Северный ветер

Неделю спустя.

      Лорд Барнелл покинул Винтерфелл и вернулся домой, чтобы подготовиться к строительству нового моста, пока собирались ресурсы, рабочие и воины. Другие дома были в восторге от нового моста, находя идею сократить Фреев до размеров уморительной, и теперь делали все возможное, чтобы довести план до конца, лишь бы насолить старому Уолдеру и его отродью. Мейра улыбнулась, она никогда не ожидала, что все дома будут так воодушевлены проектом, и должна была признать, что тоже с нетерпением ждет его завершения.       Она знала, что проблемы начнутся, как только Фреи поймут, что они делают, поэтому ее отец увеличил число отправляемых солдат до семи тысяч, чтобы вместе с хорошо обученными, хотя и небольшими силами лорда Барнелла обеспечить беспрепятственное строительство. С этой целью Сероводье и Ров Кейлин также были предупреждены и были готовы к тому, что Фреи попытаются помешать их планам.       Переписчики были выбраны и теперь переезжали из поселения в поселение, с фермы на ферму, из замка в замок, чтобы собрать нужную информацию, и, надеюсь, в течение года все будет готово.       Мейра наконец-то смогла выкроить немного времени для себя в связи со своими новыми обязанностями и стояла во дворе с тренировочным копьем в руках. Напротив нее стоял Харкун со своим деревянным копьем, и пара начала свой танец. Харкун начал крутить копьем вокруг себя, а Мейра сохраняла легкость и гибкость, чтобы двигаться в любой момент. Посохи соприкасались, кружась вокруг друг друга с ослепительной скоростью, и оба вошли в раж. Случайные удары затупленными концами нарушали постоянное кружение обоих бойцов, но через несколько мгновений Миера пробилась сквозь защиту Харкона и нанесла «убийственный удар в живот».       Харкун широко улыбнулся и опустил копье, знаменуя ее победу, и, несмотря на поражение, сказал ей с хорошим настроением.       «Превосходно, миледи, вы стала великим мастером владения копьем. Возможно, сейчас вы можете соперничать с самим Красным Змеем».       Миера тоже улыбнулась, понимая, что он ей льстит, ведь даже с ее большей, чем обычно, силой и рефлексами принц Оберин Мартелл уже много лет владел копьем и действительно использовал его в бою. Он все еще был слишком искусен, чтобы она могла помериться с ним силами, но она оценила его комплимент.       «Спасибо, сир Харкун, мы сделаем перерыв и подеремся позже?». Спросила она, и он на мгновение замялся.       «К сожалению, я не могу, миледи, у меня назначена встреча в...» Он начал было придумывать оправдание, но она со знающей ухмылкой перебила его.       «С Розой в Зимнем городе, насколько я знаю». Самая востребованная шлюха в городе, подумала Мейра, мужчины ждали очереди, чтобы провести с ней ночь, и платили больше, чем за любую другую шлюху. Теон, как она знала, любил тратить там свои монеты, и хотя ему удалось убедить Робба и Джона съездить туда однажды, ни один из них не воспользовался ее услугами из страха сделать бастарда или разочаровать своих родителей, или и то и другое.       «Тогда прошу простить меня, миледи». Сказал Харкун, чувствуя облегчение от того, что ему не придется придумывать какую-то невероятную историю, чтобы оправдать свой сеанс в местном борделе. Он поклонился ей и зашагал прочь нетерпеливым и торопливым шагом, что заставило Мейру лишь покачать головой. Может быть, все дорнийские мужчины такие горячие? Она задалась вопросом, встретив лишь одного, она не могла быть уверена, но Харкон казался примером этого стереотипа.       Она стала оглядывать двор в поисках нового партнера по тренировкам, так как кровь ее все еще бурлила, но вместо этого увидела Теона, который спарринговал с недавним пополнением гвардии Винтерфелла, Ошей, женщиной копейщицей. Женщина была одета в такую же кожаную тренировочную одежду, как и она, и ее снова охватило чувство знакомости, но она не могла понять, откуда оно взялось.              Оша умело обращалась с копьем, она держалась уверенно и ловко, а Теон просто разглядывал ее формы в облегающем кожаном наряде. Это обстоятельство заставило Мейру нахмуриться, но не так сильно, как Ошу, которая использовала это в своих интересах. Пока он любовался ее грудью, Оша застала его врасплох, нанеся сильный удар в живот. Тренировочные доспехи, в которые был облачен Теон, уберегли его от травм, но не от боли при ударе и не от того, что из него выбило дух. Бывшая одичалая, пока тот пытался восстановить дыхание, обошла его и нанесла сильный удар ногой в спину, отчего тот упал, больно ударившись.              Оша стояла над ним с победной ухмылкой и говорила.              «Может, тебе стоит попробовать провести спарринг с мужчиной, женщины для тебя слишком хороши».              Мейра слегка улыбнулась, Теон, как она надеялась, не повторит ошибку, недооценивая людей, особенно женщин, но она уже много лет била его в спарринге, а он так и не научился, так что она не стала задерживать дыхание.              «Если хочешь сразиться с женщиной, сразись со мной». Мейра обратилась к Оше, опираясь на копье с вызывающим видом, и Оша ухмыльнулся.              «Мы еще посмотрим, женщина ты или нет». Оша не выказала никакого почтения к их положению, что было вполне уместно в спарринг-круге. Она была не против, но она надеялась, что Оша будет умнее с остальными членами семьи, которые, как сомневалась Мейра, будут такими же понимающими, как она.              Они стояли поодаль и готовились. Она сотрет эту ухмылку с лица Оши, поклялась себе Мейра, пока они готовились.              