Семёрка Воронов

Нина молилась, чтобы ей удалось скрыть свой страх. Узнал ли её Брум? Он ничуть не изменился: длинные золотистые волосы с проседью на висках, вытянутый подбородок с аккуратной бородкой, форма дрюскеля – чёрная с серебром, правый рукав украшен серебряной головой волка. Они не виделись больше года, но она никогда не сможет забыть это лицо и твёрдый взгляд голубых глаз. При их последней встрече Ярл Брум с нетерпением ждал Матиаса и его братьев-дрюскелей в трюме корабля. Матиас. Видел ли он Брума, своего бывшего наставника, который оказался живым и теперь разговаривал с Ниной? Наблюдал ли за ними сейчас? Она поборола желание осмотреть толпу в поисках его или Каза. И всё же, в тёмном трюме корабля Нина была всего лишь одной из толпы пленников – грязных и напуганных. Сейчас она чистая и хорошо пахнет. Её волосы стали другого цвета, кожа напудрена. Девушка неожиданно обрадовалась своему нелепому наряду. В конце концов, Брум тоже мужчина. Оставалось надеяться, что Виктория и Инеж были правы и он увидит в ней просто рыжую каэлку с очень глубоким декольте. Нина низко присела в реверансе и посмотрела на него из-под ресниц. Виктория тоже присела в реверансе, но выглядела более уверенной и расслабленной, словно ей было всё равно. Это неудивительно, ведь она не встречала Брума и не знает его, считая обычным главным из отряда дрюскелей. — Очень приятно. Он окинул взглядом её фигуру. – Не может быть. Вы из «Дома экзотики», не так ли? «Кеп йе ном?» — «Номме Фианна», – ответила она на каэльском. Он что, проверял её? – Но вы можете звать меня как угодно. — Мне казалось, каэльские девушки из «Зверинца» носят плащ красной кобылы. Нина недовольно надула губки. — Наша земенка наступила на него и порвала подол. Уверена, она сделала это специально. — Вот чертовка! Найдём её и накажем? Нина выдавила смешок. — И как вы это сделаете? — Как говорят, наказание должно соответствовать преступлению, но я считаю, что оно должно подходить преступнику. Будь вы моей пленницей, я бы непременно выяснил, что вам нравится и не нравится… ну и, конечно, чего вы боитесь. — Я ничего не боюсь, — сказала девушка и подмигнула. — Правда? Как интригующе. Фьерданцы очень ценят отвагу. Фьерданец перевёл взгляд на Викторию, оценивая её. — А вы, сударыня? Ваш костюм указывает на то, что вы — равкианская лиса. Надеюсь, вы не ведьма? Виктория тихо рассмеялась, одарив всех своей лучезарной улыбкой, и уверенно сказала: — Слава святым, нет. Я предпочитаю полагаться на себя и свои таланты, чем на то, что противоречит законам природы. —Лучшего ответа и не придумаешь. Как вам наша страна? — Волшебное место, – порывисто произнесла Нина. — «При условии, что вам нравится лёд и ещё больше льда». Она собрала волю в кулак. Если он понял, кто она, то самое время об этом узнать. А если нет, что ж, ей все еще нужно найти Бо Юл-Баюра. И до чего же будет приятно вытянуть эту информацию из легендарного Ярла Брума! Она наклонилась ближе: — Знаете, где я действительно хотела бы побывать? Он ответил тем же заговорщицким тоном: — Я бы с удовольствием узнал все ваши секреты. — В Равке. Дрюскель поджал губы. — Равка?! Страна богохульников и варваров! Услышав ответ солдата, Виктория обиженно прошла дальше по бальному залу. Но Нина прекрасно понимала, что это хитрая уловка от подруги, чтобы самой разобраться с этим человеком. В душе Нина поблагодарила её, но не знала, в каком смысле. Оставила ли она её на произвол судьбы, чтобы её растерзал этот мерзавец, или же дала Нине шанс отомстить? — Похоже, я обидел вашу подругу. Нина сделала сочувствующее лицо и отмахнулась. — Её нельзя винить за то, откуда она родом. — Я согласен, но ей не следует обижаться на правду. — Верно, но возвращаясь к вопросу о Равке. Мне было бы интересно увидеть Гришей. Можете себе представить, насколько это волнительно? — Заверяю вас, никакого удовольствия. — Вы так говорите только потому, что носите знак волка. Это значит, что вы… дрюскель, так? — спросила она, делая вид, что с трудом произносит фьерданское слово. — Я их командир. Нина округлила глаза. — Тогда, должно быть, вы одолели в битве многих Гришей. — В борьбе с такими созданиями не много чести. Я бы предпочёл бороться с тысячью достойных мужчин с мечами, чем с одним из этих коварных колдунов с их противоестественной силой. — «А когда вы приходите со своими скорострельными винтовками и танками, когда охотитесь