Семёрка Воронов

Каз пристально смотрел на Викторию, его ясные, голубые глаза сверкали в свете купола. — Ты же знаешь их костюмы, — сказала Виктория. — Тяжелые мантии, капюшоны. Фьерданцы только это и увидят. Равкианскую лису. Земенскую лань. Каэльскую кобылу. — Она сглотнула и с трудом произнесла следующие слова: —Сулийскую рысь. Не люди, даже не совсем девушки, а просто прекрасные предметы для коллекционирования. Виктория надеется, что Инеж не будет против такой идеи. — Это рискованно, — сказала Инеж. — А какая работа не рискованная? — Каз, как вы с Матиасом попадёте внутрь? — спросила Нина. — Нам может понадобиться взломщик. И если на острове что-то пойдёт не так, я не хочу оказаться в затруднительном положении. Сомневаюсь, что вы сойдёте за членов «Зверинца». — Это не проблема, — отозвался Бреккер. — Хельвар кое-что скрыл от нас. — Правда? — заинтересовалась Инеж. — Это не… — Матиас провёл рукой по короткостриженым волосам. — Как ты это делаешь, демжин? — зарычал он на Каза. — Логика. Ледовый Двор – это шедевр из защитных механизмов и двойных проверочных систем. Стеклянный мост, конечно, впечатляет, но на случай экстренной ситуации непременно должен быть другой путь, чтобы прислать подкрепление на Белый остров и вывести королевскую семью. — Да, — раздраженно буркнул Матиас. — Есть и другой путь. Но там довольно грязно, — он покосился на Нину. — И его определённо не пройти в платье. — Погодите, — перебил Джеспер. — Какая разница, сможете вы попасть на Белый остров, или нет? Предположим, Нина обворожит какого-то фьерданского вельможу, узнает, где спрятан Бо Юл-Баюр, и вы притащите его сюда. Мы все окажемся в ловушке. К тому времени тюремная стража окончит обыск и узнает, что каким-то образом семеро заключённых сбежали из сектора. Шансов на то, чтобы уйти через посольские ворота и пропускные пункты, не останется. Каз посмотрел через купол на двор посольства и кольцевую стену за ним. — Уайлен, насколько сложно будет вывести из строя одни из этих ворот? — Чтобы открыть их? — Нет, чтобы закрыть. — В смысле сломать? — парень пожал плечами. — Не думаю, что сложно. Я не видел механизм, когда мы входили через тюремные ворота, но, судя по схеме, он довольно стандартный. — Шкивы, винтики и очень большие шурупы? — Ну, где-то так, и ещё крупная лебёдка. Канат накручивается на неё, как на гигантскую катушку, а потом охранники просто поворачивают эту катушку с помощью какой-нибудь ручки или колеса. — Я знаю, как работает лебёдка. Так ты сможешь сломать одни из них? — Наверное, но проблема в том, что к кабелю подключена сигнализация. Сомневаюсь, что мне удастся это сделать, не запустив Чёрный протокол. — Хорошо, — кивнул Каз. — Так мы и поступим. Джеспер поднял руку. — Я сильно извиняюсь, но разве Чёрный протокол – это не та штука, которую мы хотим избежать любой ценой? — Я что-то припоминаю о фатальном конце, — произнесла Нина. — Нет, если мы используем его против них. Сегодня большинство стражников сосредоточено на Белом острове и здесь, в посольстве. Когда зазвучит Чёрный протокол, стеклянный мост поднимут, и стража с гостями окажутся в ловушке на острове. — А как же тот путь, о котором «забыл» упомянуть Матиас? — полюбопытствовала Нина. — Основные силы по нему не пройдут, — поник фьерданец. — По крайней мере, не быстро. Каз задумчиво посмотрел на Белый остров, наклонив голову набок. — Он снова что-то замышляет, — пробормотала Инеж. — Несомненно, — кивнула Виктория. Она будет скучать по этому выражению лица. — В кольцевой стене трое ворот, — начал Бреккер. — Тюремные уже закрыты из-за Жёлтого протокола. Посольские ворота узкие, и там не протолкнуться из-за