Оша двинулась первой, а Мейра на секунду отстала, их копья сошлись в виде буквы Х, когда встретились посередине и громко ударились друг о друга. Оша попыталась сделать выпад вперед, но Мейра с силой, удивившей женщину, оттолкнула ее своим копьем. Оша, поняв, что вела себя слишком самоуверенно, отступила назад, и они стали кружить друг вокруг друга, каждый держал копье в защитной позиции, готовый к следующей атаке.              Однако на этот раз первой атаковала Мейра, и Оша, выйдя вперед, попыталась поднять копье, чтобы нанести удар, но Мейра сделала слишком быстрое движение и врезалась в Ошу с достаточной силой, чтобы сбить взрослую женщину с ног, но при падении ее голова зацепилась за древко копья Мейры.              Оша почувствовала боль от удара по затылку, не говоря уже о том, что ей стало неловко от того, что ее повалила на задницу девушка моложе ее. Она с трудом поднялась на ноги и начала наносить шквал новых ударов, пытаясь вернуть себе утраченные позиции, но Мейра, держа копье, круговыми движениями отражала атаки, а затем нанесла удар в плечо Оши.              Оша тяжело дышала и сосредоточенно морщила лоб, не ожидая, что в ее возрасте и в замке, где ее баловали, она вырастет дочерью лорда. Она направила свои новые удары ниже, пытаясь пробить защиту Мейры, но Мейра, словно танцовщица, отпрыгнула в сторону и ответила ударом сверху. Оша успела вовремя поднять копье и блокировать его, но Мейра воспользовалась этим, чтобы нанести мощный удар ногой в живот Оши.              От удара Ошу отбросило на пару шагов назад и выбило из нее дух, но не успела она прийти в себя, как обнаружила, что затупленный наконечник тренировочного копья Мейры направлен ей в шею. Волчица ухмыльнулась и сказала.              «Может быть, в будущем тебе поможет немного смирения?». Мейра произнесла это нахальным тоном. «Все равно ты лучший копьеносец, с которым я сталкивалась после Харкуна». Кивком головы она указала на мужчину со смуглой кожей, стоявшего на другом конце двора. Он тоже ухмыльнулся и насмешливо поклонился.              Оша не знала, оскорбляться ей или гордиться, ее только что унизила девушка намного моложе ее, да еще и на глазах у всех. Ее гордость была уязвлена, и ей очень хотелось разбить девчонке лицо, но вряд ли это будет хорошим способом провести свой первый день в качестве члена стражи, подумала она.              Разбить лицо дочери своего лорда.              Тем не менее ей нравился вызов, и она решила, что будет тренироваться еще усерднее, пока не сможет превзойти девушку и доказать, кто из них лучшее копье на Севере.              Да, подумала Оша с ухмылкой на лице, теперь у нее есть соперница, но она воспользуется этим, чтобы стать лучше.              Намного лучше.              В тот же момент Санса сидела со своими подругами, наслаждаясь общением или играми, чтобы максимально использовать время, проведенное вместе. Даже Мира Форрестер присоединилась к ним, в то время как Мейра проводила спарринг во дворе, а Гвин занималась чем-то уединенным.              Пока Джейна и Бет рисовали, а Мира укладывала волосы в такие же сложные косы, как у ее старшей сестры, Санса играла в кайвасу с Ланной, которая старательно разбивала ее, используя любую стратегию, которую только могла придумать. Как и Робб с Мейрой, Ланна, похоже, обладала природным даром к игре, и это было видно, Ланна стала достаточно искусной, чтобы быстро соперничать с ними.              «Как думаешь, я нравлюсь Джону?». Спросила Ланна, двигая скорпионом, что, по мнению Сансы, было своего рода фланговым движением. Вопрос застал ее врасплох, поскольку, несмотря на то, что Джон был таким же бастардом, как и Ланна, эти двое практически не разговаривали. У них была небольшая разница в возрасте, и их круги общения не слишком смешивались, поэтому Санса не знала, почему Ланна спрашивает.              «Думаю, ты нравишься ему не меньше, чем любая другая девушка». Санса сказала, внимательно наблюдая за реакцией Ланны.              «О.» Ланна выглядела разочарованной и побежденной, и в этот момент Санса поняла, что происходит.              Ланна испытывала чувства к Джону.              Санса едва не улыбнулась - это было восхитительно, подумала она и задалась вопросом, знает ли об этом Джон. Должно быть, раньше были какие-то признаки этого, но она их не заметила, а если бы и заметила, то не было бы шансов, что Джон, ее слишком благородный и торжественный брат, заметил бы это.              Возможно, это просто безобидное увлечение, она не могла быть в этом уверена, но, учитывая, что они оба приближались к тому возрасту, когда мальчики могут стать интересными, это было маловероятно. Поэтому она сказала Ланне.              «Мой брат ничего не смыслит в девушках, поверь, все мои братья такие. Просто не торопись и осмотрись, хорошо?» Санса улыбнулась, и Ланна через мгновение тоже улыбнулась в ответ. Санса никогда бы не призналась в этом, но иногда она немного завидовала Ланне, ее идеальным золотистым волосам, чарующим зеленым глазам, удивительным скулам. Казалось, с каждым днем она становилась все красивее, и со временем за Ланной, наверное, бегали бы все парни Винтерфелла.              Ей часто говорили, что она тоже красива, и в большинстве случаев она верила в это, но иногда она искренне удивлялась, что Ланна, одна из ее лучших подруг, красивее ее. Но она отбрасывала эти мысли и клялась, что никогда не позволит этому помешать их дружбе.              Красота исчезает... а вот дружба может длиться вечно.              

