Северный ветер

      

Винтерфелл, Север.

             Середина 296 года от З.Э. выдалась для дома Старк весьма хлопотной. После завершения проблем с домом Фрей члены семьи могли бы подумать, что всё станет спокойнее. В каком-то смысле так и было, но новый торговый банк, управление расширением ферм, проекты по разведению скота и множество прочих дел требовали огромных усилий.              И большая часть этого легла на хрупкие плечи Мейры Старк.              Юная женщина сидела в своём соларе, глядя на массу документов, которые громоздились вокруг неё, словно летний снег: отчёты о ходе всех их планов. Кроме того, она отвечала за управление Винтерфеллом, поскольку Кейтлин нельзя было доверять. Добавьте к этому помощь в разработке компаса и воссоздании пороха — и она постоянно работала, почти не отдыхая днём. Со временем это всё сильнее вытягивало из неё силы, оставляя её измученной и подавленной.              Мешки под глазами, казалось, становились всё больше каждый раз, когда она смотрела в зеркало. Честно говоря, помощи у неё было мало. Управляющий Пул занимался своими обязанностями, а отец и так был занят управлением Севером, так что содержание Винтерфелла в основном ложилось на неё.              Не то чтобы она могла попросить Сансу или Робба о помощи: оба теперь проводили всё больше времени со своими будущими супругами. Сансу часто можно было увидеть на прогулках с Харрионом Карстарком во время его визитов, а Уилла Мандерли занимала большую часть времени Робба, потому что поспевать за ней было непросто.              Арья, благослови её боги, была так сосредоточена на тренировках с оружием и обучении лошади, что от неё тоже было немного пользы. Бран и Рикон были слишком малы. Когда-то Мейра могла бы попросить Джона вмешаться и помочь ей, но теперь он всё сильнее загонял себя во дворе, решив идти по стопам дяди Бенджена и вступить в Ночной Дозор. Согласно недавно перепроверенным семейным записям, почти каждое поколение Старков отдавало Дозору хотя бы одного члена семьи. А поскольку Бран и Рикон теперь, соответственно, должны были получить Ров Кейлин и Близнецы, а Робб, конечно, пойдёт по стопам отца, Джон твёрдо решил доказать, что он настоящий «Старк», и вступить в Дозор, чтобы поддержать их наследие.              Мейра вздохнула, думая о брате. Когда уж Джон вбивал себе что-то в голову, вытащить это было почти невозможно. Отец, казалось, тянул с его узакониванием по какой-то причине, которой они не понимали. Всё, что требовалось, — одно письмо королю, и дело было бы сделано так же легко, как щёлкнуть пальцами. Но отец почему-то этого не делал. Он лишь говорил, что происхождение Джона может вызвать проблемы, если всплывёт наружу, и ради всеобщего блага лучше, чтобы Джон ничего не знал о своей матери.              Возможно, это было ещё одной причиной одержимости Джона идеей Стены. Там он станет сам себе хозяином и сможет освободиться от клейма бастарда. Может быть, если его происхождение действительно настолько опасно, отец наконец объяснит всё, когда Джон принесёт клятвы Дозора.              Мейра и Робб никогда особо не задумывались, кем могла быть мать Джона. Для них это никогда не имело значения.              Джон был их братом. Неважно, какая женщина родила его. Их заботило это только потому, что это заботило его. И несмотря на то что они расспрашивали отца, ответ всегда был одним и тем же, к их раздражению и досаде: это слишком опасно.              Мейра много раз пыталась понять, что он имеет в виду. Что, во имя всех богов, отец мог скрывать? Что могло быть настолько важным?              Но долго сосредоточиться на этом она не смогла: в комнату вошли Мира Форрестер, Ланна и мейстер Лювин.              — Миледи, уже день, — сказал мейстер Лювин с тревогой в голосе, глядя на свою юную воспитанницу, которая сейчас делала слишком много и требовала от себя невозможного. Он был ещё и вестником дурных новостей, потому что приближалась очередная обязанность. — И лорда Блэквуда с семьёй заметили на подходе.              Мейра, честно говоря, была сыта по горло. Она и так была перегружена, а теперь должна бросить всё, чтобы играть хозяйку для будущих родственников младшего брата. Тело казалось свинцовым, когда она поднялась и потёрла усталые глаза, пытаясь подготовиться к встрече Блэквудов. Помимо будущей связи через Рикона, Блэквуды были одной из немногих южных семей, пользующихся уважением на Севере. Они не только происходили с Севера, пока не выступили против Старков и не были вынуждены уйти, но и оставались единственным домом на юге, всё ещё поклоняющимся Старым богам, несмотря на все попытки андалов заставить их перейти к Семерым. Чёрт, у них даже чардрево было на гербе. Они уже вступали в браки со Старками, и давний союз между их домами сохранялся до сих пор.              Так что ожидалось, что она и отец встретят их, когда те прибудут, чтобы обсудить брак их дочери Бетани с Риконом.              Лювин, Ланна и Мира смотрели на неё с беспокойством, пока она повернулась к маленькому зеркалу в комнате, чтобы проверить, достаточно ли презентабельно выглядит перед выходом. Лювин, знавший её дольше всех, наконец сказал то, что должно было быть сказано:              — Миледи, вы не можете продолжать делать всю эту работу одна. — Его тревога была очевидна, хотя он пытался скрыть её за профессиональной сдержанностью. — Должны быть другие, кто сможет взять на себя часть этой ноши.              — Я могу помочь, — сказала Ланна, выглядя воодушевлённой перспективой делать больше в Винтерфелле.              Её мечты выйти за Джона и вместе с ним основать новый дом умерли мучительной смертью, когда Джон решил отправиться на Стену, как только станет достаточно взрослым, и ничто, казалось, не могло убедить его передумать.              — И я тоже, — сказала Мира Форрестер с улыбкой, желая быть полезной, потому что боялась, что мать скоро отправит её на юг, если добьётся своего. Её мать, леди Форрестер, похоже, думала отправить старшую дочь в Хайгарден в качестве фрейлины леди Маргери Тирелл, что сильно повысило бы её шансы найти богатого и влиятельного мужа. Если леди Мейра скажет, что она незаменима для дома Старк, её отец, скорее всего, позволит ей остаться на Севере.              Мейра слабо улыбнулась. Она знала, что это её дурная привычка, перешедшая к ней от Гарри: тащить на плечах вес мира. Брать на себя больше, чем следовало. Или, может быть, как Гермиона, которая на третьем курсе пыталась посещать все факультативы сразу. От этих старых воспоминаний глаза Мейра чуть увлажнились, но она поняла: они правы. Они правы, осознала она сквозь усталость. Она не может продолжать всё делать сама. Пора позволить другим взять на себя часть ответственности.              — Посмотрим, что можно сделать. А сегодня вечером мы принимаем Блэквудов, — сказала Мейра с лёгкой улыбкой.              Теперь улыбнулись и они, чувствуя, что сумели донести свою мысль.              Они вышли во двор и увидели, что лорд Старк уже стоит там вместе с Роббом и Джоном. Раздражало, что Кейтлин решила высунуться из своих комнат и бросила на дочь презрительный взгляд. Мейра холодно проигнорировала её и встала рядом с отцом, который подарил ей обеспокоенную улыбку.              Как и остальные, он волновался за неё. Она взяла на себя больше, чем он считал здоровым для девушки пятнадцати лет. Братья тоже бросали на неё тревожные взгляды, но она чуть улыбнулась, чтобы дать понять, что с ней всё в порядке.              Однако для одной акулы поблизости это было как кровь в воде.              — Если девчонка не справляется с давлением управления хозяйством, может, ей стоило лучше слушать септу. Может, мне стоит вернуться, если она не справляется, — сказала Кейтлин с насмешкой в её сторону.              Но Мейра ничего не почувствовала от этих слов. Она лишь вздохнула, зная, что по какой-то причине Кейтлин её не любит. Эти оскорбления больше не причиняли боли, потому что она уже ожидала их.              Однако Джон удивил всех, заговорив раньше Робба или отца:              — Учитывая все её обязанности, леди Талли, я думаю, она куда более способная леди Винтерфелла, чем вы когда-либо были.              Слова повисли в воздухе. Кейтлин лишилась дара речи от того, что бастард посмел говорить с ней так, особенно назвав её леди Талли, ведь титул леди Старк у неё отобрали. Она выглядела готовой закричать на Джона, но отец, молча наблюдавший за происходящим, решил остановить ситуацию, пока она не зашла дальше.              — Верните мою жену в её покои. Я не позволю ей устроить ещё один инцидент после того, что было в прошлый раз, — сказал отец сиру Родрику и сиру Джори.              Они кивнули, и, под крики и ругань, Кейтлин силой увели как раз вовремя: Блэквуды появились у ворот.              Отряд въехал во двор: несколько рыцарей верхом окружали лорда и его сыновей, а за ними катился довольно большой колёсный дом. Лорд Титос Блэквуд ехал во главе. Он был высоким и худым, хотя некоторые его сыновья уже были выше него. Его волосы, прежде чёрные, теперь начинали седеть, как и аккуратно подстриженная борода. У него был крючковатый нос, а одежда состояла из добротной, практичной кожи и мехов, за исключением невероятного плаща из вороньих перьев. Его репутация человека чести, рыцарственности и порядочности была хорошо известна, как и дружба с домом Старк и вражда с лордом Джоносом Бракеном.              Его сыновья были примерно ровесниками Мейра и её братьев с сёстрами. Бринден Блэквуд, нынешний наследник Рейвентри-холла, был примерно возраста Робба, а его сын Хостер уже был очень высок для своих лет и легко сравнивался ростом с Роббом и Джоном, хотя был младше лет на пять. Из колёсного дома вышли ещё несколько Блэквудов: трое детей и их мать. Блэквуды были большой семьёй, подумала Мейра с улыбкой: шесть сыновей и одна дочь, и это только главная ветвь. Она помнила, что у лорда Титоса было два брата и сестра со своими детьми, не говоря уже о двух овдовевших тётках с множеством племянников и племянниц. Теперь, когда Фреи исчезли, они стали самой многочисленной семьёй Речных земель.              — Приветствую, лорд Старк. Для нас честь быть приглашёнными в Винтерфелл. Могу лишь выразить сожаление о позднем прибытии и попросить прощения за доставленные неудобства, — сказал лорд Блэквуд вежливым тоном.              Отец улыбнулся тепло.              — Не думайте об этом. Давайте пройдём в зал, поедим и отдохнём. Обсуждения касательно Рикона и вашей дочери начнём позже.              Он жестом повёл всех внутрь. Младшие Блэквуды с интересом оглядывали старый замок, а Старки улыбались, чтобы они чувствовали себя желанными гостями. В главном зале их уже ждал длинный стол с едой. Все заняли места, и Блэквуды с аппетитом принялись за еду, проголодавшись после дороги.              Постепенно между ними началась непринуждённая беседа. Мейра вежливо слушала, как отец и лорд Блэквуд обсуждают последние новости, а Робб и Бринден Блэквуд говорили о рыцарских турнирах, которыми оба увлекались. Джона тоже неохотно втянули в разговор, хотя он был скорее мечником. Теон тоже должен был быть здесь, но наконец достиг возраста, когда отец позволил ему — пусть и неохотно — посещать местный бордель. Санса и её жених Харрион Карстарк тоже включились в разговор, особенно потому, что Сансе было интересно узнать, каков юг, где она никогда не бывала. Арья, Бран и Рикон, а также Ланна и Мира Форрестер тоже слушали Бриндена, когда он рассказывал о своём первом турнире, в котором недавно смог участвовать.              Мейра хотелось сидеть ближе и присоединиться к разговору, но как леди замка она должна была сидеть рядом с отцом. Поэтому она обратила внимание на леди Блэквуд, сидевшую рядом.              — Как вам Север, леди Блэквуд? — вежливо спросила Мейра, осторожно наливая себе свежей воды.              Леди Блэквуд была красивой женщиной с тёмными, как воронье крыло, волосами и глубокими синими глазами. Она мягко улыбнулась и сказала с юмором:              — Холодный, миледи, но всё же прекрасный и первозданный в своём облике.              Мейра улыбнулась в ответ.              — Таков этот край. Он рождает сильных людей, которые умеют использовать то, что имеют. Блэквуды тоже несут это в себе: столько времени удерживали андалов и Семерых на расстоянии и создали себе добрые земли в Речных землях.              Мейра вернула комплимент, и тот был принят с достоинством. Улыбка леди Блэквуд стала шире.              — Надеюсь, так и есть. Лорд Бракен, как я слышала, буквально пенился от ярости, когда узнал, что вы рассматриваете Блэквуд в качестве невесты для вашего брата, а не одну из его многочисленных девочек.              Она говорила о лорде Джоносе Бракене, который, по общим отзывам, был хорошим человеком, но имел склонность хмуриться, громко возмущаться и вновь разжигать древнюю вражду между Блэквудами и Бракенами — с охотным содействием лорда Титоса.              Мейра улыбнулась и предложила леди Блэквуд вина. Та приняла его с вежливым кивком.              

