Северный ветер

      Позднее, ближе к ночи мужчины стали более бдительны, чем днем, и главным образом потому, что это было самое подходящее время, чтобы попытаться ускользнуть из замка.       Однако когда луна достигла своей высшей точки на небе, и мужчины уже хотели отдохнуть, ворота замка начали приоткрываться. Нед, которому, как и многим другим мужчинам, не удавалось заснуть из-за присутствия Мелисандры, а также из-за возможности скрытного нападения из замка или окрестных земель, держал наготове, на всякий случай, немалое количество людей. Он широко раскрыл глаза, удивляясь такому повороту событий, но такую возможность он не мог проигнорировать.       «Соберите людей!» Крикнул он, и люди быстро схватили оружие и бросились вперед к воротам. Через них они увидели, как люди бросились вперед, чтобы снова попытаться закрыть их, но Старки со своими людьми подоспели первыми. Завязался бой, и Нед, полностью облаченный в полный доспех, присоединился к своим людям.       Нед видел человека с такими гнилыми зубами, что просто чудо, что они не выпали, а дыхание было настолько мерзким, что отталкивало его с расстояния. Он злобно ухмылялся, замахиваясь мечом на Неда, легко парировав удар, а тот, похоже, был настолько безмозглым, что даже не заметил Джори, пока тот не всадил ему меч в спину.       Большой Джон размахнулся Красным Дождем, как ни в чем не бывало, и разрубил всех, кто осмелился перейти ему дорогу. Мальчишки Рисвелл, взявшие на себя руководство людьми своего отца, похоже, соревновались друг с другом в том, сколько человек каждый из них сможет убить, что было вполне в духе этих троих.       Затем в поле зрения появился Русе - он был одет в сделанные на заказ доспехи и вступил в схватку с лордом Сервином, одерживая верх. Нед выступил вперед и взмахнул мечом в сторону Русе, заставив его отказаться от поединка с Сервином и защищаться.       Два человека сошлись в поединке один на один, их мечи с громким лязгом ударялись друг о друга, но, несмотря на то, что вокруг продолжался ожесточенный бой, валирийская сталь Льда победила над более слабой сталью, которую использовал Русе. Меч сломался на полпути по лезвию, и Нед уже собирался воспользоваться этим, чтобы усмирить Русе, как вдруг острие копья пробило тому шею.       Нед был потрясен внезапной насильственной смертью Русе, который вскоре начал захлебываться собственной кровью, когда копье было извлечено из его шеи.       Мелисандра, довольная тем, что нападение отвлекло ее внимание, опоила людей, охранявших Рамси Сноу, и приказала своим людям связать его и заткнуть ему рот, после чего положила сопротивляющегося мальчика на кучу соломы. Он боролся, но она улыбалась, зная, что у него нет возможности сбежать.       «Ты бы со временем захватил Север, если бы не родилась девочка и не произошли все эти перемены. Ты причинил бы много страданий многим людям, но такая загубленная душа, как твоя, - достойное подношение моему богу... в благодарность за то, что указал мне путь». Она сказала это и факелом подожгла сено.       Она с улыбкой наблюдала, как на ее глазах сгорает мальчик, больше похожий на чудовище в человеческом обличье. Кляп не позволял расслышать его крики, что было сделано специально. Видения показали ей, что этот мальчик и его отец были опасным отвлекающим маневром в будущей войне с Иными, они ослабили бы Север и, как следствие, весь Вестерос перед их вторжением... Поэтому она решила, что лучше позаботиться о том, чтобы с этой угрозой справиться заранее. В их отсутствие могут восстать другие, но они, по ее мнению, будут гораздо менее опасны, чем Дом Болтонов.       Она повернулась к своему Безупречному и сказала, теперь уже уверенная, что была права и Азор Ахай был здесь, на Севере.       «Я должна уйти, честно признаться, что убила Рамси Сноу. Вы должны остаться и защитить девушку, но сделайте это как свободные люди. Упомяните, что вы были моими рабами, и они должны предоставить вам убежище».       «Понял». Предводитель шестерых Безупречных, Сильный Щит, кивнул. Она ответила ему кивком, радуясь их преданности, а затем накинула капюшон и пошла в лес.       Пробираясь сквозь долгую холодную ночь, она была уверена, что либо Джон Сноу, либо Мейра Старк и есть тот самый Избранный, которого она искала, однако у нее все еще оставалось малейшее сомнение в том, кто из них это. Ей нужно было убедиться в этом... И она с трепетом поняла, что вернется в Асшай и отыщет самую глубокую камеру старейшего храма их ордена. Там где огонь ее повелителя горел сильнее всего, и если она окажется права, ей будет даровано видение куда большей ясности, но она с ужасом подумала, что если она ошибется, то ее ждет наказание, которое не сможет постичь ни один смертный разум.       Рассказы о том, что ее повелитель делал с теми, кто делал ложные предположения и осмеливался войти в крипту, уже более трех столетий не позволяли никому пробовать подобное, но она решила, что это единственный способ узнать, кто такой Азор Ахай.       Мейра Старк даже не заметила Красную женщину и ее действий, ожидая в главном лагере. Иногда она могла нарушать правила отца, но сегодня она сделает то, что он сказал, и останется здесь, пока он разбирается с Русе Болтоном и его людьми. Часть ее души хотела пойти туда с остальными людьми, но мысль о том, что ей придется кого-то убивать, вызывала у нее тошноту. Воспоминания о первом пребывании в Браавосе уже не были такими мучительными, как раньше, но все равно преследовали ее.       Однако от размышлений ее отвлек раздавшийся совсем рядом звук - щелчок ветки, и, повернув голову, она увидела девочку примерно ее возраста с луком и стрелами, направленными прямо на нее. Она успела отпрыгнуть в сторону, чтобы уклонится от стрелы, летящей прямо в нее, но ее лютоволки были быстрее. Ромул и Рем набросились на девочку, которая только и успела, что закричать, когда они начали использовать ее как игрушку для жевания. Они убили ее мощным укусом в шею, вырвав из нее изрядную часть, а затем сильно потянули за руки в разные стороны, словно в жутком перетягивании каната, пока с ужасным треском и хлопком руки не оторвались.       Это было ужасное зрелище, но Мейра не могла отвести взгляд, она позволила своим волкам делать то, что они хотели, ведь они только что спасли ей жизнь. Она гадала, откуда взялась девушка, но ответы на эти вопросы они найдут довольно скоро, когда изнутри замка раздастся радостный возглас, возвещающий о победе.       

