Северный ветер

      Северная армия, лагерь у Королевского тракта, к северу от Рва Кейлин.

             В третий раз за последние десять лет армия Севера — или, по крайней мере, значительная её часть — снова собралась вместе. Теперь они стояли всего в паре дней марша от Близнецов. Лагерь был довольно большим: двадцать тысяч человек со всего Севера выступили на юг, чтобы преподать Фреям урок — не стоит злить Север.              В центре лагеря был разбит самый большой шатёр. На его полотнищах красовались серые лютоволки дома Старков. И хотя Старки не особенно любили пышные символы статуса, шатёр должен был быть достаточно просторным, чтобы вместить не только лорда Старка, но и троих его детей, а также проводить совещания с северными лордами.              Они столпились вокруг длинного стола в центре шатра, во главе которого стоял лорд Старк. На столе лежала карта Зелёного Зубца. Близнецы были отмечены деревянной фигуркой, изображавшей замок, а их армия, включая солдат, охранявших недостроенный мост Барнелла, была обозначена маленькими фигурками с гербами разных домов.              — Итак, — громко сказал Нед, призывая собрание к порядку.              Все разговоры стихли, и присутствующие обратили на него всё внимание.              — На данный момент у нас двадцать семь тысяч человек, расположенных по обе стороны Зелёного Зубца. Несмотря на то, что Фреи — плохие воины в открытом бою, Близнецы — это два крепких, хорошо укреплённых замка. У каждого высокая куртина, ров, подъёмная решётка и прочная надвратная башня. Так что выбросьте из головы любые мысли о том, что это будет легко.              Нед говорил твёрдо, не желая, чтобы чья-либо глупость стоила людям жизни.              — Фреи, возможно, потеряли около тысячи человек в попытке напасть на Ров Кейлин, но у них всё ещё остаётся три тысячи для обороны стен, — продолжил он. — Если предположить, что они распределены поровну, это по полторы тысячи в каждом замке. Так как нам войти?              Он действительно спрашивал совета, потому что укрепления были сильны, и сам он видел не так много вариантов.              Мужчины, похоже, тоже осознали всю сложность положения, глядя на то, с чем им предстояло столкнуться. Нед перевёл взгляд на Робба, Джона и Мейру — они смотрели на карту с таким же напряжением.              Он предпочёл бы вовсе не брать их с собой, но они уже достигли возраста, когда от него ожидали, что он приведёт их и позволит учиться командованию в поле. Ему было очень неуютно от их присутствия, но что ещё он мог сделать?              — Лестницы помогут нам перебраться через стены, а ров не такой глубокий, чтобы мы не могли его засыпать или перейти, милорд, — сказал лорд Флинт.              Большой Джон, с нетерпением ожидавший возможности закопать свой меч в чьи-нибудь головы, презрительно фыркнул.              — Это не помешает им сбрасывать лестницы и не защитит наших людей от стрел, верно? Идиот.              Лорд Флинт тут же сник, но Нед твёрдо произнёс, не желая распрей среди своих лордов:              — Идея с лестницами — начало. Но нам понадобится больше, если мы хотим взять такую крепость, как Близнецы.              Его строгий взгляд остановил Большого Джона от новых оскорблений. И тут, к удивлению Неда, Робб заговорил — тихо и нервно.              Ему хотелось, чтобы Теон был рядом и поддержал его хотя бы малой частью своей невероятной уверенности, но отец оставил Теона в Винтерфелле ради его собственной безопасности, не желая подвергать опасности заложника Железных островов.              — А что насчёт лодок и лестниц, отец?              Все повернулись к нему в замешательстве, даже Нед. Но Мейра и Джон положили ему руки на спину и тихо прошептали, чтобы он продолжал. Робб заговорил снова.              — Что если использовать лодки у другого моста? Пусть они заберут длинные лестницы и людей выше по течению и спустятся вниз под покровом темноты. Расстояние до центральной части моста гораздо меньше, чем высота стен, и она не охраняется, потому что никто не осмелился бы пришвартовать лодку к одной из арок моста на такой быстрой реке. И никто не пытался атаковать замок с воды. Если мы направимся к середине моста ночью, Фреям будет почти невозможно их заметить. Оказавшись на мосту, люди смогут пройти к надвратной башне и открыть ворота изнутри, впустив нашу армию.              Робб изложил свой план — тот, что пришёл ему в голову, когда он обдумывал всё, что они знали о замке.              Лорды и Нед были поражены. План был дерзким, опасным и блестящим одновременно.              — Река течёт быстро. В темноте будет трудно пришвартоваться у середины, — сказал лорд Карстарк, но затем улыбнулся. — Но я бы с удовольствием посмотрел, как это удастся. Просто чтобы досадить Фреям.              Лорды дружно рассмеялись. Нед же честно задумался, откуда у его сына взялась такая идея. План был, мягко говоря, очень опасен для тех, кого они пошлют, но, если он сработает, Близнецы падут с куда меньшими потерями, чем при лобовом штурме.              — Найдите отряд из пятидесяти человек и три длинные лодки выше по реке. Сообщите им, что за их усилия будет выплачена награда, — приказал Нед.              Лорды разошлись искать тех, кто окажется достаточно храбр, чтобы попытаться провернуть подобную авантюру. Одни сделают это ради чести, другие — ради продвижения, третьи — ради награды.              Нед повернулся к Роббу со смешанными чувствами. Честно говоря, его тревожила столь смелая и опасная тактика. Робб под его взглядом выглядел крайне неловко. Раньше это заставило бы Неда смягчиться, но сейчас он сказал твёрдо:              — Смелые планы становятся легендарными, когда срабатывают. Но когда они проваливаются, они подрывают твою репутацию и веру людей в тебя. На этот раз я возьму эту ношу на себя, но запомни это на будущее.              Он говорил это всем троим, надеясь, что даже если план удастся, они усвоят хотя бы немного смирения. По его мнению, их успехи уже слишком высоко подняли их над землёй.              Робб выглядел испуганным и готовым умолять отца отменить попытку, но Джон и Мейра взяли его за руки и сжали их, улыбаясь, чтобы приободрить. Пока Джон отвлекал Робба, Мейра бросила на отца раздражённый взгляд. Нед понял его. Ей не понравилось сказанное, но он должен был убедиться, что они понимают: при всех своих талантах и успехах у них тоже есть пределы. Возможно, это было сурово, но они приближались к возрасту, когда ему нужно было установить границы того, что они могут и чего не могут делать.              

— x —

             Через неделю марш был завершён, и Северная армия встала лагерем неподалёку от Близнецов — вне досягаемости скорпионов, но достаточно близко, чтобы наблюдать за происходящим и при необходимости быстро преодолеть оставшееся расстояние.              Послов от Фреев не прислали, что было неожиданно, учитывая, насколько нелепо они уступали числом. Но северян это вполне устраивало: разговаривать они не хотели.              Выше по течению, далеко вне поля зрения Фреев, отряд из пятидесяти человек на трёх длинных лодках тренировался для запланированного вторжения в Близнецы. Неда в каком-то смысле удивило, что так много людей вызвались рискнуть жизнью ради этого плана. Добровольцев оказалось даже слишком много, и некоторые знатные люди тоже были готовы рискнуть.              Однако Нед сам выбрал тех, кто войдёт внутрь. Каждому он пообещал по пять золотых драконов — достаточно, чтобы многие могли позволить себе любую личную награду, какую пожелают… вероятно, шлюх или выпивку, подумал Нед с некоторым смирением.              Собственные слова, сказанные сыновьям и дочери, не давали ему покоя. Возможно, думал он, сомневаясь в своих родительских способностях, он был слишком суров. Но существовала старая поговорка: гордыня предшествует падению. Он должен был убедиться, что они останутся спокойными и не позволят успехам затуманить их рассудок.              Как когда-то его брат и сестра.              Иногда он всем сердцем желал, чтобы Лианна и Брандон были спокойнее и меньше склонны бросаться вслед за полусырыми идеями. Тогда… тогда, подумал он с грустью, возможно, всё сложилось бы лучше для всех.              Он попытался отогнать эти мысли и настолько погрузился в них, что не заметил, как к нему подошёл лорд Карстарк.              — Милорд, — сказал лорд Карстарк, седовласый и суровый. — Если позволите спросить, что вас тревожит?              Будь это большинство других лордов, Нед никогда бы не ответил. Исключений было немного — например, Большой Джон. Но это был Рикард Карстарк, глава единственной оставшейся младшей ветви их рода и будущий свойственник Неда. Он был невероятно верен ему, и, честно говоря, Нед считал его одним из немногих лордов, кому доверил бы свою жизнь.              Поэтому он ответил.              — У моих сыновей и дочери есть способности, каких не видели десятилетиями, если не больше. У них столько даров, и они уже многого достигли… но, — Нед помолчал, затем перешёл к сути: — Я боюсь, что это вскружит им головы и сделает их высокомерными. Как мне убедиться, что этого не случится? И при этом позволить им расправить крылья и быть собой?              Рикард дождался, пока он закончит, нахмурился, а затем улыбнулся.              — Лучшим учителем всегда был и остаётся опыт. Вы можете пытаться удерживать их на земле правилами, но, скорее всего, они всё равно совершат свои ошибки. Всё, что мы можем сделать, — быть рядом, когда они ошибутся, и надеяться, что ошибка окажется такой, после которой можно подняться.              Он говорил с опытом отца собственных сыновей и дочери.              — Мои мальчишки не раз едва не убились из-за самоуверенности или невнимательности. Я снова и снова твержу им быть осторожнее, но они не слушают. Я понимаю, что вы чувствуете. Но некоторые вещи вне нашего контроля.              Рикард говорил грустно, понимая, что однажды его сыновья, вероятно, столкнутся с бедой из-за собственных поступков. Он мог только надеяться, что она не окажется смертельной и что он будет рядом, когда земля ударит их в лицо.              Нед принял его слова и почувствовал себя ужасно. Он так хотел защитить своих детей, сделать так, чтобы они были в безопасности и счастливы. Меньше всего он хотел, чтобы им было больно. Но, как сказал Рикард, это всё равно, скорее всего, случится.              Он вздохнул. Мир казался мрачным, особенно учитывая то, зачем они пришли сюда. Он не знал, как пройти через всё это, но улыбнулся, увидев детей впереди — они говорили и смеялись вместе.              Вот так, подумал он, всё и должно быть. И если бы от него зависело, так бы и оставалось.       

Близнецы, позже той ночью.