Винтерфелл, Север. Пять месяцев спустя.

             Именины в Винтерфелле всегда отмечались с размахом, это всегда были семейные праздники.              Даже Кейтлин решила спуститься из своих покоев, чтобы посмотреть на день своей младшей дочери.              Арья широко улыбалась, глядя, как перед ней расставляют ее любимые блюда и дарят подарки, некоторые из которых были от близких друзей семьи, но большинство - от нее самой.              Робб и Джон вместе подарили ей новый комплект кожаных тренировочных доспехов, Санса сшила ей новый мягкий и теплый плащ с серебряным волком и руническими символами по краю, Бран подарил ей пару теплых сапог, а Мейра - пару наручей, на которых было выгравировано ее имя на руническом языке.              Не стоит и говорить, что почти все это уже было на ней, плащ висел на плечах, сапоги согревали ноги, а браслеты крепились на руках. Она подбежала к каждому из братьев и сестер и обняла каждого из них, которые с радостью обняли ее в ответ, радуясь, что она наслаждается их подарками.              И тут ее отец опередил всех, вошел конюх с прекрасным молодым жеребенком, который мгновенно очаровал Арью и ее братьев и сестер своей блестящей темно-коричневой шерстью.              «Он в твоём полном распоряжении». Отец с улыбкой сказал, что если она справилась с волком, который по размерам был равен жеребенку, то и с лошадью справится с небольшой помощью. «Обучать и ездить верхом, когда он станет достаточно взрослым».              Нимерия рядом с Арьей тихонько заскулила, и Арья, опустив взгляд, увидела, что ее волчица выглядит немного расстроенной, и почувствовала беспокойство, нетрудно было догадаться, что лютоволк переживает из-за того, что ее заменили.              «Не волнуйся, девочка, ничто и никогда не сможет тебя заменить». Арья широко улыбнулась и нежно погладила Нимерию, которая тут же оживилась и потерлась головой о ногу Арьи.              

