𝐻𝑜𝑡 𝑖𝑐𝑒

      Гало и не заметил, что квартира, принадлежавшая только ему, за эти две недели обросла чужими вещами. На спинке стула в гостиной появилась серая толстовка или будь-то вторая спортивная сумка, которых раньше здесь не было. В ванной находилась щётка с чужой зубной пастой, стоящая слишком близко к его собственной. А на одной из полок рядом со стопкой ненужных бумажек Тимоса, соседствовали книги почтенного возраста: Шекспир и пара сборников французской поэзии.       Лио не переезжал. Не говорил об этом. Просто не ушёл. А потом остался на день. И ещё.       Казалось, враждебность угасла окончательно. От той яростной искры недопонимания, что вспыхнула между ними в первые дни на льду, не осталось и следа. Но мнимые барьеры отстранённости всё ещё царили в голове у Лио. Он не привык к этому. К чужому присутствию, к чужому теплу, к тому, что кто-то заваривает ему кофе, зная, что не нужно класть сахар.       Гало, как правило, по утрам успевал приготовить яичницу как попало, уворачиваясь от шипящих искр раскалённого масла, сохраняя при этом самую что ни на есть серьёзную мину на лице. Пока Лио, заспанный и молчаливый, оценивал его старания с тихим смешком. Фразы были короткими, ведь после вчерашней ночи не хотелось донимать вопросами. — Ты на какую сегодня? — На основную. У нас разбор программ прошлого года, также постановка хореографии для будущего выступления. — О, а я на малую! Ты прикинь, тренер вместо сидения на трибунах и отбыванию унылой дисквалификации разрешил мне к молодёжке сгонять, — Гало усмехнулся. — Правда, это ненадолго, единоразовая акция, во. У них такая заливка льда, там можно без коньков кататься, хе-хе.       Лио поднял бровь. — Молодёжка? — Ага! Там команда ребят помладше нас, такие угорелые и буйные... — Кого-то мне напоминают. — Да ну?! Меня-то!? — Гало драматично возмутился, но губы тут же расплылись в довольной ухмылке.

***

      Вечером, Гало застал Лио за чтением. Тот сидел на диване, поджав под себя ноги, с книгой в руках. Плед сполз на колени. На лице привычная сосредоточенность, губы, выстроенные прямой линией.       Тимос остановился в дверях, прислонившись к косяку. Он смотрел, как свет от торшера ложится на зелёные волосы, на длинные пальцы, переворачивающие страницы. — Слушай, чего это ты читаешь? — спросил он, не выдержав.       Лио поднял голову, моргнул, возвращаясь из своего мирка. — Шекспира, — ответил он, закрывая книгу, чтобы показать обложку. — О-о-о, значит аристокра́тия, — протянул Гало, упирая руки в бока. Он присел на край дивана, рассматривая потрёпанный томик. — Самое увлекательное, что я читал, это о пожарных периода Эдо. И то, когда был студентом и проходил учения. Надо и тебе как-нибудь прочесть!       Лио уставился на него. Лицо застыло в напускном выражении: смесь искреннего недоумения и попытки понять, шутит ли он. — Ты про тех... с штуковиной на палке? — Да не штуковиной! Это древний символ, вдохновляющий пожарных восточных островов! — хоккеист заговорил быстрее, он подался вперёд. — Они голыми руками сражались с огнём! У них были целые пожарные отряды, и они забирались на крыши с этими знамёнами, чтобы обозначить, где тушить, и у них были свои ритуалы, иерархия. Они реально рисковали жизнью! Потому что дома были деревянные, всё горело моментально... — Да-да, я понял, — зеленоволосый медленно покачал головой, но в его глазах плясал смех. — Ты сравниваешь Шекспира с пособием для пожарных. — Не пособие, а исторический трактат! — поправил Гало. — Я тебе принесу, посмотришь. Может, расширишь кругозор. — Мой кругозор вполне себе широк, спасибо, Тимос, — сухо ответил фигурист, но книгу не отложил.       И через несколько дней, когда Гало сунул ему под нос книжонку с японскими иероглифами на обложке, Лио взял её без возражений. Ну, и даже прочёл пару глав...