             Тёмную ночь освещала только полная луна. Её свет был настоящим даром богов для людей в лодках: он позволял видеть путь, а главное — в полночь, когда луна стояла в высшей точке неба, она оказалась прямо над серединой моста.              Это давало им ориентир. Вскоре мост вырос перед ними. Центральная арка возвышалась над водой как минимум на восемь человеческих ростов, а быстрое течение реки делало подход крайне трудным. Командир людей, выбранных для этой важной миссии, нервничал, осторожно удерживая руль лодки.              Он прекрасно понимал, какие шансы ждут их, если им удастся подняться на мост и проникнуть в замок. Их будет во много раз меньше. Но прежде всего им нужно было вообще попасть на мост.              Не говоря уже о том, что третья лодка дала течь и была вынуждена отказаться от участия ещё до начала дела. Это оставило штурмовую группу значительно малочисленнее, чем планировалось.              Понадобилось всё его мастерство, но с потом на лбу от напряжения он сумел выровнять длинную лодку у каменной опоры моста. Один из людей сбросил два якоря, чтобы удержать лодку достаточно долго. Пока они поднимали лестницу, лодка заскрипела под давлением реки, прижимавшей её к мосту, и начала смещаться в сторону. По его кивку двое мужчин забросили крюки на прочных верёвках, чтобы крепче зацепиться за мост.              Когда верёвки были закреплены, человек, о котором в лагере ходили слухи, что он когда-то был одичалым, схватился за верёвку и с поразительной лёгкостью начал взбираться наверх. Через несколько мгновений он уже оказался на мосту и закрепил большую лестницу зажимами, которые нёс с собой, когда её поставили на выступ.              Опасаясь, сколько времени у них осталось до того, как течение сорвёт их с моста даже с якорями и крюками, люди быстро стали подниматься по лестнице. Капитан лодки внимательно следил за видимой частью моста — вдруг их заметят, — и за самой лодкой, чтобы она продержалась достаточно долго.              Он посмотрел вверх по реке и увидел, как вторая лодка подходит к каменной опоре чуть дальше. К своему ужасу он понял, что из-за течения и плохого управления они промахнулись. Лодка пронеслась прямо через арку на другую сторону, уносимая вниз по реке и потерявшая управление. Ниже по течению были камни, и он знал: если они не сумеют вернуть контроль, их разнесёт в щепки.              Скорее всего, они утонут.              Он также осознал, что люди, проникающие в замок, теперь идут в бой в половинном составе ещё до начала операции. Прикусив губу, он задумался, не отменить ли всё и не вернуться другой ночью, учитывая все неприятности. Но вскоре все уже поднялись по лестнице, и, увидев, как верёвки якорей натянулись под напором течения, он понял, что выбора нет. Нужно идти за ними, пока лодку не сорвало и не унесло вниз.              Он держался за лестницу, когда лодка сорвалась и исчезла из вида.              Что ж, подумал он со страхом и обречённостью, пути назад больше нет.              Он поднялся наверх, и с помощью людей, уже стоявших на мосту, они осторожно осмотрелись. Следов того, что их заметили, не было. На них была одежда фрейских стражников, собранная с мёртвых после провалившегося нападения на Ров Кейлин. Они надеялись, что маскировка окажется полезной. Единственное отличие — белая полоска ткани на правой руке, чтобы отличать своих от врагов.              Не говоря ни слова, они побежали по мосту к северной крепости. Увидев простые деревянные двери открытыми и без охраны, они проскользнули внутрь. Все были слишком напряжены, чтобы шутить, и слишком профессиональны, чтобы говорить без необходимости.              Крепость была тиха, что неудивительно в глухую ночь. По-настоящему бодрствовали лишь люди на стенах, а это, к несчастью, было именно то место, куда им нужно было попасть.              Они двигались как можно тише. Удивительно было видеть, насколько слабо охранялся замок, когда вражеская армия стояла так близко. Возможно, все силы были сосредоточены на стенах? Северяне были одновременно обеспокоены и благодарны этому обстоятельству: пусть с трудом, ведь никто из них не знал замка, они добрались до двора и ворот, не встретив сопротивления.              Но, увидев множество людей на стенах, они остановились в самой тёмной и укрытой части конюшен, среди лошадей и запаха навоза, и заговорили шёпотом.              — Их больше, чем мы рассчитывали, — сказал один.              Он озвучил очевидное, но положение было настолько серьёзным, что никто не пошутил.              — Механизм подъёмного моста вон там, — сказал другой, указывая на толстую верёвку и колесо, опускавшее и поднимавшее мост. Рядом находилось колесо, открывавшее тяжёлые деревянные ворота и поднимавшее решётку.              — Мы успеем открыть двери, поднять решётку и опустить мост до того, как Фреи нас сметут? — спросил ещё один.              Все понимали: как только Фреи поймут, что происходит, они набросятся на них, и малый отряд легко будет уничтожен. Однако один из мужчин оглядел двор и заметил, что спуститься со стен можно только через две двери в надвратных башнях. В его голове возник план.              — Передвиньте те телеги с сеном к дверям надвратной башни. Они заблокируют двери и дадут нам время расчистить путь для остальной армии.              Увидев две тяжёлые телеги, остальные кивнули.              — Чёрт, попробуем.              Это был единственный возможный план. Благодаря силе, приобретённой на тренировках, на которых настаивали их лорды, они сумели быстро и тихо передвинуть телеги к дверям. То, что люди на стенах не заметили происходящего внизу, говорило о том, насколько они были напуганы армией снаружи.              — Сейчас! — сказал один.              Они бросились к воротам и принялись за дело. Один из них, нёсший внушительный топор, с силой ударил по верёвкам, удерживавшим подъёмный мост. Звук лопающихся канатов и падающего тяжёлого моста оказался намного громче, чем они надеялись, и немедленно привлёк внимание стражников на стенах.              Но это их не остановило. Половина людей стала вращать тяжёлое колесо, открывая ворота, а другая половина — поднимать решётку.              

— x —

             Наблюдая с края лагеря верхом на лошади, Мейра увидела через зрительную трубу, как ворота открываются и мост опускается. На её лице появилась злая, довольная улыбка. Она сняла с пояса рог и изо всех сил протрубила.              Это был сигнал, которого люди ждали всю ночь. Прежде чем отец и братья успели остановить её, Мейра и два её лютоволка сорвались с места вместе с рейнджерами и бывшими Безупречными вокруг неё, а следом двинулась вся армия.              Нед, Робб и Джон остались с тревожными лицами, а затем бросились вслед за ней.              Всадникам потребовалось совсем немного времени, чтобы преодолеть расстояние и ворваться во двор. Мейра спешилась и вытащила копьё — его вес привычно лёг в руки. Она увидела нескольких фрейских солдат, выбегающих из главной крепости, и, не колеблясь, приготовилась. Как только один оказался достаточно близко, она вонзила копьё ему прямо в грудь.              Рема и Ромулус бросились в бой, схватив одного Фрея мощными челюстями и превратив его в игрушку для перетягивания. Мужчина закричал, когда волки разорвали его надвое, но его крик утонул в звуках боя.              Мейра быстро выдернула копьё и отпрыгнула от остальных, когда они бросились на неё. Она держалась вне досягаемости мечей, вращая копьё и готовясь защищаться.              Впрочем, в этом не было необходимости. Люди хлынули вокруг неё, и Фреи, увидев, как превосходящая числом северная армия вливается через ворота, либо побежали обратно в замок, либо сразу бросили оружие. Лишь немногие решили сражаться, и их быстро одолели.              

— x —

             Робб и Джон были среди первых, кто вошёл во двор вместе со своими лютоволками. Отец был рядом. Звуки и запахи настоящего боя ошеломили их обоих, когда они спешились: в тесном дворе лошади были бесполезны.              Теперь, стоя на ногах, они увидели грубого фрейского рыцаря, приближавшегося к ним. Он счёл их лёгкой добычей из-за меньшего роста. Робб поднял щит одновременно с Джоном, и вместе они сумели отразить удар. Робб ответил мечом, но Фрей заблокировал его. Тогда Джон ударил с другой стороны и нанёс крепкий удар по ноге.              Фрей вскрикнул от боли, кровь хлынула из раны — мальчики никогда раньше не видели, чтобы кровь лилась от их собственных рук. Но Робб воспользовался отвлечением и вонзил меч Фрею прямо в грудь, пробив щель в кожаной броне.              

— x —

             Неподалёку Мейра увидела, как Джон и Робб сражаются с фрейским рыцарем. Работая вместе, они ранили его в ногу, а затем пронзили грудь. Отец рядом размахивал Льдом, с лёгкостью снося голову человеку, достаточно глупому, чтобы бросить ему вызов.              Всё больше северян вливалось во двор и бежало внутрь крепости, чтобы занять её, а затем перейти через мост и захватить вторую сторону.              Мейра увидела, что братья после первого вкуса боя выглядят потрясёнными. Робба даже вырвало при виде убитого ими человека. Убедившись, что двор уже под контролем и их участие в бою окончено, Мейра подошла и, как только оказалась рядом, крепко обняла братьев.              Они были настолько поглощены чувством вины и стыда за отнятие жизни, что даже не заметили её, пока она не схватила их.              — Вы сделали то, что должны были, — строго сказала она, поцеловав обоих в лоб, пытаясь успокоить.              Она ясно помнила, что значит впервые убить человека. Тот первый раз в Браавосе был так же свеж в памяти, как и тогда. И теперь она хотела облегчить боль братьев, испытавших то же самое.              

— x —

             Утром солнце взошло над Близнецами, которые выглядели так, словно ничего не произошло. Не было ни клубов дыма, ни гор тел. Но одно огромное изменение всё же было: знамёна дома Фрей лежали кучей на полу, а на стенах вместо плохо экипированных фрейских стражников стояли северные солдаты.              Многие стражники и члены семьи были заперты в темницах, пока те не переполнились. Остальных закрыли в надёжных комнатах в обеих крепостях, пока не будут приняты дальнейшие решения.              В малом зале Нед стоял со своими лордами во главе помещения. Никто не смог заставить себя сесть на кресло Уолдера Фрея. Мысль о том, что его отвратительный зад касался этого сиденья, и будто бы прилипший к нему запах заставляли всех не хотеть даже думать об этом.              Так что все стояли.              Самого старого дьявола нашли в его покоях, насилующим девочку, которой не могло быть больше двенадцати лет.              Ещё одна причина, по которой никто не хотел прикасаться ни к чему его.              По бокам от Неда стояли Мейра, Робб и Джон. Он чувствовал напряжение в сыновьях, убивших человека во время захвата замка. Нед искренне желал, чтобы никогда не приводил их сюда, видя выражения их лиц — такие же, как у Мейры после того, как она убила пирата в Браавосе много лет назад.              Опустошение. Чистое и простое.              Он забыл о манерах и том, чего от него ожидали, и обнял обоих сыновей. Они прижались к нему, чуть улыбнувшись той безопасности, которую он был рад им дать. Если другие северные лорды и заметили это, то вежливо и уважительно сделали вид, что нет. Мейра бросила братьям ободряющий взгляд, но стояла прямо, сохраняя лицо спокойным и собранным.              Люди втащили человека, который почти год был проклятием Севера, того, за кого её мать пыталась выдать её замуж, — Старого Уолдера Фрея.              Он выглядел именно так, как его описывали: редкие сальные волосы, будто не мытые больше месяца; лицо, как и у многих его сыновей, узкое и вытянутое, похожее на ласку; маленькие глазки-бусинки и мерзкая ухмылка.              — Что ж, лорд Старк, — сказал он, совершенно спокойно и без тени страха. — Я ждал вас куда раньше, но хотя бы вы наконец пришли с моей новой женой.              Он похотливо посмотрел на Мейру, из-за чего все в комнате, включая её и Неда, нахмурились от гнева.              — Давно я не видел такой наглости… или, возможно, высокомерия, какое вы сейчас демонстрируете, лорд Фрей, — холодно сказал Нед.              Ему было отвратительно, как тот смотрит на его дочь, но Старый Уолдер продолжал ухмыляться.              — Вы вторглись в Речные земли, лорд Старк, и напали на одного из сильнейших вассалов дома Талли, — сказал Уолдер с презрением, словно перед ним были глупые дети. — Думаю, вы скоро отпустите нас всех, когда Речные земли поднимутся против вас.              — Чушь! — рявкнул Большой Джон с отвращением, и все обратили на него внимание. — Ты не откликнулся на зов у Трезубца, и ни один другой дом тебя не любит.              — Не говоря уже о том, что ваша вина очевидна, — громко сказал Нед, возвращая разговор под контроль. — Нападая на одну северную крепость, вы нападаете на всех нас.              Остальные лорды кивнули и пробормотали согласие. Это, похоже, наконец заставило Старого Уолдера сбиться. Но вся уверенность исчезла с его лица, когда Нед шагнул вперёд с Льдом в руке и одним быстрым ударом начисто отсёк лорду Уолдеру голову.              Все моргнули, не ожидая от Неда столь быстрой и жестокой расправы, но с точки зрения закона он был прав. Дом Фрей напал на Север, и потому он имел право вершить правосудие — будь целью будущая резиденция его сына или крепость его давнего друга Хоуленда.              — Нужно убедиться, что все сыновья и внуки это увидят, — сказал лорд Рисвелл с восхищением от быстрой и решительной меры. — Если они поймут, что мы действительно казним их, большинство с радостью ухватится за шанс отправиться на Стену. Пополним Ночной Дозор, даже если это ласки, и заодно сократим число Фреев, досаждающих Вестеросу.              — Разумный план, — сказал лорд Форрестер с усмешкой.              — Пока не решено, кому отдать Близнецы, нужно держать контроль здесь как можно крепче, — сказала Мейра, беспокоясь, сколько времени уйдёт на решение, кого оставить, кого отправить на Север, а кого казнить.              — Согласен, — сказал Нед.              План казался ему подлым, но возможность укрепить Ночной Дозор всегда была благом. Дополнительное золото и рекрутские наборы на юге, ставшие возможными благодаря прежним мерам, уже увеличили численность Дозора достаточно, чтобы вновь открыть замок Вестуотч. Теперь корабли ходили вдоль обоих побережий в поисках новобранцев. Нед решил, что Дозору пойдут на пользу свежие люди.              Это напомнило ему отправить письмо домой — узнать, как там временный Старк в Винтерфелле.              

Винтерфелл, Север.

