Семёрка Воронов

— А что, если я откажусь, Бреккер? Это было не более чем позёрство, и Матиас это прекрасно знал. Время для возражений давно прошло. Они бежали по наклонной крыше посольства к сектору дрюскелей. Уайлен уже запыхался, Джеспер с лёгкостью шагал рядом, а Каз умудрялся каким-то образом поспевать за ними, несмотря на хромоту и отсутствие трости. Но парня раздражало, как легко этот жалкий вор мог прочитать его. — А если я не стану отдавать тебе последние крохи себя и своей чести? — Отдашь, Хельвар. Нина уже на пути к Белому острову. Ты действительно бросишь её в беде? — Ты много себе навыдумывал. — По мне, так в самый раз. — Это суды, да? – спросил Джеспер, пока они мчались по крыше, мельком рассматривая элегантные дворы внизу. В центре каждого стоял журчащий фонтан, а по бокам – шелестящие листвой ледяные ивы. — Ну, что ж, если нас и приговорят к смерти, это не самое худшее место для встречи с ней. — Повсюду вода! — воскликнул Уайлен. — Фонтаны олицетворяют Джеля? — Источник, — задумчиво произнёс Каз, — где смывают все грехи. — Или где тебя будут топить, чтобы выдавить признание, — сухо добавил Уайлен. Джеспер фыркнул. — Какие-то у тебя очень мрачные мысли. Чтобы забраться на крышу дрюскелей, они связали два мотка верёвки и прицепили к ней крюк. Для Уайлена пришлось сделать петлю, но Джеспер с Казом с лёгкостью перебрались по верёвке, меняя руки с поразительной скоростью. Матиас отнёсся к этому переходу с большей осторожностью, и, хотя он этого не показывал, ему совсем не нравилось, как скрипели крепления и натягивалась под его весом верёвка. Каз с Джеспером вытащили его на каменную крышу, и, встав на ноги, фьерданец почувствовал головокружение. Ни в одном другом месте в Ледовом Дворе, ни в одном другом месте на земле Матиас не чувствовал себя так, как здесь, – он был дома. Но дом перевернулся с ног на голову, и жизнь стала видеться под другим углом. Вглядываясь в темноту, он увидел огромные стеклянные пирамиды, которые закрывали окна на крыше. У него появилось тревожное ощущение, что если он посмотрит в одно из них, то увидит себя, тренирующегося в спортивном зале или сидящего за длинным столом в столовой. Вдалеке, из псарни у контрольно-пропускного пункта, слышались волчий вой и тявканье. Звери не понимали, куда это ночью исчезли их хозяева. Узнали бы они его, если бы он подошёл с протянутой рукой? Матиас и сам себя едва узнавал. Среди северных льдов его выбор казался ясным. Но теперь все мысли были изгажены этими бандитами и ворами, но было также и мужество Инеж, и отвага Джеспера, ему было трудно признать, но и темперамент Виктории его даже забавлял и раздражал. Ну и, конечно же, Нина, всегда Нина. Он не мог не признаться себе, что испытал огромное облегчение, когда она вылезла из шахты мусоросжигателя – растрёпанная, запыхавшаяся, испуганная, но живая. Когда они с Уайленом вытащили Инеж и её из дымохода, он еле заставил себя отпустить девушку. Нет, Матиас не станет заглядывать в эти окна. Он не может поддаться очередной слабости, особенно в такую ночь, как эта. Пора двигаться дальше. Они дошли до края крыши, с которого открывался вид на ледяной ров. Отсюда он казался твёрдым, его отшлифованная поверхность блестела, как зеркало, и освещалась сторожевыми башнями с Белого острова. Но воды рва постоянно двигались, скрытые под тончайшим слоем льда. Каз закрепил ещё одну верёвку к краю крыши и приготовился спускаться к берегу. — Вы знаете, что делать, — обратился он к Джесперу и Уайлену. — Когда пробьёт одиннадцать, и ни минутой раньше. — Когда это я делал что-то раньше времени? — поинтересовался Джеспер. Каз подобрался перед спуском и исчез за кромкой здания. Матиас последовал за ним, крепко вцепившись в верёвку и упираясь босыми ногами в стену. Подняв голову, он увидел, что Джеспер и Уайлен смотрят на него. Но в следующий раз, когда он посмотрел вверх, их не уже было. Берег вокруг ледяного