***

      Неожиданный визит сестры Айны случился в один из выходных. Элис приехала не одна, они с Айной заскочили на огонёк. Якобы передать Гало какие-то бумаги от тренера, а на самом деле, чтобы одним глазком взглянуть на того самого фигуриста, который заштамповался тут завсегдатаем.       Тимос открыл только спустя двух долгих звонков, лениво склонившись к дверному проему в спортивных штанах и футболке, с мокрыми после душа волосами. При виде двух силуэтов брови мгновенно поползли вверх. — Э-э? Вы чего заявились? — Здравствуй, — Элис слабо кивнула, поправляя очки. — Айна рассказала мне, что вы неделю назад в финале устроили целую взбучку... Я вот мимо ехала, решила помочь сестре отчитать вас лично. Сестрёнка всегда говорила, что вы честный до глупости. — Ничего я не устраивал! — недовольно забурчал Гало, но посторонился, пропуская их внутрь. — Да... Скажи ещё, что это была импровизация на высшем уровне. — закатила глаза Ардебит, проходя мимо и с явным интересом оглядывая прихожую, где на вешалке висела чужая кожаная куртка. — Айна, ты... — зашипел хоккеист, сузив взгляд, но договорить не успел.       Лио, ещё не в курсе новопришедших, лишь сидел на диване с ноутбуком на коленях, разбирал какие-то записи тренировок. Увидев гостей, он напрягся, плечи чуть подобрались. Он знал подругу Гало, когда они общались в кофейне пару месяцев назад. Но вторую девушку видел впервые. — Лио, это Айна, её ты уже знаешь. А это её сестра, Элис, — представил Тимос, вяло плюхаясь в кресло рядом.              Ардебит старшая с интересом оглядела фигуриста. Она слышала о нём от сестры, но видела вживую впервые. И, надо сказать, парень производил впечатление: собранный, с острым взглядом. — Рад знакомству, — Лио замялся, но любопытство пересилило. — Вы тоже разбираетесь в спорте? — Я инженер, — ответила Ардебит, усаживаясь в ещё одно кресло напротив. — Лаборатория биомеханики. Мы разрабатываем оборудование для диагностики состояния льда и спортсменов. — Биомеханика? — В голосе фигуриста просочилась нотка, которой Гало раньше не слышал. — Вы работаете с системами захвата движения? — Да, в том числе. А вы разбираетесь? — Немного. На сборах в Швейцарии мы тестировали новую систему анализа прыжков. Она помогла улучшить угол отталкивания для четверного тулупа. Очень точные данные, но интерфейс был довольно перегружен. Система ещё хворает.       Элис охнула. — О, так вы про эту разработку? Знаю. У нас сейчас тестируют другую, с упрощённой визуализацией. Если хотите, могу показать.       Фотиа хмыкнул, и они ушли в сторону кухни, где Элис открыла свой ноутбук и начала показывать какие-то графики и схемы. Айна и Тимос остались в гостиной, переглядываясь. — Это чё сейчас было? — прошептал хоккеист, кивая в сторону кухни. — Твоя сестра... Они... подружились? — Здоровская картина, а? — Айна хихикнула, ткнув его в плечо. — Ну, видишь ли, Лио тоже умеет коммуницировать. А Элис никогда не умела правильно разговаривать с людьми, у которых нет технического склада ума. Не волнуйся, она вернёт тебе его обратно. — Тц, да я вообще не про это! — мнительно буркнул Гало, но покраснел.       Ардебит посмотрела на него с иронией, но промолчала. Они сидели и слушали, как из кухни доносятся голоса, и оба, кажется, были совершенно счастливы. — Тогда уж надо будет звать её почаще, — задумчиво сказал синеволосый. — Он редко так… разговаривает. — Заметно, — тихо ответила Айна. — Ты на него хорошо влияешь, Гало.       Капитан хотел возразить, но оглянулся на кухню, где тот, оживлённо жестикулируя, что-то показывал указательным пальцем на экране. И промолчал.       Когда сёстры собрались уходить, Лио, к своему собственному удивлению, поймал себя на том, что провожает их до порога. — Ты заглянул бы к нам в лабораторию, — предложила Ардебит, надевая пальто. — Так я смогу показать систему вживую. Возможно, это поможет с программой. — Я подумаю, спасибо, — кивнул Фотиа.