— x —

             В другой комнате Винтерфелла, забытой большинством обитателей замка, молодой мужчина и молодая женщина были заключены в страстные объятия. Они потерялись в чувствах друг к другу, какими бы запретными те ни были, и забыли о последствиях, если их поймают.              Следующее утро было свежим и ясным. Мейра поднялась рано и улыбнулась, спускаясь к завтраку. Через окна замка она увидела, что ночью шёл снег, и землю укрыл чистый свежий слой. Когда она пришла, никто ещё не поднялся, так что она села и стала ждать остальных. Она улыбалась, когда они постепенно входили, и вскоре зал наполнился людьми, наслаждающимися первым приёмом пищи за день.              Сидя с сёстрами и подругами, Мейра решила: пока их отцы будут обсуждать будущую свадьбу, она и её братья с сёстрами немного повеселятся. Слишком много стресса в последнее время высосало жизнь из них всех, а теперь, становясь старше, она понимала: им нужно наслаждаться временем вместе, потому что скоро их всех начнёт разносить в разные стороны.              — Одевайтесь потеплее. Сегодня мы проведём немного времени на улице, — сказала Мейра всем.              Они посмотрели на неё с недоумением, но её улыбка и доверие к ней сделали своё дело. Как только они закончили есть, все вернулись в комнаты, тепло оделись и вышли во двор, чтобы встретиться с ней. Блэквуды и младшие члены домочадцев присоединились к Мейра и её семье, прежде чем Мейра раскрыла замысел: без предупреждения она бросила снежок в Робба.              Удивление на его лице быстро сменилось ухмылкой. Он тут же поднял свой снежок и бросил в сестру. Очень скоро все прониклись духом игры и начали кидаться снегом друг в друга. Старки и Блэквуды устроили шуточную битву, а остальные молодые люди присоединялись к кому хотели.              Мейра стояла рядом с братьями и сёстрами, все они дико и беззаботно улыбались, разбрасывая снег, как делали это годами. Блэквуды тоже играли. Рикон, впервые переживавший подобное из-за своего юного возраста, тоже улыбался и радовался, бросая снег, особенно рядом со старшими братьями и сёстрами, которые следили, чтобы его не задели. Блэквуды делали то же самое для своей младшей сестры.              Мейра бросила свежий снежок в Хостера Блэквуда и попала мальчику в грудь. И в этот момент решила: какие бы воспоминания ни вернулись, какие бы обязанности у неё ни были, что бы ещё с ними ни случилось и что ей ещё предстоит узнать, была ли она Гарри или Мейра — сейчас она здесь. Это её дом. Это её семья. Что бы ни бросила ей эта странная и безумная жизнь, она должна жить своей жизнью.              

— x —

             На балконе выше двое мужчин наблюдали за играющими детьми с улыбками на лицах. Они были рады видеть, как те наконец-то веселятся, особенно после всего случившегося.              — Я был бы счастлив, если бы ваш сын женился на моей Бетани, — сказал лорд Блэквуд.              Он хотел для своей маленькой девочки только лучшего. Он постоянно баловал её, и как единственная дочь она заслуживала счастья. Рикон был примерно её возраста и казался хорошим мальчиком. Его старшие братья точно не позволят дурному поведению остаться без ответа, а богатые и могущественные Старки смогут позаботиться о Бетани и проследить, чтобы Бракены не наложили свои мерзкие руки на его девочку.              И без того было плохо, что Хостер Талли продавливал брак Бриндена и Барбары Бракен, чтобы «смягчить разрыв между их семьями», игнорируя, что подобные браки уже пытались заключать прежде и они никогда не работали. Не говоря уж о том, что Бринден и Барбара ненавидели друг друга те несколько раз, когда встречались, — это Хостер тоже удобно игнорировал.              Поэтому лорд Блэквуд искал другую невесту для сына.              — Хотел бы я попросить и вашу старшую дочь для Бриндена, но широко шепчутся, что король хочет её для собственного сына, а другие великие дома тоже говорят о браке с ней. Не завидую вам, лорд Старк, — сказал лорд Блэквуд с некоторой меланхолией.              Лорд Старк тоже вздохнул.              — Знаю. Слишком многие, чтобы я не нажил врагов, особенно учитывая, что их и так хватает.              Он смотрел на своих детей с грустной улыбкой. Они росли, и ему было грустно видеть это, потому что скоро они перестанут быть только его детьми. Робб, Джон, Санса, Бран и даже Рикон теперь однажды будут связаны с другими людьми — или со Стеной, в случае Джона. Он ожидал, что Мейра и Арья вскоре последуют тем же путём.              — Что ж, по крайней мере, мой дом будет стоять рядом с вашим, что бы ни случилось, — сказал лорд Блэквуд.              Лорд Старк слегка улыбнулся и протянул руку. Мужчины скрепили договор рукопожатием.       

Королевский тракт, Север.

             Длинная колонна караванов двигалась по дороге от Винтерфелла. Она везла больше еды для погребов других замков, ценную сталь для оружия, свежеприготовленные лекарства и алкоголь, а также много недавно изготовленного стекла. Это был один из крупнейших караванов, какие Север когда-либо видел, и простые люди много говорили о нём.              Когда он двигался у реки Белый Нож и маленького леса рядом, всё выглядело спокойно и безмятежно. Никто из сопровождающих особо не смотрел на лес, а некоторые открыто зевали после раннего подъёма.              Так что, когда из ближайшего леса с криком вырвалась большая орда бандитов, это должно было ошеломить и испугать охрану, особенно учитывая суровую и злобную толпу, мчавшуюся к ним. Некоторые даже ехали верхом на лошадях, добытых неизвестно как.              Но вместо этого охранявшие караван мужчины лишь посмотрели на них серьёзно и почти… с облегчением. В начале колонны человек на передней повозке бросил один взгляд на орду и изо всех сил протрубил в рог, висевший у него сбоку.              Лошадей, тянувших повозки, мгновенно отпрягли. Борта фургонов упали, и внутри оказались не еда и ценности, а северные рейнджеры, которые немедленно выскочили наружу: кто-то вскочил на лошадей, кто-то остался пешим и бросился на врага.              Налётчики увидели происходящее в замешательстве и сначала не поняли, что происходит. Этот налёт должен был стать крупнейшим за год и дать им всем монеты на месяцы. Но теперь прямо на них шла масса хорошо вооружённых людей, и внезапно до них дошло: маршрут каравана, время и содержимое специально «слили», чтобы заманить их.              Всё это было ловушкой, в которую они влетели головой вперёд.              Более сообразительные тут же развернулись и попытались разбежаться, но они позволили северным рейнджерам подойти слишком близко и очень быстро узнали, почему тех считают лучшими стрелками Севера. Стрелы летели с по-настоящему впечатляющей скоростью, пронзая бегущих бандитов, когда те пытались рассеяться или вернуться и скрыться в ближайшем лесу. А когда казалось, что хуже быть уже не может, ещё один отряд рейнджеров быстро подъехал с юга и севера, отрезая любые возможные пути отхода.              На некоторых набросили сети, другие получили ранения стрелами, но было в этом что-то странное: словно их пытались брать живыми, а не убивать. В тот день погибло немногие, зато многих взяли в плен.              Их повели в тюрьму Волчьего Логова в Белой Гавани для допросов, после того как намеренно распространили ещё один слух: якобы почти всех перебили. Это должно было скрыть, сколько пленников на самом деле взяли живыми. Когда их допросили с помощью странной смеси, предоставленной Мейрой Старк, которая оказалась очень полезной для развязывания языков, один из них вскоре дал им то, что они искали.              Местоположение «Теневого городка».              

Королевская Гавань, Королевские земли.

