Северный ветер

      

Риверран, Речные земли. 296 год от З.Э.

             Повозка, что везла Кейтлин на юг, к дому её девичества, двигалась медленно. Настолько медленно, что путь занял у их отряда несколько недель. Но наконец они прибыли. Вид Риверрана должен был стать желанным, должен был принести облегчение, но Кейтлин чувствовала лишь тоску и всем сердцем желала вместо него увидеть суровый, величественный Винтерфелл.              Подъёмный мост уже был опущен, и они беспрепятственно въехали через надвратную башню. Она отчаянно надеялась увидеть там отца и брата, стоящих у ворот, чтобы встретить её.              Но вместо отца или Эдмура её встретил мастер над оружием замка, сир Десмонд Грелл.              Лицо Кейтлин померкло. Она так надеялась, что сможет поговорить с родными, возможно, найти хоть немного утешения. Но вместо них перед ней стоял хмурый толстый рыцарь, глядевший на неё свысока.              — Леди Кейтлин, ваша старая комната подготовлена. Слуги позаботятся о ваших вещах, — сказал сир Десмонд холодным голосом.              Она никогда прежде не думала, что он способен говорить таким тоном. В её юности он всегда был вежливым и почтительным. И теперь до неё начало доходить, что весть о её грехе ударила по ней здесь куда сильнее, чем она ожидала.              — Могу я увидеть отца? Или брата? — поспешно спросила она.              Сир Десмонд лишь смотрел на неё с повозки, пока слуги снимали её сундуки.              — Ваш отец и брат заняты множеством дел. Вы увидите их, когда они сочтут нужным, — сказал он с раздражением. — А теперь вам следует покинуть ваш «колёсный дом», чтобы северяне могли вернуться домой. Они выглядят весьма нетерпеливыми.              Она оглянулась на северных рейнджеров, сопровождавших её на юг. Все они смотрели на неё кисло, и от этих взглядов ей стало ещё тревожнее. Кейтлин осторожно спустилась с повозки, и, не сказав ни единого слова, рейнджеры развернули лошадей и повозку и сразу выехали обратно из замка, оставив её в клубах пыли.              Она тоскливо смотрела им вслед. Последняя нить, связывавшая её с Севером, исчезла.              Стражники провели её в старую комнату. С каждым шагом тоска становилась тяжелее. Знакомые очертания дома не приносили ей утешения. Комната выглядела почти точно так же, как в тот роковой день, когда она уехала в Винтерфелл вместе с Недом и двумя их тогдашними детьми.              Как бы ни раздражал её бастард, которого муж привёз с собой, она всё равно была взволнована и полна ожидания. Ей хотелось увидеть их супружеский дом, место, где они будут растить детей. Она тогда мечтала хотя бы о четырёх.              Вместо этого у неё было шестеро.              И теперь все они ненавидели её. Как и муж. И, скорее всего, она больше никогда не увидит Винтерфелл.              Она села на кровать, пока служанки распаковывали её вещи и раскладывали их по местам. Только эти вещи там не принадлежали, думала она в отчаянии. Их место было в Винтерфелле.              С её мужем и детьми.              Но, думала она, сжимая голову руками, этого уже никогда не будет.              Служанки игнорировали её. Она чувствовала их осуждающие взгляды, словно иголки, впивавшиеся в кожу, но ей было всё равно.              Когда они наконец закончили и оставили её одну, она так и не сдвинулась с места. Она не могла справиться со всем этим. Не могла принять, что разрушила всю свою жизнь.              Но внезапно в ней вспыхнула злость.              Не одна.              То… существо.              Она сжала кулаки от ярости. Оно сделало это с ней. Заставило предать и ранить тех, кого она любила больше всего, разрушить союз между Речными землями и Севером. Но зачем этому созданию было это нужно? Почему ему было не всё равно?              Она поднялась и подошла к окну.              Почему именно она?              Хаос, подумала Кейтлин, пытаясь ухватить те немногие обрывки памяти, которые сохранились с тех мгновений, когда эта тварь была в её разуме и она ощущала её присутствие.              Хаос… война… смерть… разрушение.              Вот чего оно жаждало, поняла она со страхом перед его ненасытным аппетитом. Оно питалось этим. Использовало тех, кем управляло, как её, чтобы порождать ещё больше пищи для себя. А теперь, когда она была изгнана из дома Старк и с Севера, она перестала быть ему полезной. И оно бросило её.              Нет, постой.              Призрак воспоминания скользнул на край сознания. Там было что-то ещё. Словно дым: она пыталась схватить его, но он ускользал сквозь пальцы. Оно выбрало её по другой причине. Но, к её мучительному разочарованию, она не могла вспомнить, по какой.              Тут желудок снова скрутило. Она бросилась к отхожему месту и исторгла туда ту малость, которую сумела съесть утром. Вытерев рот рукавом, она замерла.              После шести детей она слишком хорошо знала это чувство.              Но теперь оно не было источником радости.              Она знала тошноту, приходящую с беременностью. Часть её надеялась, что дело лишь в плохой еде: некоторые постоялые дворы, где они останавливались, были едва терпимы. Но другая половина — жалкая, отчаянная — почти радовалась мысли о новом ребёнке. Если это ребёнок Неда, значит, у них будет хотя бы причина снова говорить. Увидеть его, думала она с отчаянием. Она молилась всем своим существом, чтобы дитя было его.              Но при мысли, что ребёнок может быть Оберина, по её телу прошла дрожь ужаса.              Она оборвала эту мысль, надеясь, что этого не случится. Само представление, что внутри неё может быть ребёнок этого человека, заставило её содрогнуться. Ей хотелось выпить целую бочку лунного чая, но она не могла быть уверена, чей это ребёнок.              И потому она неохотно опустилась на колени перед иконами Семерых на каминной полке. Она начала молиться — возможно, искреннее, чем когда-либо в жизни, — чтобы носила под сердцем Старка, а не Мартелла.       