***

      После того вечера что-то сдвинулось. Лио стал говорить больше. Конечно, не много, он всё ещё был молчалив по натуре, но теперь его молчание было не оборонительным, а спокойным. Он мог сидеть рядом с Гало, смотреть какой-то дурацкий фильм, и это не вызывало у него желания убежать, подумать, что это всё бред, и не стоит ему здесь находиться от слова совсем.       Тимос готовил ужин неуклюже, с грохотом и комментариями, от которых фигурист закатывал глаза. В принципе, так же, как и всегда. За окном ещё не стемнело, солнце клонилось к горизонту, заливая гостиную и кухню тёплым, медовым светом. — Эй, ты сегодня спал? — спросил Тимос с набитым ртом, заметив, что Лио трёт переносицу. — ..Не очень, — признался тот. — Мысли. — Опять? — Нет. Просто… привыкаю. — К чему? Лио посмотрел на него. В свете кухонной лампы фиолетовые глаза казались мягче, чем обычно. — Ко всему, скорее всего.       Гало замер с вилкой на полпути ко рту. И медленно опустил её. — Это плохо? — Не знаю. Ещё не понял. — Лио помолчал. — Но, кажется, не настолько сильно.       Они доели ужин в тишине. Тимос убрал посуду, Фотиа собрал мелочи. Чемодан защёлкнулся. — Ну что, — Гало встал, переминаясь с ноги на ногу, засунул руки в карманы штанов. — Завтра рано, — сказал Лио. — Рейс в девять. — Ага, — кивнул хоккеист. — Я подброшу. — Не надо, я на такси. — Лио, я подброшу. ... — Гало, хватит маячить, — не вытерпел Лио, когда тот продолжал шастать по комнате. — Да не маячу я! — возмутился Тимос, но тут же замер, поймав взгляд другого. — Я вернусь, ты же знаешь. — Знаю-знаю, — Гало кивнул и, наконец, улыбнулся. Широко, по-своему. — Ты там, в Монреале, не забывай писать. Мне же потом отчитываться перед Айной, что я не скучаю. — Не забуду.              Он знал, что Тимос будет ждать. Потому что тот умел ждать. Терпеливо, без упрёков, без давления. Он просто стоял на месте и смотрел вперёд, уверенный, что тот, кто ему нужен, вернётся вновь.       Правда, Фотиа не знал, заслуживает ли такого доверия. Но знал, что не хочет больше его обманывать.

***

      Следующий день пришёл слишком рано. Гало открыл глаза и ещё несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Постепенно светало, пусть и свет за окном ещё был серым. Город просыпался. Где-то внизу уже настойчиво сигналили машины, вот неймётся им.       Тимос поднялся, прошлёпал босыми ногами по коридору, заглянул в гостиную. Лио стоял у окна спиной к нему, уже переодетый. Чемодан и спортивная сумка стояли у двери, полностью собранные. От чего у Гало слегка потяжелело в сердце, но он быстро отбросил это чувство. — Не хотел тебя будить раньше времени, — ответил Лио. — Ты вчера поздно лёг. — Я вообще не спал почти, — буркнул Гало, проходя на кухню. — Ну, то есть спал...       Он включил кофеварку, достал две кружки. Фигурист бесшумно прошёл следом, сел на стул у окна, откуда видно улицу. Гало ловил себя на мысли, что после отъезда это место будет пустовать.       Кофе закипел. Тимос налил, поставил кружку перед Лио, сел напротив. Только вот пить не хотелось. Он просто обхватил кружку ладонями, чувствуя, как керамика обжигает кожу. — Ты позавтракал? — Не хочется. — В самолёте конечно, кормить будут, но это же не то. Может, съешь чего-нибудь? — Не надо. ... — Во сколько вылет? — спросил повторно Гало, хотя знал ответ, просто хотел разбавить эту удушающую тишину. — В девять сорок. Надо быть через час. — непримечательно ответил фигурист, перебирая пальцы на керамике. — Тогда давай через полчаса выезжать. Пробок вроде не должно быть.       Лио отхлебнул кофе, поморщился, горячо. Поставил кружку, посмотрел в окно. Тимос смотрел на него. На профиль, на резкую линию скулы, на зелёные пряди, падающие на лоб. — Лио, — позвал Гало. — Ты чего молчишь? Мы же договаривались, что… — Я знаю, что мы договаривались, — перебил Фотиа. Голос был ровным, но в нём прорезалась та самая жёсткость, которая когда-то бесила капитана до скрежета зубов. — Я вернусь. — Знаю. — И я… буду писать. И звонить. Как получится. — Да, знаю, — повторил Гало.       Лио поднял на него глаза, брови свелись к переносице в мнимом раздражении. — Тогда чего же ты меня расспрашиваешь как на допросе?       Вопрос застал врасплох. Тимос открыл рот, закрыл, потом усмехнулся, невесело, но честно. — ...А чёрт его знает, — признался он. — Просто, мне нужно подтверждение, понимаешь? Я ж упрямый, с первого раза не пойму. Вдруг ты там, в Канаде, поймёшь, что тебе тут, в общем-то, и не нужно ничего. Что это всё было просто… ну, не знаю. Совпадением.       Фотиа смотрел на него долго. Потом губы тронула слабая улыбка. — Ты идиот. — Это я уже слышал.. — Это не совпадение, мы же говорили насчёт этого, — Лио продолжил тихо, но отчётливо. — Я мог не приезжать на арену той ночью. Мог не звонить. Мог не оставаться здесь. Но я здесь. И я вернусь. Потому что сам этого хочу. — Ну, раз ты сам хочешь, — сказал Гало, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — тогда ладно.

***

Дорога в аэропорт.