Утро следующего дня.

      

      Утром следующего дня за стенами замка собрали груду тел погибших в бою людей Болтона. Всех погибших забирали домой для погребения, пленных держали в камерах, пока их допрашивали, а раненым оказывали помощь.              Пришли и ответы, девушка, напавшая на Мейру, была той самой, что открыла ворота. Она была дочерью хозяина псарней, Мирандой и, как они теперь знали, любовницей Рамси и его партнером по пыткам и охоте на девушек. Она получала такое же садистское удовольствие, как и он, мучая людей перед тем, как жестоко убить их. По всей видимости, она воспользовалась сложной системой шкивов и противовесов, которую Болтоны использовали для открытия ворот, прежде чем пробраться мимо людей и попытаться спасти Рамси. Однако она не смогла устоять перед возможностью навредить дому Старков, убив Мейру, и эта ошибка дорого ей обошлась.              Персонал замка с радостью раскрывал все самые мерзкие секреты, и некоторые из них заставили даже самых стойких мужчин набить руку. Одного взгляда на несколько плащей из человеческой кожи в сохранившихся тайных комнатах было достаточно, чтобы Нед и Мейра плюнули на трупы Русе и Рамси.              Судьба, на которую Мелисандра обрекла Рамси, была в некотором роде прискорбной, поскольку они не могли устроить суд ни над ним, ни над его отцом, но, хотя ее отец был зол, Мейра почувствовала облегчение. Убийцы Домерика предстали перед правосудием, причем без пыточных разбирательств, а значит, они могли просто свалить на них свои преступления.              Однако это не означало, что судебные разбирательства не состоятся.              Мейра сидела рядом с отцом в главном зале замка, и это было ужасно, поскольку более половины слуг замка были признаны причастными к преступлениям своего господина или Рамси. Многие из них, когда их господин был мертв, решили принять черное, за редким исключением, включая хозяина псарни.              Мейра знала, что отец брал ее братьев, как только они стали достаточно взрослыми, чтобы увидеть казнь человека, в основном для того, чтобы научить их никогда не относиться к жизни так легкомысленно и увидеть, как это должно быть сделано. Однако ни ее саму, ни Сансу, ни Арью никогда не брали на такие казни. И вот теперь она впервые увидела казнь прямо здесь и сейчас.              Видеть, как ее отец выхватывает меч и одним взмахом обезглавливает человека, было тяжело, ее, как и Гарри, наверняка стошнило бы от этого зрелища, но в суровом мире, в котором она жила сейчас, это было почти... Нормально. К тому же это была хорошая проверка собственной дисциплины и уверенности в чьей-то вине перед тем, как лишить человека жизни... Правда, пришлось бы убивать его самому, рассеянно подумала она.              Однако после этого она отправилась в семейные склепы Болтонов и, взяв факел, спустилась в глубины замка. Переходя от нише к нише, она продолжала идти, пока не нашла то, что искала.              Статуя совсем не походила на того мальчика, которого она знала, черты его лица были слишком пустыми, в них не было ни спокойствия, ни ума, которыми обладал Домерик, и она почувствовала сильную злость. Она была совсем на него не похожа и больше походила на насмешку, чем на дань уважения. Ей хотелось разбить эту статую, в знак протеста против несправедливости его смерти... Он мертв, снова подумала она, когда ее гнев уступил место чему-то другому.              Слезы навернулись ей на глаза, ноги подкосились, и она, всхлипывая, прижалась к статуе, когда смерть Домерика навалилась на нее. Его отсутствие было похоже на зияющую рану, которую она не могла закрыть, вся печаль и горе, которые она так старательно пыталась подавить, стали заполнять ее, и это было все, что она знала. Она просто хотела снова увидеть его, услышать, как он говорит, побыть с ним в последний раз... В тот момент она отдала бы все, что у нее было, чтобы получить это.              