Винтерфелл, Север.

             Подготовка к свадьбе Ашера и Гвин шла стремительно. К счастью, выяснилось, что Гвин не беременна, и это стало огромным облегчением для всех вовлечённых. Теперь им не нужно было срочно венчать виновников, и всё можно было представить как поддержку нового дома и укрепление побережья от возможных нападений.              Поскольку Форрестеры и Уайтхиллы считались малыми домами, большинство северных семей не собиралось приезжать на свадьбу, хотя некоторые могли отправить подарок той семье, которую любили больше. Гловеры и Мормонты, однако, прибывали: они были ближе всего к обеим семьям, а сами семьи являлись вассалами Гловеров.              Гловеры ещё не прибыли, но Мормонты уже были здесь. Поэтому Мейра стояла рядом с отцом, чтобы встретить их.              Суровая и покрытая боевыми шрамами леди Мейдж Мормонт ввела свою семью во двор. Эта женщина без устали работала, чтобы восстановить честь дома после того, как её племянник Джорах всё испортил. Большинство Севера уважало её за силу, честность и умение сражаться.              Она ловко спешилась, следом за ней — две её дочери. Алиссанна Мормонт, её вторая дочь, вероятно, осталась на Медвежьем острове управлять им вместо матери. Но Дейси Мормонт и её младшая сестра Лианна прибыли. Увидев Дейси, Мейра искренне улыбнулась — куда теплее и открытее, чем прежняя вежливая улыбка. Она не видела Дейси целую вечность. Та помогала матери укреплять Медвежий остров и отбивать редкие нападения железнорождённых.              — Приветствую, леди Мормонт. Рад вновь видеть вас в стенах Винтерфелла. И на этот раз, к счастью, без войны, — сказал лорд Старк с тёплой учтивостью одному из самых верных и уважаемых вассалов.              Леди Мейдж усмехнулась, кивнула своему сюзерену и ответила с густым северным акцентом:              — Лорд Старк, благодарю за приглашение. Надеюсь, свадьба не была поспешной без причины?              Она сказала это лукаво, и все поняли, на что она намекает. Но отец показал, как многому научился за последние годы, и ответил осторожно:              — Леди Мормонт, понятия не имею, о чём вы. Это лишь моя попытка основать новый гордый северный дом среди нас и положить конец самой долгой вражде на Севере. Обеспечить побережье способным руководителем и воином вроде Ашера Форрестера и связать его с очаровательной и умной леди вроде Гвин Уайтхилл, чтобы они создали новый дом, который сделает всех нас сильнее и безопаснее.              Мейра подарила отцу гордую улыбку, затем повернулась к Дейси.              — Дейси, слишком долго мы не виделись.              Две молодые женщины обнялись под взглядами остальных. Они пытались поддерживать связь, но из-за всего, чем каждая занималась, это было непросто.              — Леди Мейра, хорошо вернуться в Винтерфелл, — сказала Дейси.              Они взялись под руки и направились в богорощу, чтобы поговорить наедине. Возможно, это было нарушением протокола, но сейчас ни одной из них не было до этого дела.              В богороще их встретили Ромулус и Рема, игравшие с лютоволками её братьев и сестёр. Размер зверей потряс Дейси. Она не видела их давно и не представляла, что теперь они стали такими огромными, что небольшой человек мог бы ездить на них верхом, как на лошади.              — Так… ты в порядке? — спросила Дейси с тревогой.              Мейра знала её достаточно хорошо, чтобы понять, о чём речь, и кивнула.              — В каком-то смысле это облегчение. Её здесь больше нет. Она больше не может создавать проблемы, оскорблять меня, распространять свои взгляды или смотреть на нас свысока из-за того, во что мы верим. Она женщина, которая меня родила, но матерью она перестала быть очень давно.              Мейра говорила грустно. Это всё ещё немного болело, но, говоря, что рада отсутствию Кейтлин, она не лгала.              Дейси кивнула. Север тоже был рад. Никто здесь по-настоящему не принял Кейтлин Талли как леди Винтерфелла, а её поступки за годы лишь укрепляли это чувство. Нарушение брачных клятв стало последней каплей. Многие северяне теперь считали, что юг полон неверных мерзавцев, которых следует избегать. Так что, за исключением Рикона Старка, вряд ли хоть один северный сын или дочь возьмёт себе пару с юга ближайшее поколение или два.              Впрочем, с беспокойством подумала Дейси, самой Мейре, возможно, придётся выйти замуж на юг. Широко считалось, что король хочет выдать её за своего сына, принца Джоффри. Если придёт такой приказ, спорить будет почти невозможно. Да, это означало бы, что впервые с момента основания Железного трона на нём окажется северная королева, а однажды человек северной крови будет править королевством. Но Дейси знала: Мейра совсем не горит желанием.              Сейчас она была занята воссозданием пороха — с некоторым успехом — и созданием компаса для торгового флота. Когда Мейра впервые представила компас, ему почти никто не поверил, а многие даже отказывались рассматривать возможность его использования. Но как только польза стала очевидной, капитаны начали скупать их.              