рва был не более чем тонкой, скользкой полосой белого камня. Каз прижимался к стене и хмуро смотрел на ров. — Как мы переберёмся? Я ничего не вижу. — Потому что ты недостойный. — Ага, но и не близорукий. Там ничего нет. Матиас начал красться вдоль стены, ведя рукой по камню на уровне бедра. — На Рингкелле дрюскели завершают обряд нашего посвящения. Из претендентов мы становимся новичками-дрюскелями на церемонии у священного ясеня. — Во время которой с вами общается дерево. Матиас поборол желание столкнуть Каза в воду. — Во время которой мы надеемся услышать голос Джеля. Но это последний шаг. Сначала мы должны перейти ледяной ров незамеченными. Если нас посчитают достойными, Джель покажет путь. На самом деле старшие дрюскели просто передавали секрет того, как пересечь ров, претендентам, которых хотели видеть в своих рядах. Таким образом отсеивались слабые и те, кто не смог удачно влиться в группу. Если тебе удалось найти друзей и показать себя с лучшей стороны, один из братьев отводил тебя в сторону и рассказывал, что в ночь инициации нужно подойти к берегу ледяного рва и провести ладонью по стене сектора дрюскелей. В её центре ты найдёшь выгравированного волка, указывающего, где находится второй стеклянный мост – не такой величественный и выгнутый, как тот, что был перекинут из посольского крыла, а плоский, ровный, и шириной всего в несколько футов. Он находился прямо под замёрзшей коркой поверхности, невидимый для глаз, если не знать, куда смотреть. Матиасу рассказал о нём сам командир Брум и поделился хитростью, которая позволяла пересечь его незамеченным. Хельвару пришлось дважды пройти вдоль стены, прежде чем его пальцы нащупали вырезанного на камне волка. Он быстро коснулся его рукой, отдавая дань традициям, связывающим его с орденом дрюскелей, – таким же древним, как сам Ледяной Двор. — Здесь. Каз захромал к нему, прищурился и посмотрел на ров. Парень наклонился, и Матиасу пришлось резко отдернуть его назад. Он указал на сторожевые башни на вершине стены, окружающей Белый остров. — Тебя заметят. Смотри, как надо. Фьерданец потёр рукой стену, и ладонь стала белой. В ночь своего посвящения он покрыл одежду и волосы тем же меловым порошком. Замаскированный от взглядов стражников на башнях, юный дрюскель пересёк узкий мост, направляясь к острову, чтобы встретиться с братьями. Сейчас они с Казом сделали то же самое, но Матиас заметил, как Бреккер сперва аккуратно спрятал свои перчатки. Должно быть, их вернула Виктория. Хельвар ступил на тайный мост и услышал шипение Каза, когда его ноги погрузились в ледяные воды рва. — Что, холодно, Бреккер? — Жаль, у нас нет времени искупаться. Иди давай. Несмотря на его насмешки над Казом, к тому времени, как они прошли полпути, Матиас сам страдал от холода: его ноги почти полностью окоченели, да и сторожевые башни высоко надо рвом серьёзно нервировали. Чуть раньше, вечером, по тому же пути шли дрюскели. Он ни разу не слышал, чтобы какого-то претендента заметили или застрелили на мосту, но всякое может быть. — И это всё, что нужно, чтобы стать охотником на ведьм? – спросил Каз из-за спины Матиаса. — Отбросам подавай посвящение позамысловатей. — Это лишь часть Рингкеллы. — Да, знаю, а потом дерево рассказывает вам о секретном рукопожатии. — Мне жаль тебя, Бреккер. В твоей жизни нет ничего святого. Последовала долгая пауза, после которой Каз ответил: — Ты ошибаешься. Перед ними маячила внешняя стена Белого острова, покрытая рябью металлических чешуек. Понадобилось несколько минут, чтобы найти край пластинок, за которыми находились ворота. Ещё пару часов назад в этой нише собирались дрюскели, чтобы поприветствовать новоприбывших братьев, но сейчас здесь было пусто, а железная решётка оказалась обвязана цепью. Каз быстро поколдовал над замком, и вскоре они уже шли по узкому проходу, который вёл в сады за казармами королевской стражи. — Ты всегда так хорошо справлялся