             Санса ещё никогда не была так взволнована, как в день, когда отец и старшие брат с сестрой уехали на юг разбираться с Фреями. Перед отъездом отец назвал её Старком в Винтерфелле!              Она потеряла дар речи от этого объявления. Да, иногда она сидела в зале и смотрела, как отец решает повседневные вопросы управления Винтерфеллом и Севером в целом, но сама никогда не участвовала в подобных делах. Когда она впервые села в отцовское кресло в большом зале и перед ней предстали фермеры, просящие помощи в расширении овечьих стад, она понятия не имела, что сказать.              К счастью, отец понимал, что у неё нет опыта, и по счастливому совпадению её дядя Бенджен как раз гостил в замке. С особого разрешения лорда-командующего Мормонта он остался, чтобы советовать и поддерживать её.              Когда она слушала доклады рейнджеров об их последних столкновениях с бандитами и одичалыми, всё ещё бродившими по землям, он сидел рядом и делился своим опытом рейнджера Ночного Дозора.              Мать пыталась втиснуться в роль советницы, но Санса оставила её в покоях до возвращения отца. Ей было больно поступать так с собственной матерью, но, учитывая недоверие между ней и остальной семьёй, это было к лучшему. Особенно поскольку нынешняя южная неразбериха возникла именно по её вине.              Вместо этого по другую сторону от неё сидела Ланна. Для большинства знати это казалось бы странным, ведь Ланна была не более чем бастардом в их глазах, но она обладала даром речи и блестящим стратегическим умом.              Всё это сейчас было для Сансы великим благом.              — Мы допросили нескольких пленников, леди Старк, и, по их словам, бандиты и одичалые основали нечто, что называют «теневым городком» — место, где они торгуют награбленным и скрываются от наших патрулей. Однако захваченные не знали его местоположения, и пока у нас мало информации, — доложил старший рейнджер.              Санса кивнула и подождала, пока её советники дадут ей мудрый совет.              Она повернулась к Бенджену, и тот прошептал:              — Нужно собрать больше сведений. Больше пленников. В конце концов кто-то из них выведет нас к этому «теневому городку».              Ланна с другой стороны добавила:              — Если мы сможем собрать достаточно их людей в одном месте, наши шансы поймать кого-то со значимыми сведениями значительно возрастут.              — Тогда продолжайте по возможности брать пленников. Чем больше мы узнаем, тем лучше, — сказала Санса, обдумывая варианты. — Также организуем большой ценный обоз, такой, который будет неотразим для разбойников, и разместим поблизости отряд рейнджеров на случай, если они клюнут на приманку. Точный состав приманки обсудим, когда вернётся отец.              План, казалось, на миг потряс некоторых, но дядя Бенджен и Ланна улыбнулись её решению, гордясь тем, что она приняла их советы к сердцу. К тому же план действительно был хорош: добыча, перед которой разбойники не смогут устоять, и рейнджеры, готовые поймать их.              Бенджен особенно гордился племянницей, взвалившей на себя бремя управления Севером. Нед тоже будет гордиться ею.              Его собственный отец, Брандон и Лианна тоже обожали бы всех этих детей, знал он. Отец наверняка любил бы сидеть с ними и вести государственные дела, пока маленький Робб, Мейра, Санса или кто-то из его внуков сидел бы у него на коленях. Но, подумал Бенджен с тускнеющей улыбкой, печально, что он никогда их не узнал.              Как и Нед никогда не узнал… Бенджен остановил себя. Это воспоминание было слишком болезненным, особенно после того, что вскоре случилось с Брандоном и отцом.              В такие моменты он сожалел, что у него нет собственных детей, но был доволен ролью дяди для детей брата. Он хотел видеть их чаще и пообещал себе, что когда придёт время их свадеб, он обязательно будет рядом. Он поклялся не упустить возможность увидеть, как растёт их семья.              

— x —

             Пока её сестра управляла Винтерфеллом, Арья вложила всё своё время в обучение нового коня, которого назвала Торрхеном в честь последнего Короля Зимы прошлых веков. Конь оказался удивительно смелым, думала она с улыбкой, мягко расчёсывая его гриву. Он не боялся Нимерии, несмотря на огромные размеры и грозный вид волчицы. Он не боялся и самой Арьи, и между ними быстро возникла та связь доверия, которая нужна для обучения лошади.              Она постепенно приучала его к седлу и с нетерпением ждала дня, когда сможет вместе с Торрхеном и Нимерией скакать по Северу.              Она почувствовала, как он трётся головой о её голову, и ласково погладила его в ответ. Из всех подарков, которые она получила, этот был самым любимым. Не то чтобы она не была благодарна за всё остальное — была. Но Торрхен символизировал не только свободу, но и ответственность, и доверие. Как и с лютоволком, ей доверили заботу о собственном коне и ответственность за его обучение.              Она поклялась показать отцу, как хорошо у неё получается, когда он и старшие брат с сестрой вернутся с юга.              

— x —

             Поскольку многие Старки и их лучшие люди были в отъезде, оставшимся приходилось следить за порядком и обучать младших членов дома Старк.              — Одним плавным движением натягиваешь тетиву, а затем отпускаешь, — сказал Теон со своей фирменной ухмылкой, обучая Брана и Рикона стрелять из лука.              По его мнению, они уже давно должны были начать учиться, но зато теперь им повезло: их обучал лучший лучник Севера. Так думал Теон с гордостью. Многие поспорили бы с этим, особенно северные рейнджеры, но Теону было всё равно. Как железнорождённый мог быть хуже зеленоземца? — насмешливо думал он.              И он начал рассказывать им о великих железнорождённых налётчиках прошлого.              Бран и Рикон слушали, но быстро теряли интерес, когда Теон принялся прославлять своих предков. Даже в таком юном возрасте они знали репутацию железнорождённых, хотя сами никогда не видели их дел. Мейстер Лювин, обучая их истории, предупреждал, что историю судят глазами наблюдателя, а железнорождённые прославляли свои обычаи, говоря, что исполняют волю Утонувшего Бога, «платя железную цену».              Честно говоря, оба мальчика не знали, что об этом думать. Это казалось таким бесчестным, но мало кто, похоже, что-то с этим делал. Бран посмотрел на Рикона, и они улыбнулись, мягко поглаживая своих лютоволков, спокойно сидевших рядом. Они надеялись, что отец и старшие брат с сестрой скоро вернутся и дадут им совет.       

Красный замок, Королевская Гавань.

             В редком проявлении заботы о детях король Роберт действительно вернулся вовремя к празднованию именин принцессы Мирцеллы. Из троих детей она меньше всего его разочаровывала, так что можно было сказать, что она была его любимицей — когда он вообще вспоминал о них.              Она сидела по правую руку от него, где обычно находилось место её матери. Этот факт не остался незамеченным, особенно потому, что Серсею и Джоффри посадили дальше по столу.              Роберт сидел за столом, Мирцелла рядом с ним, и рассказывал ей истории о боях с пиратами. Никто не был уверен, действительно ли ей нравились эти рассказы, но она выглядела внимательной, милой и благодарной. Она комментировала в нужных местах и вела себя очаровательно.              Её мать не смогла бы даже этого. Серсея сидела с откровенным недовольством на лице, глубоко отпивая из кубка, который занятой виночерпий постоянно наполнял. Джейме закатывал глаза, слушая наверняка преувеличенные рассказы короля-блудника о приключениях. Джоффри сидел рядом с матерью, отражая её презрение, но ненадолго оживился, когда Роберт упомянул кровавый способ, которым расправился с несколькими пиратами. Бедного Томмена, тем временем, все игнорировали.              — Когда я взял последний пиратский корабль и убил его капитана, я нашёл кое-какие сокровища, которые, как мне показалось, подойдут тебе и твоим братьям, — сказал Роберт Мирцелле с широкой улыбкой.              Он был достаточно трезв, чтобы удержать язык за зубами и не сказать, как ненавидит светлые волосы, которыми были «прокляты» его дочь и сыновья, и показать им, что всё же любит их. Затем он повернулся к сиру Барристану, который подошёл с довольно большой коробкой.              — Это тебе, девочка моя, — сказал Роберт Мирцелле с искренней тёплой улыбкой, запуская руку в коробку.              Она осторожно, но взволнованно ждала, что он достанет. Никто не ожидал увидеть прекрасный складной веер из изысканного мерцающего шёлка розового цвета с элегантным золотым узором. В веер были вшиты маленькие жемчужины, а на твёрдых пластинах была гравировка.              Осторожно, словно боясь сломать, Мирцелла раскрыла веер и стала восхищаться невероятно тонкой работой. Мужчины и дамы за столом ахнули, любуясь прекрасной вещью, которая наверняка прибыла из самого И-Ти.              Мирцелла смотрела на него с изумлением, затем ярко улыбнулась Роберту и сказала:              — Он прекрасен, отец!              Его глаза чуть увлажнились. Затем он снова потянулся в коробку и достал ещё один сюрприз.              — Рад, что тебе нравится, девочка моя. Я ещё нашёл это, когда обыскивал Ступени, — сказал он, передавая ей рулон прекрасного шёлка небесно-голубого цвета. — Это мерцающий шёлк с Наата. Из-за того, что пираты нападают на остров, а люди уходят вглубь, чтобы избежать их, такой товар стал очень редким. Из него ты можешь сделать всё, что захочешь.              Поражённая Мирцелла ярко улыбнулась и, нарушив этикет и ожидаемые правила поведения, наклонилась вперёд, обняла его и с трудом, из-за разницы в росте, поцеловала в щёку. Роберт удивился, но обнял девочку в ответ и посадил её к себе на колено.              Многие были шокированы нарушением придворного этикета, но поскольку это были отец и дочь, большинство кивнуло и восприняло это как родительскую нежность.              Однако один человек был вовсе не рад. Серсея, вместо того чтобы быть впечатлённой подарками Роберта Мирцелле и благодарной за то, что он верил, будто она его дочь, выглядела раздражённой и даже ревнивой к невероятным и редким дарам, полученным её собственной дочерью. В её голове крутилась мысль, что именно она должна была получить их. За всю жизнь она не видела такого дорогого и изысканного веера и никогда не имела мерцающего шёлка, хотя была дочерью богатейшего лорда страны и её королевой. А ещё её бесило видеть такую сильную связь между её прекрасной львицей-принцессой и распутником, которого она была вынуждена называть мужем.              Чтобы отомстить Роберту и вернуть внимание к себе, она решила огрызнуться:              — А что же Джоффри? Ты не нашёл подарка для него?              Её голос был полон злости и отвращения.              Радостная атмосфера тут же разрушилась. Все посмотрели на неё в замешательстве. Те, кто не был хорошо знаком с характером королевы, не понимали, почему она говорит так перед всеми и намеренно жестока к дочери, отнимая у неё внимание в её же именины.              Мирцелла мгновенно притихла и замкнулась. Солнечная улыбка исчезла с её лица. Она попыталась соскользнуть обратно на своё место, но Роберт не ослабил объятий.              Он заметил это сразу и сердито сказал королеве, с которой жалел, что когда-либо женился:              — Я не забыл наших других детей, Серсея! Я просто сначала подарил подарки Мирцелле, потому что это её именины, а не Джоффри! Томмен… Джоффри, идите сюда.              Он приказал. Маленький Томмен, сидевший рядом с матерью и старшим братом и испуганно поглядывавший на обоих, сделал, как велено. Джоффри же важно зашагал вперёд с возбужденным ожиданием подарка. То, что он отнял внимание у сестры, было лишь приятным бонусом.              — Это иллюстрированная книга легенд и истории Эссоса для Томмена, — сказал Роберт.              Сир Барристан достал книгу из сумки. Она была слишком велика для маленького мальчика, поэтому Джейме взял её за него.              — А для Джоффри — мирийский арбалет, один из лучших, — сказал Роберт, доставая богато украшенный арбалет.              Разозлившись на Серсею за то, что она испортила день Мирцеллы, Роберт решил убрать проблему и, возможно, вернуть праздник в хорошее русло.              — Джоффри, иди потренируйся с новым арбалетом во дворе. Томмен, без сомнения, хочет почитать книгу. Пёс поможет Джоффри научиться, а ты и Цареубийца отведите Томмена и почитайте с ним книгу, — твёрдо сказал Роберт, в голосе которого впервые за долгое время прозвучала власть.              Джейме, несмотря на ненависть к Роберту за всё, что тот делал Серсее и говорил о ней, подчинился и вывел раздражённую Серсею из зала. Джоффри радостно ушёл со своим новым присягнувшим мечом, младшим братом сира Григора Клигана, Псом, чтобы попробовать арбалет. Томмен посмотрел на Мирцеллу, она слегка кивнула ему, и он ушёл.              Когда они скрылись из виду, Роберт начал рассказывать истории о прекрасной лани, которая будто бы указывала древним штормовым королям путь, когда они терялись или нуждались в помощи.              — Ты, девочка моя, моя золотая лань! Когда мне нужно вспомнить, ради чего я сражаюсь, мне достаточно посмотреть на тебя — и я вспоминаю.              Роберт сказал это со всем своим обаянием, надеясь вернуть искру счастья в дочери, которую её сука-мать так охотно погасила.              Через мгновение он был вознаграждён: Мирцелла снова начала улыбаться.              