гостей – фьерданцы не отправят туда войска. Джеспер, это значит, что вам с Уайленом остаются ворота в секторе дрюскелей. Используйте их, чтобы активировать Чёрный протокол, а затем сломайте. Да так хорошо, чтобы любые отряды, которые успеют мобилизоваться, не смогли последовать за нами. — Я обеими руками за то, чтобы запереть фьерданцев в их же «крепости», — ответил стрелок. — Честно. Но как тогда выберемся мы? Когда Чёрный протокол активируется, вы, друзья мои, окажетесь в заточении на Белом острове, а мы – во внешнем круге. У нас нет ни оружия, ни взрывчатки. Улыбка Каза была острой, как бритва. — Слава святым, что мы все хорошие воры. Мы отправимся на небольшой шопинг… за счет фьерданцев. Виктория, – повернулся он, – начнём с чего-нибудь блестящего. Спрятавшись за стеклянным куполом, Каз изложил детали того, что задумал. Старый план казался дерзким, но он, по крайней мере, строился на хитрости. Новый же был настолько отчаянным, что мог прийти в голову только безумцу. Они не просто объявят фьерданцам о своём присутствии, а будут трубить о нём на всех углах. Команда снова разделится и снова будет ориентироваться по ударам Эльдерклока, но на сей раз без права на ошибку. Виктория заглянула в свою голову, ожидая найти там осторожность, страх. Но она чувствовала лишь готовность. Она выполняла эту работу не для Каза и Отбросов. Это было то, чего она хотела — получить информацию от Юл-Баюра о наркотике и узнать правду об отношениях Ван Эка с её матерью. Она хотела правды. Пока Каз объяснял, а Джеспер резал веревку на равные куски ножницами из прачечной, Уайлен помогал Виктории, Инеж и Нине готовиться. Чтобы сойти за членов Зверинца, им нужны были татуировки. Начали с Нины. Используя один из отмычек Каза и медный пирит, который Джеспер достал с крыши, Уайлен нарисовал на руке Нины наилучшую имитацию пера из Зверинца, следуя описанию Инеж и внося необходимые корректировки. Затем Нина втерла чернила в свою кожу. Корпориалу не нужна иголка. Нина и Уайлен проделали то же самое с Викторией. И теперь настала очередь Инеж. Уайлен нарисовал павлинье перо на коже сулийки. Виктория с сомнением посмотрела на подругу. — Готова? Инеж глубоко вздохнула. — Это боевая раскраска, — сказала она, обращаясь то к Виктории, то к самой себе. — Это только ради цели. — Это лишь на время, — пообещала Нина. — Я уберу это, как только мы окажемся в гавани. Наконец, они встали. Виктория надеялась, что Зверинец прибудет поздно, но им всё равно нужно было занять позиции и быть готовыми к движению, когда придет время. Тем не менее Вороны колебались. Понимание того, что они могут больше не увидеться и что некоторые из них – а возможно, и все, – не переживут эту ночь, легло тяжким грузом на их плечи. Карточный игрок, каторжник, блудный сын, потерявшаяся девушка Гриш, сулийка, ставшая убийцей, девушка Гриш, которая не знает кто она теперь: Инферни или Заклинательница Теней и парень из Бочки, превратившийся в монстра. Виктория окинула взглядом свою странную команду: босые и дрожащие в испачканной копотью тюремной робе. Их силуэты, освещенные золотым светом из купола, смягчались туманом, повисшим в воздухе. Первым заговорил Джеспер. — Ни траура, — сказал он с улыбкой. — Ни похорон, — дружно ответили остальные. Даже Матиас тихо пробормотал эти слова. — Если кто-нибудь из вас выживет, позаботьтесь, чтобы у меня был открытый гроб. — Джаспер закинул на плечо два тонких мотка верёвки и подал сигнал Уайлену, чтобы тот шёл за ним по крыше. — Мир заслуживает ещё несколько минут наслаждаться этим прекрасным образом. — Я люблю тебя, мой партнёр, — сказала Виктория с притворной театральностью, посылая