— x —

             Лианна Мормонт ходила по замку, разглядывая всё вокруг, когда наткнулась на девочку постарше, которая во дворе… обучала лошадь.              Она немного опешила: даже на Медвежьем острове такое было необычно. Но всё равно была впечатлена великолепным конём. Прекрасное животное с сильными мышцами двигалось быстро, несмотря на то что находилось всего лишь во дворе.              Девочка, занимавшаяся конём, заметила её и подошла с подозрительным видом.              — Ты кто? — требовательно спросила она.              Даже в таком юном возрасте Лианна не была из тех, кто отступает.              — А ты кто? — ответила она с той же силой.              Другая девочка удивилась, посмотрела на неё с замешательством и сказала:              — Я спросила первая.              — Ты не сказала «пожалуйста» и не представилась, — парировала Лианна, удивив собеседницу ещё больше своей дерзостью.              — Арья Старк, — сказала девочка.              Лианна слегка усмехнулась.              — Спасибо. Теперь я могу сказать, что меня зовут Лианна Мормонт. У тебя прекрасный конь. У нас на Медвежьем острове их всего несколько: местность слишком трудная, чтобы им было где разогнаться.              Она говорила с улыбкой.              Арья почувствовала себя странно, будто оказалась на месте Сансы или других, когда сама захватывала разговор. Ощущение было неприятным. Она решила вернуть себе контроль.              — Что ж, леди Мормонт, мой конь станет самым быстрым на Севере. И потомство у него будет лучшим. Его зовут Торрхен, — гордо сказала Арья.              Лианна посмотрела на коня.              — Наверное.              Арья была потрясена. Она не знала, как ответить на это иначе, кроме как возмутиться, но с трудом удержала себя. Она видела, как старшие братья и сёстры отвечают на оскорбления, и решила не позорить семью чрезмерной реакцией. Как бы ни был хрупок её самоконтроль после недавнего предательства матери, она не станет взрываться гневом, как ребёнок, даже если ребёнком и является.              — Торрхен будет лучшим, потому что я работаю с ним каждый день, леди Мормонт. А теперь, возможно, нам стоит пойти внутрь. Ему нужен ужин, а мне нужно всё устроить, — твёрдо сказала Арья с суровым лицом.              Лианна посмотрела на неё так, словно ждала увидеть трещину в маске равнодушия, но удивилась, не обнаружив её.              — Тогда пойдём. Я надеялась увидеть твою лютоволицу. Медведи и волки — сильнейшие хищники и правят всеми, — сказала Лианна, желая, чтобы могла управлять медведем так же, как Старки — своими лютоволками.              Это вызвало улыбку на лице Арьи. Она отвела младшую девочку в богорощу, чтобы показать Нимерию. Вид волчицы, которая была больше самой Лианны, с её братьями и сёстрами и приёмными родителями на заднем плане заставил даже Лианну немного испугаться. Но она держалась храбро, и волчица даже позволила ей погладить себя — под внимательным взглядом хозяйки.              