— x —

             Томмен был разочарован, что не смог остаться с сестрой, но обрадовался возможности почитать новую книгу. А ещё больше — тому, что сможет делать это с дядей Джейме. И ещё лучше: дядя Джейме отвёл его к дяде Тириону в его театр, когда мать отказалась читать с ним.              — О, какое сокровище! — сказал дядя Тирион с гордостью, увидев большую книгу, которую Роберт привёз Томмену. — Почитаем вместе?              Томмен очень быстро кивнул.              — ДА, ПОЖАЛУЙСТА, ДЯДЯ ТИРИОН!              Томмен сел за стол, Тирион положил книгу и начал читать ему. Джейме сидел рядом, наслаждаясь странными сказаниями из книги, и изо всех сил старался забыть злой и ревнивый нрав своей второй половины, которая, как он знал, сейчас наблюдала, как Джоффри стреляет из нового арбалета по замковым кошкам.       

Близнецы, Речные земли.

             Все слуги дома Фрей были либо заперты вместе со своими хозяевами, либо изгнаны из замков, когда Север взял их под контроль. Разумеется, им понадобились новые слуги.              Одной из них была женщина лет тридцати с небольшим — привлекательная, с волосами, в которых смешивались светлые и тёмные пряди, и приятным лицом. Многие мужчины предлагали ей монеты за ночь с ними, но она вежливо игнорировала их и шла дальше, легко избегая хватких рук и попыток украсть поцелуй.              Издалека она наблюдала, как юная леди Старк упражняется с копьём — копьём, тревожно знакомым и раздражающе недоступным.              Затем она спустилась в подвалы замка. Когда она добралась до камер, где содержался дом Фрей, на её лице появилась дьявольская усмешка, глаза на миг вспыхнули зелёным, и её облик изменился, превращаясь в мужчину с вороньими чёрными волосами и резкими чертами лица.              Он оглядел пленников, и его усмешка стала жестокой.              Они смотрели на него, а он уже не слушал, что они там говорили. Он думал о том, что теперь знал наверняка: копьё действительно вернулось. И будто бы его брат насмехался над ним из-за грани смерти, оно оказалось в руках простой девчонки! Он несколько мгновений кипел от злости. Он искал эту проклятую вещь веками, но она всегда оставалась вне досягаемости. Он объездил весь Север столетия назад, высматривая её, но копьё было неуловимо — почти как он сам, когда желал исчезнуть.              А теперь оно у девочки…              Он досчитал в уме до ста, успокаиваясь. Сейчас он ничего не мог сделать. Он не мог отделить его от неё, а убить её ради копья было невозможно: оно наверняка отвергло бы его, если бы он убил её или позволил ей умереть.              Так что, как бы его это ни раздражало, ему нужно было сохранить ей жизнь… по крайней мере, пока это служило его планам. Ему нужен был смертный! Это злило его сильнее, чем он мог себе представить.              Но это не значило, что он не может немного развлечься, подумал он. Причинить им немного боли. Или хотя бы неприятностей.              Он направил силу в руку и шагнул к пленникам в клетках. Те с ужасом смотрели на зелёную дымку вокруг его ладони.       Крики из запертых комнат позже в тот день встревожили стражу. Они прибежали и увидели комнату, полную высушенных трупов, а также мужчину, стоявшего там с улыбкой и блеском в глазах, который по-настоящему ужаснул их. Он слегка помахал им рукой — и исчез.              

— x —

             — Все пленники мертвы! — потрясённо сказал лорд Старк сиру Родрику, стоявшему перед ним и остальными северными лордами, такими же ошеломлёнными внезапным поворотом событий.              — Да, милорд. Кроме женщин и детей, — сказал сир Родрик. — По словам людей, один убийца убил их всех каким-то зелёным туманом, а затем исчез у них на глазах.              — Зелёный туман?! Исчез у них на глазах?! — с презрением переспросил Большой Джон.              Остальные лорды, включая Неда, явно в это не верили.              — Это неважно! — громко сказала Мейра, привлекая к себе внимание всех. — Потому что, если вы не заметили, все пленники мертвы! Под нашей охраной! У нас нет убийцы, чтобы показать его миру, а значит все решат, что их убили мы!              Она говорила со страхом, понимая, как на это отреагирует Вестерос.              — Нас начнут сравнивать с Ланнистерами, если это выйдет наружу! Значит, нам нужно прикрытие!              Взятие замка было в их праве после нападения на Ров Кейлин, но убийство всех пленников станет настоящим пятном на их репутации. Клеймом, которое им никогда не дадут забыть.              Смысл её слов дошёл до Неда и других, кто беспокоился о том, как их увидит Юг. Она была права. Казнь пленников подобным образом выходила за пределы кодекса чести, которому они следовали, особенно без суда. Это заставит многих считать их жестокими убийцами и оппортунистами.              Однако многим другим, вроде Большого Джона, было всё равно, что подумает Юг.              — Пусть болтают! Женщины и дети живы! Мужчины были так же виновны, как их отец или кем там он им приходился!              Несколько голосов поддержали его громким «Ай».              Но Мейра знала, что нельзя просто отмахнуться. Нужно учитывать, что это могут воспринять как северное вторжение в Речные земли, а к этому отнесутся совсем иначе, чем если бы они просто шлёпнули Фреев по заднице, убили нескольких, отправили других на Стену, оставили выбранного сына или внука во главе и ушли домой.              Теперь этот план был официально сорван.              Её разум работал как можно быстрее, пытаясь найти решение. Они могли бы оставить одну из дочерей во главе, но, увидев большинство женщин дома Фрей… нет, их не растили править, только повиноваться. Они были ведомыми, сломленными с рождения старым хорьком, и ни одна не смогла бы разумно удерживать Близнецы. Дети были возможностью, но большинство из них слишком малы, чтобы даже рассматривать это всерьёз, а борьба за контроль среди них породила бы массу проблем позже. Она подумала о браке одной из дочерей с северянином, но сомневалась, что кто-то захочет жениться на Фрей. Многие носили характерную фрейскую внешность — ласкоподобную, а те, кто не носил, были слишком юны.              Так что, думала она в отчаянии, что им теперь делать?              — Изгнать всех женщин и детей, — внезапно сказала Мейра.              Многие посмотрели на неё в изумлении.              — Скажите, что мы казнили всех мужчин Фрей, когда они отказались вступить в Дозор, поскольку все они поддержали план своего отца и были признаны виновными. Женщин отправить к Молчаливым Сёстрам, детей — в веру Семерых с пожертвованием, чтобы их приняли без вопросов. После этого мы удерживаем Близнецы, пока не будет достигнуто соглашение между нами и лордом Талли об их будущем.              Ей самой этот план ужасно не нравился, но это был единственный способ, который она видела, чтобы выбраться из положения без слишком сильного ущерба для репутации.              Все, особенно её братья и отец, смотрели на неё потрясённо. Её суровый и безжалостный план противоречил большинству их моральных принципов — наказывать женщин и детей за преступления семьи. Не говоря уже о том, что для поклонников Старых богов мысль отдать их вере Семерых была, мягко говоря, болезненной.              — Мейра, мы не можем винить невиновных в преступлениях их семьи, — сказал отец, удивлённый её предложением и обеспокоенный его лживостью. — Конечно, одна из женщин может править. А если мы расскажем…              — Расскажем им, что убийца, который убивает зелёным дымом и исчезает в воздухе, убил всех мужчин дома Фрей? А что до женщин? Отец, ни одну из них не растили править. Они даже не знают, с чего начать. Их растили служить, а не руководить. И кто поверит нам в историю о загадочном убийце? Скажут, что мы просто хотим их земли и это агрессивное расширение границ Севера. Единственный другой вариант — выдать одного из наших за Фрея, чтобы они могли править. Есть желающие?              Она обвела зал взглядом.              Мейра отчаянно надеялась, что остальные поймут её и поддержат план. Он был не идеален, но, по её мнению, единственный, что мог помешать им прослыть воителями или жестокими убийцами. Формально мужчинам предложили шанс служить в обмен на жизнь, и они отказались. Она понимала, что некоторые всё равно будут думать иначе, но если удастся не дать этому мнению распространиться, ход будет оправдан.              Другой вариант вызвал у присутствующих выражения отвращения. У многих было сильное презрение к дому Фрей и вообще к южным домам. Почти предубеждение, подумала Мейра со вздохом, понимая, как её народ смотрит на это, и надеясь, что всё не настолько глубоко.              Ей было противно предлагать подобное, не говоря уже о том, чтобы осуществлять: изгнать женщин и детей, не имевших к этому отношения, или вынудить их к бракам против воли. Собственное чувство чести терзало её, словно крича, что нужно найти лучший путь. Но она поняла: теперь они играют в южную игру… игру, в которой как гриффиндорка она была в невыгодном положении.              Игра, которую она должна выиграть ради своего дома и родины. А для этого ей придётся найти в себе те слизеринские черты, что Распределяющая шляпа когда-то видела в Гарри.              — Жёстко, милорд, но, возможно, это единственный способ сохранить моральное превосходство и не выглядеть такими же, как Ланнистеры, — сказал лорд Сервин.              Несколько человек кивнули. Упоминание того, что их могут счесть такими же плохими, как Ланнистеры — или конкретно Тайвин Ланнистер, — задело многих. Ланнистеров на Севере никогда не уважали, особенно после того, что они сделали с Королевской Гаванью в конце Восстания.              Сам лорд Старк был одним из самых потрясённых. Он видел результаты работы Тайвина Ланнистера своими глазами, и мысль, что его дом могут заклеймить так же, была для него ужасной. Но дочь напомнила всем: без убийцы, который признается в преступлении, у них нет способа доказать невиновность. Особенно учитывая страшный вид тел мужчин дома Фрей. Он никогда не видел тел, настолько искажённых, и очень надеялся никогда больше не увидеть.       

Красный замок, Королевская Гавань.