Затем последовал подарок ее матери.

             Время, проведенное в изоляции, в основном по ее собственному настоянию, не пошло матери на пользу, заметили они. Она стала худее, чем раньше, и платье на ней немного висело, а большие тени под глазами делали ее намного старше, чем она была на самом деле. Тем не менее она улыбалась Арье, которая смотрела на нее с недоверием, не простив ей попытки выдать Мейру замуж за дом Фреев без согласия их отца, чтобы увезти ее из замка.              Кейтлин попыталась улыбнуться и протянула младшей дочери небольшую книгу, которую та взяла с подозрением, прежде чем мать объяснила.              «Я сделала эту книгу для тебя, в ней собраны все истории, которые рассказывал мне мой дядя Черная Рыба, когда я была в твоем возрасте». Она сказала это маленьким и почти робким голосом, словно ожидая, что Арья накричит на нее, если она этого не сделает. Арья взяла книгу и с немного растерянным лицом сказала.              «Спасибо, мама».              Кейтлин улыбнулась еще шире и, казалось, хотела обнять дочь, но воздержалась, так как Арья, похоже, сохраняла между ними дистанцию. Очевидно, это причиняло ей боль, но она приняла это как все, на что могла надеяться в данный момент.              Мейра держалась в стороне, ее гнев на мать все еще был очень силен, и она решила держаться в стороне и не мешать Арье праздновать именины своими проблемами с их матерью.              Тем не менее вооруженную охрану поблизости нельзя было игнорировать, и Кейтлин вздохнула, гадая, как долго они там пробудут.              

Стройка моста, Зеленая Вилка, Речные земли.

             Это было необычное зрелище в месте, где редко что-либо происходило.              Вдоль двух берегов большой реки велось масштабное строительство. Лодки и баркасы выстроились вдоль реки, чтобы помочь установить опоры для массивного моста из армированного камня для дополнительной прочности. Дерево было бы быстрее, но они пытались сделать мост, достаточно прочный, чтобы выдержать большое количество людей, марширующих по нему, а также обычные повозки и караваны торговцев. Каменный мост должен был простоять несколько столетий - так они надеялись. Деревянные арки сначала использовались для разметки моста, а затем вокруг них постепенно формировался каменный мост.              Строительство заняло гораздо больше времени и стоило гораздо больше ресурсов, но у северян был весь необходимый камень и раствор, и работы велись в срок. Тысячи людей трудились день и ночь, чтобы завершить строительство как можно скорее, а тысячи солдат тем временем окружили стройку, готовые отразить нападение, если оно последует.              Разведчики Фрейев издалека наблюдали за ними и докладывали о ходе работ. Не раз люди пытались проникнуть на стройплощадку, чтобы сорвать строительство, но охранявшие ее воины были выбраны за их усердие и преданность делу и легко ловили глупцов.              Каменные элементы моста начали складывать, он был еще далек от завершения и должен был простоять до конца года, но, наконец, начал складываться.              

Близнецы, Речные земли.

