Семёрка Воронов

— Сделка есть сделка, Ван Эк! — Закричал Каз, стараясь перекричать шум нарастающей бури. — Если Торговый совет откажется держать своё слово, никто никогда больше не станет иметь с вами дело. Ваши обещания ничего не стоят. — Это было бы проблемой, господин Бреккер, если бы совет знал об этой сделке. И тут его словно обожгло. Он всё понял. — Они никогда не принимали в этом участие, — прошептал Каз. Почему он поверил, что Ван Эк действовал с благословения Торгового совета? Потому что тот богатый, честный купец? Потому что он одевал собственных слуг и солдат в фиолетовую форму городской стражи? Каз встретился с Ван Эком в пустовавшем доме другого купца, а не в правительственном здании, и он купился на обычную подставу. Ситуация с Герцуном и кофейней повторилась, только теперь Каз был достаточно взрослым, чтобы лучше думать головой. — Вы хотели заполучить Юл-Баюра. Вам нужна формула парема. Ван Эк подтвердил догадку, кивнув головой. — Нейтралитет – это роскошь, которой Керчия наслаждалась слишком долго. Члены совета думают, что их богатство защитит их, что они могут просто сидеть в сторонке и пересчитывать купюры, пока мир рушится. — Но вы не такой? — Именно. Юрда-парем – это не тот секрет, который можно спрятать, уничтожить или запереть в хижине на границе с Новым Земом. — Значит, все ваши разговоры о торговых потоках и обвале рынка… — О, всё произойдёт, как я и предсказал, мистер Бреккер. Я на это рассчитываю. Как только совет получил весточку от Бо Юл-Баюра, я начал скупать плантации юрды в Новом Земе. Когда парем ворвётся в мир, каждая страна, каждое правительство будут требовать новых поставок юрды, чтобы давать её своим Гришам. — Хаос, — подытожил Матиас. — Да, — кивнул торговец. — Воцарится хаос, и я буду его хозяином. Очень богатым хозяином. — Значит, весь этот спектакль — ради монополии на страх? Умно. Дёшево, но умно. — сказала Виктория. Ван Эк перевёл на неё взгляд. Сначала равнодушно скользнул по лицу, потом задержался дольше, чем следовало бы. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивлённый интерес. — Вы разбираетесь в бизнесе, милочка? — Я разбираюсь в людях, — пожала плечами Виктория. — А бизнес - это просто более скучная версия войны. Те же ставки, меньше крови. Обычно. Торговец усмехнулся. — Обычно. Но, как видите, иногда кровь всё же проливается. Просто её тщательнее прячут за отчётами и биржевыми сводками. — Он сделал паузу, разглядывая её с новым, оценивающим выражением. — В вас есть хватка, сударыня. Жаль, что вы выбрали не ту сторону. — Я выбрала ту сторону, где платят не только деньгами, — Виктория выдержала его взгляд, не моргнув. — А вы, похоже, забыли, что существуют валюты, которые нельзя положить в сейф. Ван Эк склонил голову, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение. — Осторожнее, милочка. С такими мыслями вы либо разбогатеете, либо рано умрёте. В Керчии любят и тех, и других. Первых — за деньги, вторых — за зрелищность. – Если совет об этом узнает… – начала Виктория. — Совет никогда об этом не узнает, — отрезал Ван Эк. — Почему, по-вашему, я взял в компаньоны вашу шайку? О, признаю, вы куда более находчивее и умнее любых наёмников. Но самое главное – вас никто не будет искать. Ван Эк подал знак. Проливные покрутили руками. Каз услышал крик и повернулся, чтобы увидеть, как над Ротти зависла водяная спираль. Она врезалась в лодку, оставив от неё одни щепки, и он нырнул в море, чтобы спастись. — Никто из вас не покинет этот остров, господин