Семёрка Воронов

Нина осмелилась бросить последний взгляд через плечо и увидела, как стражники уводят Инеж. — «Она умная и беспощадная. Инеж сможет за себя постоять». Эта мысль едва ли утешила её, но нужно было отойти подальше от этого места. Очевидно, что они были вместе, и Нине хотелось уйти прежде, чем охранники начнут подозревать и её. Кроме того, она ничем не могла помочь подруге, не выдав себя и не загубив их замысел. Виктория потянула её за собой и вдвоём нырнули в толпу гостей, сняли свои броские плащи и протащили их за собой, прежде чем бросить под ноги толпе. Её костюм всё ещё притягивал взгляды, но, по крайней мере, теперь Нине не нужно было волноваться о большом красном хохолке, из-за которого её легко можно было обнаружить в толпе. Стеклянный мост вырос перед ними блестящей аркой, сверкающей в синем свете фонарей на его шпилях. Люди смеялись и цеплялись друг за друга, взбираясь всё выше над ледяным рвом – его поверхность сияла внизу, похожая на почти идеальное зеркало. Эффект был обескураживающим, головокружительным. Казалось, что и Нина в своих тесных вышитых бисером туфлях, и люди вокруг плывут по воздуху, будто под ними нет никакой опоры. И снова у неё возникло неприятное ощущение, что это место, должно быть, в далеком прошлом было создано Фабрикатором. Фьерданцы заявляли, что Ледовый Двор был построен богом или Сенжем Эгмондом – одним из Святых, в жилах которого, по их заверениям, текла фьерданская кровь. Но в Равке люди начали переосмысливать чудеса Святых. Действительно ли это были чудеса или просто работа талантливых Гришей? Был ли мост подарком от Джеля? Древним продуктом рабского труда? Или Ледовый Двор был построен во времена, когда фьерданцы ещё не смотрели на Гришей как на монстров? Добравшись до самой высокой точки арки, Нина впервые по-настоящему рассмотрела Белый остров и внутреннее кольцо. Издалека было видно, что остров защищен ещё одной стеной. Но только с этого места она увидела, что стена построена в форме левиафана – гигантского ледяного дракона, который огибал остров и пожирал собственный хвост. Девушку передёрнуло. Волки, драконы, что дальше? В равкианских сказках чудовища ждали, пока их разбудит зов героя. — «Ну, — подумала она, — мы определённо не герои. Будем надеяться, что этот монстр не проснётся». Спуск по мосту оказался даже более головокружительным, и Нина почувствовала облегчение, вновь ступив на твёрдый белоснежный мрамор. Тропинку обрамляли белые вишнёвые деревья и серебристые деревянные изгороди, а охрана на этой стороне моста выглядела значительно спокойней. Стражники на посту были одеты в изысканные белые мундиры, отороченные серебристым мехом и ещё менее пугающим серебряным шитьём. Но Нина помнила слова Матиаса: ближе к центру охрана усиливается. Просто она не так заметна. Девушка посмотрела на гостей, поднимавшихся по скользкой лестнице и проходивших в щель между хвостом и пастью дракона. Сколько из них были настоящими гостями, аристократами, артистами? А сколько – замаскированными фьерданскими солдатами или дрюскелями? Они прошли через открытый каменный двор и дворцовые двери в сводчатый холл в несколько этажей. Дворец был сделан из того же чистого, белого, камня без единого украшения, что и стены Ледового Двора, и, казалось, был выдолблен в леднике. Нина не знала, то ли дело в её нервном возбуждении, то ли в богатой фантазии, или здесь действительно было холодно, но кожа покрылась мурашками, и ей пришлось сдерживать себя, чтобы не стучать зубами. Виктория и Нина вошли в круглый бальный зал, забитый людьми, которые пили и танцевали под сверкающей волчьей стаей, вырезанной изо льда. Тут было как минимум тридцать крупных скульптур бегающих, прыгающих зверей с гладкими, поблескивающими серебристым светом боками. С их медленно тающих морд со звериным оскалом время от времени капало на веселящихся внизу. Музыка, исполняемая невидимым оркестром, была еле различима в шуме разговоров. Эльдерклок отбил десять ударов. У них ушло слишком много времени, чтобы пересечь этот дурацкий стеклянный мост. Им нужно найти место, с которого открывается лучший вид на зал. Направившись к крутой белокаменной лестнице, Виктория и Нина увидели две знакомые фигуры в тени ближайшей ниши. Каз и Матиас. У них получилось! И они были одеты в форму дрюскелей. Нина подавила охватившую её дрожь. Вид Матиаса в этом мундире пробирал её до костей. Что он думал, когда надел его? Она быстро встретилась с ним глазами, но его взгляд был непроницаемым. Тем не менее присутствие Каза рядом с ним немного утешало. Они не однт, и они по-прежнему укладываются в график. Нина заметила, как пересеклись взгляды Виктории и Каза, и на таком расстоянии, она чувствовала что между ними пролетело облегчение. Нина кивнула им, приветствовать как-то иначе было рискованно, и они стали подниматься на балконы второго этажа, откуда