             Старый Уолдер смотрел на свой скудный ужин и хмурился, казна была опустошена из-за прекращения торговли, и, хотя он знал, что такое возможно, он думал, что Север будет нуждаться в еде раньше него. Но, похоже, у них дела шли лучше, чем когда-либо, и они дразнили его полными обеденными столами и казной, в то время как его погреба и казна становились все меньше и меньше.              Он проклинал свою временную постельную служанку, девушку из одной из местных деревень, которая была достаточно красива и обладала тугой пиздой, но больше ни на что не годилась. Она была довольно глупа и делала все, что он говорил, но выражение отвращения на ее лице свидетельствовало о том, что ей это не очень-то нравилось.               «Заработай себе монетку». Он огрызнулся, и она с неохотой опустилась перед ним на колени под столом и начала стягивать с него бриджи. Раздраженный ее медлительностью, он заставил ее наклонить голову вперед, и она подавилась, но ему было все равно, он просто держал ее голову так, пока она не сделала то, за что он бросил ей пару медяков.              Ткань на столе скрывала ее от глаз, и когда Черный Уолдер и Лотар, возможно, самые способные его сыновья, вошли в дом, а за ними еще несколько сыновей и внуков, они даже не знали, что происходит под тканью на небольшом расстоянии перед ними. Любой другой мужчина, вероятно, остановился бы, даже если бы не видел ее, но Уолдеру было все равно, и он заставил ее продолжать сосать его член, разговаривая с сыновьями.              «Ну и для чего вы притащили сюда свои задницы?».Он набросился на них обоих, и хотя они отвели взгляды, но не дрогнули.              «Мост, который они строят, обретает форму, а наши люди не смогли подобраться достаточно близко, чтобы остановить его. Еще полгода, и он будет завершен». Черный Уолдер с тревогой подумал, что они собираются делать с этой штукой, угрожающей их существованию.              Старый Уолдер скрипнул зубами, бесполезная шлюха совсем не помогала ему снять стресс. Если этот мост будет достроен, то ему и его семье придет конец, и никто не будет пользоваться их услугами, если появится другой мост.              «Может, у вас есть хорошие новости, раз уж вы все до единого бесполезны в этом деле?». Он огрызнулся, и все они вздрогнули, но Райман, один из его многочисленных внуков, вышел вперед и сказал.                                   «Я нашел путь к Сероводью, если мы возьмем Ридов в заложники, Старку придется остановить строительство моста». Он сказал это со всеми следами недавнего пиршества на лице. Старый Уолдер был, мягко говоря, недоволен, за все десятилетия попыток ему и его семье так и не удалось увидеть этот чертов замок, принадлежащий болотным жителям, но мальчишка-идиот был прав, когда говорил о заложниках, чтобы остановить строительство, пока он не придумает новый план, как заставить Старка прогнуться.              «Ладно, бери силы и действуй, но лучше возвращайся с тремя Ридами в руках, иначе я зашью твой поганый рот». Старый Уолдер предупредил, и тот со скоростью, которую никто не считал возможной, выбежал из комнаты, чтобы сделать это. Мальчишка был глуп, и Уолдер искренне ожидал, что все закончится ничем, но он был достаточно отчаян, чтобы рискнуть. В любом случае он считал, что аппетит мальчишки слишком велик, чтобы накормить его, так что если он умрет, то это будет больше на его тарелке.              

Перешеек, несколько дней спустя.