— x —

             В другой части замка Мира Форрестер, Санса и Ланна помогали Гвин подготовиться к свадьбе. Гвин сидела, пока девушки занимались её волосами и платьем. Она страшно нервничала, чувствуя на себе их осуждающие взгляды. Она выходила замуж за мужчину, которого любила, но этот брак был вынужденным — ради спасения её репутации и предотвращения маленькой войны.              То, что неподалёку наблюдала Оша, тоже не помогало. Бывшая одичалая стала её тенью с тех пор, как обнаружилась связь с Ашером. Она следила, чтобы Гвин не ускользнула и не осталась с ним наедине до того, как это будет дозволено. В основном — чтобы она не забеременела до свадьбы.              Дрожь волнения прошла по ней, когда она увидела прекрасное белое платье с золотой вышивкой, которое девушки сделали для неё. Санса и Джейни, которая сейчас немного хворала, трудились без устали, создавая его специально для неё. Гвин была поражена его красотой и с трудом удерживалась, чтобы не заплакать и не испортить тщательно нанесённые краски на лице.              Ей помогли надеть платье. Пока крепкие, но изящные шнуры на спине затягивали его, дверь открылась, и вошли её отец с братьями.              — Отец! Братья! — радостно сказала она.              Мира Форрестер быстро извинилась и вышла, желая держаться подальше, пока не станет ясно, что всё спокойно.              Вид Гвин в свадебном платье, с волосами, уложенными мягкими волнами, с тонко подкрашенным лицом, на мгновение лишил мужчин её семьи дара речи.              — Гвин… моя маленькая Гвин, — сказал её отец Ладд, и голос его чуть сорвался, когда он увидел, какой богиней стала его дочь.              Братья тоже были невероятно удивлены. Они не видели её во плоти годами и пропустили её превращение в женщину.              Ладд приехал сюда с намерением противостоять дочери и успокоить страхи, что она носит ребёнка. Но тонкая талия в платье не выдавала беременности, и он с облегчением выдохнул. Братья выглядели потрясёнными, когда он подошёл и взял её за руку. Гвин тоже была потрясена, особенно тем, что он спросил:              — Моя милая девочка! Я не могу позволить, чтобы тебя заставляли к этому, заставляли выходить за Форрестера. Если хочешь, мы можем уйти прямо сейчас.              Гвин была потрясена, как и все в комнате. Такой поступок поставил бы их в прямое противостояние с самим домом Старк и мог привести их семью к гибели. Санса выглядела готовой что-то сказать, но Гвин сама успокоила отца:              — Отец, он может быть Форрестером, но он лучший из них. А дом Старк даёт нам собственный замок! И не маленький: там будет стоять значительная часть Западного флота Севера, а я буду достаточно близко, чтобы мы могли часто навещать друг друга. Это гораздо больше, чем я когда-либо смела надеяться. Я счастлива, отец. Я знаю, всё вышло не так, как ты хотел, но это лучшее, на что я могла рассчитывать.              Гвин улыбалась широко. Ладд, что было для него необычно, действительно слушал её. Санса вмешалась, чтобы потушить последние искры.              — Лорд Уайтхилл, будьте уверены: лорд Ашер — человек чести, и он испытывает к вашей дочери только величайшую любовь. Он был очарован ею с первой встречи. А ваша дочь во время пребывания здесь проявляла только скромность и справедливость.              Её братья выглядели готовыми спорить, но один взгляд Гвин мгновенно заставил их замолчать. Ланна улыбнулась этому, закрепляя девичий плащ на плечах Гвин и завершая её образ.              Ладд со слезами на глазах решил не создавать дочери проблем ради неё самой. Он хотел, чтобы её свадебный день был идеальным. Это будет единственный раз, когда он поведёт своего ребёнка к алтарю, и он твёрдо намеревался сделать всё безупречно для неё.              