Бреккер. Все вы исчезнете, и всем будет наплевать. — Он вновь поднял руку, и Проливные откликнулись. На «Феролинд» понеслась огромная волна. — Нет! — закричал Джеспер. — Ван Эк! — воскликнул Каз. — Твой сын на этом корабле! Торговец быстро взглянул на парня. Он дунул в свисток. Проливные замерли, ожидая инструкций. Ван Эк неохотно опустил руку. Волна упала, не причинив никому вреда. Потревоженное море плескалось об борт «Феролинда». — Мой сын? — переспросил мужчина. — Уайлен Ван Эк. — Господин Бреккер, вам известно, что он уже давно не живёт дома. — Я знаю, что вы писали Уайлену каждую неделю с того момента, как он ушёл, и молили его вернуться. Так не поступают люди, которым наплевать на своего единственного сына и наследника. Ван Эк рассмеялся – тёплым, можно сказать, весёлым смехом, однако было в нём что-то нервное и горькое. — Позвольте мне рассказать вам о моём сыне. — Он выплюнул слово, словно оно отравляло его уста. — Ему было предназначено стать наследником одного из величайших состояний во всей Керчии, целой империи с построенными моим отцом и дедом судами, которые путешествуют по всему свету. Но мой сын, мальчик, от которого ждали, что он будет управлять этой великой империей, не может того, на что способен даже семилетний ребенок! Он может решить уравнение. Может рисовать и прекрасно играет на флейте. Чего мой сын не может, господин Бреккер, так это читать. Он не умеет писать. Я нанимал лучших репетиторов со всех уголков планеты. Испробовал разные методы, тонизирующие и укрепляющие средства, избиение, гипноз. Но он отказывался учиться. Наконец мне пришлось смириться, что Гезен посчитал нужным проклясть меня отпрыском-недоумком. Уайлен мальчик, который никогда не станет мужчиной. Он – позор моего дома. — Письма… — начал Джеспер, и Каз увидел, как его лицо исказилось от злости. — Вы не просили его вернуться домой. Вы издевались над ним! Он же ваш сын! — Нет, он – моя ошибка. И скоро я её исправлю. Моя милая молодая женушка вынашивает дитя, и, будь это мальчик, девочка или тварь с рогами, именно этот ребёнок станет моим наследником, а не какой-то пустоголовый идиот, который не может прочитать ни святые тексты, ни тем более бухгалтерские книги. Не какой-нибудь дурак, который сделает имя Ван Эков посмешищем. — Это вы – дурак! — прорычал стрелок. — Он умнее, чем мы все, вместе взятые, и заслуживает отца получше, чем вы. — Заслуживал, — исправил Ван Эк. А затем дважды подул в свисток. Проливные не мешкали. Прежде чем кто-то успел вздохнуть, две огромные волны выросли и обрушились на «Феролинд» с двух сторон. Корабль треснул между ними со страшным грохотом, и во все стороны полетели обломки. Джеспер взвыл от ярости и нацелил револьверы. — Джеспер! Опусти оружие! — приказал Каз. — Он убил их! — сказал парень, скривив лицо. — Он убил Уайлена, Инеж и Нину! Матиас опустил руку на его плечо. — Джеспер, — спокойно обратился он. — Не горячись. Парень оглянулся на бушующие волны на месте, где секунду назад был корабль, а сейчас плавали обломки мачт и рваные паруса. — Я… я не понимаю. — Признаюсь, я тоже немного шокирован, господин Бреккер, — сказал Ван Эк. — Никаких слёз? Никаких гневных заявлений о вашей утерянной команде? В Бочке всех воспитывают такими бессердечными? — Бессердечными и предусмотрительными, — ответил Каз. — Недостаточно предусмотрительными, судя по всему. По крайней мере, вам не придётся жить, сожалея о своих ошибках. — Скажите, Ван Эк, а вы будете каяться? Гезен не одобряет нарушенных сделок. Ноздри