воздушный поцелуй стрелку. Она надеялась снова увидеть свою лучшего друга. — Знаю, и это чувство взаимно, огонь моего сердца, — ответил Джеспер, глядя на неё со своей фирменной улыбкой. Викторию почти не удивилась, увидев напряжение во взгляде, которым обменялись Нина с Матиасом. Что-то изменилось между ними после битвы с шуханцами, но что именно – девушка не знала. Дрюскель прочистил горло и неловко поклонился Нине. – Можно тебя на пару слов? Та ответила куда более элегантным поклоном и ушла вместе с ним. Виктория обрадовалась, потому что тоже хотела переговорить с Казом. Она посмотрела на него, а потом встала и отошла в укромное место. Она знала что он последует за ней. — У меня кое-что есть для тебя, – сказала она, доставая кожаные перчатки из рукава. Он уставился на них. — Как… — Нашла в выброшенной одежде. Перед тем как взобраться на крышу. — Шесть этажей в темноте. Девушка кивнула. — Проверила свою грань. Мне хватило. — Она не ждала благодарностей. Ни за подъём, ни за перчатки, ни за что-либо ещё. Бреккер медленно натянул их, и она наблюдала, как чёрная кожа скрыла его бледные чувствительные руки. Руки истинного мошенника – длинные, изящные пальцы, созданные для того, чтобы взламывать замки, прятать монеты и заставлять вещи исчезать. — Когда мы вернёмся в Кеттердам, я надеюсь лично встретиться с Ван Эком, чтобы узнать больше о судьбе моей матери. А если мы найдем Юл-Баюра, я должен спросить его о наркотике для защиты Равки. — Зачем это нужно? И как это поможет Равке? — спросил Каз. — Во время коронации Николая произошло нападение со стороны Фьерды. Девушка Сердцебит, под воздействием юрды-парема, убила большинство присутствующих тогда гостей. Николай, Алина, Зоя и Женя чудом спаслись… Каз нахмурился. — Почему ты мне не сказала? Виктория опустила взгляд, теребя подбородок. — Потому что это уже государственное дело. Нас это не касается… И тебя тоже. Каз кивнула, принимая её позицию. — Как скажешь... Тебе нужно заботиться о своём доме. Пора было уходить. — Удачи, Каз. Береги себя. Каз схватил её за запястье. — Тори, — Его большой палец в перчатке скользнул по её пульсу, обводя верхнюю часть татуировки в виде пера. — Если мы не выберемся, я хочу, чтобы ты знала... Она ждала. Она чувствовала, как внутри неё шелестит надежда, готовая взлететь, как только Каз скажет ей то, что она давно хочет слышать. Она подняла руку и коснулась его щеки. Ей показалось, что он снова вздрогнет, даже оттолкнет её руку. Она обхватила его щеку ладонью. Его кожа была прохладной и влажной от дождя. Но Каз, к её удивлению, даже не вздрогнул. — Почему ты не отмахиваешься? Каз стоял там молча, как статуя. Пока чуть не прижался щекой к её ладони. — Потому что я чувствую твоё прикосновение. Виктория была удивлена. Это было неожиданно. Интересно, как долго он сможет выдержать ощущение её кожи на своей? — И как давно? — Могу предположить… С ночи нападения в Пятой Гавани. Когда ты чуть не погибла от рук Омена. Каз долго и пристально смотрел на неё, затем наклонился ближе, его дыхание обдало её ухо теплом. —Я хочу помнить, — пробормотал он. — Если мы умрём сегодня ночью, я хочу помнить ощущение твоей кожи, звук твоего голоса, запах твоих волос. — Его голос понизился ещё ниже, почти до шёпота. — Я хочу помнить всё о тебе, Тори. Виктория отпустила руку с его щеки. Хорошо, что они отошли от поля зрения остальных, чтобы поговорить, возможно, в последний раз. — «Хорошо, что нас не видят. Хотя ни для кого не секрет, что наши отношения неоднозначны. Кто мы друг для друга? Пара? Нет, у меня есть жених. Друзья? Вполне возможно, но для друзей у нас бывают слишком интимные