Она не знала, была ли это любовь, были ли ее чувства к нему такими же сильными, но сейчас она знала только одно - ей больно. Она хотела закричать, но не могла найти в себе силы, несправедливость всего этого заставляла мир казаться таким мрачным и безнадежным в этот момент. Никогда прежде она не теряла близкого человека, никогда не испытывала настоящей утраты.              Она ничего не знала о Гарри после двенадцатого года его жизни, и ей хотелось бы узнать что-нибудь из своих знаний и воспоминаний, что помогло бы ей утешиться в этот момент. Почувствовав руку на своем плече, она повернулась и увидела, что над ней стоит ее отец с обеспокоенным выражением лица.              Она прижалась к нему и зарыдала, а он обнял ее и просто позволил ей выплакаться. Она слишком долго сдерживалась, подумал он про себя, беспокоясь о ее благополучии и радуясь, что она все еще может плакать.              Они долго сидели вдвоем, Нед позволил дочери выплеснуть все чувства, которые она подавляла, а затем дал ей возможность обрести чувство собственного достоинства.              Она вытерла лицо рукавом и попыталась улыбнуться отцу - улыбка получилась маленькой, а рот почти дрожал, но он улыбнулся в ответ.              «Это моя девочка». Нед гордился своей дочерью и был рад, что она справится с этим. Возможно, это займет какое-то время, но она снова станет собой, и он был рад снова видеть ее улыбку.              «Я так понимаю, споры о том, кому достанется Дредфорт, уже начались?» Спросила она, надеясь хоть немного поговорить о чем-то другом, кроме Домерика и себя. Нед со вздохом кивнул.              «Да, нет ни одного дома, который был бы достаточно тесно связан с Домом Болтонов, поэтому все хотят получить его». Он подумал, не оставить ли его гнить, но напомнил себе, что это важная крепость, и нельзя допустить, чтобы о ней просто забыли. Мейра и сама задумалась над проблемой, прежде чем придумать решение, которое должно было не только решить ее, но и залечить старые раны, оставленные восстанием Роберта, а до этого - ее покойным дядей Брандоном.       «Мы должны позволить Рикарду Рисвеллу получить его». Она сказала, что это предложение удивило ее отца. «Однако если мы поставим условие, что он должен жениться на одной из дочерей Большого Джона, это принесет пользу и Дому Амбер, и, надеюсь, снимет некоторые из прошлых обид и оскорблений». Мейра сказала это, думая о том, какой вред Брандон и Башня Радости нанесли отношениям между ее семьей и Рисвеллами, не говоря уже о леди Дастин.              Нед снова улыбнулся, его дочь разбиралась в этом гораздо лучше, чем он сам. Она была самой умной из его детей и почти наверняка самой мудрой. С ней Робб будет советовать ему в будущем, и он знал, что его дом не падет. Встав, он подал руку Мийре, которая приняла ее и поднялась на ноги, следуя за ним, пока они возвращались в зал и искали лорда Рисвелла и лорда Амбера, чтобы получить их одобрение этого плана. Не говоря уже о том, что ему нужно было как-то убедить сира Родрика согласится принять группу Безупречных в ряды войск Винтерфелла - он был в ярости, узнав, что Мелисандра привезла сюда рабов! Сюда, на Север. Но теперь, когда они здесь, он позаботится о том, чтобы они получили заслуженное достоинство, он не сможет вернуть им отнятые у них годы, они будут жить как свободные люди, поклялся он.              И все же, учитывая, что ему пришлось отправить на Стену почти всех домочадцев, за исключением нескольких кухонных работников и мейстера Дредфорта, Рикарду пришлось бы создавать свою собственную.              