за детьми и грабите беспомощные деревни, мы не должны использовать оружие, которое имеем?» Нина закусила щеку. — В Керчии тоже есть Гриши, разве нет? — Да, я слышала, но мне ни разу не доводилось видеть их в «Зверинце» или Бочке. По крайней мере, я об этом не знаю. Стоит ли ей рискнуть и упомянуть юрду-парем? Откуда у девушки из «Зверинца» могут быть такие познания? Нина прильнула к Бруму, скривила губы в порочной, слегка виноватой улыбке, и понадеялась, что выглядит как девица, жаждущая острых ощущений, а не сведений. — Я знаю, что они мерзкие, но… от них у меня мурашки по коже. Я слышала, их сила не знает границ. — Ну-ну, — хмыкнул дрюскель. Нина видела, что он колеблется. Лучше инсценировать стратегическое отступление. Она пожала плечами. — Но, возможно, это не в вашей компетенции. — Девушка посмотрела ему за плечо и поймала взгляд юного аристократа, одетого в светло-серый шёлковый костюм. — Вы хотели бы увидеть Гриша сегодня? Её взгляд метнулся обратно к Бруму. — «Всё, что мне нужно, – это зеркало». У него где-то были запрятаны пленники Гриши? Ей хотелось побольше разузнать о Бо Юл-Баюре и юрде-пареме, но это тоже неплохое начало. Если ей удастся побыть с Брумом наедине… Нина похлопала командира по груди. — Вы дразнитесь. — Ваша госпожа заметит, если вы исчезнете? — А разве мы не за этим здесь, чтобы исчезать? Он предложил ей руку. — Тогда пойдём? Девушка улыбнулась и взяла его под руку. Брум нежно погладил её по ладони. — Хорошая девочка. Нина едва справилась с рвотным позывом. — «Может, я сделаю тебя импотентом», – мрачно подумала она, пока он выводил её из бального зала через террасу с лесом ледяных скульптур: волк с кричащим двуглавым орлом в пасти, змея, скрутившаяся вокруг медведя. — Как… примитивно, — пробормотала она. Брум усмехнулся и снова погладил её. — Мы – культура воинов. — «Может, убить его прямо сейчас? Неужели без него не справимся? – размышляла она по пути. – Сделать это похожим на сердечный приступ? Или просто бросить его на морозе?» Но она сможет ещё немного потерпеть мерзкие взгляды Ярла Брума на её декольте, главное, спасти мир от юрды-парема. К тому же если Бо Юл-Баюр и был на этом забытом святыми острове, то именно Брум приведет её к нему. Стражники, дежурившие около двери в бальный зал, пропустили их, слегка подняв брови и ухмыльнувшись. Прямо перед ними, в центре круглого двора стояло огромное серебристое дерево, его ветви раскинулись над камнями сверкающим навесом. — «Священный ясень», – поняла Нина. Значит, они сейчас в самом центре острова. Дворик окружали арочные колоннады. Если рисунки Матиаса и Уайлена были верны, в здании позади них хранилась казна. Вместо того чтобы вести её через двор, Брум свернул налево на дорогу, шедшую вдоль колоннады. В этот момент Нина заметила группу людей в чёрных плащах с капюшонами, идущую к дереву. — Кто они? — спросила девушка, хотя догадывалась. — Дрюскели. — Разве вы не должны быть с ними? — Это церемония знакомства новых братьев со старыми, а не с капитанами и офицерами. — Вы тоже через неё проходили? — Каждый дрюскель без исключения проходит через эту церемонию, с тех пор как Джель помазал первого из нас. Нина чуть не закатила глаза. — «Конечно, огромный стремительный источник выбрал какого-то парня, чтобы тот охотился на невинных людей и убивал их. Очень правдоподобно». — Это мы и празднуем на Рингкелле, — продолжал Брум. — Каждый год, если среди кандидатов находятся достойные, дрюскели собираются у священного ясеня, где могут ещё раз услышать голос бога. — «Джель говорит, что вы фанатики, упивающиеся собственным могуществом. Возвращайтесь в следующем году». — Люди забывают, что это святая ночь, — пробормотал командир. — Они приходят во дворец, чтобы пить, танцевать и прелюбодействовать. Нина прикусила язык. Учитывая интерес Брума к её вырезу, она сомневалась, что его мысли отличались святостью. — Разве это так плохо? — игриво поинтересовалась она. Брум улыбнулся и сжал её руку. — Только если не знать меры. — Умеренность – не моя сильная сторона. — Вижу. Мне нравятся женщины, которые любят наслаждение. — «Я бы с большим наслаждением медленно удушила бы тебя», — подумала Сердцебитка, проводя пальцами по его руке. Глядя на Брума, она поняла, что винит его не только за то, что он сделал с её народом, но и за то, что он сделал с Матиасом. Он взял под опеку храброго, несчастного мальчика и кормил его