— x —

             Тем временем Форрестеры смотрели на Ашера с большим раздражением.              — Ты едва не создал нам множество проблем, Ашер. Мне, вероятно, пришлось бы изгнать тебя, если бы Старки не вмешались за тебя, — строго сказал лорд Грегор своему второму сыну.              Родрик, старший брат Ашера, сверлил его взглядом. По Северу уже ходило много слухов о внезапности свадьбы, и многие гадали, не было ли между ними связи.              Его мать, однако, тревожилась о другом. Элисса Форрестер хотела убедиться, что будущая жена подходит её сыну.              — Она хорошая девушка, Ашер? Будет ли она хорошей женой? — спросила Элисса, отчаянно желая видеть сына удачно женатым.              Это была великая возможность для её второго сына, но она боялась, что всё может испортить плохая девушка.              Ашер улыбнулся слегка ошеломлённо, когда подумал о Гвин. Его обожание было ясно всем, кто на него смотрел. Его вывел из этого состояния звук вошедшей Миры, их старшей дочери.              — Мира, моя сладкая, — сказала Элисса.              Она гадала, не дочери ли обязана всей этой удачей, которой их теперь осыпали. Ведь Миру отправили сюда, чтобы снискать расположение Мейры Старк и дома Старк в целом.              — Мать, отец, — вежливо сказала Мира и подошла обнять их всех.              Она была рада, что план её леди, похоже, сработал, и она теперь может остаться в Винтерфелле. В конце концов, с уходом Гвин леди Мейре понадобится вся возможная помощь.              Представить только, подумала Мира с весельем, её отправляют в Хайгарден! Она почти рассмеялась от одной мысли. Хорошо, что из глупой связи её брата всё-таки вышло хоть что-то хорошее: её брат и Гвин основали новую младшую ветвь с сильным владением, положение Форрестеров в северном обществе стало прочным, а она сможет остаться здесь и не терпеть Тиреллов.              

— x —

             Позже той ночью, когда стемнело, толпа собралась в богороще. Все были в лучшей одежде, факелы освещали путь к чардреву, где стоял лорд Старк вместе с лордом Форрестером и двумя его старшими сыновьями, особенно Ашером, который теперь почти дрожал от нервов.              Теон и Робб, наблюдавшие неподалёку, слегка ухмылялись, но молчали после того, как Арья ткнула их локтем в бок при помощи Лианны Мормонт.              Затем появилась Гвин под руку с отцом. Она шла к ним с лицом, лишь слегка подкрашенным так, чтобы выделить скулы и глаза. Аккуратно уложенные волосы мягко падали на тонкие плечи, укрытые белым изящным платьем, а позади тянулся длинный плащ. Леди Мейра, Санса, Мира Форрестер и Ланна следовали за ней как свита.              Лорд Старк улыбнулся. Такая обязанность выпадала ему нечасто, но он дорожил ею. Даже после крушения собственного брака и боли, которую оно всё ещё причиняло, он продолжал верить в любовь. То, как Ашер и Гвин смотрели только друг на друга, согревало сердце. И сегодня именно он должен был связать их воедино.              Когда Гвин под руку с лордом Уайтхиллом приблизилась, Нед с гордостью произнёс:              — Кто приходит этой ночью перед Старым богами?       

Риверран, Речные земли.