             Болота Перешейка были одними из самых труднопроходимых мест во всем Вестеросе, и именно это обстоятельство веками обеспечивало безопасность Севера. Фреи хвастались тем, что хорошо их знают, постоянно охотились за неуловимым Сероводным Дозором, но на самом деле они были совершенно бесполезны в этих землях.              Поэтому, когда найденная Райманом тропа много раз водила кругами небольшой отряд в тысячу пятьсот человек, жуки и растения раздражали сами по себе, не говоря уже о проседающей под ногами земле, когда они двигались по болотам. Но еще хуже были крики людей, которые иногда забредали на более твердую землю и попадали в плен к львоящерам. Все, кто бросался на помощь, находили лишь красные пятна на поверхности мутной воды - их просто не было.              «Вы уверены, что это правильный путь?». Спрашивал Эйгон Кроваворожденный Фрей, чувствуя, как его кусает очередное насекомое. Он был вне закона, но все же подчинялся деду, когда к нему обращались, и после всех его неудач с попытками провести людей для саботажа моста, который строили северяне, он был вынужден присоединиться к этой безрассудной экспедиции. Райман на мгновение моргнул, прежде чем ответить, еще раз показав всему миру, насколько он глуп.              «Да, мы должны быть уже близко».              «Именно это ты и говорил последние два дня!». Проворчал Эйгон, уверенный, что они уже трижды проходили мимо одного и того же скрюченного дерева. Он бы и сам пошел, но сходить с тропы было самоубийством - львоящеры так сливались с землей вокруг, что невозможно было определить, что бревно, а что нет, или же они поджидают прямо под поверхностью болота.              Поэтому, пока они не найдут другую дорогу, он скрипел зубами и следовал за своим глупым кузеном.              «Наконец-то!». С гордостью воскликнул Райман, когда из густых зарослей деревьев наконец показался замок. На мгновение Эйгон был поражен, его кузен-идиот сумел сделать то, что не удавалось членам их семьи на протяжении веков, - найти дорогу к дозору у Сероводья.              Однако по мере того как они приближались, в его сознание начали закрадываться сомнения, даже когда Райман приказал людям атаковать ворота, которые, на удивление, были открыты. Замок оказался гораздо больше, чем он предполагал, что его могли построить обитатели грязи, и на самом деле он был сделан из камня, а не из дерева. Земля, на которой он стоял, выглядела слишком твердой, чтобы быть постоянно движущейся массой, которая мешала найти Сероводье, а когда он поднял голову, то увидел знамя, развевающееся над крепостью... Серый лютоволк волк на белом поле.              Холодная дрожь пробежала по его позвоночнику, когда он понял, что здесь происходит.              «ОСТАНОВИТЕСЬ!». Крикнул он глупым людям, следовавшим за его придурковатым кузеном, и заорал во весь голос, но его не было слышно за их боевыми криками. «ЭТО НЕ СЕРОВОДЬЕ! ЭТО РОВ КЕЙЛИН!»              Но делать что-либо было уже поздно, стражники у ворот быстро закрыли портупею и укрепленные двери из железного дерева, чтобы не дать Фреям проникнуть внутрь. Раздался звон колокола, и на крепостных стенах с впечатляющей скоростью стали появляться люди с луками в руках или со скорпионами, и то, что последовало за этим, стало наглядной демонстрацией того, почему андалам так и не удалось завоевать Север.              Стрелы и болты начали сыпаться на плохо защищенных Фреев, которые вскрикивали от удивления, не ожидая, что их остановят прежде, чем они смогут проникнуть внутрь. Многие были ранены стрелами или огнем скорпионов, многие в панике бежали во все стороны, особенно в болото, но когда они заходили в воду, львоящеры устраивали на них засаду.              Лишь немногие из них, возможно, даже их части, были когда-либо увидены вновь.              Эйгон со своей лошадью скакал по тропе так далеко, как только мог, и уцепился за коня, когда стрела вонзилась ему в плечо. Скрежеща зубами, он погнал коня на юг так быстро, как только мог, жалея, что вообще не отправился в это путешествие.              Однако стражники на стенах Рва Кейлин не пострадали от неожиданного нападения: их хорошо видели, а крики Фреев вовремя предупредили их и закрыли ворота. Тем не менее мейстер, приставленный к замку, отправил ворона на север, чтобы предупредить лорда Старка о случившемся.              

Винтерфелл, Север. Неделя спустя.

