Нина
17 февраля 2026 г., 10:32
Боли начались после рассвета. Через час уже казалось, что её кости пытаются вырваться из суставов. Нина лежала на том же столе, за которым исцеляла ножевые ранения Виктории. Её чувства всё ещё были достаточно обострены, чтобы она могла учуять медный запах крови равкианки, перебивавший аромат чистящего средства, которым Ротти оттирал дерево. Кровь пахла Викторией.
Рядом сидел Матиас. Он пытался взять её за руку, но боль была слишком сильной. Когда его и её кожа соприкасались, Нине казалось, что плоть саднит. Всё выглядело неправильным. Всё чувствовалось неправильным. Её мысли занимал только сладкий, жжёный вкус парема. В горле свербело. Собственная кожа казалась врагом.
Когда начались судороги, Нина умоляла Матиаса уйти.
— Не хочу, чтобы ты видел меня такой, — сказала она, пытаясь перевернуться на бок.
Он смахнул влажные пряди с её лба.
— Насколько все плохо?
— Плохо. — Но она знала, что будет ещё хуже.
— Хочешь попробовать юрду? — Кювей предположил, что маленькие дозы обычной юрды могут помочь Нине пережить этот день.
Она покачала головой.
— Я хочу… хочу… святые, почему здесь так жарко?! — Затем, несмотря на боль, девушка попыталась сесть. — Не давай мне вторую дозу. Что бы я ни говорила, Матиас, сколько бы ни умоляла. Я не хочу быть, как Нестор, или как те Гриши в камерах.
— Нина, Кювей сказал, что воздержание может убить тебя. Я не позволю тебе умереть.
Кювей. В Сокровищнице Матиас сказал:
— «Он один из нас». Ей понравилось это слово. Нас. Слово без барьеров и границ. Оно наполняло надеждой.
Девушка откинулась на спину, и всё её тело взбунтовалось. Одежда стала, как битое стекло.
— Я бы убила всех дрюскелей до последнего.
— Мы все несём наши грехи, Нина. Мне нужно, чтобы ты выжила, дабы искупить свои.
— Ты же знаешь, что можешь сделать это и без меня.
Парень уткнулся головой в руки.
— Но не хочу.
— Матиас, — ласково произнесла она, проводя пальцами по его коротким волосам. Больно. Мир делал ей больно. Прикасаться к нему было больно, но она всё равно это сделала. Кто знает, представится ли ей когда-нибудь ещё такая возможность. — Я ни о чем не жалею.
Фьерданец взял её за руку и нежно поцеловал костяшки пальцев. Нина скривилась, но когда он попытался отодвинуться, то лишь крепче вцепилась в него.
— Останься, — попросила девушка. Из её глаз покатились слезы. — Останься со мной до конца.
— И даже после, — ответил он. — Навсегда.
— Я хочу снова почувствовать себя в безопасности. Хочу вернуться домой, в Равку.
— Значит, я отвезу тебя туда. Будем поджигать изюм, или что вы там, безбожники, делаете забавы ради.
— Фанатик, — слабо выдавила она.
— Ведьма.
— Варвар.
— Нина, — прошептал Матиас, — моя маленькая красная птичка. Не улетай.