купца вздулись. — Что вы дали этому миру, господин Бреккер? Вы нажили состояние? Процветали? Нет. Вы крадёте у честных людей и служите только самому себе. Гезен благосклонен к тем, кто этого заслуживает, к тем, кто строит города, а не к крысам, которые кормятся и паразитируют на устоях. Он благословил меня и мои деяния. Вы погибнете, а я буду процветать. Такова воля Гезена. — Есть только одна проблема, Ван Эк. Для этого вам понадобится Кювей Юл-Бо. — И как же вы заберёте его у меня? Вы окружены вооруженными людьми. — Мне не нужно забирать его. У вас никогда его и не было. Это не Кювей Юл-Бо. — Жалкий блеф в лучшем случае. — Я не очень люблю блефовать, не так ли, Виктория? — Как правило, нет. Купец широко улыбнулся. — И почему же? — Он предпочитает жульничать, — ответил мальчик, который не был Кювеем Юл-Бо, на идеальном керчийском без малейшего акцента. Ван Эк вздрогнул при звуке его голоса, а Джеспер удивленно отпрянул. Виктория хмыкнула. Шуханец протянул руку. — Плати, Каз. Тот вздохнул. — Ненавижу проигрывать пари. Видите ли, Ван Эк, Уайлен поспорил со мной, что вы без всяких колебаний оборвёте его жизнь. Считайте меня сентиментальным, но я не верил, что отец может быть таким чёрствым. Ван Эк уставился на Кювея… или на мальчика, который, как он думал, был Кювеем Юл-Бо. Каз наблюдал, как он ломает голову над фактом, что изо рта Кювея доносится голос Уайлена. Джеспер тоже смотрел на него с недоверием. Он услышит объяснение, когда Каз получит свои деньги. — Невозможно, — выдохнул купец. Должно было быть невозможным. Нина была в лучшем случае сносной «Портнихой», но под влиянием юрды-парема… Ну, как Ван Эк однажды сказал: «Невозможное становится возможным». Перед ними стояла почти идеальная копия Кювея Юл-Бо, но у неё был голос Уайлена, его манеры и – хоть Каз видел страх и обиду в его золотистых глазах – его удивительная храбрость. После битвы в джерхольмской гавани маленький купец подошёл к Казу, чтобы предупредить, что его нельзя использовать в качестве рычага против отца. Лицо Уайлена залилось краской, и он с трудом рассказал о своем «недуге». Каз только пожал плечами. Некоторые рождались поэтами. Другие – фермерами. Третьи – богатыми купцами. Уайлен мог идеально нарисовать здание в разрезе. Он создавал бомбы. Он сделал сверло, которое резало стекло Гришей, из куска ворот и осколков драгоценных камней. Ну и что, если он не умеет читать? Бреккер думал, что парень возмутится и откажется от идеи получить внешность Кювея. Столь экстремальная трансформация без помощи парема была не по силам ни одному Гришу. — Возможно, это навсегда, — предупредил его Каз. Уайлену было плевать. — Мне нужно знать. Я хочу наконец-то выяснить, что отец думает обо мне на самом деле. Теперь он знал. Ван Эк продолжал пялиться на Уайлена, пытаясь найти хоть какой-нибудь намёк на черты своего сына. — Не может быть. Уайлен встал рядом с Казом. — Может, тебе стоит помолиться Гезену, чтобы он ниспослал тебе понимание, отец. Парень был немного выше Кювея, его лицо – круглее. Но Каз видел их, стоящих плечом к плечу, и сходство было невероятным. Работа Нины, которую она сделала на корабле до того, как силы начали убывать, была почти безупречной. Лицо Ван Эка исказилось от ярости. — Ничтожество! — зашипел он на сына. — Я знал, что ты дурак, но что ты окажешься предателем? — Дурак ждал бы смерти на корабле. Что же касается «предателя», то за последние пару минут ты называл меня и похуже. — Только представьте, — сказал Каз. — Что, если настоящий