             Кейтлин думала, что со временем отец и брат, возможно, снова заговорят с ней. Но, похоже, они предпочитали получать сведения о её состоянии от слуг, лишь бы не находиться с ней в одной комнате.              Септа следовала за ней постоянно. Кейтлин, честно говоря, могла бы обойтись без её осуждающего взгляда, прикованного к ней всё время. Когда-то она была бы рада близости служительницы Веры, но теперь это всё сильнее подтачивало её и без того разбитое самоуважение.              Её живот становился всё более округлым из-за нового ребёнка. Она осторожно провела рукой по животу и всем сердцем надеялась, что это дитя Неда. Тогда, возможно, у неё появится хоть какое-то общество, а семья снова заговорит с ней. Другой вариант она не хотела рассматривать даже в самых страшных кошмарах.              Со всеми страхами, одиночеством и замешательством из-за случившегося она обратилась к замковому септону — пожилому человеку по имени Гектор, заменившему прежнего септона Морса после смерти того от лихорадки. Сначала он смотрел на неё тем же осуждающим взглядом, что и все остальные, но во время исповеди, когда она упомянула красный огонёк, который видела, и рассказала, что, по её мнению, он влиял на её поведение, его манера полностью изменилась.              К своему удивлению, она увидела, что теперь он пристально смотрит на неё, и осуждение исчезло. Он изучал её внимательно, словно пытаясь понять, говорит ли она правду или сочиняет странную историю. К концу её рассказа Гектор выглядел потрясённым, а затем сказал с такой напряжённостью во взгляде, что Кейтлин поняла: он знает об этом больше, чем она.              — Расскажите мне ещё раз… о красном огоньке.       

Солнечное Копьё, Дорн. 297 год от З.Э.