моменты. Соучастники? Определенно да», — подумала она. Виктория посмотрела в его голубые глаза. Эти небесные оттенки… Она никогда их не забудет. Казалось, им не суждено быть вместе, но, возможно, они умрут вместе. Эта мысль утешала её, что было очень неправильно. Но Виктории было все равно. — Если ты выживешь, а я нет… Скажи моей сестре, чтобы она не плакала из-за меня… Я не выношу её слез. Они мучают меня изнутри. И ты тоже, Каз… Не страдай из-за меня… Каз слегка вздрогнул, и тяжело вздохнул. — Я всегда страдал... Я многое потерял... Но твоя смерть будет подобна смерти Джорди... Ты... единственная, на кого мне не плевать... Уголок губ Виктории слабо дрогнул в улыбке. Она обхватила его щёки ладонями и поцеловала его в губы так глубоко, как только могла. Каз сначала был ошеломлен неожиданным прикосновением, но всё же ответил на это вторжение в его личное пространство, схватив девушку за затылок. Виктория отстранилась от его губ и обняла, обхватив его шею руками. Она сдерживала слёзы. Сейчас было не время их проливать. Она почувствовала, как рука Бреккера легла ей на спину, медленно поглаживая, а другая обняла её за талию сзади. Это были такие приятные объятия, совсем не такие, как с Ланцовым. Это был момент утешения, уверенность в том, что всё будет хорошо. И она верила ему. И она всегда верила. — «Я люблю тебя, Каз Бреккер. Мой дом не только Равка. Мой дом — это ты». — эта мысль промелькнула у неё в голове, но она не скажет это сейчас. Виктория скажет ему это, когда всё это закончится, и… Она не выйдет замуж за Николая. Она любила Ланцова, но не так, как его. Возможно, если бы Николай появился в её жизни первым, всё было бы иначе. Но судьба и Мвятые свели её с этим ублюдком из Бочки, и она отдала ему своё сердце. Вот так Каз отдал ей своё. И девушка не могла упустить эту удачу. Это благословение. — «Прости меня, Николай. Но я люблю тебя, скорее как старшего брата или лучшего друга. Я люблю его». Виктория присоединилась к Инеж и Нине на краю купола, чтобы дождаться прибытия Зверинца. Купол был широким и неглубоким, весь в серебряной филиграни и стекле. Виктория увидела мозаику на полу огромной ротонды внизу. Она появлялась в коротких вспышках между участниками вечеринки — два волка гонялись друг за другом, обреченные бегать по кругу так долго, пока будет стоять Ледовый Двор. Гостей, входящих через парадную арку, небольшими группами вели в комнаты, расположенные рядом с ротондой, для обыска на наличие оружия. Виктория увидела, как из комнаты вышли охранники с небольшими стопками брошей, игл дикобраза и даже поясами, которые, как предположила Инеж, должны были содержать металл или проволоку. — Знаешь, тебе не обязательно это делать, — сказала Виктория, глядя на Инеж. — Тебе не нужно снова надевать эти шёлковые платья. — Я делала дела и хуже, — сказала Инеж. — Я помню, какие именно. Инеж посмотрела на неё, они усмехнулись и покачали головами. Эльдерклок отбил девять ударов. Равкианка снова посмотрела на волков, гонявшихся друг за другом по полу ротонды. — Они здесь, — сказала Нина. Девушки из «Зверинца» клином прошли через двери ротонды, их платья мерцали в сиянии свечей, капюшоны плащей бросали тень на лица. Каждый капюшон символизировал какое-то животное – земенскую лань с мягкими ушками и деликатными белыми пятнами, каэльскую кобылу с рыжим хвостом, шуханскую змею с красной чешуей из бисера, равкианскую лисицу, леопарда из Южных Колоний, ворону, горностая и сулийскую рысь. Было очень заметно отсутствие высокой блондинки, играющей роль фьерданской волчицы с серебристой шерсткой. Их встречали женщины-охранницы в форме. — Не могу поверить, что его до сих