ненавистью. Он заглушил его совесть своими предрассудками и обещанием услышать божественный голос, который наверняка был не более чем ветром, играющимся с ветками древнего дерева. Они дошли до дальнего конца колоннады. Нина внезапно поняла, что Брум намеренно водил её по двору. Может, он не хотел приводить шлюху в священное место. Лицемер. — Куда мы идем? — спросила она. — В Сокровищницу. — Хотите добиться меня с помощью украшений? — Не думаю, что таких девушек, как вы, надо добиваться. Разве не в этом весь смысл? Нина рассмеялась. — Ну, каждой девушке нравится, когда за ней ухаживают. — Тогда это вы и получите. И ту нервную дрожь, которую так искали. Возможно ли, что Юл-Баюр в Сокровищнице? Каз сказал, что он будет в самом охраняемом месте Ледового Двора. Это может означать дворец, но с тем же успехом может и Сокровищницу. Почему бы и нет? Очередное круглое строение, сделанное из светящегося белого камня, но в сокровищнице не было ни окон, ни причудливых декораций, ни драконьих чешуек. Здание было похоже на гробницу. Вместо обычных стражников у тяжелой двери стояли два дрюскеля. Внезапно Нину оглушил весь ужас того, что она сделала. Осталась наедине с одним из самых опасных людей во Фьерде, человеком, который с радостью будет пытать и убьет её, если узнает, кто она на самом деле. План состоял в том, чтобы найти кого-то, кто выдаст информацию о Бо Юл-Баюре, а не в том, чтобы кокетничать с самым высокопоставленным дрюскелем на Белом острове. Она пробежала взглядом по окружавшим деревьям и дорожкам, по лабиринту изгороди, который прижался к восточной стороне Сокровищницы. Девушка надеялась увидеть хоть какую-то тень, убедиться, что с ней есть кто-то ещё, что она не осталась сама по себе. Каз поклялся, что выведет её с этого острова, но его первый план провалился… может, и этот постигнет та же участь. Солдаты даже не моргнули, когда Нина с Брумом прошли мимо, только быстро отсалютовали. Командир снял с шеи цепочку, на который висел странный круглый диск. Затем вставил его в почти незаметное углубление в двери и повернул. Нина настороженно покосилась на замок. Возможно, такой не по зубам даже Казу Бреккеру. Бочкообразный свод оказался холодным и пустым, освещаемым тем самым белоснежным светом, что горел в камерах Гришей в тюремном крыле. Ни газовых ламп, ни свечек. Ничего, чем могли бы манипулировать Шквальные или Тнферны. Девушка прищурилась. — Где мы? — В старой Сокровищнице. Хранилище переместили много лет назад. А это здание превратили в лабораторию. Лабораторию. От этого слова у Нины засосало под ложечкой. — Зачем? — Какая вы любопытная маленькая штучка. — «Я почти с тебя ростом», — подумала она. — Сокровищница имела выгодное расположение на Белом острове и хорошо защищалась, так что выбор был вполне логичным. Совершенно безобидная фраза, но в животе у Нины образовался комок нервов, словно его сжали в ледяном кулаке, который давил ей на грудь. Она зашагала в ногу с Брумом по сводчатому коридору, мимо гладких белых дверей с небольшими стеклянными окошками. — Вот мы и пришли, — сказал мужчина, останавливаясь перед дверью, которая с первого взгляда ничем не отличалась от других. Нина заглянула в окошко. Камера была такой же, как те, что располагались на верхнем этаже тюрьмы, но панель наблюдений находилась на другой стороне – огромное зеркало, занимавшее половину противоположной стены. Внутри она увидела молодого парня в замызганном синем кафтане, который беспокойно мерил шагами камеру, бормотал что-то под нос и расчёсывал себе руки. Его глаза были пустыми, волосы – засаленными. Он выглядел, как Нестор перед смертью. — «Гриши не болеют», – подумала Нина. Но здесь речь шла о совсем другой болезни. — Выглядит не очень угрожающе. Брум встал позади неё. Его дыхание коснулось ее уха, когда он сказал: — О, поверьте, он очень опасен. По коже Нины пробежали мурашки, но она заставила себя прижаться к командиру спиной. — Зачем он здесь? — Ради будущего. Нина повернулась и положила руки ему на грудь. — А есть ещё? Брум нетерпеливо выдохнул и повел её к следующей двери. Девушка лежала на боку, спутанные волосы падали ей на лицо. На ней была грязная сорочка, руки были в синяках. Командир громко постучал по окошку, напугав Нину. — Шевелись, да поживее, — сказал он издевательским тоном, но девушка не двинулась с места. Его палец замер на медной кнопке, встроенной рядом с окном. — Если хотите увидеть