Винтерфелл, Север. Неделю спустя.

             Миера сидела в своей комнате, обложившись пергаментом, и старательно наносила на него рисунок новых ворот Винтерфелла. В настоящее время это была простая, но тяжелая дверь из железного дерева, очень прочная, но все же с некоторым усилием ее можно было сломить тараном. После того как она увидела ворота Болтонов, ей пришла в голову идея, скопировать механизм, внеся в него несколько собственных усовершенствований, и теперь ворота могли бы быть гораздо толще и прочнее, но при этом открывались бы легче. В них даже можно было опустить решетку, чтобы повысить безопасность.              Обороне Винтерфелла не угрожали уже много веков, но всегда был шанс, что это произойдет в будущем, до которого, как она с легким издевательским юмором подумала, осталось всего несколько лет.              Мейра встала из-за стола, заплела волосы в новую косу, которая скрывала ее от лица. Она была немного сложной, и иногда ей требовалась помощь Миры, чтобы сделать ее утром, но ей это нравилось, и она улыбалась себе, глядя на себя в зеркало.              Она поняла, что это была первая настоящая улыбка, которую отцу не пришлось выбивать из нее после смерти Домерика, и от этой мысли улыбка немного потускнела, но боль тоже прошла. Уже не такая острая, как раньше, - не сильно, но и не так больно, как раньше. Может, время и впрямь лечит все раны, подумала она.              *              «А леди Уайтхилл разрешает вам укладывать волосы?». Невинно поинтересовался голос из угла, и в ответ раздался смешок.              «Нет, она считает это тщеславием. Это неприемлемо для Семерых». Гвин Уайтхилл, укладывая волосы Миры, старательно изображала свою мать. Поначалу она была не в восторге от того, что ей пришлось жить в одной комнате с Форрестером, хотя и не питала к ней такой ненависти, как ее отец и братья. У неё хватило ума не говорить отцу, что они с Мирой живут в одной комнате, - он бы просто взбесился, подумала она с легкой усмешкой.                     Странно, но необходимость делить комнату заставила их не обращать внимания на запутанную историю своих семей. Мейру, конечно, как они знали, не потерпит никаких разногласий, и их обеих отправят домой.              Гвин снова улыбнулась, закончив укладывать волосы младшей девочки. Она была рада, что Мейра, похоже, терпит ее присутствие и даже позволила ей остаться, несмотря на то, что знала, для чего леди Кейтлин привезла ее сюда.              

Флэшбэк. На следующий деень после прибытия Гвин.