             Жизнь в столице никогда не была простой и часто была опасной, но рутина всё равно соблюдалась. В септе молитвы проходили четыре раза в день. Простые люди вставали утром, работали большую часть дня и поздно возвращались домой.              Красный замок ничем не отличался. Трапезы проходили в установленное время. Джоффри мучил животных и слуг. Серсея трахалась с братом. Роберт пил и наслаждался шлюхами. Развлечения были редки, но появилось одно, которое всё шире распространялось среди знати и простолюдинов.              Они ходили в театр, принадлежащий Тириону Ланнистеру и управляемый им.              Пьесы следовали определённому расписанию, которое иногда нарушалось премьерами новых постановок или повторными показами старых. Театр всегда собирал большую толпу, и не только простонародье: многие лорды и леди посещали его из личных лож, среди них король и двое его младших детей. Королева никогда не приходила, но её брат, сир Джейме, иногда появлялся.              Для Ширен Баратеон первый визит в театр, чтобы увидеть повтор первой пьесы Тириона, был опытом, не похожим ни на что другое. Она впервые видела мир, и, несмотря на запах, из-за которого многие знатные люди избегали города как чумы, ей нравилась новая свобода.              Одной из вещей, которых она больше всего хотела, было увидеть представления. Она слышала о них от членов их домочадцев, посещавших город, но из-за изоляции на Драконьем Камне и своих шрамов никогда не могла поехать. Теперь же, когда шрамы исцелились, ей наконец позволили.              — Это так захватывающе, — сказала леди Ширен Давосу.              Он и отряд их людей стояли или сидели рядом. Её юная улыбка была яркой и радостной, когда она смотрела, как персонажи дурачатся и шутят. Давос всё ещё иногда поражался, глядя на неё: мазь, предоставленная домом Старк, за полгода исцелила кожу, искажённую серой хворью, оставив юную леди Баратеон выглядеть так, как и должна выглядеть девочка её возраста.              А без этих шрамов её отцу, как знал Давос, было трудно отказать ей хотя бы в одной поездке в Королевскую Гавань. Пока он был на важной встрече с торговцем, желавшим поступить к нему на службу, Давосу поручили отвести её в театр Тириона Ланнистера. Сам он прежде там не был, но слышал о нём и, честно говоря, тоже наслаждался происходящим.              

— x —

             — Таким образом, торговля драконьим стеклом с иностранными партнёрами и серой с кузнецами для повышения жара их горнов принесла значительную прибыль Драконьему Камню, а значит, и вам, лорд Баратеон, — сказал торговец, мастер Лом Килберн, спокойным и холодным голосом, от которого у многих по спине пробегал холод.              Станнис проигнорировал это.              — Кроме того, некоторые штормовые лорды согласились встретиться с вами наедине, поскольку не впечатлены правлением вашего брата-лорда и выбором союзов.              Станнис кивнул, удовлетворённый и более чем немного впечатлённый тем, чего достиг торговец. Тот убедил многих капитанов кораблей останавливаться на Драконьем Камне для пополнения запасов и отдыха перед дальнейшим путём в Королевскую Гавань. Он нашёл новых и лучших покупателей для их товаров и сделал многое другое, чтобы доходы Драконьего Камня значительно выросли.              Он был суровым на вид человеком с худым лицом, способным становиться твёрдым и неподвижным, как камень. Его зелёные глаза были странными — не как у Ланнистеров, а скорее серо-зелёными. На лице были возрастные морщины, но трудно было понять, сколько ему лет.              И его дипломатические способности на этом не заканчивались. Мастер Килберн использовал невероятную хитрость и серебряный язык, чтобы убедить нескольких более способных штормовых лордов встретиться со Станнисом и обсудить союз. Исцеление Ширен открыло много дверей для её будущей помолвки. Станнис надеялся, что это означает будущую поддержку, когда…              Он остановил эту мысль, не позволив ей зайти дальше. Несмотря на напряжение между ним и Джоном Арреном после недавних событий, они всё ещё искали доказательства своих подозрений. Если они были правы, то у Станниса не было племянников и племянниц, по крайней мере законных, и сейчас он был законным наследником трона.              Он повернулся к одному из своих людей и не увидел, как глаза торговца слегка засветились, а на лице появилась маленькая ухмылка, исчезнувшая так же быстро, словно её никогда не было, когда Станнис снова повернулся.       

Белая Гавань, Север.

             Долгое морское путешествие никогда не бывает удобным, но после нескольких лет вдали от дома и решения совершить последнюю поездку перед возвращением в Солнечное Копьё, чтобы заняться незавершёнными делами, для отряда из Дорна оно было хуже обычного.              Принц Оберин Мартелл был рад мехам, когда сошёл с корабля. Он бывал во многих местах, но большинство из них были хотя бы приятно тёплыми. Холод в воздухе здесь был острее, чем где-либо, за исключением Лората или Браавоса в зимние месяцы.              Закутанная в меха, его возлюбленная Эллария подошла и прижалась к его боку. Преступлением, раздражённо подумал он, было скрывать такое прекрасное тело под толстыми мехами. Он обнял её за талию и позволил положить голову ему на плечо, пока она смотрела на его дочерей, неохотно следующих за ним.              На исследование Летних островов ушло куда больше времени, чем он думал. Он усмехнулся, вспоминая все забавы, которые они с Элларией там устроили, и подумал, не оставил ли после себя новых детей. Весёлые времена, подумал он с весельем и решил как можно быстрее найти им лошадей, чтобы отправиться в Винтерфелл, особенно прежде чем кто-нибудь поймёт, что они здесь. Правда, было уже поздно, и им придётся провести ночь, прежде чем выдвинуться утром с первыми лучами.              Он точно не отказался бы от ночи в кровати, которая не качается от волн, и от северных шлюх, пока они здесь. Если сюда заходят моряки, значит, где-то должен быть бордель.              Утром ему и его девочкам нужно будет ехать в Винтерфелл, где он с нетерпением ожидал возможности устроить маленький… переполох.       

Одинокие холмы, Север.

             Одинокие холмы, как и следовало из названия, были группой суровых, неудобных для перемещения холмов, редко населённых и не имеющих ничего, что могло бы кого-то привлечь.              Поэтому туда почти никто не ходил, что делало их идеальным местом для преступников, основавших свой городок. Хотя называть это городом было некоторым преувеличением: в действительности это были грубые шатры и плохо построенные жилища, хаотично разбросанные вокруг. Люди и женщины, одетые во всё, что смогли украсть или смастерить, слонялись между ними. Драки случались часто, как и азартные игры, проституция, убийства и кражи. Беззаконие было здесь королём. Единственный «закон» состоял в том, что каждый сам разбирается со своими делами и никому не рассказывает об этом месте.              Так что посреди ночи никто особо не следил, кто входит или выходит. Никто не наблюдал за холмами в поисках угроз.              Это сыграло на руку северным рейнджерам, которые медленно приближались к лагерю, используя те же холмы, что скрывали городок, как укрытие. Поскольку ночь была глубокой, многие жители городка были либо пьяны, либо заняты шлюхами, а рейнджеры старались производить как можно меньше шума, никто не понял, что они там.              Только когда они добрались до последнего холма и были наконец готовы к атаке, они отказались от скрытности. Всадники впереди зажгли факелы, а те, кто был позади, приготовили луки. Наконец, когда все были готовы… они бросились в атаку.              Внезапный грохот копыт привлёк внимание даже самых отвлечённых негодяев, но времени подготовиться у них не было. Первая волна ворвалась внутрь и начала поджигать факелами шатры и грубые постройки, вызывая полный хаос: люди выбегали наружу часто почти без одежды и без оружия, не успев ничего схватить в попытке спастись от пламени.              Когда вторая волна всадников ворвалась с натянутыми луками, преступники почти ничего не могли сделать. Свет огня делал цели отлично видимыми для конных лучников.              Раздались крики, когда мужчины безжалостно выпускали стрелы, почти не заботясь, убьют они или ранят, лишь бы попали. Каждый взял с собой дополнительный колчан, чтобы стрелы не закончились. Некоторые пытались бежать в любую сторону в том, в чём были, пусть даже совершенно нагими, но третья волна окружила место и сбивала любого, кто пытался выбраться.              Той ночью взяли и пленных, чтобы доставить в темницы ближайшего замка для суда и вынесения приговора согласно их преступлениям. Но многие встретили суд уже в следующем мире, а их тела оставили гнить или гореть вместе с лагерем.              

Винтерфелл, Север. Два дня спустя.