можно было лучше рассмотреть людские потоки. Этой хитрости она научилась в школе. Существуют определённые схемы, шаблоны, как люди перемещаются, как группируются вокруг власть имущих. Они думали, что плывут по течению, бесцельно бродят, но на самом деле их притягивало к тем, кто имеет высокий статус. Неудивительно, что вокруг фьерданской королевы и её придворных собралось больше всего народу. — «Странно», — подумала Нина, глядя на их белые платья. В Равке белый считался цветом прислуги. Однако корона была вне всякой критики – извивающиеся бриллиантовые нити, которые напоминали ветви, светящиеся от свежей изморози. Королевская семья слишком хорошо охранялась, чтобы можно было извлечь хоть какую-то пользу, но неподалеку Нина увидела ещё один вихрь активности вокруг группы людей в военной форме. Если кто и знал о местонахождении Бо Юл-Баюра, то это кто-то из чиновников фьерданской армии. — Красивый вид, не правда ли? Нина чуть не подскочила, когда рядом с ней внезапно возник мужчина. Да-а, шпион из неё ещё тот. Она даже не заметила, как он подошёл! А Виктория даже глазом не моргнула, когда увидела незнакомца. Хотела бы сейчас Нина хоть долю её спокойствия. Мужчина улыбнулся и положил руку ей на талию. — Знаешь, здесь есть отдельные комнаты, в которых можно немного позабавиться. А твой внешний вид обещает больше, чем просто забавы. — Его рука скользнула ниже. Нина замедлила его сердцебиение, и он камнем рухнул на пол, ударяясь головой о перила. Проснётся минут через десять, с жуткой головной болью и, возможно, лёгким сотрясением мозга. — С ним всё нормально? — спросила проходящая мимо парочка. — Перебрал малость, — беззаботно ответила Виктория. Они быстро спустились по лестнице и слились с толпой, упорно пробираясь к группе солдат в белых с серебряным шитьём мундирах, окруживших тучного мужчину с пышными усами. Если созвездие из медалей на его груди о чём-то и свидетельствовало, так это о том, что он либо генерал, либо кто-то приближенный к нему. Стоит ли нацеливаться именно на него? Ей нужен кто-то на достаточно высокой должности, чтобы иметь доступ к конфиденциальной информации, – кто-то достаточно пьяный, чтобы принимать необдуманные решения, но не настолько, чтобы не стоять на ногах. Судя по тому, как покраснели щёки генерала и как он покачивался, вряд ли этот вояка был на что-то способен, кроме как заснуть лицом в горшке с цветами. Нина чувствовала, как минуты утекают. Пришло время сделать ставку. Она схватила два бокала шампанского, один протянула Виктории, и они осторожно обошли круг. Когда солдат отделился от группы, они сделали шаг назад, прямо ему под ноги. Он врезался в них. Он был достаточно лёгким на ногах, поэтому удар был не слишком сильным, но Нина резко вскрикнула и дёрнулась вперёд, разлив шампанское. Виктория громко ахнула от удивления, и содержимое её бокала тоже пролилось на её шёлк. В тот же миг несколько сильных рук протянули руки, чтобы удержать их от падения. — Ты болван, — сказал генерал. — Ты чуть не сбил их с ног. — «Ух ты, с первой попытки! — подумала Нина. — Забудьте, что я говорила. Я прекрасный шпион!» Щёки бедного офицера залились краской. — Виноват, сударыни. — Извините, — сказала она на керчийском, языке «Зверинца», и изобразила крайнюю растерянность — Я не говорю по-фьердански. — Глубокие извинения, — попытался ответить парень на керчийском, а затем героически добавил на каэльском, — много жаль. — О нет, это полностью моя вина, — с придыханием ответила Нина. — Это было очень некрасиво, — спокойно сказала Виктория, но её взгляд был полон осуждения. — Алгрен, прекрати измываться над языком и принеси новые бокалы шампанского. — Офицер поклонился и поспешил исполнить приказ. — Вы в порядке? Может, вам нужно присесть? — спросил генерал на чистом керчийском. — Он просто напугал нас, — улыбнулась Нина, опираясь на его руку. — Таких девушек так и хочется свалить с ног. Нина подавила желание поднять бровь. — «Ну, ещё бы. Но сперва нужно узнать, что тебе известно». — И пропустить вечеринку? — спросила с улыбкой Виктория. — У вас бледный вид. Отдых в комнате на верхнем этаже непременно пойдёт вам обеим на пользу. — «Святые, а он не ходит вокруг да около». Прежде чем Нина успела ответить, что они прекрасно себя чувствуют, но не отказались бы подышать воздухом на террасе, чей-то тёплый голос сказал: — В самом деле, генерал Эклунд, говорить дамам, что у них больной вид – не лучший способ добиться их расположения. Брови генерала сдвинулись к переносице, усы ощетинились, но через секунду он уже стоял по стойке смирно. — Так точно, так точно, — нервно рассмеялся он. Нина повернулась и почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. — «Нет, — её сердце заколотилось в панике. — Невозможно. Он утонул. Он должен быть на дне океан а!» Но если Ярл Брум и был мёртв, из него вышел очень жизнерадостный труп.