             Срочное заседание Малого совета созвали, как только до них дошли новости о происходящем у Зелёного Зубца. Был поздний день, большинство занималось личными делами и получило вызов в самый последний момент. Пицеля гонец застал в борделе, когда тот был по самые яйца в шлюхе, и ему пришлось оставить женщину без оплаты и спешно одеваться, чтобы прибыть на заседание.              Роберт сидел за столом, похожий на бочку дикого огня, готовую взорваться. Его взгляд был прикован к Джону Аррену, который нервно смотрел на короля в ответ.              — Я дал тебе два простых приказа, — сказал Роберт голосом, дрожащим от ярости.              Он только что узнал от Станниса, что Джон делал в его отсутствие. Настроение ухудшалось ещё и из-за недавнего прибытия проклятого Тайвина Ланнистера, с которым ему предстояло ужинать позже, так что хуже времени для правды быть не могло.              — Написать Фреям и сказать им прекратить их бессмысленные претензии на помолвку и принять, что они никогда не породнятся с домом Старк. И написать Неду, что он имеет мою поддержку и может разобраться с ситуацией по своему усмотрению.              Такое поведение Роберта было неожиданным: он говорил тихо вместо того, чтобы орать, и глядел так, а не бросал и не швырял вещи. Никто не знал, чего ждать.              — Ты не только проигнорировал мои слова, но ещё и отправил противоположные распоряжения, фактически велев Неду позволить Старому Уолдеру трахнуть его и весь Север в задницу. Я могу быть благодарен только тому, что Нед — человек лучше тебя и сильнее тебя, раз сделал правильное, а не слепо исполнил приказы.              Джон выглядел явно встревоженным тем, как пристально король смотрел на него.              — Будь ты любым другим человеком, я бы отправил твою голову на плаху. В связи с этим Станнис станет хранителем королевской печати. Ни один приказ или распоряжение Десницы не может быть издано без моего согласия или его согласия, если меня нет.              Это был ошеломляющий момент. Роберт фактически политически оскопил Джона Аррена. Теперь Джон не мог принимать решений без одобрения Станниса, даже если Роберта не было в городе. Все были потрясены, но кроме Тайвина Ланнистера или Неда было немного людей, кого Роберт вообще рассматривал бы на место Десницы, поэтому Джон остался Десницей — но теперь под куда более пристальным надзором.              Джон был слишком потрясён, чтобы ответить, и Роберт в редком для себя движении перешёл к сути.              — Итак, насколько я понимаю, Север после провалившегося нападения Фреев на Ров Кейлин атаковал и взял Близнецы. Все мужчины были признаны виновными и казнены, а женщины и дети переданы вере. Я что-то упускаю?              Ренли тут же вмешался:              — Ну, они отказываются отдавать замок и мост.              Он слегка усмехнулся. Варис осторожно добавил:              — И ведётся много споров о том, кто теперь должен править замком. Любой, у кого есть хотя бы капля фрейской крови, предъявляет права. Вопрос крайне спорный.              Варис думал о том, что из-за важной крепости вполне может начаться открытая война. Три бывших вассала дома Фрей — Хейги, Эренфорды и Чарлтоны — уже открыто спорили за право владеть замком, хотя Север всё ещё удерживал его. Это была жадность в крайнем виде. И другие дома Речных земель тоже предъявляли претензии. Дом Талли тянул с решением, а некоторые боялись северного вторжения.              Он упомянул это, и Роберт выглядел ошеломлённым тем, какая трясина разворачивалась. Он никогда не думал, что Нед способен на подобное, но, с другой стороны, был рад видеть, что его друг проявляет твёрдость и защищает семью, раз, как оказалось, на Джона довериться нельзя.              — Союз, — начал Джон Аррен, опасаясь, что это разрушит единство страны.              Роберт без колебаний ударил ладонями по столу и закричал:              — Если союз настолько слаб, что развалится из-за этого, значит, он и не должен был просуществовать!              Он сделал успокаивающий вдох и понизил голос.              — Хостер и Нед разберутся. Станнис, отправляйся туда и проследи, чтобы эти двое начали разговаривать, раз, похоже, сейчас я могу доверять только тебе.              Роберт знал, что Станнис не дипломат. Но, несмотря на напрасную надежду Роберта, что брат когда-нибудь смягчится, младший брат не потерпит ерунды и быстро доберётся до сути. Он был уверен, что Станнис не станет тратить время на ложные любезности и заставит Хостера и Неда сесть и решить проблему.              Он бы поехал сам. Возможность снова увидеть Неда стоила бы поездки сама по себе. Но ему нужно было следить за Джоном после того, что тот устроил. Старик всё ещё был дорог ему, но если он открыто игнорировал приказы, за ним надо было наблюдать. Роберт не хотел менять Десницу: кандидатов на тяжёлую работу управления страной, пока он трахался и пил себя в раннюю могилу, было немного.              И всё же теперь ему придётся куда внимательнее следить за своей Десницей, пока Джон не усвоит, что так делать нельзя. Это раздражало его, но было необходимо.              Бейлиш тем временем сидел на своём месте, удивлённый агрессивностью действий Старка. Он не ожидал настоящего нападения на Близнецы и тем более такого хватательного хода. Они не забрали Близнецы прямо себе, но всё могло повернуться именно так, и даже если они не возьмут их открыто, они могут поставить там марионетку.              И всё же, подумал он с облегчением, его план разрушить брак Старка, похоже, сработал. Заодно он ослабил Джона Аррена. Тот будет занят восстановлением репутации и положения, что лишь создаст больше хаоса, по которому Бейлиш сможет взбираться… прямо на вершину, как он надеялся.              

— x —

             В другой комнате Красного замка проходила другая встреча — такая, о которой никто не признается и о которой никто не узнает, если не присутствует лично.              Тайвин Ланнистер сидел во главе небольшого стола, за которым собрались трое его детей. Дети Серсеи, разумеется, не присутствовали: в представлении Тайвина они были бы лишь отвлечением. К тому же он надеялся дать им хоть немного времени вдали от её разрушительного влияния.              — И похоже, они не отдадут замок, пока сам лорд Талли не отправится туда разбираться, — сказал Тайвин.              Его дети были удивлены смелостью дома Старк и тем, что те требуют от дома Талли решить вопрос, иначе не отдадут замок.              — Кто бы мог подумать, что у Старка такое есть? — сказал Джейме с презрением.              Его собственное презрение к Неду Старку было очевидно после того, как чрезмерно честный дурак подарил ему прозвище Цареубийца, которое он так ненавидел. Джейме очень хотел бы однажды заставить Старка страдать за это.              — Джейме, это оскорбление… — начала Серсея.              Но Тирион, предугадав, что она собирается сказать, перебил:              — Не всё связано с домом Ланнистер!              Он резко её осадил, а затем, опираясь на куда больший опыт, добавил:              — Старки в основном предпочитают не иметь с нами дела, если только наши действия не затрагивают их. Им всё равно, что происходит к югу от Перешейка, пока это не касается их. Так что если мы оставим их в покое, они оставят в покое нас. Какой смысл создавать новых врагов, когда у нас и так хватает старых?              Тирион пытался удержать свою невероятно близорукую и эгоистичную сестру от создания ещё одной проблемы.              Обычно Тайвин отверг бы всё, что говорил Тирион, как очередную пустую трату слов, но на этот раз он помедлил. Карлик, впервые за долгое время, говорил разумно. Самой характерной чертой дома Старк было то, что они заботились только о Севере. Их не интересовала власть на юге, а попытки её получить часто взрывались им в лицо — как иностранные браки Рикарда Старка.              Однако ход с Близнецами, думал Тайвин с холодным расчётом, беспокоил его. Это было куда агрессивнее, чем обычно для Севера, особенно при правлении Эддарда Старка, и направлено против дома Речных земель, пусть и сильно ненавидимого. Они казнили всех мужчин за нападение на Ров Кейлин и изгнали женщин и детей туда, где те больше не могли претендовать на Близнецы.              Похоже на то, что он сделал с Рейнами и Тарбекками. Хотя широко считалось, что он убил всех, это было не совсем так, подумал он. Репутации это было полезно, но в действительности две дочери дома Тарбек пережили штурм Тарбек-холла. Он не помнил их имён, но поступил примерно как Старки: заставил их вступить к Молчаливым Сёстрам, чтобы они больше никогда не угрожали Ланнистерам.              Он задумался, что обо всём этом думать. Старки были могущественны и до Восстания. Теперь он не был уверен, какую угрозу они могут представлять, хотя, как неохотно признал он про себя, Тирион был прав: зачем создавать врага без необходимости?              Поэтому он спросил у Тириона, имевшего с ними больше всего контактов:              — Как на самом деле распределена власть внутри дома Старк? Кто действительно двигает его вперёд?              У Тайвина были шпионы, конечно, но никто из них не обладал проницательностью Ланнистера. И хотя Тирион был самым низким из Ланнистеров, он всё же был одним из них и, возможно, с сомнением подумал Тайвин, имел полезные сведения.              Тирион, наслаждавшийся своим недавно завершённым театром, постановками и хорошим доходом, был удивлён, что у него спросили мнение. Джейме и Серсея тоже были ошеломлены. Серсея, кажется, даже потеряла дар речи. Тирион, всё ещё потрясённый тем, что его мнение вообще спросили, не позволил гордости взять верх и после короткого размышления ответил:              — Эддард Старк — не движущая сила. Возможно, направляющая рука, но сила, толкающая их вперёд, — старшие дети. Остальные пока слишком малы, чтобы действительно влиять на решения, а Кейтлин Талли после попытки выдать собственную дочь больше не имеет там власти. Но двое старших детей? Они амбициозны по-своему. У них есть стремление сделать дом Старк и весь Север сильнее. Наследник и старший сын Робб связан тем же кодексом поведения, который внушил ему отец, но дочь, Мейра, — главная сила перемен. Она куда хитрее и безжалостнее, чем кто-либо в её семье.              Тайвин был вынужден согласиться, хотя никогда не доставил бы Тириону удовольствия узнать это. Не Эддард Старк должен был его беспокоить, а эти двое юных Старков — Робб и Мейра. И если Мейра действительно хитрее и безжалостнее брата, она может стать куда большей угрозой… или полезным инструментом, заключил он.       

Близнецы, Речные земли.