             Пока все в Винтерфелле были заняты подготовкой к пиру в честь северных рейнджеров и леди Сансы за уничтожение Теневого городка, Теон воспользовался возможностью тайком провести не только себя, но и Робба с Джоном в Зимний городок, а точнее — в местный бордель.              Робб и Джон, честно говоря, заставляли Теона ухмыляться шире, чем это вообще возможно для человека: он видел их покрасневшие лица и явное смущение от обилия обнажённой плоти вокруг. Ничто не доставляло Теону большего удовольствия, чем смотреть, как Джона, который чувствовал себя здесь совершенно не в своей тарелке, уводят две молодые шлюхи.              С Роббом, однако, вышло разочарование. Он отказался развлекаться с кем-либо из шлюх и сразу развернулся обратно к замку, боясь, что скажут отец и сестра-близнец, если узнают. Теон не думал, что Робб что-то расскажет, из верности ему и Джону, но всё равно был разочарован.              Впрочем, он снова улыбнулся, намереваясь насладиться визитом как можно сильнее. Он пошёл искать Рос, свою любимую шлюху. Поскольку он был её самым «важным» клиентом, если она знала, что он придёт, то оставалась свободной для него — такова была их договорённость. Он направился к её комнате, полностью ожидая часа или около того удовольствия, когда услышал звуки, исходившие из комнаты. Он узнал голос Рос и понял, что они означают.              Он мгновенно взбесился и рванул вперёд, желая увидеть, кто трахает «его девку». Он резко распахнул дверь и застыл от того, что увидел перед собой.              Рос действительно была с клиентом. На самом деле с двумя клиентами: мужчиной и женщиной дорнийской крови, в позах, которые он, честно говоря, даже не мог представить. Похоже, они даже не заметили его, настолько были поглощены происходящим. Теон был так потрясён, что не сопротивлялся, когда хозяйка борделя появилась молнией, вытащила его из комнаты и закрыла дверь за ним.              — Лорд Грейджой, я понимаю, что вам нравится внимание Рос, но когда появляется принц Дорна, да ещё Оберин Мартелл, и платит больше чем втрое обычной цены, он получает первый вкус, — строго сказала хозяйка.              — Принц Дорна?! — сказал Теон, наконец приходя в себя и понимая, что всё ещё зол. — Какой-то дорнийский хрен появляется, а вы просто решаете поверить, что он принц?              — Когда у него столько золота, одежда из дорогого шёлка и официальный медальон Мартеллов, я обычно не задаю вопросов, — твёрдо сказала хозяйка.              Теон внезапно понял, что это может быть правдой. Если у него столько золота, шёлковая одежда и медальон, это могло быть настоящим, каким бы невероятным ни казалось. Он всё ещё сильно сомневался, но, развернувшись и бросившись обратно в замок, понял, что должен кому-то рассказать.              Во дворе он увидел лорда Старка, наблюдавшего, как Мейра тренируется со своим особым копьём. Вид её в тонкой кожаной тренировочной одежде заставил его на мгновение остановиться: возможно, впервые с тех пор, как он начал избегать двора, когда она была там, он понял, что сестра его друга больше не худая девочка. У неё появились собственные изгибы, теперь, когда началось взросление, грудь была хорошего размера для её возраста, да и ноги тоже были красивыми. Возможно, кровь всё ещё кипела от того, что ему отказали в постели Рос, но Мейра действительно вызвала у него несколько неприличных фантазий.              Однако затем он понял, что его взгляд привлёк внимание: лорд Старк, сама Мейра и несколько других смотрели на него с раздражением. Внезапно почувствовав себя очень маленьким, он отчаянно сказал лорду Старку, который был по-настоящему устрашающим со своим твёрдым, непроницаемым взглядом:              — Лорд Старк, человек, утверждающий, что он принц Оберин Мартелл, прибыл в Зимний городок. На нём дорогие шёлка, у него много золота и медальон Мартеллов.              Теон очень хотел, чтобы внимание как можно быстрее переключилось с него.              Во дворе мгновенно повисла тишина. Все смотрели на него с удивлением от такого объявления, затем на лицах появилось недоверие, особенно у сира Харкуна, который по какой-то причине внезапно выглядел очень обеспокоенным.              — Интересный ход, Теон, — сказал лорд Старк, стоя там раздражённый тем, как Теон пялился на его старшую дочь. — Но не думай, что это избавит тебя от неприятностей.              Теон был готов принять любое наказание, лишь бы выбраться со двора, и потому продолжил:              — Я говорю правду, лорд Старк. Не знаю, настоящий ли он принц Оберин, но именно так он себя назвал.              Остальные во дворе переглядывались, пытаясь понять, правда ли это или какая-то шутка. Лорд Старк вздохнул и повернулся к сиру Джори.              — Джори, спустись в Зимний городок и узнай правду. Если его видел Теон, то, скорее всего, он в борделе.              Теон почти поперхнулся, поняв, что они знают, где он был, и на миг задумался, не рассказал ли Робб. Но времени думать ему не дали.              — Ты подготовишься к сегодняшнему пиру и насладишься им, потому что удовольствия у тебя будет мало, когда неделю будешь чистить конюшни, — сказал лорд Старк, после чего исчез вместе с Мейрой. Сир Джори быстрым шагом отправился в город проверить, говорит ли Теон правду.              Теону, честно говоря, было всё равно на чистку конюшен. Он мог это принять. Но он думал о том, что может сделать с ним Мира теперь, когда поймала его на откровенном разглядывании. Это, подумал он со страхом, вероятно, будет куда хуже.              Сир Джори вернулся довольно быстро, и к их великому удивлению оказалось, что Теон говорил правду. Правда, то, что Джона нашли в борделе, принесло ему неделю чистки конюшен вместе с Теоном. По-видимому, шлюхи отказались от монет и не рассказали, что именно Джон сделал такого, что так их удовлетворило. Многие мужчины, посещавшие шлюх, вскоре будут очень настойчиво пытаться выяснить, какое особое умение есть у Джона, чтобы так радовать женщин, испытывая либо зависть, либо восхищение.              Но прибытие принца Дорна повергло и без того занятый замок почти в панику: нужно было подготовить комнаты, а также собрать домочадцев и семью, чтобы встретить гостей, когда те наконец поднимутся к замку.              Мира Форрестер и Ланна искали Ашера и Гвин, которые исчезли несколько часов назад, и никто их с тех пор не видел. Гвин должна была помогать с приготовлениями, но так и не появилась. Это могло бы показаться подозрительным, но, честно говоря, никому из девушек не пришло в голову, что они могут быть вместе.              Затем, проверяя последнюю гостевую спальню, они открыли дверь и заглянули внутрь, надеясь увидеть Гвин или Ашера, чтобы призвать их на помощь. Ни Ланна, ни Мира не ожидали увидеть обоих… в постели… совершенно голыми.              Сцена казалась невероятной, и большинство из них не могло осмыслить увиденное. Время словно остановилось, пока, пожалуй, одна из худших возможных свидетелей не подошла по коридору с другой стороны.              — Вы нашли Гвин? Мне нужно знать, будет ли она… — начала Мейра, подходя к двери, и увидела ужас в их глазах, особенно у Гвин и Ашера, которые успели прикрыться простынёй, чтобы сохранить остатки приличия.              Мейра была потрясена не меньше остальных, прежде чем её лицо нахмурилось, а затем застыло от гнева.              — Одевайтесь. Солар моего отца. Сейчас же! — сказала она с холодной яростью в каждом слове.              Сила её слов заставила двоих быстро вскочить с кровати и натянуть одежду, прежде чем последовать за ней в комнату отца, где, как она знала, он должен быть.              Джон тоже был там, заметила Мейра, вероятно, выслушивая выговор за поход в бордель. Но Мейра была не в настроении для задержек и сказала, войдя:              — Отец, у нас новая проблема. Ашер и Гвин состояли в физической связи, и мы только что застали их.              Обычно Мейра дождалась бы, пока он закончит с Джоном, но им нужно было быстро взять ситуацию под контроль.              Боги знают, у них и так достаточно проблем, подумала Мейра с быстро нарастающей головной болью.              Отец мгновенно понял срочность. Когда Мира Форрестер, Ланна, Гвин и Ашер вошли вслед за Мейра, он спросил холодным, строгим голосом:              — Как долго это продолжается?              Виновная пара обменялась испуганными взглядами, прежде чем Гвин смущённо сказала:              — Почти полгода.              Головная боль Мейра усилилась. Она осознала, насколько глупой и слепой была, раз такое происходило у неё под носом так долго. Она подняла руки к лицу и закрыла глаза, пытаясь сдержать естественное желание кричать от злости. Вместо этого она спросила, отчаянно желая узнать, насколько осторожны они были:              — Вы хотя бы использовали созданное мной противозачаточное зелье? Или хотя бы лунный чай?              Их молчание было всем ответом. Отец тоже выглядел очень обеспокоенным: возможность беременности Гвин стала пугающе реальной.              — Вы двое хоть понимаете, какой ущерб это может нанести, если всплывёт? — спросила Мейра с раздражением. — Ваши семьи ненавидят друг друга! Этого может быть достаточно, чтобы начались открытые столкновения!              Отец лишь потёр ноющие виски, обдумывая, сколько бед это вызовет, если лорд Уайтхилл узнает, что его драгоценная дочь состояла в физической связи с сыном его ненавистного соперника, лорда Форрестера. Потенциально это могло закончиться настоящей войной между ними или изгнанием одного либо обоих виновников.              — Кто ещё знает? — спросил он. Ему нужно было понять, насколько далеко всё зашло.              Пара нервно переглянулась, прежде чем сказать:              — Только мы в этой комнате. Но я могла упомянуть о неком «ухаживании» в письме брату Эбберту, — сказала Гвин и поспешно добавила: — Он в Цитадели, он очень умён и всегда хранил мои тайны, как я хранила его.              Все заметили, что Ашер не выглядел удивлённым, так что решили, что он, должно быть, разрешил ей это сделать.              — Но сохранит ли он тайну, если поймёт, что это Форрестер? — настойчиво спросила Ланна, пока Мира Форрестер смотрела на старшего брата с полным неверием, что он мог сделать подобное. — Все знают, что лорд Робб женится на леди Уилле. И кроме него кто ещё осмелился бы ухаживать за тобой в Винтерфелле? Достаточно ли у него деталей, чтобы понять, кто это?              Молчание снова показало, что такое вполне возможно. Мейра хотела закричать на них, но сумела сдержаться и начала искать решение, которое снимет напряжение и, надеялась, предотвратит открытую вражду между двумя вассалами.              — Пожените их и дайте им владение где-нибудь. Может, Морской Дракон, раз Джон отказался от него, — сказала Мейра.              Все посмотрели на неё потрясённо, и она объяснила:              — Если мы поженим их сейчас, до того как станет ясно, что возможен ребёнок, никто не узнает о связи. Если дать им замок или владение, чтобы основать собственный дом, у их семей не будет серьёзных оснований жаловаться. Они могут ворчать, но не должны начать войну.              Сохранение мира на Севере было важно для их процветания и безопасности. Они не могли позволить кому-либо из вассалов снова начать заговоры с внешними силами. Она знала, что жадность и старые обиды всё равно могут привести к этому, но лучше не создавать новых трещин в фасаде их полного единства и безопасности.              Допустить внутреннюю вражду значило показать слабость и неспособность контролировать собственных вассалов, даже малых. А это, поняла она, станет сигналом слабости для остального Вестероса и мира. Как вокруг раненого зверя, вокруг них начнут кружить, выискивая свой кусок плоти, если представится шанс.              Она не могла этого допустить, подумала Мейра с обречённостью.              — Это выглядит чрезмерно, но ты права, — сказал отец устало. Слишком много сюрпризов обрушилось на них сегодня.              Пока Ашер, Гвин, Мира Форрестер и Ланна смотрели в изумлении, он объявил:              — Вы оба будете поженены, как только это можно будет устроить, и получите замок Морского Дракона. С этим идёт тяжёлая обязанность защищать наше побережье, так что не думайте, что это будет лёгкая должность, лорд Ашер.              Отец предупредил ошеломлённых Ашера и Гвин.              — Для нас это честь, лорд Старк, — сказала Гвин, не в силах полностью поверить, что это происходит.              Но Мейра бросила на неё холодный взгляд, который мгновенно испугал и её, и Ашера, и остальных присутствующих. Впечатляющее достижение, учитывая, что Ашер, Гвин и лорд Старк были старше неё.              — Тогда запомните сказанное здесь и в будущем думайте лучше, — сказала Мейра холодным, окончательным тоном и вышла, чтобы заняться оставшимися приготовлениями, надеясь, что её гнев остынет до прибытия дорнийцев.              Остальные смотрели ей вслед. Лорд Старк и Джон тоже выглядели обеспокоенными, а Мира Форрестер и Ланна быстро пошли за ней. Ашер и Гвин поспешно ушли, пытаясь осознать, насколько один день способен изменить ход жизни. Это оставило Джона и лорда Старка наедине. Бордель теперь был совершенно забыт, когда лорд Старк задал Джону очень странную, но важную просьбу.              — Джон, я знаю, ты читал легенды дома Старк и Ночного Дозора, но помни: эти легенды стары и часто не вся правда. Сегодня Дозор полон преступников, которые взяли чёрное, чтобы избежать часто смертного приговора. Так что если ты должен отправиться туда, не приноси клятвы сразу. Подожди год или около того. Не редкость, когда северные сыновья какое-то время служат на Стене, не принимая чёрного. Возможно, ты не унаследуешь Морского Дракона, но есть возможности и вне Дозора. Есть дела, которые ты можешь совершить. Так что пообещай мне, Джон: ты не бросишься в это, не посмотрев сначала, куда ступаешь.              Джон выглядел удивлённым, но кивнул. Он был сбит с толку: отец, казалось, радовался, когда он говорил о вступлении в Дозор, даже если братья и сёстры не радовались. Но он кивнул, желая одобрения отца.              