             Гвин нервничала, не зная, как ей представиться девушке, которой она должна была служить, и одновременно тайно шпионить за ней. Мейра Старк была моложе ее на несколько лет, но взгляд девушки был таким сильным и пронизывающим, что ей казалось, будто она видит ее насквозь.              «Так ты шпионка моей матери или моя спутница?» Леди Мейра спросила ее непринужденно, словно они просто обсуждали погоду.              Гвин поначалу потеряла дар речи и не знала, что ответить, опасаясь, что ее отправят обратно в Вершину, если она скажет что-то не то. Разочарование ее семьи и бесчестье, быть изгнанной, наверняка сделают ее возвращение... трудным.              «Я знаю об играх моей матери. Ни мой отец, ни я не приглашали вас, так что это была она, чтобы быть в курсе всех моих планов». Леди Мейра пренебрежительно закатила глаза. «Я готова взять тебя в компаньонки, но только если ты согласишься не только помириться с Мирой, но и стать мне другом, а не шпионкой моей матери». Мейра сказала ей, и Гвин осталась в замешательстве, она знала, зачем она здесь, и все же была готова позволить ей остаться. Гвин слышала, как шептались, что юная леди Старк имеет гораздо больше влияние в Винтерфелле и на Севере, чем ее мать, и с ней приходится считаться.              Теперь она и сама поверила в это.              «Для меня будет честью стать вашим другом, леди Старк». Гвин сказала, и Мейра на мгновение посмотрела на нее, словно решая, говорит она правду или нет. Казалось, это продолжалось очень долго, но в конце концов, к облегчению Гвин, она кивнула в знак согласия.              

Флэшбэк заканчивается.

             Гвин тоже была рада, несмотря на взгляды леди Кейтлин, она впервые с момента, приезда сюда почувствовала себя комфортно. Многие люди здесь были дружелюбны, и здесь было так много интересного, что она с нетерпением ждала возможности провести здесь время!              «Итак...» сказала она Мире, закончив причесывать девушку, и вновь обратилась к молодому человеку примерно ее возраста, которого она видела на последнем пиру. «Твой брат Ашер, расскажи мне о нем».              

Несколько недель спустя...