пор не закрыли? Интересно, кто теперь владелец «Зверинца»? — сказала Виктория. — Каз сказал, что эта женщина. Её зовут Жаклин Лавер. Дамочка каким-то образом выкупила у Роллинза право собственности, — сказала Инеж. — Я не удивлюсь каким. — Фу! — поморщилась Нина. И вот она: Жаклин Лавер, сверкающая в бирюзовом атласе, с изысканным воротником из павлиньих перьев, обрамляющим её темные волосы. — Как утончённо, — сказала Нина. — Это вторая Хелен, даю руку на отсечение. Только брюнетка, — сказала Виктория. Инеж издала громкую трель. Откуда-то издалека послышался ответный свист Джеспера. — «Время пришло», — подумала девушка. Она толкнула валун, и теперь он покатился по склону. Кто знает, какой ущерб он нанесёт и что можно будет построить на обломках? Нина прищурилась, глядя сквозь стекло. — Как ей удается не рухнуть под тяжестью этих бриллиантов? Они же не могут быть настоящими. — Кто знает... Стражники поделили девушек «Зверинца» на три группы, а Жаклин увели в отдельную комнату. – Вот эти, – Инеж указала на группу с сулийской рысью, равкианкой лисой и каэльской кобылой. Они направлялись к дверям с левого бока ротонды. Пока Нина наблюдала за девушками, Виктория двигалась вслед за Инеж по крыше, следуя по траектории их пути. — Какая дверь? — крикнула она. — Третий справа, — сказала Нина. Инеж и Виктория подошли к ближайшему вентиляционному каналу и подняли решетку. Нине будет тесновато, но они справятся. Они сползли вниз по вентиляционному каналу, пригнувшись и двигаясь по узкой шахте между комнатами. Позади они услышали хрюканье, а затем громкий хлопок, когда Нина ударилась о дно шахты, словно мешок с бельем. Инеж и Виктория вздрогнули. Надеюсь, шум толпы внизу обеспечит им укрытие. Или, может быть, в Ледяном дворе водятся очень большие крысы. Они поползли дальше, заглядывая в вентиляционные отверстия. Наконец девушки увидели под собой небольшой зал для совещаний, который сегодня отдали охранникам для обыска гостей. Девушки из «Дома экзотики» сняли плащи и выложили их на длинном овальном столе. Пока одна из светловолосых охранниц ощупывала швы и подолы их нарядов и даже засовывала пальцы в волосы, другая следила за порядком, держа руку на винтовке. Было видно, что ей не часто приходилось иметь дело с оружием. Виктория знала, что фьерданцы запрещали женщинам служить в боевых подразделениях армии. Может, их призвали из другой части. Они ждали, пока стражницы закончат обыскивать девушек, их плащи и маленькие сумочки, обшитые бисером. — Вен тиддер, — сказала одна из женщин, затем они вышли из комнаты, чтобы девицы привели себя в порядок. — Пять минут, — шепотом перевела Виктория. — Вперёд, – кивнула ей Инеж. — Мне нужно, чтобы ты подвинулась. – Зачем? – Я должна чётко всё видеть, а сейчас у меня перед глазами только твой зад. Инеж подвинулась вперёд, чтобы Нина лучше видела через вентиляционное отверстие. Виктория усмехнулась, оценив комичность ситуации. — Надеюсь, мой зад тебя не смущает? — шутливо спросила она у сулийки. — Когда ещё мне выпадет возможность полюбоваться им во всей красе? — Наслаждайся, не говори спасибо, — ответила Виктория, в её голосе звучали кокетливые и забавные нотки. Они иногда любят в шутку по флиртовать. Через секунду услышала мягкие, глухие удары – девушки попадали на синий ковер. Затем Виктория быстро сняла решетку и аккуратно спрыгнула на полированную поверхность стола. Инеж за ней, а Нина вывалилась вслед и рухнула с громким стуком. — Простите, —простонала она, с трудом поднимаясь на ноги. Виктория тихо рассмеялась, наклонилась и схватилась за живот. — Вставай, миссис «Картошка». Инеж чуть не рассмеялась. — Ты очень грациозна