— x —

             Когда Джон ушёл подготовиться к встрече неожиданных гостей, Нед проводил его взглядом и вздохнул с сожалением. Он был несправедлив к Джону, поощряя его вступление в Дозор. Да, связь со Стеной должна обеспечить ему безопасность, если правда всплывёт, но это отнимало у Джона столько возможностей… столько дел, которые он мог совершить. Нед почти чувствовал, как сестра смотрит на него из загробного мира за одну мысль о том, чтобы так поступить с её сыном.              Пусть Джон, возможно, никогда не получит Железный трон, который был его правом по рождению, он всё равно мог прожить хорошую жизнь. Если однажды он захочет, они найдут для него крепость, где он сможет основать собственный дом, или поддержат его в том, что он сам решит делать.              Но сперва, подумал Нед с усталостью, встав на ноги, нужно было заняться другим делом.              

— x —

             Большая часть дома Старк собралась во дворе, когда прибыли лошади дома Мартелл. Рикон был ещё так мал, что старшим братьям и сёстрам пришлось держать руку на его плече, чтобы не дать ему убежать искать своего лютоволка, которого он назвал Лохматым Псом. Лютоволки были в богороще, где чувствовали себя спокойно: вероятно, лучше не встречать неожиданных гостей лютоволками сразу.              Нед давно видел принца Оберина, хотя они не разговаривали на турнире в Харренхоле, так что в тот момент, когда мужчина въехал в ворота, Нед понял, что это он. Удивительно, но с ним ехала женщина, которую он предположил его любовницей, поскольку Оберин никогда не женился. Позади ехали три молодые девушки, у которых, как и у Оберина с его возлюбленной, была загорелая дорнийская кожа.              До этого единственным человеком с такой кожей здесь был сир Харкун, который стоял тихо в стороне и по какой-то причине выглядел очень обеспокоенным. Нед счёл это странным и тревожным, ведь этот человек был воплощением спокойствия. После стольких лет в его доме какая причина могла его взволновать?              Но ухмыляющийся Оберин Мартелл перетянул внимание. Он ловко спешился и помог своей даме спуститься. Девочки, последовавшие за ним, спешились сами и подошли прямо к Неду и его семье, которые все чуть напряглись.              — Принц Оберин, добро пожаловать в Винтерфелл, — сказал Нед, желая как можно быстрее закончить с приветствиями, узнать, зачем тот здесь, и, надеясь, заставить его уехать.              Оберин Мартелл славился тем, что создавал проблемы везде, куда приезжал. С теми головными болями, что у них уже были, Нед мог только надеяться, что здесь этого не случится.              — Лорд Старк, как же вы люди живёте в такой бесплодной и холодной земле? — сказал Оберин с ухмылкой.              Это мгновенно заставило всех северян нахмуриться и забормотать, раздражённых явным оскорблением. Нед лишь нахмурился.              — Мои люди живут здесь, потому что это наш дом, и мы любим его так же сильно, как вы, дорнийцы, любите свои по большей части бесплодные песчаные пустыни, — ответил Нед.              Все моргнули, поняв, что их лорд только что оскорбил дорнийского принца прямо в лицо. Мейра рядом с ним бросила на него гордый взгляд, а затем быстро ткнула локтем.              Дорнийцы, похоже, тоже не поверили услышанному, но Оберин снова начал ухмыляться.              — Туше, лорд Старк. Просто моя страсть к странствиям решила привести меня на Север, где я прежде не бывал, — сказал Оберин, вроде бы приняв ответ с хорошим настроением после собственного укола.              — Сегодня у нас пир в честь победы северных рейнджеров над бандитами, досаждавшими нашим землям. Вы можете присоединиться, и для вашего отряда подготовлены комнаты, — сказал Нед, пытаясь быть вежливым.              Оберин ухмыльнулся.              — Тогда мы очень удачно прибыли. Позвольте представить мою возлюбленную Элларию Санд и моих дочерей: Обару, Нимерию и Тиену.              При каждом имени его рука указывала, кто есть кто.              — Добро пожаловать в Винтерфелл, миледи, — вежливо сказал Нед Элларии.              Та сама усмехнулась и ответила:              — Я Санд, а не леди, лорд Старк. Вы сами создали одного, так что не стесняйтесь.              Эллария, без сомнения, пыталась сделать ситуацию более неловкой. Все девушки повернули внимание к Джону, который мгновенно выглядел очень растерянным. Они были бастардами, как и он, но, казалось, не стыдились этого и даже наслаждались своим положением.              Нед боялся, что всё станет только хуже, но по правилам приличия не мог прогнать их. Он сохранил мужественное лицо и представил свою семью.              — Это мои дети. Робб, мой старший сын и наследник, и его сестра-близнец Мейра, ныне леди Старк. Санса, Арья, Бран, Рикон и, конечно, Джон. Теон Грейджой, мой воспитанник.              Девушки Санд все начали пристально смотреть на тех мальчиков, которые их заинтересовали, и это заставило мальчиков почувствовать себя неловко. Даже Теона — настолько интенсивными были взгляды.              

— x —

             К своему раздражению, Мейра стала центром внимания принца Оберина. Он потянулся к её руке, и она подала её лишь из вежливости. Он поцеловал её руку, но она отдёрнула её, как только смогла.              — Леди Старк, вы особенно чарующая зимняя роза, — сказал Оберин мягким голосом.              Мейра вежливо ответила:              — Благодарю за комплимент, принц Оберин. Уверена, после дороги ваш отряд оценит тёплую ванну и смену одежды.              Оберин не выглядел смущённым её вежливым отказом. Мейра с самого начала поняла его игру: либо разозлить её, чтобы она опозорилась, либо затащить в постель, чтобы унизить дом Старк. Она знала, что должна держать подальше от него младшую сестру Сансу, а также Миру Форрестер и других молодых женщин замка. Хотя за ним не было известности человека, охотящегося на девушек, ещё не достигших взрослого возраста, Мейра не собиралась рисковать.              

— x —

             Пока кухонные и прочие слуги замка готовились к вечернему пиру, а Мира Форрестер и Ланна взяли на себя часть её нагрузки, Мейра смогла выпустить накопившийся гнев во дворе. Неподалёку Оша и Харкун тренировались отдельно, а сир Родрик и другие мужчины занимались по всему двору.              Гунгнир оставался запертым в её комнате, поскольку это копьё было слишком опасным для поединков, так что она использовала специально сделанное деревянное копьё с особыми грузами, имитирующими вес Гунгнира, чтобы тренироваться. Оно было такой же высоты, и теперь, когда она выросла, пользоваться копьём стало проще.              Стражники Винтерфелла окружили её, пока она держала тренировочное копьё в руке, глаза и уши были настороже в поисках любого признака атаки. Она услышала шаги позади, успела повернуться и уклониться от деревянного меча слева, затем ударила тупым концом копья, отмечая противника как мёртвого и выбывшего из боя.              Оставшиеся трое напали на неё все сразу. Она начала вращать копьё в защитном вихре, пока мужчины рубили мечами. С куда большей грацией, чем в начале обучения, она сумела отразить удары, затем широким движением поймала другого в грудь, завершая его бой и заставляя двоих отступить.              Теперь, когда двое восстанавливали равновесие, она коротким прыжком вперёд ударила одного, а другого выбила из круга ногой.              — Неплохо… для северянки, — насмешливо сказал женский голос сбоку.              Мейра повернулась и увидела старшую дочь Оберина Мартелла, Обару Санд, стоявшую с ухмылкой и настоящим копьём в руке.              — Хочешь попробовать против кого-то, кому твой отец не платит?              Если это должно было её разозлить, не вышло. Мейра знала: отец говорил всем своим людям и семье, когда те выходили на круг, никогда не сдерживаться. Нельзя нормально учиться, если тебя щадят, и любой, кто так делал, больше не допускался к спаррингам, пока не усвоит урок. Для стражника это означало потерю места.              Обара просто пыталась вывести её из себя. Учитывая, что после событий дня у Мейры почти не осталось терпения, она решила не держать язык за зубами и преподать старшей девушке манеры.              — Я могу быть уверена, что люди моего отца не сдерживаются, иначе потеряют место здесь. Интересно, можно ли сказать то же о тебе? Или твои учителя щадили тебя, потому что ты дочь принца?              Она сказала это холодным, насмешливым голосом.              На мгновение Обара выглядела так, будто получила пощёчину, явно не ожидая оскорбления. Затем она вспыхнула яростью и без раздумий бросилась в круг.              Обара дико ударила копьём. Скорость у неё была очень хороша, отметила Мейра, быстро шагнув в сторону, чтобы избежать настоящего стального наконечника, направленного в неё. Затем она ударила своим тупым оружием по ноге Обары. Та вскрикнула от боли, но это лишь подстегнуло её. Она приблизилась ещё сильнее, пытаясь пронзить Мейру, и та, удивлённая, воспользовалась открывшимся шансом: схватила копьё другой девушки и сильно ударила её ногой в грудину. Усиленная Гунгниром сила отправила Обару в полёт назад.              Обара, выбитая из дыхания, не могла подняться. Эллария Санд побежала к ней вместе с младшими сёстрами и принялась суетиться вокруг неё, пока Оберин смотрел на Мейру с некоторым удивлением.              — Я обучал свою дочь. Ты знала? — сказал он с угрозой в голосе, которая встревожила Мейру, учитывая его репутацию воина. Он явно собирался выйти в круг.              Все во дворе прекратили тренировки и повернулись к ним. Оберин поднял копьё, которое уронила Обара, и, прежде чем сир Родрик успел попытаться остановить его, ударил прямо в Мейру.              Только усиленные рефлексы спасли её и позволили отпрыгнуть. Но прежде чем она успела полностью прийти в себя, он снова был рядом, широко замахиваясь, чтобы достать её. Она сумела отступить ровно настолько, чтобы уклониться. Теперь он широко ухмылялся, продолжая давить, не позволяя ей ни мгновения передышки, снова и снова нанося удары копьём. Его спутницы, включая уже стоявшую Обару, ухмылялись, уверенные, что их семья сейчас покажет этой северной девке, кто выше.              Мейра стиснула зубы, отчаянно вращая копьё, чтобы удерживать Оберина на расстоянии. Тот полностью игнорировал попытки сира Родрика остановить бой. Пот стекал по её лицу, когда ей снова пришлось шагнуть в сторону, избегая очередного подлого удара снизу. Затем Оберин по какой-то непонятной ей причине начал красоваться.              Он стал выполнять сложные вращения копьём и ненужные прыжки. Мейра была сбита с толку, не понимая, пытается ли он вывести её из равновесия и заманить в ошибку или просто настолько уверен в победе, что решил покрасоваться.              Это был большой риск, но Мейра, понимая, что затяжной бой против него проиграет, воспользовалась шансом и рванула вперёд, врезавшись в него всем телом. Оберин лишился дыхания от силы удара, оказался сбит на спину, и это позволило ей схватить его копьё и вонзить его в землю рядом с его головой. Его дочери ахнули от ужаса, думая, что увидят смерть отца, и глубоко выдохнули с облегчением, когда увидели, что он цел.              — Ты бы выиграл этот бой, если бы не красовался. Однажды это тебя убьёт, — сказала Мейра с гневом, после чего ушла в свою комнату принять ванну и переодеться. Её удовольствие от спарринга было испорчено.              Змейки Санд и Эллария смотрели ей вслед с ненавистью. Она ранила Обару и унизила Оберина. Эллария была этим недовольна. Совсем недовольна. И прямо тогда решила заставить их заплатить. Она посмотрела на Харкуна, которого прекрасно знала как шпиона Дорана. Он хорошо знал планировку замка. Он скажет ей, где находится особое копьё Мейры, и поможет Нимерии украсть его позже этой ночью, пока она и Тиена будут отвлекать остальных Старков.              