                    Тирион Ланнистер никогда не верил, что снег может существовать летом!              Но вот он ехал по нему на лошади вместе с несколькими людьми, нанятыми в качестве проводников и эскорта, в сторону Винтерфелла. В воздухе висел сильный холод, и, несмотря на надетые меха, его била дрожь. Как люди здесь живут? Удивлялся он сам себе, - если летом здесь так холодно, то как же холодно зимой? Он задумался и быстро изменил направление своих мыслей, стараясь не думать об этом.              Вместо этого он задумался о том, не посетить ли ему Стену, пока он здесь, - это было самое высокое рукотворное сооружение в мире, и идея побарахтаться на краю света ему очень понравилась. Он с ухмылкой подумал, что это будет хорошим способом запомнить свое первое и, возможно, последнее путешествие на Север.              Вид мрачных стен Винтерфелла был желанным зрелищем, ведь это означало теплые постели и еду, не говоря уже об укрытии от ветра, подумал он, когда очередной ледяной ветерок пронзил его насквозь.              И он поскакал дальше.              В Волчьем лесу Мейра пробиралась сквозь деревья с луком в руках и волками наготове, за ней следовали Гвин, Мира и несколько стражников - бывших Безупречных для их защиты. Бывшие рабы, казалось, следовали за ней повсюду, и она задавалась вопросом, почему, даже спрашивала, но все, что они говорили, это то, что они подчиняются приказам... Чьим, она не могла сказать точно, но, вероятно, Мелисандры, которую она надеялась никогда больше не увидеть. Заставив себя вернуться к охоте, две ее спутницы, следуя за Мейрой, медленно выслеживали оленя, который был уже совсем близко, и все они воздерживались от разговоров, чтобы не спугнуть его.              Мейра увидела перед собой прекрасное животное и пожалела об этом, но взяла стрелу и зазубрила ее, поклявшись сделать это быстро, чтобы животное не пострадало. Она пустила стрелу, и та попала точно в голову животного, сразу же оборвав его жизнь. Зверь упал, и она подошла к нему, когда Мира и Гвин наконец заговорили.              «Вы не знаете, зачем приехали лорд Рисвелл, лорд Таллхарт и леди Дастин?». Гвин слышала от разных людей, что все эти трое приехали в Винтерфелл по какой-то причине, но никто не знал, зачем. Мира лишь пожала плечами, услышав то же самое, но не больше, чем она, а вот Мейра догадывалась, зачем.              «Я знаю, что они хотят начать какой-то новый инженерный проект и попросили помощи. Об этом я знаю столько же, сколько и ты». Мейра привязала копыта оленя к крепкому столбу, который принесли стражники. Лично она не знала, что именно планируют Таллхарты, Рисвеллы и леди Дастин, и в чем может понадобиться их помощь. Единственное, что их объединяло, - географически их земли граничили друг с другом, и это было единственное, что она могла из этого извлечь.              «Должно быть, это очень важно, чтобы они обратились за помощью к твоему отцу». С любопытством сказала Мира. Все три девушки погрузились в глубокие размышления, пока они, следуя за стражниками, которые несли коня, возвращались в Винтерфелл, а поблизости от них находились лютоволки.              Знакомый вид стен был желанным зрелищем для всех, ведь этот день был особенно холодным даже для летнего Севера. Однако когда они проходили через ворота, которые сейчас ремонтировали, чтобы сделать их толще и добавить новый механизм, открывающий и закрывающий их, позади них проскакала небольшая группа. Они нетерпеливо промчались мимо них, заставив всех девушек и охранников пригнуться к стенам, чтобы их не затоптали, а Мейра с яростным лаем смотрела на всадников, пока ее волки лаяли.              «Придурок!» Гвин и Мира были вынуждены нырнуть в грязь, и теперь им придется переодеваться, но, похоже, они не пострадали, как и ее волки; стражники, к счастью, еще не прошли через ворота, и их было легче избежать. Мейра помогла Гвину и Мире подняться на ноги и бросила взгляд на лошадей и их наездников, которые были так неосторожны.              Прежде чем ее спутники успели остановить ее, она ворвалась во двор и увидела, что ее отец стоит там и приветствует явного лидера партии. Он был карликом, но хорошо управлялся с лошадьми, у него были грязные светлые волосы, и когда они с отцом повернулись, чтобы посмотреть на нее, Мейра заметила, что у него необычные глаза - один зеленый, а другой черный.              «Лорд Тирион, это моя дочь Мейра Старк. Мейра, это лорд Тирион Ланнистер». Отец быстро сказал ей, и она нахмурилась, прекрасно понимая, почему отец так стремился их познакомить.              Бес, как его оскорбительно называли, был младшим сыном лорда Тайвина Ланнистера, самого безжалостного и опасного лорда в Вестеросе, и ее отец стремился не устраивать сцен из-за того, что только что произошло. Мейра была раздосадована, Тирион и его отряд едва не задели всех ее спутников своей наглостью, и, не будучи откровенно оскорбительной, она не могла не прокомментировать это.              «Лорд Тирион». Произнесла Миера с легким укором. «Я так понимаю, вам не терпелось оказаться в тепле замка, раз уж вы чуть не сбили меня и моих спутников по дороге сюда? В будущем, пожалуйста, не забывайте следить за тем, куда едете». Сказала она ему, прежде чем скрыться в замке.              Тирион был несколько удивлен ее враждебностью, но понял, что они ехали чуть быстрее обычного, надеясь попасть в стены Винтерфелла и найти немного тепла. Он заметил группу людей у ворот, но не задел никого из них и не понял, что одна из них - старшая дочь хозяина замка. Это было неосмотрительно, подумал он, но не придал этому значения, поскольку никто из них не пострадал.              «Лорд Старк, если я обидел вашу дочь, прошу прощения». Тирион услышал слова собственного отца о том, что Ланнистеров не волнует мнение других, или овец, как он их называл, но поскольку он ненавидел своего отца, то не стал обращать на это внимания, ему понравилась мысль оскорбить отца даже в малой степени.              Лорд Старк кивнул и обратился к своему стюарду, чтобы тот нашел ему комнату. Тирион мог сказать, что тот был недоволен его присутствием, но достаточно вежлив, чтобы не делать замечаний. Тирион задался вопросом, все ли Старки так же беспечны в проявлении своих чувств, и хорошо, что они не часто приезжают к югу от Перешейка. Королевская Гавань станет для них такой же гибелью, как и для отца и брата лорда Старка, с некоторой грустью осознал он.