настоящее представление, достаточно нажать эту кнопку. —Что она делает? — Прекрасные вещи. Невероятные, честное слово. Нина догадалась – кнопка как-то введёт в девушку дозу парема. Ради её развлечения. Она потянула Брума прочь от двери. — И без того весело. — Я думал, вы хотели увидеть силу Гришей. — О да, но она не выглядит забавной. Есть ещё? — Около тридцати. Нина вздрогнула. Ей стало плохо от одной мысли, что здесь держат тридцать Гришей. — И они все в таком состоянии? Брум пожал плечами и повел её по коридору. — Кто-кто лучше, кто-то хуже. Если я найду вам живенького, то какова будет моя награда? — Скоро увидите, — промурлыкала Нина. С неё хватит истощенных, напуганных Гришей. Нужно срочно найти Бо Юл-Баюра. Брум должен знать, где он. Сокровищница была почти безлюдной. Внутри они не встретили ни одного стражника. Если ей удастся завести Брума в пустой коридор подальше от входа, чтобы охрана его не услышала… Сможет ли она начать пытать закаленного в боях дрюскеля? Заставит ли его говорить? Нина подумала, что ей это по силам. Она закроет ему нос, надавит на гортань. Пара минут без воздуха смогут разговорить его. — Почему бы нам не найти тихий уголок? — предложила девушка. Брум гордо выпятил грудь. — Сюда, «дирре», – сказал он, используя каэльское слово, означавшее «милая». Мужчина повел её по пустому коридору и открыл дверь круглым ключом. — То, что надо, — поклонился он, — немного уединения и романтики. Нина подмигнула и протиснулась мимо него. Она ожидала увидеть какой-то кабинет или скромную комнатку для стражи. Но здесь не было ни стола, ни койки. Комнатка была совершенно пустой… не считая водостока в центре пола. Девушка обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как захлопнулась дверь камеры. — Нет! — крикнула она, царапая ногтями по поверхности двери, у которой не было ручки. В окошке появился Брум. Его лицо источало самодовольство, а от взгляда веяло холодом. — Я мог немного преувеличить с романтикой, но уединения тут достаточно, Нина. Она отпрянула. — Так тебя зовут, верно? Ты вправду думала, что я не узнаю тебя? Я помню твоё упрямое личико на корабле работорговцев, и у нас есть досье на каждого активного равкианского Гриша. Я считаю своим долгом знать их всех – даже тех, кого, как я надеялся, поглотило море. И не забывай, твоя подруга лисица сейчас в главном зале и я могу в любой момент послать за ней стражу. Нина подняла руки. — Ну же, давай, — сказал командир. — Раздави мои глаза в орбитах. Сожми сердце в груди. Эта дверь не откроется, и, пока ты будешь колдовать над моим пульсом, я нажму на эту кнопку. — Она не видела медную кнопку, но могла представить, как его палец замер на ней. — Знаешь, что она делает? Ты видела эффект юрды-парема. Хочешь прочувствовать его на себе? Она хороша как порошок, но в виде газа – даже лучше. Нина замерла. — Умная девочка. — От его улыбки волоски на ее руках встали дыбом. — «Я не стану умолять», – сказала она себе. Но знала, что это ложь. Как только наркотик окажется в её теле, она не сможет контролировать себя. Девушка вдохнула чистый воздух. Тщетный жест, даже немного детский, но она намеревалась держать воздух так долго, как только сможет. Тогда Брум остановился. — Нет. Эта месть мне не принадлежит. Кое-кто задолжал тебе гораздо больше. — Он исчез из окошка, и через секунду в нём появилось лицо Матиаса. Парень смотрел на неё безжалостными глазами. — Как? — прошептала Нина, сомневаясь, могут ли они вообще её слышать через дверь. — Ты всерьёз поверила, что я пойду против своего народа? — голос Матиаса был полон отвращения. — Что я предам дело, которому посвятил свою жизнь? Я пошёл и предупредил Брума, как только смог. — Но ты говорил… — Страна прежде всего, Зеник. Это то, чего ты никогда не понимала. Нина прикрыла рот ладонью. — Может, я никогда больше не буду дрюскелем. Мне придется вечно жить с табличкой «работорговец» на шее, но я найду другой способ служить Фьерде. И я увижу, как тебя накачают юрдой-паремом. Буду наблюдать, как ты убиваешь своих же и молишь о следующей дозе. Увижу, как ты предаёшь людей, которых любишь, как просила меня предать моих братьев. — Матиас… Он стукнул кулаком по стеклу. — Не произноси моё имя! — Затем он улыбнулся холодной и беспощадной, как северное море, улыбкой. — Добро пожаловать в Ледовый Двор, Нина Зеник. Теперь мы в расчёте. Откуда-то снаружи раздалась сирена Чёрного протокола.