      Гало вёл машину, стараясь не смотреть на Лио, тарабаня пальцами по рулю. Смотрел на дорогу, на светофоры, на машины впереди. Но краем глаза всё равно ловил его профиль в пассажирском кресле, руки, скрещённые на груди, взгляд, устремлённый в окно.       За окнами проплывали знакомые улицы, оснащённые высокими стеклянными многоэтажками и комплексами. Потом потянулись эстакады, развязки, указатели на аэропорт. — Ты там не перетруждайся, — сказал Гало, пока они стояли в мизерной пробке. — Знаю я эти сборы. Будешь пахать до седьмого пота. — Я всегда так делаю. — А вот и не надо! Работай в удовольствие. Ну, или хотя бы без фанатизма. — И мне это говоришь ты? Человек, который устроил драку на льду из-за того, что его задели каким-то словом? — Это было другое! — возмутился Гало, но тут же сбавил тон. — Ладно, я дурак. Но я исправлюсь. ... — Слушай, Лио, ты это… того. Не раскисай там. Без меня. — Постараюсь, — сухо ответил Лио. — А то я буду звонить, проверять. Каждый день! — У меня будут тренировки. — А я буду звонить между тренировками. — У меня будут теоретические занятия. — А я буду звонить после них.       Лио закатил глаза, но в этом жесте не было раздражения. Скорее, смирение. — Ты невыносим, — сказал он. — Естественно, — Гало ухмыльнулся, чувствуя, как напряжение в груди понемногу отпускает.

Аэропорт. Зал вылета.

      Как и должно было быть, они приехали за полтора часа до вылета. Гало припарковался, помог достать чемодан из багажника. Фотиа забрал спортивную сумку, повесил на плечо. Они прошли внутрь, и каждый шаг давался хоккеисту с трудом.       В здании было шумно, людно, суетливо. Зелёноволосый прошёл к стойке регистрации, сдал багаж, получил посадочный через несколько минут. Всё быстро, по-деловому, без лишних переговоров. Тимос стоял рядом, чувствуя себя неважно.       Когда документы были оформлены, они отошли в сторону. Табло засветилось: рейс до Монреаля, регистрация завершена, посадка через десять минут...       Лио остановился, повернулся к Гало. Тот стоял, сунув руки в карманы куртки, и смотрел куда-то в сторону, на бесконечную ленту эскалатора. Губы поджаты, синие брови сведены. — Ну, — выдавил он, почёсывая затылок, не глядя на Лио, так было проще. — Давай. Удачи там. Делай свои аксели и тулупы, всё такое.       Тот молчал. Тимос рискнул поднять глаза и встретился с ним взглядом. — Гало. — А?       Фотиа сделал шаг вперёд. Поднялся на носки, совсем чуть-чуть, потому что Гало был выше, и даже на коньках эта разница немного чувствовалась, а уж в обычной обуви тем более. Положил ладони на его плечи, чувствуя под курткой твёрдые, напряжённые мышцы.

И поцеловал.

      В уголок губ. Легко, почти невесомо. Это было быстро, как бы украдено. Гало замер, воздух вокруг сгустился до предела. В голове всё смешалось: шум аэропорта, голоса, объявления по громкой связи. — Вот тебе и твое подтверждение, — тихо сказал Лио, делая мелкий шаг назад. — Ты… — Тимос выдохнул охрипшим голосом, будто не разговаривал и вовсе, хотя болтал всё утро чуть ли не за двоих.       Вместо того, чтобы ждать чего-то ещё и стоять дальше как вкопанный, его руки поднялись и обхватили лицо Лио. Широкие ладони легли на скулы, пальцы запутались в зелёных волосах у висков. Он притянул его обратно уже твёрже, сбивчиво, крепче.       Они отстранились друг от друга, когда в зале объявили посадку на рейс. Гало дышал с перебоями. — Ты, дурак что ли… — выговорил он, — Мог предупредить бы, а… А то я… я не… — Ты всегда не готов, — усмехнулся фигурист. — Но это не мешает тебе делать то, что ты считаешь нужным.       Тимос открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Лио уже отстранился, мягко и медленно убирая его ладони со своего лица, большим пальцем скользнув по шершавым костяшкам, забирая оставшееся тепло. Затем подхватил спортивную сумку, поправил лямку на плече, готовый уходить. — Мне пора. До встречи, Гало. — Да, береги себя..       Фотиа развернулся и пошёл к выходу на посадку. Он не оборачивался. Шёл ровно, прямо, собранно. Но на полпути всё же замедлил шаг, словно что-то вспомнил или знал.       Знал, что Тимос должен сделать какую-то чушь напоследок.       И Гало, провожая его взглядом, поднял руки в форме рупора, крикнув вслед, не обращая внимания на обернувшихся прохожих: — Лио! И не смей больше выключать телефон! Слышишь?!       Плечи фигуриста дрогнули в беззвучном смехе. А потом и весь силуэт скрылся за стеклянными дверями. Тимос остался один в шумном зале аэропорта. Он стоял, не двигаясь, пока табло над головой не сменило рейсы.       Только тогда он развернулся и пошёл к выходу.