— x —

             Атмосфера пира была столь же весёлой, как они надеялись, по крайней мере учитывая случившееся во дворе. Старшие рейнджеры получили почётные места за столом Старков, а Санса сидела по правую руку от отца, выглядя очень счастливой и гордой собой. Её братья и сёстры были рады видеть это. Именно её план принёс победу, а северные рейнджеры воплотили его. Ланна сидела прямо рядом с Сансой, поскольку была её советницей в этом деле и заслуживала признания. Джори сиял от гордости за неё, а она улыбалась в ответ, чувствуя, что заставила семью гордиться.              Дорнийские гости после событий во дворе вели себя удивительно хорошо: вежливо говорили с хозяевами и в целом были тихими.              Но их глаза и уши оставались открытыми в поисках возможности создать неприятности.              — Я должна была быть там, чтобы встретить дорнийцев, когда они прибыли! — огрызнулась Кейтлин позже той ночью, после того как Нед навестил её и они впервые за долгое время разделили постель.              Нед вздохнул. Теперь он понял: она вела себя так хорошо весь день, чтобы поговорить с ним наедине и пожаловаться на очередной раздражающий её вопрос. Он встал с кровати и начал одеваться, говоря:              — Ты была бы там, если бы я мог доверять тебе и знать, что ты не устроишь сцену. Так же, как я больше не могу доверить тебе управление этим замком.              — Я управляла им! — резко сказала она, оборачиваясь простынёй. — Я управляла им хорошо. Лучше, чем наша демонская дочь.              — Я отказываюсь говорить с тобой, когда ты называешь нашу старшую девочку подобным образом, — сказал Нед.              В одних штанах, держа остальную одежду в руках, он вышел из комнаты, заканчивая спор.              Он не видел, как Эллария Санд и Оберин ухмылялись, наблюдая за его уходом из своей двери. Увидев возможность по-настоящему смутить Старков и немного сбросить их с пьедестала, Оберин взял возлюбленную за руку и тихо двинулся вперёд. Стражники, которые должны были следить за комнатой, воспользовались редкой передышкой из-за сегодняшнего пира и отсутствовали.              Они тихо толкнули дверь и увидели Кейтлин, стоявшую в ярости на мужа. Она несколько раз моргнула при их появлении и крепче вцепилась в простыню.              — П-принц Оберин! Я должна попросить вас уйти… я не одета прилично, — сказала Кейтлин, униженная тем, что стоит обнажённой перед принцем.              Однако Оберин мягко улыбнулся и сказал:              — Миледи, могу лишь извиниться за то, что застал вас так, но я был поражён вашей красотой. Немногие женщины могут мечтать о таком теле после шести детей.              Он сказал это с намекающей ухмылкой.              Кейтлин смутилась от внимания и комплимента. Эллария подошла, передала ей халат и подняла простыню, чтобы та могла надеть его. Кейтлин благодарно взяла халат и уже собиралась надеть, когда Эллария уронила простыню, открывая её обнажённое тело.              — Миледи, простите, — сказала Эллария с кажущейся паникой от своей «ошибки». — Позвольте мне отвлечь его взгляд.              Затем она скинула платье, открыв собственное совершенно обнажённое тело. Кейтлин потеряла дар речи от такого поворота, стоя полностью голой рядом с, надо признать, прекрасной обнажённой женщиной перед принцем Дорна. Её унижение было таким полным, что она покраснела вся, но принц Оберин лишь улыбнулся шире, сбросил собственный халат и шагнул вперёд.              Кейтлин отступила немного назад, но он легко догнал её и прошептал ей на ухо, вызвав дрожь по спине:              — Похоже, это может стать началом весьма приятного вечера.              Не дав ей сказать ни слова, он прижался губами к её губам. Она была так ошеломлена, что сначала не ответила, но злость на Неда и возбуждение момента заставили её поцеловать в ответ. Его руки обвили её тело, начали ласкать всё ещё удивительно крепкую фигуру и прижимать к себе. Она так потерялась в ощущениях, что обвила руками его плечи и позволила увлечь себя в кровать. Эллария тем временем налила вина из стоявшей рядом бутылки и, пока Кейтлин была отвлечена, добавила в него маленький флакон зелья плодородия. Затем с кубком и бутылкой в руках она забралась в постель. Оберин прервал поцелуй, чтобы Эллария могла предложить кубок Кейтлин, та взяла его и выпила часть, пока Эллария допила вторую половину.              Затем Эллария отбросила кубок и вылила сладкое вино из бутылки на обнажённую грудь Кейтлин, после чего сама впилась в неё поцелуем, подавляя любые протесты, особенно когда Оберин начал слизывать вино с её груди, уделяя особое внимание соскам, которые мгновенно затвердели.              Кейтлин уже полностью потерялась в ощущениях и была во власти желания. Пряный вкус Элларии и Оберина был самым сильным, что она когда-либо испытывала, и она искренне отвечала на поцелуи.              Оберин спустился ниже по её телу и вскоре добрался до самого интимного места, уже полностью возбуждённого и ожидающего. Решив поиграть ещё немного, он захотел показать ей, что такое «южный поцелуй», и начал использовать язык.              Она ахнула, когда он сделал это, но Эллария украла её дыхание новым поцелуем и начала теребить её соски, отчего Кейтлин только сильнее извивалась от потрясающих ощущений, бегущих по телу.              Оберину понравился её вкус, но теперь у него была сильная эрекция, и он хотел узнать, какова она внутри. Он убрал язык и заменил его членом.              Кейтлин почти закричала, когда он вошёл в неё, но крик был заглушён Элларией. Оберин начал двигаться в ней, пока Эллария продолжала целовать её, что лишь усиливало происходящее. Выносливость Оберина была впечатляющей, и он продолжал довольно долго. Кровать качалась от силы его страсти.              В конце концов он с рыком излился в неё, оставив Кейтлин без дыхания и безнадёжно возбуждённой. Пока Оберин восстанавливался, Эллария ухмыльнулась, легла рядом с Кейтлин и снова начала её целовать. Кейтлин жадно ответила, даже обхватив её лицо руками.              Пока Оберин с восторгом наблюдал, Эллария осторожно сместила их так, чтобы они сели прямо в постели, прижавшись друг к другу бёдрами. Обе женщины начали двигаться друг о друга и вскоре стонали от удовольствия.              Оберин ухмылялся, наблюдая, как две красавицы ублажают друг друга перед ним, и знал, что ночь принесёт ему много удовольствия. Как же плохо её муж, должно быть, удовлетворял её, раз Кейтлин так легко упала к ним в объятия. Он ожидал куда большего сопротивления, но оказалось, она сама была готова не меньше их.              А то, что Эллария подсунула ей северное зелье плодородия? Он подумал об этом, пока две женщины перед ним ускорялись, крепче цепляясь друг за друга и приближаясь к краю. Это была куда лучшая ирония за их роль в восстании, чем он надеялся. Если Старк не поймёт, что ребёнок на самом деле чужой, он будет растить дитя, которое не его. А если поймёт? Тогда это станет великим публичным унижением для леди Винтерфелла — родить бастарда от другого мужчины.              Он увидел, как обе достигли пика, и без колебаний взобрался на Элларию, чтобы зачать их следующего ребёнка, пока она языком ласкала Кейтлин.              

— x —

             Вернувшиеся позже той ночью стражники остались незамеченными теми, кто был внутри. Но дверь была слегка приоткрыта, а изнутри доносились звуки секса и незнакомые им голоса. Пара осторожно заглянула внутрь и была потрясена увиденным.              — Найди лорда Старка… быстро, — сказал старший младшему, и тот поспешил искать их сюзерена, не подозревая о других выходках дорнийских гостей этой ночью.              