в битве, но не когда падаешь. — Прогуляла этот урок в школе. Они раздели равкианку, сулийку и каэлку до нижнего белья, связали им руки и ноги шнуром от портьер и заткнули рты оторванными кусками своей тюремной одежды. — Часы тикают, — поторопила Инеж. — Прости, — прошептала Нина каэлке. Виктория знала, что обычно Нина использовала бы пигменты, чтобы изменить цвет своих волос, но времени просто не было. Нина перелила ярко-рыжий цвет волос девушки прямо себе на голову, оставляя несчастную каэлку с копной седых, местами ржавых, волос. Локоны Нины тоже не стали такими рыжими, как у каэлок. Глаза Нины были голубыми, это хорошо. Она достала белую пудру из сумочки девушки и попыталась сделать свою кожу бледнее. Пока Нина работала, Виктория и Инеж затащили остальных девушек в высокий шкаф из серебристого дерева у дальней стены, расположив их так, чтобы осталось место для каэлки. Виктория почувствовала укол вины, убеждаясь, что кляп на равкианке и сулийки надёжно закреплён. Сулийка была похожа на Инеж; у неё была такая же бронзовая кожа, такая же густая копна чёрных волос. Однако телосложение у неё было другое: мягкое и изогнутое, а не худое и угловатое как у Инеж. А равкианка, как назло, была похожа на сестру Виктории: бледная кожа, каштановые волосы и острые черты лица. Виктория подошла к Сердцебиту. — Нина, мне нужна твоя помощь. Нина оглянуласьи заметила, что равкианка была бледнее Виктории. У неё была тёплая, как оливки, кожа. Нина взяла пудру и добавила немного бледности коже. В дверь постучали, и раздался голос фьерданском языке. — Им нужна комната для следующих девушек, — прошептала Нина. Оранжевое шёлковое платье сидело на Виктории плотно и не комфортно, особенно на широких бедрах, но идеально подчеркивало её узкую талию. Но Инеж и Нина... Ни один из костюмов не подошёл по размеру. Фиолетовое шёлковое платье Инеж было слишком свободным, а что касается Нины... — Чёрт возьми, что это должно быть? — спросила она, разглядывая себя снизу доверху. Струящееся платье едва прикрывало солидную грудь девушки и туго обтягивало ягодицы. Сверху оно напоминало сине-зелёную чешую, переходящую в мерцающий шифоновый низ. — Может, русалка? — предположила Инеж. — Или волна? — Морж? — небрежно спросила Виктория. Нина надула губы, зыркнув на неё. — Мне казалось, что я – кобыла! — Ну, они же не могут сделать платье из копыт. Нина разгладила руками свой дурацкий костюм. — Чувствую, популярность мне обеспечена. — Интересно, что скажет Матиас об этом наряде. — Он не одобрит. — Как и всё, что тебя касается. Но когда ты смеешься, он оживает, как тюльпан в свежей воде. — парировала весело Инеж. Нина фыркнула. — Матиас – тюльпан?! — Большой задумчивый жёлтый тюльпан. — Вы готовы? — спросила Нина, натянув капюшоны пониже на лица. Виктория кивнула и посмотрела на Инеж. — Да, — сказала сулийка, и она говорила это искренне. — Нам понадобится отвлекающий маневр. Они заметят, что вошли четыре девушки, а вышли только три. — Доверьте это мне. И следите за подолом. Как только они открыли дверь в коридор, охранницы нетерпеливо помахали им. Нина громко щёлкнула пальцами под плащом, и одна из женщин вскрикнула, потому что у неё из носа буквально зафонтанировал неправдоподобно обильный поток крови. Вторая было отпрянула, но в следующую же секунду схватилась за живот. Зеник делала круговые движения запястьем, вызывая у женщины рвотные позывы. — Подол, — спокойно напомнила Виктория. Инеж едва успела подобрать его, прежде чем охранница согнулась пополам и вырвала свой ужин на плиточный пол. Гости ахнули и начали толкаться, пытаясь убраться подальше от этого беспорядка. Нина и Инеж проплыли