с замками? — Нет. — А как научился? — Как и всему остальному. Разбирал на части. — А фокусы? Каз фыркнул. — Что, уже не считаешь меня демоном? — Ты – демон, но трюки у тебя человеческие. — Некоторые, увидев фокус, скажут: «Невероятно!» Они поаплодируют, радостно попрощаются с парой монет и забудут о нём уже через десять минут. Другие захотят узнать, как это делается. Вернутся домой, лягут в кровать и будут вертеться всю ночь, гадая, как же его провернули. Но и таким достаточно хорошо выспаться, чтобы забыть о трюке. А есть те, кто не сможет уснуть, кто будет прокручивать его в голове снова и снова, пытаясь понять, что ускользнуло от внимания, и найти то слабое место в фокусе, которое бы объяснило, как их обманули собственные глаза. Такие не успокоятся, пока сами не разгадают и не освоят трюк. Я как раз такой. — Любишь плутовство. — Люблю загадки. А плутовство – мой родной язык. — Сады, — Матиас кивнул на изгороди впереди. — Мы можем идти вдоль них прямо до бального зала. Только они собрались выйти из прохода, как из-за угла появились два стражника с винтовками – оба в чёрных, украшенных серебром мундирах дрюскелей. — «Перьенджер!» — удивленно воскликнул один из них. «Заключенные». — «Стен!» Матиас ответил не задумываясь: — «Дешнет, Джель коменден!» – «Смирно, на то воля Джеля!» Слова, достойные командира дрюскелей, и он произнёс их со всей властностью, какой набрался у старших по званию. Солдаты недоуменно переглянулись. Секундной задержки было достаточно. Матиас схватил винтовку первого и сильно ударил его прикладом по голове. Дрюскель свалился на землю. Каз набросился на второго и сбил его с ног. Солдат свалился на бок, не выпустив винтовку, но Бреккер скользнул ему за спину, обхватил рукой горло и давил на него, пока дрюскель не потерял сознание. Его глаза закатились, голова упала на грудь. Бреккер оттолкнул от себя тело и встал. Вдруг Матиас со всей очевидностью осознал сложившуюся ситуацию, и она поразила его. Каз не подобрал оружие. У Матиаса в руках винтовка, а Каз Бреккер – безоружен! Они стояли над телами двух отключившихся дрюскелей – людей, которые считались братьями Хельвара. — «Я мог бы застрелить его, — подумал Матиас. — Обречь на смерть Нину и остальных одним движением пальца». И снова у него появилось странное ощущение, что он смотрит на свою жизнь вверх ногами. Он был одет в тюремную одежду и считался непрошеным гостем в месте, которое раньше называл домом. — «Кем я стал?» Фьерданец взглянул на Каза Бреккера – парня, который жил только ради себя. Тем не менее он умел выживать и был своего рода воином, на своём поле битвы. Он чтил их сделку. Демон мог в любой момент решить, что Матиас уже отыграл свою роль – когда он помог нарисовать схему Двора, когда они вышли из камер, когда Матиас показал тайный мост. И кем бы он сам ни хотел стать, Хельвар не будет стрелять в безоружного. Так низко он пока ещё не пал. Матиас опустил винтовку. Губы Каза изогнулись в слабой улыбке. — Я не был уверен, как ты поступишь, если дойдёт до этого. — Как и я, — признался Матиас. Бреккер поднял бровь, и тут фьерданца осенило, да так неожиданно, что он чуть не свалился с ног, как от удара. — Это была проверка! Ты специально не поднимал оружие! — Я должен быть уверен, что ты действительно с нами заодно. Со всеми нами. — Откуда ты знал, что я не выстрелю? — Потому что от тебя разит порядочностью, Хельвар. — Псих. — Знаешь секрет азартных игр? — Каз наступил на приклад лежащей на земле винтовки. Та подскочила. За долю секунды Бреккер вооружился и наставил дуло на Матиаса. Никогда ещё опасность не была так близка. — Жульничество. А теперь давай приберёмся и наденем форму. Нам пора на вечеринку. — Однажды у тебя закончатся трюки, демжин. — Тебе же лучше, если не сегодня. — «Посмотрим, что принесет эта ночь, — подумал Матиас, принимаясь за дело. — Мошенничество – не мой родной язык, но я ещё могу ему научиться».