Кювей Юл-Бо находился на корабле, который вы превратили в зубочистки? Голос Ван Эка оставался спокойным, но его шея покраснела от злобы. — Где Кювей Юл-Бо? — Позвольте нам безопасно покинуть остров с нашими деньгами, и я с радостью расскажу вам. — Тебе не выбраться отсюда, Бреккер. Твоей маленькой команде не по силам тягаться с моими Гришами. Каз пожал плечами. — Убьёте нас – и никогда не найдёте Кювея. Ван Эк прищурился, затем подошёл ближе к Виктории. — Посмотрим. Затем из-под рукава торговец вытащил шприц и быстро воткнул его в шею равкианки. Виктория вздрогнула и от шока начала дышать чаще, рухнув на песок. — Стража, ко мне! Убейте всех, кроме Бреккера! Каз сразу же понял, что совершил ошибку. Все знали, что до этого может дойти. Нужно было довериться своей команде. Его взгляд должен был оставаться на Ван Эке. Вместо этого, в момент опасности, когда все его мысли должна была занимать битва, он посмотрел на Викторию. И Ван Эк это заметил. Он дунул в свисток. — Забудьте об остальных! Хватайте деньги и девчонку! — «Настаивай на своем», — говорил его внутренний голос. У Ван Эка есть деньги. Он – ключ. Виктория может защитить себя, но сейчас нет. Каз кинулся на подмогу в ту же секунду, когда напали Гриши. Каз краем глаза заметил движение – Шквальный мчался к Виктории. Джеспер выстрелил, и Шквальный рухнул на землю. Второй шквальный был умнее. Он летел низко, скользя над обломками. Джеспер и Матиас открыли огонь, но им приходилось стрелять против солнца, и даже Джеспер не мог целиться вслепую. Шквальный врезался в тело Виктории, которая лежала на песке, держась за шею и пыталась прийти в себя после укола, и быстро взмыл в небо вместе с ней. Крик Шквального был далёким. Он отпустил её. Виктория упала, рухнув на песок. Каз бросился к ней без всякой логики и плана. Перед его глазами мелькнуло размытое пятно. Третий Шквальный стремительно спикировал вниз, схватил её за секунды до столкновения и нанёс ей жестокий удар по черепу. Каз увидел, как тело Виктории обмякло. — Стреляйте в него! — проревел Матиас. — Нет! — возразил Бреккер. — Если пристрелите его, она тоже упадёт! Гриш извернулся и исчез из поля зрения, сжимая Викторию в руках. Они ничего не могли поделать, только стояли, словно истуканы, и смотрели, как силуэт девушки в небе становится всё меньше и меньше – далекая луна, гаснущая звезда. И вот она исчезла. Стражники и Гриши Ван Эка сомкнулись, подняв купца и сундук с крюге в воздух, и понесли на ожидающую их бригантину. — У тебя есть неделя, чтобы привезти мне настоящего Кювея, — сказал Ван Эк. — Или крики девчонки услышат в самой Фьерде! А если и это тебя не вразумит, я сделаю так, что все узнают о том, что ты прячешь самого ценного заложника в мире. Каждая банда, правительство, все контрабандисты и шпионы будут охотиться за вашими головами. Вам негде будет скрыться. — Каз, я могу выстрелить, — предложил Джеспер, поднимая ружьё. — Ван Эк ещё в зоне досягаемости. И тогда всё будет потеряно – Виктория, деньги, всё. — Нет, — ответил Каз. — Пусть уходят. Море успокоилось, не дул даже бриз, но оставшиеся в живых Шквальные наполнили паруса судна попутным ветром. Каз наблюдал, как бригантина мчится к Кеттердаму, в безопасность, в крепость, построенную на безупречной репутации Ван Эка. Он чувствовал себя так, словно вглядывался в тёмные окна дома на Зельверштрате. Снова беспомощный. Джеспер медленно опустил ружьё. — Ван Эк отправит на поиски Кювея солдат и Гришей, — сказал Матиас. — Они его не найдут. Ни его, ни