мимо, издавая соответствующие брезгливые возгласы. Виктории не пришлось изображать, её лицо скривилось в брезгливости. — Думаю, крови из носа вполне хватило бы, — прошептала Инеж. — Лучше переусердствовать, чем не доделать что-то до конца. — ответила Нина. — Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что тебе нравится издеваться над фьерданцами. Низко опустив головы, они слились с людьми, заходившими в ротонду, игнорируя земенскую лань, которая пыталась позвать их на другой конец комнаты. Было важно не приближаться к настоящим девушкам из «Зверинца». Единственное, о чем жалела Виктория, – это что их плащи очень заметны в толпе. — Сюда, – сказала сулийка, подталкивая их в очередь, которая находилась далеко от того места, где стояли обитательницы «Дома экзотики». Казалось, она движется быстрее остальных. Но когда подошел их черёд, Виктория задумалась, не ошиблась ли она в своём выборе. Этот охранник выглядел даже строже и безжалостнее остальных. Он протянул руку за документами Нины и внимательно стал изучать их своими холодными голубыми глазами. — В описании сказано, что у тебя есть веснушки, — сказал он на керчийском. — Есть, — без запинки ответила девушка. — Их просто не видно. Хочешь взглянуть? — Нет, — сухо отрезал фьерданец. — И рост отличается: ты выше. — Каблуки. Мне нравится смотреть мужчинам в глаза. У тебя они, кстати, очень красивые. Он покосился на бумаги и осмотрел Нину с головы до пят. — Держу пари, ты весишь больше, чем тут указано. Та изящно пожала плечами, и её чешуйчатый вырез немного сполз. — Люблю поесть под настроение, — ответила она, бесстыдно надувая губки. — А я всегда в настроении. Виктория и Инеж изо всех сил старались сохранить равнодушные выражения лиц. Если Нина ещё и глазки строить начнёт, она точно разразится хохотом. Но фьерданец, похоже, купился на её уловки. Наверное, Нина производила ошеломляющий эффект на всех крепких северян. — Проходи, — хрипло сказал он. Затем добавил. — Я… может, зайду позже на вечеринку. Нина провела пальцем по его руке. — Приберегу для тебя танец. Он глупо ухмыльнулся, затем откашлялся, и его суровое выражение лица вернулось на прежнее место. — «Святые», — подумала Виктория. — «Должно быть, утомительно быть таким невозмутимым всё время». Он бегло взглянул на бумаги Инеж и Виктории, его мысли всё ещё были заняты перспективой развернуть многослойное сине-зелёное шифоновое платье Нины. Он махнул ей рукой, но когда Инеж шагнула вперёд, она споткнулась. — Стой, — приказал стражник. Она замерла. Виктория оглянулась через плечо. — Что с твоими туфлями? — Немного великоваты, — ответила сулийка. — Разносились больше, чем я ожидала. — Покажи свои руки. — Что? — Выполняй! — рявкнул мужчина. Инеж высунула руки из-под плаща и протянула их, показывая шероховатую татуировку с павлиньим пером. К ним подошел стражник с нашивками капитана на форме. — Что тут? — Она определённо сулийка, и у неё есть татуировка «Зверинца», но перо выглядит как-то странно. Инеж пожала плечами. — Я сильно обожглась в детстве. Капитан указал на окружённую охраной группу раздраженных гостей, собравшихся у входа. — Все подозрительные идут туда. Отправь её к ним, и мы отведем её к контрольно-пропускному пункту на перепроверку документов. — Но я пропущу вечеринку! — возразила девушка. Не слушая, стражник схватил её за руку и потащил к выходу под взгляды и шепот стоящих в очереди. Сердце Виктории выбивало барабанную дробь. Испуганное лицо Нины побледнело даже под пудрой, но Виктория ничем не могла её обнадежить. Инеж лишь коротко кивнула подругам. И в этом кивке, Виктория прочла: — «Идите. Теперь надежда только на вас».