             На горизонте с юга появилась довольно большая колонна людей, сопровождавшая колёсный дом. Они носили доспехи и кольчуги, напоминавшие рыбью чешую, и щиты с красно-синими полосами и белой форелью. Это были люди дома Талли, а во главе ехал сир Эдмур Талли, наслаждавшийся переменой: он скакал впереди отца, который уже не мог ездить верхом и теперь путешествовал в колёсном доме позади.              За ними двигалась ещё одна группа всадников. Эти, однако, носили более обычные стальные латы и кожу без чешуйчатого узора Талли. Их плащи были чёрными, а на щитах красовался чёрно-жёлтый знак с оленем.              Во главе второй колонны ехал человек куда более суровый, чем остальные, непреклонный, словно железо, который сломается, прежде чем согнётся или пойдёт на компромисс: лорд Станнис Баратеон, младший брат короля и лорд Драконьего Камня.              Последнее каждый день приводило его в ярость.              Его лицо, словно отлитое из того же железа, было неподвижным, когда Станнис подъехал к южному замку Близнецов со своими людьми. Они приблизились к воротам и увидели волчьи знамёна на стенах. Он был впечатлён тем, насколько эффективно Старки взяли Близнецы. Хотя точный план, который они использовали, был ему неизвестен, они, по слухам, понесли почти нулевые потери.              Как человек, действительно знавший осадную войну после удержания замка против Простора и Тиреллов целый год, он был впечатлён — не то чтобы когда-нибудь сказал это вслух. Рядом он заметил своего доверенного правую руку, сира Давоса Сиворта, с обеспокоенным лицом. Станнис понимал тревоги своего человека: ситуация между Севером и Речными землями была неловкой. Но он поклялся себе, что она будет решена.              Вид отряда Талли заставил его нахмуриться: впереди ехал гордый Эдмур Талли, которому, по мнению Станниса, гордиться было нечем. У него не было достижений на поле боя, и он не правил по-настоящему, ведь отец был жив и, насколько Станнис слышал, крепко держал власть в руках. Станнис предпочёл бы, чтобы здесь был сир Бринден Талли: тот хотя бы имел навыки в бою и репутацию силы, в отличие от брата и племянника.              Ворота Близнецов открылись, и они въехали внутрь. Лорд Старк стоял там с лордами Амбером, Карстарком и рядом других северных лордов или их наследников. К удивлению Станниса, рядом с ним стояла девочка вместе с двумя мальчиками того же возраста — его старшие дети Робб Старк, Джон Сноу и печально известная Мейра Старк, предположил он.              Он окинул их взглядом, и к своему удивлению заметил: хотя они поклонились с уважением — даже девочка, что было скандально, — ни один не дрогнул и не отвёл глаз. Все смотрели ему прямо в глаза. Он задумался, не это ли знаменитое северное упрямство, но отложил мысль.              Тем временем Хостер Талли появился из колёсного дома, когда они спешились. Эдмур же, наглый как латунь, подошёл к лорду Старку и, не ожидая и не выказывая почтения, сказал девочке:              — Почему ты не в платье и не показываешь должной учтивости перед старшими, девчонка?              Станнис и даже Давос лишь покачали головами. Какой дурак, подумал Станнис. Он может быть наследником Речных земель, свояком лорда Старка и дядей девочки, но… существует протокол, и он только что его нарушил.              Северные лорды, особенно лорд Старк и два его сына, явно не были довольны замечанием. Они, вероятно, что-то сказали бы, но, снова к удивлению Станниса, девочка опередила их.              — Сир Талли, как интересно познакомиться с речным приветствием: оно не признаёт самого старшего лорда из присутствующих и сразу обращает внимание на мои предпочтения в одежде, — сказала Мейра Старк, подчёркнуто напомнив Эдмуру, что он полностью проигнорировал её отца, и это было замечено, как и оскорбление её самой и его. — Должна сказать, у вас весьма строгие требования к женскому наряду. Наверное, трудно найти женщину, способную соответствовать таким высоким стандартам… возможно, поэтому вы не женаты?              Во дворе на мгновение воцарилась тишина. Затем северные лорды, даже лорд Старк и его сыновья, начали ухмыляться, наблюдая, как «наследник форели», как они его называли, барахтается, как рыба, выброшенная из воды. Станнис никогда не показал бы подобного на публике, но внутри ощутил лёгкое… веселье от того, как быстро она обезоружила Эдмура Талли. Давос рядом с ним был не столь суров, и на его лице появилась слабая улыбка.              Эдмур стоял с ошеломлённым лицом, пока раздражённый Хостер Талли не подошёл с помощью трости.              — Перестань выставлять дураком себя и меня, мальчишка! Мы здесь, чтобы решить, кому достанется этот замок, а не усугублять ситуацию, — яростно рявкнул он на сына.              Эдмур заметно сник. Хостер повернулся к лорду Старку и сказал:              — Лорд Старк, добро пожаловать в Речные земли. Полагаю, нам стоит перейти в зал для обсуждений? Должен признать, мои ноги уже не так крепки, как в юности.              Лорд Старк вежливо склонил голову перед тестем и повернулся к Станнису.              — Лорд Станнис, добро пожаловать. Я должен поблагодарить вас за письмо, в котором вы сообщили о решении Джона Аррена нарушить приказы короля.              Станнис склонил голову в знак уважения к Хранителю Севера.              — Приветствую, лорд Старк. Как верный подданный короля, я был обязан сообщить вам.              Многие, включая Эдмура Талли и некоторых северян, восприняли бы это как холодность, но лорд Старк принял слова с достоинством и повёл всех в зал, где они могли обсудить владение Близнецами.              — x —              — Север передаст Близнецы дому Талли, или мы придём и заберём их обратно, — дерзко заявил Эдмур.              Северяне тут же возмущённо заговорили и закричали на Талли, пока лорд Старк громко и сурово не оборвал их:              — ТИХО!              Зал мгновенно умолк. Станнис был впечатлён тем, насколько лорд Старк контролирует своих вассалов. Его собственные когда-то были и, вероятно, всё ещё оставались в душе лоялистами Таргариенов, так что доверять им он не мог. Лорд Талли, похоже, понимал, что Север больше оскорблять не стоит.              — Эдмур, молчи! Сиди и учись. А когда я скажу — сможешь говорить, — сказал он сыну.              Эдмур тут же затих и стал маленьким. Вернув сына под контроль, Хостер с расчётливым взглядом предложил:              — Поскольку все Фреи теперь либо мертвы, либо не способны наследовать это место, и в интересах мира… возможно, союз Севера и Речных земель восстановит порядок.              Никто точно не понял, что он имел в виду, хотя слово «союз» заставило многих сразу подумать о браке. На лицах многих мелькнуло раздражение от амбиций старика. Станнис решил сам разрешить вопрос, желая закончить быстро и эффективно.              — У лорда Старка есть младший сын без собственного замка. Мальчик с кровью Талли по матери, — внезапно сказал Станнис, заставив всех удивлённо посмотреть на него. — Отдайте замок ему и обеспечьте ему невесту из дома Речных земель.              Большинство присутствующих были потрясены его решением. Хостер выглядел очень довольным, а лорд Старк — нет. Станнис задумался, были ли у него другие планы на мальчика, но тот был младшим сыном, и Станнису было в целом безразлично. Брат дал ему задачу: уладить спор и быстро вернуть всё в порядок. Это, на его взгляд, был самый быстрый путь.              — Мой сын… Рикон слишком мал, чтобы править, лорд Станнис, — сказал лорд Старк, явно неуверенный в этом плане.              Его дети тоже выглядели очень обеспокоенными, заметил Станнис, хотя ему это было не особенно важно.              — Речные земли согласятся, — поспешно сказал Хостер.              Северяне переглянулись. Многим вассалам это не нравилось: они надеялись сами получить брак с мальчиком. Однако это позволило бы северному мальчику править и создавало бы ещё один слой защиты для их родины, поскольку именно Старк контролировал бы одну из дорог на Север. Лорд Старк огляделся, оценивая их настроение, затем посмотрел на сыновей и дочь, ожидая её реакции, понял Станнис. Он задумался, насколько велико влияние девочки на решения отца. Он знал, что она уже приняла мантию леди Старк, но стала ли она ещё и ключевым советником?              — Если мы согласимся на этот план, понадобится регент, — сказала Мейра Старк, холодно глядя на него. Её взгляд был сильным и вызывающим.              Станнис подумал, не это ли когда-то на короткое время пленило его брата; не такой ли взгляд был у покойной тётки Мейры, которую Роберт всё ещё оплакивал.              — Мой брат сир Бринден подойдёт для этой роли. Сколько времени пройдёт, прежде чем мальчик сможет править самостоятельно? — с готовностью сказал Хостер.              На этот раз ответил Робб Старк, проявив смелость.              — Рикону только исполняется три года, лорд дед, — подчеркнул Робб, напоминая всем, что Хостер их дед и должен знать возраст каждого из них. — Значит, до его совершеннолетия пройдёт тринадцать лет.              То, что лорд Старк сидел и не отчитал сына за слово без разрешения, показывало, насколько они разделяют это мнение. Это действительно долгий срок, подумал Станнис, понимая, почему они сомневаются. Но мальчик, похоже, здоров, а остальные не настолько стары, чтобы умереть до того времени. Значит, у них будет куда больше времени подготовить его.              — Возможно, мы с лордом Талли удалимся в отдельную комнату и обсудим, кого выбрать будущей невестой Рикона? Мы также выполним обещание лорду Барнеллу, поскольку два моста облегчат путь на север, — сказал лорд Старк, выглядя раздражённым, но принимающим решение.              Затем он обратился к своим людям:              — Наслаждайтесь. Судя по всему, скоро мы отправимся домой.              По залу прокатился радостный гул. Люди сильно скучали по своим залам и очагам. Хотя некоторые были разочарованы, что их дочери не выйдут за Рикона в будущем, они могли смириться: один из их собственных будет охранять одну из дорог на Север.              Люди начали расходиться из зала или оставаться, чтобы поговорить друг с другом. Эдмур внезапно потерял из виду отца и, несмотря на нескольких рыцарей семьи рядом, испугался, когда северяне окружили его с угрожающими смешками. Взгляд к Станнису встретил лишь пожатие плечами. Он сам вырыл себе могилу, и хотя северяне вряд ли причинят ему вред, своё недовольство они выразят.              Станнис собирался уйти, чтобы найти ночлег для себя и своих людей, когда к нему подошла девочка Старк. Он снова удивился её смелости, но ещё больше — тому, что она сделала дальше.              — Лорд Баратеон, вам здесь весьма рады. Прошу прощения, что вас не встретили так, как подобает лорду вашего положения. Мне жаль, что пришлось занять ваше время этим делом, и я рада быстрому решению.              Мейра говорила идеально вежливо и спокойно, даже слегка присела в реверансе. Это так резко контрастировало с тем, что он видел ранее, что Станнис удивился. Он уже решил, что она просто высокомерна или не заботится о протоколе.              Теперь он пересмотрел мнение. Она прекрасно знала, как себя вести, и оказывала любезности тогда, когда считала, что их заслуживают. Если же считала иначе или не видела причины держать язык за зубами, то обращалась с людьми с тем же презрением, что и с Эдмуром Талли ранее.              — Леди Старк, я тоже рад, что дело будет решено быстро и я смогу вернуться к дочери, — сказал Станнис.              Хотя он был холодным и суровым человеком, он глубоко любил свою дочь и хотел вернуться к её именинам на Драконьем Камне. Вероятно, она останется его единственным ребёнком, поскольку его жена, даже с помощью северных зелий, больше не могла выносить детей до срока. То, что лицо дочери было изуродовано серой хворью, не отталкивало его. Его злили руки судьбы, причинившие дочери такую участь. Семеро, думал он с гневом, никогда не помогали ему или его семье, а теперь ещё и плюнули ему в лицо этим! Он сдержал ярость, чтобы не показать её перед другими, но это было трудно.              — Собственно, я хотела написать вам о вашей дочери ещё до начала всего этого дела, лорд Баратеон, — сказала Мейра Старк.              Он нахмурился, не понимая, о чём они могли говорить насчёт Ширен.              — В Винтерфелле мы работали над мазью для восстановления повреждённой кожи. Она всё ещё новая, но мы уже успешно использовали её для исцеления шрамов после серой хвори. Со временем она может восстановить повреждённую кожу вашей дочери.              Это мгновенно потрясло Станниса. Он давно смирился с тем, что его дочь останется сильно изуродованной. А эта Старк говорила, что сможет исцелить Ширен. Что шрамы его дочери могут исчезнуть.              — Вы можете исцелить кожу леди Баратеон? — спросил Давос не по чину и сразу посмотрел на своего лорда, чтобы извиниться.              Но Станнис махнул рукой. Этот вопрос был слишком важен, чтобы обращать внимание на подобные вещи. Он прекрасно знал, что у дочери сильная связь с Давосом: тот был одним из её самых частых посетителей. Станнис не завидовал этому. Иногда он искренне желал не быть членом Малого совета, чтобы чаще видеть дочь.              — На самом деле мазь стимулирует рост новой кожи под шрамами, так что мёртвая кожа отслаивается, — объяснила Мейра. — Как я уже сказала, мы испытали её на другом человеке со шрамами, похожими на шрамы леди Ширен Баратеон, и результат был хорошим. При ежедневном нанесении на повреждённую кожу в течение примерно двух месяцев она должна исцелиться к концу этого срока.              Станнис колебался, не желая применять неизвестное вещество на драгоценной дочери. Но если оно могло сделать то, что она обещала… если оно могло вернуть его дочери будущее, украденное у неё этими шрамами…              — Есть ли у неё другие эффекты? Что-нибудь вредное? — спросил Станнис, желая узнать, безопасно ли это для дочери.              Леди Старк кивнула.              — Никаких дурных последствий ни у кого не было. Напротив, кожа становится здоровее.              — Я хочу, чтобы её немедленно отправили на Драконий Камень… сколько бы это ни стоило, — сурово сказал Станнис.              Это был риск, но если мазь способна на обещанное… как он мог отказать? Она определённо стоила золота.              А если она навредит его дочери ещё сильнее… что ж, он даст знать о своём недовольстве. Но впервые с тех пор, как он с башен Штормового Предела смотрел, как буря поглощает корабль его родителей, он надеялся на чудо.              Мейра Старк кивнула и снова присела в реверансе, прежде чем уйти за отцом и дедом, оставив его стоять рядом с Давосом.              Давос, с должным почтением, тихо спросил:              — Думаете, она чего-то хочет за это, милорд?              Станнис кивнул.              — Вероятно. Чего именно — пока сказать не могу.       

В бывшем соларе лорда Фрея.

             Нед сидел напротив лорда Талли, который мрачно смотрел на него. Теперь между ними не осталось никого, кто мог бы скрыть их взаимную неприязнь. Нед злился, что амбиции этого человека когда-то вынудили его жениться на Кейтлин — пусть у них и были дети и несколько счастливых лет до того, как всё развалилось, но из-за этого, несмотря на плохие отношения, он не мог отправить её на юг, как хотел.              — Ну, мальчик, приступай, — сказал лорд Талли сурово, ожидая, что Нед будет подавлен или запуган.              Но Нед, куда старше и мудрее, чем в первый раз, когда имел дело с тестем, лишь приподнял бровь и сказал:              — Я позволю сиру Бриндену править Близнецами, пока Рикон не достигнет совершеннолетия. Север уважает его как воина.              Чёрная Рыба был единственным Талли, кого Север теперь ещё уважал.              — Хорошо. Элеонора Мутон будет его парой, — сказал лорд Талли, стремясь через внука получить доступ к Девичему Пруду, поскольку на данный момент она была единственной наследницей отца, хотя жена того сейчас была беременна, и это могло измениться.              Его взгляд был напряжённым. Он надеялся сломить Неда, чтобы тот просто согласился. Но Нед выдержал взгляд и сказал:              — Ни за что, лорд Талли. Элеонора Мутон на годы старше Рикона. Ей будет минимум двадцать, когда он достигнет совершеннолетия. И хотя бывали браки с большей разницей в возрасте, я не допущу этого союза.              Хостер был потрясён тем, что Нед ему возразил. Никто, кроме Бриндена, никогда ему не перечил. Он пытался прийти в себя, когда Мейра просто вошла внутрь.              — Девчонка, выйди! — резко сказал Хостер, переводя внимание на мятежную внучку и всё ещё пытаясь осознать, что Нед больше не прогибается перед ним.              Но лорду Старку это явно не понравилось. Его глаза сузились, а голос стал холодным.              — Мейра — моя дочь, и она будет присутствовать, если я этого пожелаю, лорд Талли.              Затем он повернулся к дочери, которая улыбнулась ему, и спросил:              — Ты нашла сведения, которые я просил?              — Конечно, отец, — сказала Мейра, теперь играя роль послушной дочери безупречно: почтительно к отцу на публике и вежливо при других. — Я изучила всех нынешних дочерей домов Речных земель, ожидая, что будет предложен брак. У трёх домов есть девочки, близкие Рикону по возрасту. У Вансов из Убежища Путника есть третья дочь Эмфирия, у Бракенов — Бесс и Алиссанна, а у дома Блэквуд — Бетани Блэквуд. Бетани ближе всего к Рикону по возрасту, она старше всего на год.              Хостер смотрел на них в замешательстве. Как они могли знать, что он собирается предложить?              Отец и дочь слегка улыбнулись ему, и Мейра сказала с холодной усмешкой:              — Подготовка помогает, лорд Талли. Учитывая ваши прошлые поступки в других обстоятельствах, мы сочли разумным изучить сыновей и дочерей речных лордов. Конечно, мы не знали, что вы выберете Рикона, но ощущение всё же было.              Хостер собирался заговорить снова, чтобы «поставить её на место», как выразились бы некоторые, но лорд Старк вмешался:              — Значит, мы должны написать лорду Блэквуду и узнать, согласен ли он на этот брак. Их можно будет познакомить, когда они станут немного старше, чтобы они узнали друг друга до свадьбы. То, что дом Блэквуд — единственный дом к югу от Перешейка, поклоняющийся Старым богам, ослабит напряжение на Севере по поводу свадьбы.              Нед сказал это твёрдо. Выбор был хорошим: Блэквуды были в добрых отношениях с Севером и происходили оттуда. Лорда Блэквуда уважали за службу в Восстании, что тоже было плюсом, а браки с северными домами у них уже случались.              — Подождите-ка! — сказал Хостер, вновь обретая голос и стремясь вернуть утраченные позиции. — Я не давал согласия!              — Да, дали, дедушка! — сказала Мейра, и её лицо внезапно потеряло усмешку, став холодной маской, от которой по спине Хостера пробежал холод, особенно из-за того, как жёстко она произнесла «дедушка». — В тот момент, когда вы ничего не сделали, чтобы решить ситуацию с домом Фрей, и оставили нас разбираться с проблемой самим. Вы дали нам ответственность справиться с ней, а мы относимся к таким вещам серьёзно! Если мой младший брат будет связан с этим замком, то как сын дома Старк он находится под властью моего отца. Вы дадите своё благословение, потому что если не дадите, мы проигнорируем вас и всё равно осуществим план. Если захотите пожаловаться, вы лишь потеряете лицо. Вы медлили, когда нужно было действовать, и проявили амбиции после. Весь Вестерос смотрит, и лучше выглядеть человеком, пытающимся исправить проблему, чем тем, кто работает ради собственной выгоды.              Будь нашим другом или будь нашим врагом — понял Хостер, вот что они говорят. И впервые он осознал, что происходит. Он недооценил Старков — насколько они сильны и решительны. Теперь у него был выбор: стоять у них на пути или рядом с ними. Он больше не был лидером, лишь ещё одним игроком.              