Нину. — Ни в клубе, ни в любой другой части Бочки. Нигде в Кеттердаме. Прошлой ночью Каз приказал Шпекту забрать Кювея, Инеж и Нину с «Феролинда» на второй лодке, которую, как он сказал Джесперу, якобы ремонтировали. Они были надёжно спрятаны в заброшенных камерах под старой тюремной башней Хеллгейта. Каз кое-что разузнал, когда посещал гавань, чтобы связаться с Ван Эком. После катастрофы на «Хеллшоу» клетки затопили, чтобы очистить их от зверей и трупов. С тех пор они пустовали. Матиасу претила сама мысль, что придётся отпустить Нину куда-нибудь без него, особенно в её нынешнем состоянии, но Каз убедил его, что оставлять их на борту «Феролинда» гораздо опасней. Бреккер поразился собственной глупости. Тупее барана. Только сошёл с корабля и уже планировал заработать состояние в Восточном Обруче! Его главная слабость находилась прямо рядом с ним. А теперь её украли. Джеспер рассматривал Уайлена, изучая его чёрные волосы, золотистые глаза. — Зачем? — наконец поинтересовался он. — Зачем ты это сделал? Парень пожал плечами. — Нам необходим был рычаг. — Это голос Каза. — Я не мог допустить, чтобы вы пошли на обмен заложников, думая, что я могу послужить какой-то страховкой. — Нина перекроила тебя? — В ночь, когда мы отплыли от Джерхольма. — Вот почему ты исчез на время путешествия! — воскликнул стрелок. — Ты не помогал Матиасу ухаживать за Ниной. Ты прятался. — Вовсе нет. — Ты… Сколько раз ты стоял со мной на палубе ночью, когда я думал, что это Кювей? — Каждую ночь. — Знаешь, возможно, у Нины не получится вернуть тебе прежний вид. По крайней мере, без дозы парема. Ты можешь навсегда застрять в этом теле. — Какая разница? — Не знаю! — рассердился Джеспер. — Мне нравилось твоё лицо! – Он повернулся к Матиасу. – Ты знал. Уайлен знал. Виктория знала. Инеж знала. Все, кроме меня. — Спроси меня почему, Джеспер, — влез Каз, потеряв терпение. Джеспер тревожно переминался с ноги на ногу. — Почему? — Это ты продал нас Пекке Роллинсу. — Сказал Каз обвиняющим тоном и ткнул пальцем в земенца. — Ты – причина, по которой нам устроили засаду, когда мы пытались отплыть из Кеттердама. Из-за тебя мы все чуть не погибли! — Я ничего не рассказывал Пекке Роллинсу. Я бы никогда… — Ты сказал одному из Грошовых Львов, что уезжаешь из Керчии, но скоро вернёшься с большими деньгами, не так ли? Джеспер сглотнул. — Я правда... Я правда не знал, что он из банды Пекки... — Я приказал никому не рассказывать, что мы покидаем страну! Я предупреждал тебя держать рот на замке! — У меня не было выбора! Ты запер меня в «Клубе Воронов». Если бы ты позволил мне… Каз обернулся. — Позволил тебе что? Сыграть пару партий в «Ежевику на троих»? Закопаться ещё глубже в могилу, раскопанную всеми боссами Бочки, которым хватило тупости одолжить тебе денег? Ты рассказал члену банды Пекки, что скоро будешь купаться в деньгах! — Я не думал, что он пойдёт к Пекке. Или что Роллинс участвует тоже в этом. Я просто пытался выторговать себе немного времени. — Святые, Джеспер, ты так и ничему не научился в банде, не так ли? Ты всё тот же глупый фермерский мальчик, сошедший с лодки. Джеспер накинулся на него, и Каз почувствовал, как нарастающая в нём злоба перетекает в звериную жестокость. Наконец-то битва, которую он может выиграть! Но Матиас встал между ними, придерживая парней своими огромными ручищами. — Хватит. Прекратите. Каз не хотел прекращать. Ему хотелось избить их всех до полусмерти, а потом кулаками прокладывать себе путь через Бочку. — Матиас прав, — сказал