             Нед сидел в своем солярии и читал не одно, а целых три послания: одно - из Рва Кейлин, в котором сообщалось о довольно жалком нападении Фреев на замок, второе - из Королевской Гавани, написанное самим Джоном Арреном, и третье - от Станниса Баратеона, что было удивительно.              Северные лорды были возмущены тем, что пытались сделать Фреи, прервать торговлю - это одно, но это было нападение, да еще и на очень важный северный оплот. Конечно, полный провал атаки заставил многих смеяться над Фреями за их некомпетентность, но все же растущая ненависть к Фреям заставила многих сплотить вокруг них свои армии.              Однако он пока не делал этого, опасаясь, возможно, письма от своего старого приемного отца Джона Аррена, который ругал его за то, что он позволил ситуации с Фреями выйти из-под контроля и обострил ее строительством нового моста. По его словам, рисковать союзом с Речными землями не стоило ни счастья его дочери, ни гордости самого Неда. Поэтому он просил Неда простить нападение, отменить строительство нового моста и просто немедленно отправить дочь к Близнецам.              Неду стало не по себе, просто проигнорировать случившееся и отдать свою красивую и умную дочь старому проныре, чтобы сохранить союз, в целесообразности которого он уже начал сомневаться. Он никогда раньше не шел против Джона, но это было настолько отвратительно для него, что если бы это не был приказ Десницы короля, якобы от имени короля, он бы отверг его с порога.              Но тут пришло третье письмо - от человека, о котором он не слышал и не думал со времен окончания восстания Грейджоев, лорда Станниса Баратеона. Более мрачный и суровый брат его доброго друга короля рассказывал довольно неприятную историю, Роберт покинул столицу несколько месяцев назад, чтобы разобраться с ростом пиратства на южном побережье, и, по общему мнению, проводил время в свое удовольствие, даже совершал набеги на Ступени, чтобы очистить пиратские логова от набегов. Но, по словам Станниса, перед своим отъездом Роберт сказал, что дом Старков волен поступать с ситуацией так, как считает нужным, и будет пользоваться поддержкой короны.              Но Джон Аррен проигнорировал эти слова и вместо этого отправил послание, требующее обратного. Многие из писем по тем или иным причинам не покинули Красный замок до сих пор, но Джон все равно солгал ему и попытался выдать Мейру замуж за старого Уолдера, чтобы сохранить этот ложный мир и союз, который он создал. Станнис счел своим долгом сообщить дому Старков об обмане, прежде чем принимать какие-либо решения от имени брата.              Сказать, что Нед был разгневан, значит преуменьшить, ведь Джон воспитывал его дольше, чем родной отец. Он помог ему завязать дружбу с Робертом, а когда Безумный король потребовал головы обоих, Джон призвал свои знамена, чтобы защитить их, а не убивать своих подопечных. Он многому научил его и всегда был рядом, чтобы дать совет. В честь него он даже назвал своего племянника.              Но теперь... Нед смотрел на письмо, терзаемый тяжелыми чувствами. Джон предал его в очень значительной степени... Он использовал его, и теперь Нед не знал, что и думать. Он был всего лишь вторым сыном, должен был служить брату, когда Брандон станет лордом Винтерфелла, и, если повезет, ему дадут небольшой трюм и найдут хорошую жену. Так бы он и жил, если бы не одержимость Безумного короля огнем и не злонамеренная поездка Брандона в Королевскую Гавань с требованием вернуть Лианну... Но вместо этого на него взвалили бремя руководства Севером.              Роль, которая, как он считал, никогда ему не подходила, и к которой он никогда в жизни не мог подготовиться: он должен был служить, а не руководить. Он чувствовал на себе взгляд предков каждый раз, когда подходил к катакомбам, и ощущал их неодобрение его действий. Ведь еще ни один лорд Винтерфелла не позволял строить здесь септ и не допускал, чтобы его брак распался.              Легкий стук в дверь отвлек его от мрачных размышлений, и он поднял голову, а затем со вздохом произнес.              «Войдите».              Дверь открылась, и в комнату вошли Джон и Робб. Они были так непохожи друг на друга, но выражения их лиц были почти зеркальным отражением друг друга. Может, они и не братья по крови, с некоторым облегчением подумал Нед, но по духу - точно.              Он ничего не сказал и протянул им письма. Они прочитали по одному, а затем обменялись письмами, чтобы прочесть их оба. Прочтя оба письма, мальчики испытали отвращение, особенно то, что было от лорда Аррена.              «Отец, ты не можешь подчинится этому». Джон убеждал его, будучи на удивление решительным и неформальным, но страх за сестру заставлял его говорить об этом. Нед был почти поражен, но чувствовал себя очень усталым.              «Я был всего лишь вторым сыном». Нед устало произнес, чувствуя, как переживания и давление последнего года наваливаются на него. «Я должен был служить своему брату. Мне не суждено было править, и, честно говоря, иногда мне кажется, что именно меня должен был задушить Безумный Король». Нед просто хотел сказать то, что было у него на уме.              «Никогда не говори так!». Сказал Робб со злостью, что их отец пожелает смерти вместо их дяди. «Может, ты и не хотел быть лордом Севера, но ты им стал! Ты - глава нашей семьи, и ты нам нужен! Ты должен защитить нашу семью, поскольку мы не можем доверить это южанам». Он поднял руку с посланием от Джона Аррена, словно доказывая свою правоту.              «Благодаря тебе многое стало возможным, Мейра и Робб могли придумать идеи, но именно тебе хватило веры в них, чтобы воплотить их в жизнь. Ты спас меня от жестокого обращения септы и научил всех нас быть самими собой. Ты заставил всех нас гордиться тем, что мы называем тебя своим отцом и лордом, тем, кто отстаивает то, что правильно, а не то, что легко». Добавил Джон, и их слова потрясли и тронули Неда больше, чем он мог бы сказать.              Какими хорошими юношами становятся его сыновья, подумал Нед, гордясь ими обоими, они такие сильные и храбрые... Гораздо больше, чем он сам, подумал Нед и кивнул, поскольку с их советами его образ действий стал гораздо более ясным.              «Тогда нам нужно убедиться, что Фреи узнают значение слов нашей семьи». Нед слегка улыбнулся, и на их лицах появились такие же улыбки, когда они уловили его смысл.              «Зима близко». Они оба сказали это вместе, и Нед кивнул.              «Так и есть... по крайней мере, для Фреев». сказал Нед.              