— x —

             Тиена, самая красивая из дочерей Оберина Мартелла, наслаждалась вином и присматривалась к возможностям для собственного «веселья». Она видела, как хорошо ведут себя за ужином мальчики и девочки Старков, и сомневалась, что кто-то из них позволит ей даже приблизиться.              Затем она увидела мальчишку Грейджоя. Он был старше её совсем немного, но его многозначительная ухмылка почти заставила её вздохнуть от скуки. Это будет слишком легко.              Она дождалась поздней ночи и проскользнула в его комнату, которая, к её веселью, даже не была заперта. Там она стала ждать, приняв соблазнительную позу.              Ждать пришлось долго, и она уже тихо напевала от скуки, когда наконец услышала его шаги. Она перестала напевать и изобразила самую соблазнительную улыбку, когда Грейджой вошёл. Она даже потрудилась открыть разрез юбки, чтобы он увидел её скрещённые ноги.              Ошеломлённый взгляд Грейджоя, когда он увидел её, был, честно говоря, милым, подумала она с удовольствием. Видя, что он полностью застыл, она поднялась и подошла к нему самой соблазнительной походкой, на какую была способна. Прежде чем он успел что-то сказать, она прижалась губами к его губам, затем отступила. Её улыбка стала жестокой, а Теон смотрел на неё в замешательстве, пока вдруг не почувствовал, как из носа течёт кровь.              — Это называют Долгим Прощанием. Обычно оно действует долго, но, видимо, у тебя сопротивляемость слабее, чем у большинства, а я дала чуть больше обычного, — сказала Тиена с ухмылкой, когда Теон рухнул на пол, уже не в силах стоять.              Она вытерла губы, достала из одежды бутылочку, сама отпила и стала дразнить его:              — Эта бутылочка может спасти тебе жизнь. А теперь умоляй.              Она жестоко покачивала бутылочкой перед ним.              — Пожалуйста, — слабо сказал Теон, отчаянно тянувшись к ней.              Но она только продолжала ухмыляться и сказала:              — Не раньше, чем ты скажешь, кто самая прекрасная женщина во всём мире.              В этот момент она чувствовала себя могущественной и полностью контролирующей ситуацию.              Затем дверь распахнулась. Тиена успела поднять взгляд и увидеть, как в комнату вбегают Джон и Мейра. Тиена была не лучшей бойцом среди сестёр, и Джон быстро её удержал, пока Мейра взяла бутылку и принесла её Теону.              — Пей быстро, — сказала она.              Теон жадно осушил бутылочку за один раз. Он постепенно начал чувствовать, как ощущения возвращаются к нему, а конечности снова слушаются.              — Будь благодарен, что мы с Джоном услышали, как стражники бегут мимо наших комнат, и решили проверить, чем ещё заняты дорнийцы, — сказала Мейра, радуясь, что средство, похоже, действует.              Затем она повернулась и ударила Тиену по лицу. Та смотрела на них с ненавистью.              — Кровавые дурочки! — сказала Мейра дорнийской девушке. — Что, во имя всех богов, вы надеялись получить от всего этого? Это для вас какая-то игра? Радуйся, что Теон выживет, иначе я казнила бы тебя независимо от того, кто твой отец… тем же ядом!              Она повернулась к Теону и протянула руку.              — Пойдём к мейстеру Лювину. Он должен осмотреть тебя на всякий случай.              Теон, чувствуя себя более смиренным, чем когда-либо в жизни, взял её руку, и она помогла ему подняться. Джон увёл связанную Тиену в темницы.              Пока остальные Старки либо спали, либо разбирались с другими делами, а Мартеллы устраивали столько неприятностей, сколько могли, Нимерия Санд, вторая старшая дочь, пробиралась в комнату Мейры Старк. Она была рада, что хотя бы сегодня ночью лютоволки спали в богороще, как иногда делали, когда замок был необычно полон, чтобы не пугать гостей. Это сильно облегчало её задачу.              Харкун рядом выглядел очень встревоженным и прошептал:              — Пожалуйста, остановитесь. Приказы принца Дорана были лишь наблюдать и докладывать!              — Ты присягнул дому Мартелл, — строго напомнила ему Нимерия.              Она следила, чтобы он говорил тихо: последнее, чего ей хотелось, — попасться до побега с добычей. Обара хотела сделать это сама, но всё ещё восстанавливалась после удара, полученного от Мейры Старк. Тиена искала собственное веселье, так что кража копья досталась Нимерии, пока её отец и Эллария находили лучший способ унизить дом Старк.              Она с нетерпением ждала этого: украсть «особое» копьё Мейры Старк. Она наслаждалась этой мыслью. В руках её отца или сестры оно будет куда лучше, злобно подумала Нимерия.              Свет свечи позволил ей увидеть копьё, закреплённое на стене. Сначала она была поражена его красотой: не меньше шести футов длиной, отлитое из металла золотистого цвета, с тремя зубцами на конце и руническими символами вдоль всей рукояти.              Мастерство было поистине великолепным, подумала Нимерия с восхищением и ухмыльнулась. Оно точно не должно было принадлежать предателям и семье надоедливой девки вроде Лианны Старк, подумала она с ненавистью. Оно заслуживало быть в куда лучших руках, например в руках её отца. Она решила так и потянулась к нему.              Она удивилась, насколько оно лёгкое. Она думала, что оно будет тяжёлым, но копьё весило меньше большинства деревянных копий, которыми пользовались её отец и сестра. Однако кожа ощущалась странно при прикосновении, слегка покалывала, и она замерла, держа копьё.              Затем ей внезапно показалось, что руки сунули в печь. Она закричала от боли и уронила копьё, которое с грохотом упало на пол. Из-под её ногтей потекла кровь, кожа на руках начала видимо трескаться, выпуская ещё больше крови, а сама она кричала в полной агонии. Харкун бросился помочь, но вид происходящего лишил его дара речи: это было невозможно.              Дверь распахнулась, и в комнату вбежала Мейра с несколькими стражниками, привлечёнными криками. Увидев состояние рук Нимерии, Мейра нахмурилась и тут же начала действовать.              — ДУРА! Несите её в мою мастерскую, там я, возможно, смогу спасти ей руки! Я покрыла копьё ядом, который проникает через кожу, если не носить особые перчатки или не быть невосприимчивой, как я. На случай если какой-нибудь идиот решит попытаться его украсть.              Она говорила Нимерии заранее придуманную легенду, чтобы скрыть магическую природу копья, если кто-то решит к нему прикоснуться. Мейра подняла копьё и поспешила в мастерскую со стражниками и Харкуном, надеясь, что её мази и зелья смогут спасти руки Нимерии.              Ну, по крайней мере теперь она знала, что происходит, когда кто-то другой касается копья, подумала Мейра, доставая сильнейшие восстанавливающие средства и начиная наносить их на руки Нимерии. Кровотечение наконец остановилось. К счастью, контакт с Гунгниром был кратким, и повреждения, возможно, можно было исправить. Нимерия стонала от боли, когда мази наносили, но обезболивающее зелье, похоже, помогло. Крови она потеряла много и выглядела очень бледной, но после зелья восполнения крови ей стало немного лучше.              Похоже, пережитое смирило Нимерию: она сидела тихо, как ягнёнок, и делала именно то, что говорила Мейра, пока та бинтовала ей руки.              

— x —

             Оберин уставал, но вид его возлюбленной и Кейтлин Старк, ласкающих друг друга, был настолько приятным, что он лишь желал присоединиться.              Тут, к его досаде, дверь распахнулась. В комнату вошёл лорд Старк в сопровождении сына и наследника Робба, а также нескольких стражников, все они потрясённо уставились на сцену.              Лорд Старк и Робб, однако, смотрели с отвращением. Особенно на Кейтлин, которая остановилась, посмотрела на мужа с ухмылкой и просто сказала:              — У него это получается лучше, чем у тебя.              Слова прозвенели по комнате, как колокола. Никто не мог поверить, что она это сказала. Робб Старк особенно не мог поверить, что собственная мать нарушила брачные клятвы и переспала не только с другим мужчиной, но и с другой женщиной одновременно, всё ещё будучи женой его отца, какие бы проблемы у неё ни были с Мейрой.              Лорд Старк, несмотря на видимую боль в глазах и жестокую победную ухмылку Оберина, стоял прямо и сказал:              — Тогда ты можешь отправиться на юг с ними. Я попрошу короля об аннулировании брака, и отныне ты изгнана с Севера. Эскорт стражников доставит тебя к отцу, и он может поступить с тобой как пожелает. Оша, одень её и немедленно собери вещи. Остальные — верните эту пару в их комнаты, пусть собираются. Они уезжают сегодня ночью и могут взять собственных лошадей до ближайшей гостиницы.              Нед развернулся и вышел, пока стражники подошли и вытащили обнажённых Оберина и Элларию из комнаты. Кейтлин смотрела на них в замешательстве.              Оша с широкой ухмылкой подошла к шкафу, начала доставать одежду и бросать её Кейтлин.              — Одевайся… Талли. Тебя ждёт колёсный дом, потому что это больше не твой дом.              Она насмехалась над тем, что Кейтлин больше не желанна здесь. Кейтлин с трудом пыталась это проглотить. Оша, ругаясь себе под нос, буквально вынуждена была натянуть на неё одежду, а остальное бросить в сундуки у изножья кровати.              Кейтлин не сопротивлялась. Не могла. Её разум просто не мог принять, что происходит и что она только что сделала.              Дорнийский отряд, одетый, силой посадили на повозку. Даже Харкун присоединился к ним, поскольку показал свою верность, помогая красть копьё, но, по крайней мере, принял наказание без жалоб. Мейра вложила маленький ящик с мазями и свежими бинтами в руки Обары.              — Меняйте повязки сестры раз в день и наносите эту мазь на кожу. Она сохранит раны чистыми и со временем должна исцелить кожу. Ей может потребоваться время, чтобы полностью восстановить владение руками. Не торопитесь и не заставляйте её слишком рано, иначе она может навсегда потерять полное использование рук, — строго предупредила Мейра.              Обара медленно кивнула и тихо сказала:              — Спасибо.              Оберин ужаснулся, увидев состояние рук второй дочери, но Мейра холодно сказала ему, пока Эллария и Тиена суетились вокруг Нимерии:              — Мы отнеслись к вам с уважением, а вы предали нас в ответ. Вы соблазнили мою мать, пытались украсть у нас, не говоря уже о попытке убить Теона. Вам здесь больше не рады. Уезжайте и в будущем научитесь думать, прежде чем действовать.              Её глаза были острыми, а голос пугал холодной яростью.              Оберин был ошеломлён. Он не думал, что кто-то столь юный может вложить столько силы и власти в слова. Но он решил промолчать, подстегнул лошадей, тянувших повозку, и выехал через открытые ворота. Они продержатся, пока не найдут гостиницу. Эскорт северных рейнджеров, который должен был проследить, чтобы они покинули Север, был, пожалуй, излишним, но он будет следовать за ними до Белой Гавани и посадит на первый корабль на юг.              Отдельные лошади подошли к повозке, где сидела всё ещё потрясённая Кейтлин. Она смотрела на Неда с замешательством, но он лишь отвернулся от неё, как и Мейра с Роббом. Повозка и лошади выехали со двора, чтобы присоединиться к Королевскому тракту и направиться на юг, к Риверрану.              Джон вышел как раз вовремя, чтобы увидеть, как повозка с Кейтлин уезжает. Робб повернулся к брату и спросил:              — Теон?              Джон кивнул.              — С ним всё хорошо. Мейстер Лювин подтвердил, что он поправится, хотя, возможно, пройдёт время, прежде чем он снова позволит женщине поцеловать его.              — Остаётся надеяться, — сказала Мейра с презрением, но под лёгкими укоризненными взглядами братьев отступила.              Последние пару дней были тяжёлыми для всех. Им понадобится время, чтобы исцелиться, особенно отцу, который, как они все поняли, выглядел убитым после случившегося с Кейтлин. Может быть, он надеялся на примирение в будущем и возвращение женщины, которую знал и полюбил… но теперь эта надежда исчезла. Он выглядел настолько побеждённым, что у Мейры разрывалось сердце.              Все трое подошли к нему и улыбнулись как могли. Мира и Робб взяли его за руки и повели внутрь, в тепло, где они могли хотя бы утешиться присутствием друг друга, поскольку сомневались, что кто-то из них сегодня уснёт.       

