в фьерданской камере. Каз встряхнул рукав, и между его пальцами появились два тонких металлических стержня. Они заплясали в его руках и снова исчезли из виду. — Отмычки? - уточнила девушка. — Я позабочусь о камерах. — Бей туда, куда филя не смотрит, — ухмыльнулась Инеж. — Верно. Ледовый Двор ничем не отличается от других филей. Это просто один огромный простофиля, который так и просит, чтобы его обобрали. — Уверен, что Юл-Баюр пойдёт с нами по собственной воле? — спросила Инеж. — Ван Эк сказал, что совет дал ему кодовое слово, когда они попытались перехватить его у шуханцев. Чтобы он знал, кому можно доверять. «Сэш-юэ». Таким образом, он поймёт, что нас послала Керчия. — «Сэш-юэ», — повторил Уайлен, неуклюже произнося слоги. — Что это значит? Нина опустила голову. — Павший духом, — сказала Виктория. За всё время обсуждения плана, она была нема как рыба. И это была единственная фраза, сказанная отстранённо. — Это не невыполнимая миссия, — сказал Каз, — и именно мы её выполним. Джеспер почувствовал, как настроение в комнате изменилось, когда появились новые возможности. Это был тонкий нюанс, но он научился распознавать его за карточным столом — тот момент, когда игрок понимает, что у него выигрышная комбинация. Джеспера охватило предвкушение, головокружительная смесь страха и возбуждения, из-за которой ему было трудно усидеть на месте. — Вы даже не представляете, на что подписываетесь, — говорит Матиас. — Зато ты представляешь, Хельвар. Я хочу, чтобы ты каждую минуту до нашего отъезда работал над планом Ле дового Двора. Нет ни одной детали, которая могла бы показаться слишком незначительной или неважной. Я буду регулярно с тобой связываться. Инеж провела пальцем по грубому эскизу Уайлена, обводя ряд чёрных кругов. — Это действительно похоже на кольца деревьев. — Нет, — усмехнулся Каз. — Похоже на мишень.