Волантис. То же время.

             Груда иссушенных тел заполняла богато обставленную комнату с множеством портьер и ковров из богатейшего шелка, окрашенного в самые фантастические цвета. Но в центре комнаты на большом кресле, сделанном из чистого золота, украшенном шелковыми подушками для удобства и достаточно широком, чтобы на нем можно было разложить все свое тело.              На нем сидела Мелисандра, но ее манеры и поведение были совсем иными, чем прежде, она лежала с бокалом прекрасного вина в руке, и выражение ее лица выражало скуку. Она продолжала издавать губами странные звуки - так ей надоело все вокруг. Убить тех мужчин, что лежали вокруг нее, было до смешного просто, но это послужило ей на пользу, и теперь ее силы были восстановлены настолько, что она могла создавать свои иллюзии. Бедная маленькая сучка, которая когда-то обитала в этом теле, могла создавать иллюзию молодости и красоты, чтобы обманывать других, но теперь, наконец, он мог принять свой настоящий облик.              Зеленый свет, похожий на туман, прошелся по ее телу, преображая его. Оставшись в черном, золотом и зеленом наряде из тканей, не похожих на те, что встречаются в этом мире, форма тела тоже изменилась, утратив изгибы женских линий и став более мужественной. Последнее изменение коснулось макушки головы, и на свет появился человек с тонкими, но ястребиными чертами лица, острыми чертами, а его глаза теперь были бледно-зелеными. Его волосы стали черными, а на лице появилась дьявольская ухмылка.              «Лучше.» Он сказал, что его голос стал очень мягким и почти успокаивающим. Он был рад, что к нему вернулись не только силы, но и тело, чтобы их использовать. Он потягивал вино и радовался, что выбрал Волантис для своего небольшого путешествия, чтобы восстановить силы. Мужчины практически падали к его ногам, чтобы провести некоторое время в постели женского тела, которым он завладел, и даже не задавались вопросом, когда он привел их всех сюда и выкачал из них жизненные силы. Вино, заметил он с легким отвращением, было неплохим, но ему не хватало выдержки, чтобы стать лучше, а качество ингредиентов было, мягко говоря, невысоким.              Впрочем, для такого жалкого мирка это было вполне приемлемо.              Он с гневом осознал, что застрял в нем надолго, а его силы ограничены, и он не может выбраться. Он хотел править, жить как король и носить корону, но... Он на мгновение запнулся, когда воспоминания о последней битве нахлынули на него. Вид Тора, истекающего кровью, с вытекшим глазом, опустошенная земля вокруг... это зрелище до сих пор внушало ему ужас.              Ощущение, что он падает, врезается в это место и ему приходится собирать свое тело обратно. Это было выше его сил, ведь использование его способностей состарило его, и он был вынужден высасывать силы из других людей, чтобы поддержать их.              Захват культа стал его спасением, перенаправление силы их поклонения позволило ему поддерживать собственное существование даже после того, как его тело увяло, и даже сейчас давало ему силы продолжать.              По крайней мере до тех пор, пока его собственный план не будет завершен, подумал он с ухмылкой, ведь у бога злоключений всегда должен быть план, подумал про себя Локи.