— x —

             Приняв его молчание за согласие, Мейра повернулась к отцу и добавила мысль, возникшую у неё по поводу замка и земель:              — Отец, земли Близнецов плодородны и сильны. С меньшими пошлинами на мосту Рикону будет трудно получать много монет, но если мы сделаем эти места центром выращивания зерна, всё может измениться. Зерно — одна из немногих вещей, с которой у Севера всё ещё проблемы. Нам повезло в прошлом году с хорошим урожаем, но, как ты знаешь, удача — дама переменчивая. Рикон сможет продавать зерно на Север и хорошо зарабатывать, а нам это уменьшит нужду в закупке продовольствия. Это обеспечит ему достойный доход.              Отец улыбнулся и согласился. Источник зерна, который не станет завышать цены и будет совсем близко.              Идеальная сделка для Севера и для Рикона, ведь он получит выгоду от торговли с родиной.              Но это создавало проблему, тихо понял Нед. Что теперь делать с замком Морского Дракона? Он собирался отдать его Рикону, и хотя лорд может владеть более чем одним замком, управлять ими будет очень трудно из-за расстояния. К тому же многие сочтут это жадностью. Придётся серьёзно подумать, кому отдать этот замок.              

— x —

             Через неделю Северная армия покинула Близнецы, оставив там часть людей для охраны до прибытия сира Бриндена из Долины, который затем возьмёт управление на себя.              Но неизвестно для всех их, за Станнисом, ехавшим на юг, наблюдала фигура. Она усмехнулась, взобралась на коня и последовала за ним.       

Хайгарден, Простор… Несколько недель спустя… 296 год от З.Э.

             Оленна Тирелл смотрела на отчёты о торговле продовольствием, и её лицо хмурилось.              За последние несколько лет их доход от торговли значительно упал. Они всё ещё зарабатывали достаточно, чтобы жить, но прежние богатства от торговли теперь составляли чуть меньше половины того, что было до Восстания Роберта Баратеона. Значительная часть их торговли раньше шла с Севером, который прежде не мог прокормить себя и фактически зависел от поставок Простора, позволяя им зарабатывать много монет.              Теперь же, с созданием большего числа стеклянных садов и продуктов, которые могли расти в их климате, северяне уже не так стремились к торговле — разве что зерном. И если её шпионы правы, скоро исчезнет и эта потребность, поскольку они создают новый источник в Речных землях.              Они отнюдь не стали бедными, но это тревожило. Оленна задавалась вопросом, не была ли она слишком самодовольна. Меньшие кошельки никогда не были хорошей новостью для семьи, особенно такой амбициозной, как её. Это могло стать потенциальной катастрофой.              Она подавила ярость и тревогу, поскольку они не помогли бы ситуации. Она мало что могла сделать с северными фермами или стеклянными садами, кроме как вторгнуться и разбить их вдребезги, что было невозможно по нескольким очень важным причинам. Она могла бы нанять головорезов, чтобы их разрушить, но северные рейнджеры, вероятно, поймают их до того, как те успеют нанести серьёзный ущерб.              Всё это лишь делало Старков и Север в целом богаче: им приходилось платить гораздо меньше, а золотые рудники за Стеной всё ещё оставались у них. Через несколько коротких лет они могли стать второй богатейшей семьёй Вестероса, а её дом опустился бы на третью позицию или хуже.              Беспомощность ей не нравилась. Она понимала, что должна либо связать этот дом со своим, либо сокрушить его. Но благодаря идиотизму Болтонов последний вариант отпадал. Старки сейчас настороже, и пройдут годы, прежде чем можно будет даже попытаться провести убийц в Винтерфелл.              Первый вариант, однако, мог сработать. Девочка, которой она опасалась как препятствия на пути Маргери к короне, была примерно одного возраста с Лорасом. У него сейчас не было помолвки… и у неё тоже.              Это связало бы их с растущей силой Севера и одновременно убрало бы соперницу для их собственной будущей королевы. В конце концов, если Мейра Старк станет женой Лораса, она не сможет выйти за кого-то ещё. То, что потенциально можно будет убить её братьев и позволить Лорасу претендовать на Винтерфелл, тоже не укрылось от неё.              Она решила, что нужно отправить Лораса в Винтерфелл и найти для этого причину. Она знала, что мальчик предпочитает мужчин, но всё, что от него требуется, — жениться на девчонке и зачать ей ребёнка раз или два. Потом он сможет проводить время с кем пожелает; ей было всё равно, пока он выполняет необходимое.              Она принялась за работу. Честно говоря, подумала она с лёгкой улыбкой, чем был бы дом Тирелл без неё?       

Винтерфелл, Север.

             — Дорогу лорду Старку! — крикнул герольд, двигаясь впереди колонны, когда они возвращались домой.              Люди выстроились вдоль улиц города до самого замка и приветствовали их. Лорд Старк ехал через толпу, лицо его было суровым и властным. Позади него Робб и Джон были ошеломлены приветственными криками, никогда прежде не быв центром подобного внимания.              Мейра же чувствовала меланхолию. Она знала славу и дурную славу как Гарри. Видела собственными глазами, как люди могут возносить тебя и ставить на пьедестал, а затем разрывать за малейшую ошибку, обращаясь с тобой как с низшим существом.              Как же вы непостоянны, тихо подумала Мейра. Эти люди сейчас празднуют их возвращение, но всё может измениться в мгновение ока. На миг она впала в уныние, задумавшись, не была ли это пожизненная борьба для Гарри. Прошлой ночью она осознала, что наступил новый год. Для кого-то это могло бы быть поводом для праздника, но она получила новые воспоминания.              Пятнадцатый год Гарри. Год, когда никто не поверил им насчёт возвращения Волдеморта, и хуже того… смерть Сириуса. Она всё ещё видела это так же ясно, как тогда, когда всё случилось впервые. Как они глупо попались в ловушку в Отделе тайн и не только привели к ранениям многих друзей и союзников, но и стали причиной смерти Сириуса. Ненависть к Беллатрисе поднялась внутри волной гнева, но всей волей она подавила её. Она лишь надеялась, что впереди годы принесут ей хоть какую-то справедливость за это убийство.              Их наивность тогда заставила её остановиться. Какими защищёнными они были, как мало продумывали, как часто спасались только удачей и сколько им стоило отсутствие лучшего плана. Без Гермионы, поняла она, они редко вообще чего-то достигали бы, ведь ни Гарри, ни Рон особо не применяли ум к чему-либо.              Она очень надеялась, что они чему-то научились, хотя воспоминания о том, как быть мальчиком в пубертате, были, мягко говоря, неловкими. Её катастрофические отношения с Чжоу Чанг заставили её поморщиться от смущения. Это было неуместно и так плохо сделано, что ей хотелось стереть это из памяти. Теперь она знала боль той девушки, потерявшей Седрика, примерно так же, как сама потеряла Домерика, и надеялась, что со временем у них обоих всё стало лучше. Но чтобы получить подтверждение, ей придётся ждать новых воспоминаний.              И всё же, когда они въехали во двор Винтерфелла, было хорошо вернуться домой. Увидеть братьев и сестёр, ожидавших их, а также верных домочадцев — это было бальзамом для души. Она спешилась, её волки рядом, и пошла вперёд.              Отец шёл впереди неё и вскоре оказался лицом к лицу с Сансой и дядей Бендженом. У Сансы была прекрасная улыбка, но нервная. Возможно, она боялась, что отец сочтёт её управление плохим. Но дядя Бенджен заговорил за неё:              — Её правление здесь было сильным и умным, Нед. Можешь быть уверен.              Бенджен забыл более формальные титулы, ожидаемые на публике, но здесь никому не было дела. Отец улыбнулся и сказал Сансе:              — Значит, я был прав насчёт твоей способности править, твоей силы и мудрости. Отлично справилась, дочь моя.              Санса улыбнулась, глаза её слегка увлажнились от счастья из-за слов отца. Мейра была рада этому. Её младшая сестра была куда способнее, чем сама понимала, и теперь доказала это. При этом Мейра знала, что Ланна помогала ей, и девочки справились вместе.              — Ланна и дядя Бенджен были лучшими советниками, каких я могла бы пожелать, отец, — сказала Санса, стремясь быть справедливой.              Отец кивнул и добавил:              — Тогда сегодня вечером их почтят, и они узнают о моей благодарности.              Ланна в конце ряда выглядела очень удивлённой тем, что её упомянули, и так остро осознала, что все смотрят на неё, что отец пожалел её и сказал:              — А теперь всем внутрь, согреть усталые кости.              Затем Мейра оставила братьев, сестёр и волков, которые воссоединялись друг с другом, и одна отправилась в свою мастерскую. Она размышляла о том, что увидела у Близнецов. О том, на какие меры пришлось пойти, чтобы пробить путь в замок, и думала, не стоит ли упростить это с помощью изобретения, к которому она, мягко говоря, относилась с опаской.              Если она принесёт эти знания в Вестерос, война — а возможно, и весь мир — изменится. Стены и доспехи станут почти бесполезны, а численность больше не будет таким преимуществом, если у врага тоже будет этот порошок.              Она смотрела на историю Земли и прекрасно знала, какие перемены он там принёс. Если откупорить эту бутылку, её уже нельзя будет закупорить снова. Изменится всё. Это может сделать Север потенциально самой могущественной нацией мира, поняла она, но только пока они одни владеют этим знанием. А так не будет вечно, если она создаст его здесь. Другие народы в конце концов получат его и тоже обретут преимущество.              Тяжесть решения давила на неё. Она не знала, что правильно. В конце концов, кто-то другой, вероятно, однажды создаст его, если уже не создал. Значит, должна ли она сделать это первой? Стоит ли риск?              Она вздохнула и решила: лучше начать, на случай если когда-нибудь понадобится. Но она убедится, что никто не узнает, над чем именно она работает. Чем меньше людей знает, тем лучше.       

Месяц спустя.