Уайлен. — Мы должны обдумать, что делать дальше. — Нет никакого «дальше», — рявкнул Каз. Ван Эк об этом позаботится. Они не смогут вернуться в «Клуб Воронов» или попросить помощи у Отбросов. Купец будет наблюдать и ждать момента для атаки. Он превратит Бочку, дом Каза, его маленькое королевство во вражескую территорию. — Джеспер совершил ошибку, — продолжил Уайлен. — Глупую ошибку, но он не собирался никого предавать. Каз отошёл от них, пытаясь привести мысли в порядок. Он знал, что Джеспер сам не осознавал, что творил, но он также понимал, что никогда больше не сможет ему доверять как прежде. И, возможно, он не рассказывал ему о Уайлене, потому что хотел немного его наказать. Через пару часов, когда они не выйдут на связь, Шпект приплывёт за ними на баркасе. Сейчас не было ничего, кроме гладкого серого неба и мёртвых скал этой жалкой пародии на остров. И ещё не было Виктории. Казу захотелось кого-то ударить. Или чтобы кто-то ударил его. Он посмотрел на тех, кто остался от его команды. Ротти всё ещё барахтался среди обломков лодки. Джеспер сидел, облокотившись на колени и подперев руками голову, а Уайлен с чужим лицом успокаивал его. Матиас глядел на воду в направлении Хеллгейта, как каменный страж. Если Каз был их лидером, то Виктория была той, кто не даст пасть духом, а в худшем случае побьёт, чтобы кто-то не думал отпускать руки. И сейчас Казу очень бы хотелось получить от неё большое количество оплевух. Невольно он позволил Казу Риетвельду вернуться. Он не знал, началось ли это с травмы Виктории несколько месяцев назад или с того момента, как он отомстил за Джорди Пекки Роллинзу. Каз посмотрел на юг, в сторону кеттердамских гаваней. На задворках его разума зашевелилась мысль, начала зудеть, тонко намекать. Это сложно было назвать планом, но однажды она может им стать. Бреккер уже видел, каким он будет – невозможным, абсурдным и требующим серьёзных денег. — Он что-то затевает, — пробормотал Джеспер. — Определённо, — согласился Уайлен. Матиас скрестил руки. — Копаешься в своём мешке фокусов, демжин? Каз сжал пальцы в перчатках. Как выжить в Бочке? Когда у тебя отнимают всё, ты обращаешь ничто в нечто. — Я придумаю новый трюк, — сказал Бреккер. — Такой, какой Ван Эк никогда не забудет. — Он повернулся к остальным. Он бы отправился за Викторией в одиночку, если бы мог, но даже ему такое не по силам. — Мне понадобится подходящая команда. Уайлен поднялся на ноги. — Идём вытаскивать нашу непоседу. Джеспер тоже встал, всё ещё не встречаясь взглядом с Казом. — Виви меня убьёт, но от её рук я готов и заслужил умереть, — тихо произнёс он. Матиас коротко кивнул. Каз хотел быть хорошим для Виктории. Но он не мог. И она не ждала иного, но желала честности, по крайней мере, по отношению к ней. Равкианка бы хотела, чтобы он был тем, кем она его и приняла. Настоящей и бессердечной гнидой. — «Ты — моя слабость», — подумал он, и мысль эта была не горькой, как раньше, а странно успокаивающей. — «Ты — моя слабость, и я позволю себе эту слабость. Потому что ты — ещё и моя сила. Ты — причина, по которой я вообще понял, что такое быть живым, а не просто существовать. Ты всегда убегала. От всего. А от меня теперь не убежишь. Я иду за тобой. И на этот раз ты никуда не денешься». Спустя столько времени он и Виктория обрели какое-то подобие счастья и были вместе. Каз наконец-то смог сделать шаг навстречу ей. И он готов продолжать попытки ради неё. Готов побегать за ней. Как Грязные Руки, а в этой роли - марафон будет не из приятных.