Утёс Кастерли, Западные земли. Два дня спустя.

             Тайвин Ланнистер читал сообщение своих шпионов из Винтерфелла. Он не улыбнулся, но ощутил глубокое удовлетворение: теперь потенциальный враг сам запятнал своё имя.              Мартеллы всегда будут его врагами, с этим ничего не поделать после того, что сир Григор сделал с Элией Мартелл и её детьми. Многие думали, что Тайвин приказал это сделать, но ошибались. Да, он хотел смерти Эйгона, но Элия была бы полезной заложницей против Дорна, а Рейнис можно было бы выдать за ребёнка Роберта и Серсеи, когда остальные члены её семьи будут мертвы, чтобы узаконить их правление.              Но сир Григор не смог сдержать жажду крови и убил их всех. Тайвин не имел проблем с убийствами, конечно, но это заставило его установить более строгие рамки для Горы, чтобы в будущем тот делал именно то, что ему велено.              Он не сомневался, что Дорн с тех пор замышлял его падение, но ему было всё равно. Это цена, которую платишь за создание наследия вроде того, что строил он: угрозы нужно давить под ногами. Если начинаешь заботиться о том, что они думают или чувствуют, ты мёртв.              Дорн, однако, благодаря своему печально известному принцу, теперь почти стал изгоем в остальном Вестеросе. Их поведение во время недавнего визита в Винтерфелл только сделало их ещё более ненадёжными и глупыми в глазах всех, кто имеет значение. Любой шанс связать себя с Севером или Речными землями был официально мёртв, по крайней мере на ближайшее будущее. Это укрепляло его положение, поскольку его план выдать Джоффри за Мейру Старк приближался.              Он стиснул зубы: хотел, чтобы это уже было сделано, но Серсея изо всех сил мешала тому, чтобы Джоффри связали с кем-либо, и смотрела на Север свысока, считая их бесполезными варварами, слабыми и никчёмными. Иногда Тайвин задавался вопросом, собирается ли она вообще когда-нибудь женить мальчика или намерена питать фантазию о вечном статусе королевы.              Варвары, возможно, подумал Тайвин, считая некоторые их верования глупыми. Но слабые? Конечно нет.              Почти каждая война в Вестеросе, в которую вмешивался Север, заканчивалась благодаря их участию. Танец Драконов, например. Креган Старк был прямолинеен, но его эффективность достойна восхищения и положила конец большей части внутренних распрей после войны.              Именно поэтому связать их с его наследием было столь важно. Он будет давить на Роберта и добьётся составления брачного договора.       

Красный замок, Королевская Гавань.

             Роберт был потрясён, получив письмо прямо от Неда, где тот сообщил, что Кэт переспала с Оберином Мартеллом и теперь он просит расторжения брака. Роберт всегда думал, что у них такие отношения, о каких он сам мечтал: крепкие и любящие, способные выдержать любой шторм и сохранять верность друг другу, какие бы проблемы ни встречались.              Похоже, грустно подумал он, он ошибался. Даже не посоветовавшись с Джоном, он одобрил развод, что, вероятно, было к лучшему, учитывая, как плохо Джон себя чувствовал в последнее время. Роберт решил навестить Неда, как только Джон поправится, чтобы узнать, как тот держится, и познакомиться с его детьми.              

Пентос, Эссос.

             Дени сидела в своей комнате в мансе, которую уже несколько лет называла домом, и была рада уединению, потому что кипела от злости из-за того, что её брат с мастером Мопатисом состряпали у неё за спиной. Её выдавали замуж за дотракийского кхала!              Одна мысль о том, что её свяжут с жестоким головорезом вроде дотракийца, наполняла её ужасом и отвращением. Их насилие и варварство были легендарны, и теперь её собирались заставить выйти за одного из них, чтобы дать брату армию для попытки вернуть Железный трон и Вестерос.              Вернуть трон? Она презрительно фыркнула, думая о своём бредовом брате. Даже если новый муж даст ему армию, у него нет союзников там. Никто не поддержит его претензию ни по какой причине, кроме жадности и амбиций. Дотракийцы были опасными налётчиками, но Вестерос был куда более един, чем Эссос, и мог собрать армию во много раз больше любой силы, какую брат сумеет выставить. Это будет жестоко и, конечно, кроваво, но в конце Вестерос, вероятно, победит.              Если они вообще покинут Эссос, подумала она, зная, что дотракийцы не мореходы и не любят воду, которую их лошади не могут пить.              Книга о них, которую она «позаимствовала» из библиотеки мастера Мопатиса, была довольно подробной в отношении их обычаев и традиций. Ей нужно будет знать это, если она станет «кхалиси», как, она знала, они называли королеву. Некоторые вещи наполняли её отвращением, но она продолжала читать. Если её вынуждают к этому, она сделает всё на своих условиях.              С этой целью она уже учила дотракийский язык, чтобы хотя бы понимать, что они говорят, и изучала их обычаи, чтобы избежать ошибок, которые могли бы поставить её положение под угрозу. Она даже начала говорить с любовницами мастера Мопатиса, чтобы больше узнать о сексе и соблазнении. Они могли стать её лучшим оружием, поняла она, чтобы найти способ влиять на будущего мужа.              Визерис, как она знала, ничего подобного не делал. Его нрав и бред становились хуже, чем она даже опасалась. Он больше не угрожал ей, потому что понял, что она будет сопротивляться, но шлюхи, которых он приводил сюда, часто уходили сильно избитыми или хуже, в основном потому, что не могли дать ему отпор.              Она думала сбежать, но с грустью поняла, что ей некуда идти. А будучи кхалиси, она могла бы получить хоть какую-то власть. Это не идеально и могло быть по-настоящему ужасно для неё, но если она сумеет набрать достаточно влияния, то, возможно, сможет строить собственные планы и воплощать их.              Она продолжила читать, размышляя, что может быть возможно в роли жены кхала Дрого.              

Королевский тракт, Речные земли.

             Постоялый двор, где отряд, сопровождавший Кейтлин на юг, остановился на ночь, не был роскошным, но давал относительно безопасную крышу над головой и был дешёвым. Северяне не могли дождаться, когда доставят свою неохотную подопечную в Риверран и умоют руки. Прелюбодеяние на Севере не было преступлением, караемым смертью, но на него смотрели с осуждением. К женщинам относились строже, чем к мужчинам, несправедливо, но так было. Это не менялось столетиями и вряд ли изменится в ближайшее время.              Кейтлин ходила по комнате до глубокой ночи, не в силах успокоиться и более встревоженная, чем когда-либо в жизни. Она пыталась понять, что случилось. Почему она изменила Неду с другим мужчиной? Она любила Неда. Несмотря на все проблемы между ними, она любила его, и она знала, что он любил её… или, с горем подумала она, любил раньше.              К собственному несчастью, она сомневалась, что он когда-нибудь снова полюбит её после того, как застал её в постели с Оберином Мартеллом и его шлюхой. То, что она предалась с ними таким… греховным действиям, было за пределами её понимания. Особенно те жестокие слова, которые она бросила Неду, прежде чем он изгнал её из Винтерфелла.              Почему? — думала она, и тревога поднималась всё выше. Почему она это сделала? Почему она так ненавидела Мейру и почему причинила столько бед?              И тогда словно туман начал рассеиваться. Она вспомнила… у неё уже были такие мысли раньше… не так ли? Ей было трудно думать, потому что туман в её сознании начал сгущаться, но она надавила, и вдруг почувствовала это… потерю интереса? Ей показалось, что именно это оно думало: она больше не полезна, и ему больше незачем скрываться.              На её глазах из её рта вышел красный туман. Её глаза расширились, когда она увидела его, и вскоре маленькое облако зависло перед ней. Внутри она заметила мерцание крошечных огоньков, словно свечей. Её разум едва мог осмыслить то, что видит, прежде чем оно улетело, без всяких усилий пройдя сквозь стену и исчезнув в ночи.              Кейтлин была ошеломлена, не понимая, что только что произошло. Но впервые за годы её разум снова был ясен. Она наконец могла думать правильно, и слёзы потекли по её лицу. Руки поднялись ко рту в ужасе, когда истинная тяжесть совершённого наконец стала ясна.              О боги, подумала она с глубочайшей ненавистью к себе и отчаянием. Что она наделала?