             Жизнь в Винтерфелле наконец вернулась в привычное русло после волнений у Близнецов. Все снова жили по обычному распорядку: лорд Старк правил, его сыновья тренировались и учились, как и младшие дочери. Слуги занимались своими делами, и жизнь была стабильной и безопасной.              Однако в своём соларе Мейра Старк читала огромную гору документов, связанных с недавней переписью. После больше чем часа чтения самой сухой и скучной информации, какую только можно вообразить, она всем сердцем желала спрыгнуть со стены или хотя бы биться о неё головой от раздражения. Но усилием воли сдерживалась и делала собственные заметки по ходу дела, выделяя ключевые моменты. После более чем недели такой одуряющей работы она закончила.              Откинувшись в кресле, она с облегчением выдохнула, радуясь, что наконец прошла через огромное количество бумажной работы, как это называли на Земле. Она знала, что там у правительств были целые отделы для таких дел, и задалась вопросом, не сошла ли с ума, решив делать это одна. Но как бы то ни было, она справилась.              Она взяла страницы с собственными записями и внимательно их просмотрела.              Во-первых, их население было больше, чем кто-либо предполагал. Если призвать все ополчения, они могли выставить чуть больше семидесяти пяти тысяч человек. Куда больше, чем они думали. И враги этого не знали, что было огромным преимуществом. Мейра, конечно, расскажет отцу, но посоветует пока держать это при себе. Как говорил отец, скрывай свою силу, чтобы в нужный момент удивить врага.              Далее она отметила, что запасы угля и железа куда больше, с очень крупными жилами, которые можно разрабатывать, помимо золота за Стеной. Минеральное богатство — это хорошо, решила она, особенно если использовать его разумно. Леса тоже тщательно сохранялись: за каждое срубленное дерево высаживали другое, а иногда и больше, в зависимости от того, кто этим занимался.              Сельское хозяйство, однако, выявило потенциальные проблемы. Поголовье скота — овец, коз, свиней, кур и туров — было ниже, чем нужно при их населении. Год без южной торговли не помог. Лошадей тоже было меньше, чем хотелось, и их численность нужно было увеличивать хотя бы ради земледелия. Производство зерна едва покрывало потребности и требовало осторожного управления до тех пор, пока поля на юге не будут развиты. В остальном, к счастью, дела выглядели хорошо. У неё даже были потенциальные новые вина, джемы и сыры, которые могли хорошо продаваться на юге.              Что касается уровня беззакония, он всё ещё оставался высоким, несмотря на упорную работу рейнджеров. Она поклялась убедиться, что план Сансы будет реализован, чтобы разрушить любую организованность преступников. Но чтобы порядок сохранился после разгрома предполагаемого преступного поселения, ей нужно будет как можно скорее увеличить число рейнджеров. Для новых людей также понадобятся казармы и лошади.              Дорого, подумала она. Но они могли себе это позволить. А когда фермы начнут производить больше еды и уменьшат необходимость покупать дорогие южные товары, деньги постепенно вернутся. Усиление безопасности по всем землям поможет улучшить внутреннюю торговлю и торговлю с иностранными партнёрами.              Она села и начала работать над планами расширения сельского хозяйства и рейнджеров по всему Северу, а также открытия Торгового банка в Винтерфелле. Большая часть работы уже была сделана, но её отложили из-за поездки на юг. Теперь она наконец могла запустить дело.              

— x —

             На следующее утро несколько человек стояли в главном зале. Отец сидел со своими детьми по бокам, остальные домочадцы находились поблизости, пока он произносил речь. Все дети выглядели гордыми и счастливыми присутствовать в такой важный день.              — В старые дни, когда Старки правили как Короли Зимы, мы поддерживали начинания нашего народа и делали Север сильнее, находя тех, кто мог помочь нам расти. Сегодня мы возвращаемся к этой почтенной традиции. Дом Старк будет выслушивать предложения, и если сочтёт их достойными, окажет поддержку, — сказал лорд Старк.              По залу прокатился радостный возглас, вызвав улыбки у многих.              — Что ж, начнём. Управляющий Пул, пригласите первое предложение.              Пул кивнул и прочитал список.              — Представители фермерских гильдий, подойдите.              Вперёд вышла группа просто одетых мужчин. Все заметили их грубые руки, закалённые жизнью тяжёлого труда. Их одежда была чистой и, несомненно, лучшей, но на ней виднелись разрывы и потёртости, грубо заштопанные. Это были люди земли, как сказали бы некоторые: простые люди, добывающие пропитание трудом, и не стыдящиеся этого.              Нед сразу проникся к ним. Эти люди удержали Север живым во время трудностей прошлого года и заслуживали уважения за свой тяжёлый, изнурительный труд.              — Милорд, — сказал их глава, старик с почти белой бородой, поклонившись с гримасой боли, словно наклон причинял боль спине. — Я представляю многих фермеров Севера и глубоко благодарю вас за работу вашей дочери, за то, что она нашла способы облегчить рост культур в нашей суровой почве, и за стеклянные сады, которые вы предоставили. Жизнь стала намного легче и лучше для наших семей.              — Это ценится, как и ваша с товарищами неустанная работа, чтобы Север был накормлен в свете недавних событий. Что вы хотите обсудить? — спросил Нед.              Старик улыбнулся от комплимента и подробно объяснил, чего они хотят.              — Милорд, хотя теперь мы куда лучше способны кормить Север, чем двадцать лет назад, всё ещё есть куда расти. При вашей поддержке и благословении мы надеемся расширить наши фермы и увеличить поголовье скота. Это даст больше навоза для посевов, больше животных для мяса, молока и сыра. Если вы поможете нам, пользы будет много, милорд.              Нед кивнул. Дочери уже сообщили ему об этом, предложив хорошие планы расширения и даже способ использовать зелье плодородия, чтобы повысить плодовитость животных. Хотя займы будут выплачиваться годами, это позволит им получать достаточно еды, чтобы вместе с зерновыми фермами на юге кормить Север и потенциально даже впервые экспортировать продовольствие.              — У вас есть моё благословение. Моя дочь предвидела вашу просьбу и подготовила интересные планы расширения сельского хозяйства, которые вы сможете изучить, — сказал Нед с улыбкой, чувствуя облегчение, что хотя бы это идёт хорошо.              Это заставило его мысли вернуться к дочери. Он сумел сохранить улыбку, чтобы никто не понял, что он на самом деле чувствует.              План Мейры у Близнецов — скрыть обвинения в убийстве Фреев, заявив, что все были признаны виновными и казнены после отказа вступить в Дозор, а затем изгнать женщин и детей к вере Семерых с деньгами, чтобы их приняли, — немного пугал его своей безжалостностью. Он не был чужд лжи: он годами лгал всем о том, что Джон его сын. Но то, что его пятнадцатилетняя дочь придумала план, наказывающий невинных, тревожило его своей жестокостью. Он знал, что она не Тайвин Ланнистер, не жестока по природе, но… как его дочь, которую он видел растущей на своих глазах, могла сделать такое?              Он понимал её доводы. Конечно, понимал. Но всё же это его беспокоило.              К счастью, его отвлёк глава стеклодувов, выступивший со своим предложением.              — Милорд, — сказал мужчина спокойным голосом. — Я и другие стеклоделы Севера добились больших успехов в создании всего, что мы делали за последние годы, но мы разработали новые и захватывающие проекты. Лучшие бутылки, вазы, питьевые бокалы, банки и линзы, среди прочего. Изделия, которые могут хорошо продаваться и принести Винтерфеллу много монет.              Нед был немного неуверен. Это казалось менее необходимым для выживания, но если всё так, как утверждает этот человек, оно могло принести хороший доход.              — Я могу быть убеждён поддержать вашу работу, если вы покажете мне и моей дочери свои планы, и мы увидим в них ценность, — сказал Нед, не давая большего обещания.              Стеклодув кивнул, ожидая этого, и вернулся к своим товарищам, чтобы лучше подготовить демонстрацию.              День продолжался. Несколько других изобретателей и торговцев вышли вперёд, прося поддержки. Некоторые планы явно были мошенничеством, попыткой вытянуть из них золото, другие — просто дико непрактичны. Многие ушли без поддержки. Но к концу дня вышел последний человек со странным латунным предметом в руке.              — Лорд Старк, — сказал он с поклоном, выглядя нервным. — Я Эдмунд, ремесленник по призванию, и надеюсь открыть мастерскую, чтобы производить и продавать своё последнее изобретение. Я называю его Путеводом.              Он гордо показал латунную вещицу. В зале повисло не впечатлённое молчание: предмет выглядел как простая латунная чашечка со стеклянной пластиной над белой бумагой и иглой.              — Это шутка? — сказал лорд Старк, усталый и желавший поскорее закончить, чтобы поужинать с семьёй.              Эдмунд испугался и поспешил объяснить, чувствуя раздражение вокруг, особенно у лорда Старка, на чью поддержку он очень рассчитывал.              — Нет! Нет, милорд! Это творение всегда указывает на север, где бы вы ни находились в мире! Оно позволяет человеку найти путь, не завися от солнца или местных ориентиров. Для кораблей в море, далеко от земли, это может быть изобретение, спасающее жизни!              Лорд Старк уже собирался отмахнуться от него, когда вмешалась Мейра.              — Дайте мне взглянуть.              Она говорила спокойно, и многие посмотрели на неё так, будто она сошла с ума, раз поверила, что подобное возможно без магии. Эдмунд с готовностью подошёл и осторожно вложил устройство ей в руки.              

— x —

             Устройство было простым и очень грубо сделанным, подумала Мейра, оценивая его критическим взглядом. Но вне всяких сомнений этот человек создал первый рабочий компас в мире! Она была поражена и впечатлена открытием. Проверив, она увидела, что он точно соотносится с положением солнца на небе, показывая восток и запад.              Она всегда собиралась представить нечто подобное сама, но события и другая работа занимали слишком много времени, чтобы даже начать. Она знала, насколько полезен компас как навигационный инструмент, особенно для моряков вдали от земли, где нет ориентира. Когда люди поймут, насколько он полезен, он станет одним из самых желанных инструментов в мире.              И хотя его создал Эдмунд, устройство нуждалось в доработке, с чем она могла помочь.              — Это впечатляет. И при некоторой работе может стать настоящим открытием на века, — сказала Мейра, осторожно возвращая прибор Эдмунду.              Тот выглядел счастливым от её поддержки, а остальной зал смотрел в удивлении.              — Вам предоставят мастерскую, и под моим наблюдением мы займёмся производством этих инструментов. Если они оправдают ваши заявления, это будет инвестиция, стоящая расходов.              Она улыбнулась.              Это был риск, но она знала, что он стоит того. После усовершенствования компас станет бесценным инструментом. Политически Север также получит признание за это открытие, что лишь укрепит его репутацию превосходства.              

---

             

Королевская Гавань, Королевские земли.

             Локи в облике пожилого мужчины сидел в приличных — по меркам этого мира — покоях в более богатой части города, пил хороший скотч и размышлял, как эти смертные вообще считают свою «игру» сложной.              Он пробыл в Королевской Гавани меньше недели, прежде чем узнал её вдоль и поперёк: все заговоры и грязные маленькие секреты, некоторые настолько плохо скрытые, что он удивлялся, почему о них ещё не знает весь мир. То, что королева спит со своим братом-близнецом и имеет от него не меньше трёх детей, которых выдаёт за потомство пьяного короля, было настолько очевидно, что он раскрыл это за один день. И другие секреты тоже — например, что Варис связан с Таргариенами, и многое другое.              Он вздохнул, вспоминая Асгард. Там хотя бы требовалось немного усилий, чтобы раскрыть чужие тайны. Здесь же всё было до смешного легко.              Так что он развлекался мелкими шалостями по городу: то оставлял начальника городской стражи голым и связанным на городской площади, то случайно менял людям цвет волос.              Фальшивые привидения в Красном замке и Великой септе — подумал он с лёгкой усмешкой — вот это было забавно. Смотреть, как люди бледнеют и бегут в ужасе, приносило малую долю удовлетворения. Но даже это начинало блекнуть.              И всё же, по крайней мере, он мог сказать, что устроился здесь. Используя свои способности и несколько трюков, он сумел довольно быстро стать успешным торговцем. Он вотрётся в доверие к одному из игроков и посмотрит, сможет ли получить удовольствие от их глупой маленькой игры. Хотя, честно говоря, сомневался. Они понятия не имели, что такое настоящий заговор или интрига, думал он с превосходящей ухмылкой.              И всё же он был удивлён тем, как быстро девочка Старк сумела уменьшить ущерб от его маленького развлечения в Речных землях. Она ослабила удар и одновременно устранила угрозу своей семье. Это было неожиданно: он предполагал, что она окажется глупо наивной, как её отец, но… у неё, похоже, была толика хитрости.              Он будет следить за ней, решил Локи. Знала она это или нет, но она была жизненно важна для его планов. И как бы это его ни раздражало, она была ему нужна. Этот факт глубоко его бесил, но если он когда-нибудь хотел выбраться из этого жалкого маленького мира, выбора не было.