             Рассвет нового года обычно был для Оберина Мартелла, его возлюбленной и дочерей временем праздника. Это были одни из немногих дней, когда он мог быть со всеми дочерьми и наслаждаться их обществом. Войдя в Песчаный Корабль, он первым делом стал искать младших девочек: обычно они встречали его всякий раз, когда он возвращался домой. Но на этот раз их не было.              Ему следовало вернуться в Дорн уже давно, но буря повредила их корабль, и пришлось задержаться в Пентосе, пока его ремонтировали. Он также надеялся, что время смягчит раны, оставленные его поступками на Севере, и охладит гнев брата. Оглядываясь назад, он видел: его действия были продиктованы не здравым смыслом, а ненасытной потребностью причинить боль Ланнистерам и Баратеонам. Старки не были причастны к тому, что случилось с Элией и её детьми. Более того, они были одними из немногих, кто требовал справедливости. Но он счёл их более лёгкой мишенью для своей злобы.              И Нимерия заплатила цену.              Вид его прекрасной дочери в тонких перчатках, скрывающих и защищающих чувствительную кожу рук, был ударом молота по сердцу. Он никогда не хотел видеть боль ни у одной из своих драгоценных девочек. К счастью, мазь, данная Мейрой Старк, исцелила повреждения рук, и повязки больше не требовались. Но кожа стала настолько чувствительной, что малейшее раздражение причиняло боль. Перчатки были необходимы, хотя он надеялся, что не навсегда. Оберин сидел с ней каждую ночь, пока она заново училась писать, тренируя тонкие движения пальцев, даже если это причиняло ей боль.              После всего этого он лишь надеялся провести немного времени дома со всеми своими девочками. Тем более что Эллария ждала ещё одного ребёнка, а, возможно, вскоре он получит ребёнка и из Речных земель, если Кейтлин Талли доносит его.              Но как только они прибыли во двор Песчаного Корабля, его и отряд окружили стражники под началом сира Манфри Мартелла, его кузена и кастеляна Песчаного Корабля, а также сира Арео Хотаха, капитана стражи и самого способного защитника его брата. Они смотрели на него не с приветственными улыбками, а с мрачными хмурыми лицами. Оберин, пожалуй, ожидал этого.              — Принц Оберин, вы должны немедленно пройти к своему брату, — сказал Арео своим низким рокочущим голосом. — Женщины будут заперты до вашего разговора.              Оберин обернулся и увидел, как его старших дочерей и Элларию стаскивают с повозки и лошадей, уводя прочь. Они звали его. В нём поднималась ярость, и он уже собирался что-то сказать, но прежде чем успел, Арео и другие стражники схватили его. Под предводительством сира Манфри его повели по коридорам замка до солара брата.              Доран сидел в своём кресле на колёсах, повернувшись к балкону, откуда открывался вид на город. Рядом за маленьким столом пили чай его племянница и два племянника. Обычно они встречали его улыбками или усталыми взглядами из-за его выходок. Но не сейчас.              Все трое смотрели на него с гневом. А когда Доран развернул кресло, в его глазах горела ярость сильнее, чем Оберин видел с того дня, когда они узнали, что случилось в Королевской Гавани в конце Восстания.              — Похоже, величайший союзник Ланнистеров и Баратеонов — мой собственный брат! — сказал Доран голосом, полным ледяной ярости.              Оберин был так потрясён, что не смог вымолвить ни слова. Это было как пощёчина от собственного брата, и он едва мог поверить, что тот сказал такое.              — Ты хоть понимаешь, что наделал на этот раз? Понимаешь? — сказала Арианна, глядя на него кинжалами.              Обычно она радовалась ему больше всех, ведь он верил в неё как в будущую правительницу Дорна. Но теперь в её глазах были гнев и отвращение.              — Трахнуть леди Винтерфелла в замке её мужа, в их собственной постели; попытаться украсть важную северную реликвию; попытаться убить заложника Грейджоя. Не говоря уже о том, что из-за тебя мы потеряли лучшего шпиона в Винтерфелле!              Оберин лишь стоял и позволял гневу обрушиться на себя. Он знал, что совершил огромную ошибку, но думал, что последствия для семьи ограничатся потерей шпиона. Харкун сошёл с корабля в Пентосе и ушёл искать судьбу в другом месте вместо того, чтобы встретить гнев Дорана. Теперь Оберин подумал, что тот, возможно, оказался самым мудрым.              — Все переговоры о помолвках либо прекращены, либо доведены до грани срыва из-за твоего поведения, — печально сказал Квентин. — Наша репутация всегда была запятнана предательством предков, но теперь никто за пределами Дорна не хочет обсуждать союзы. Не только с домом Мартелл, но и со всеми дорнийскими домами. Наши собственные вассалы злятся на нас.              — А мой план уничтожить Узурпатора и его союз теперь лежит в клочьях! — вмешался Доран.              Ледяная ярость бушевала в его глазах. Это было одно из немногих зрелищ, по-настоящему пугающих Оберина, ведь он прекрасно знал, насколько холодным и хитрым может быть брат.              — Я планировал связать Квентина с Мейрой Старк! — открыл он к удивлению Оберина: Доран был готов принять её в семью. — Старки — замковый камень союза, удерживающего Узурпатора и Ланнистеров у власти. И хотя Винтерфелл унаследует её брат, именно Мейра Старк обладает наибольшим влиянием. Она могла бы оторвать Старков от Баратеона. А несмотря на недавние трудности, Речные земли идут туда, куда ведёт Север, возможно, и Долина тоже. Три королевства, на которых он стоит… исчезли бы!              Доран говорил резко. Оберин был ошеломлён планом брата и, возможно, впервые увидел, насколько важны Старки. Он понятия об этом не имел. Вероятно, они сами тоже не понимали, насколько важны.              — Я также намеревался выдать Арианну за одного из сыновей лорда Свона, чтобы он стал её супругом, и в нужный момент она могла использовать его для восстания в Штормовых землях. А Тристана собирался женить на Талле Тарли, — продолжил Доран, удивив и Арианну, и Тристана, хотя они быстро овладели собой. — Тогда Тристан мог бы подтолкнуть Рендилла Тарли восстать против Тиреллов или, по крайней мере, не дать им поддержать Ланнистеров и Баратеона. Это оставило бы короля-блудника уязвимым и одиноким. Его стало бы куда легче уничтожить. И всё это теперь разрушено из-за тебя!              Голос Дорана повысился лишь чуть-чуть, но глаза пылали.              — Я собрал своих детей, раз они вернулись после визита к матери, чтобы попытаться найти способ исправить ущерб, который ты причинил. Итак, есть ли у кого-нибудь идеи?              Доран превратил это в испытание для детей, особенно для Арианны, желая понять, готова ли она унаследовать его место.              Все трое сидели молча и думали. Каждый лихорадочно искал хоть какое-нибудь решение. Оберин, теперь пристыженный, молча стоял в позоре, понимая, что сумел лишь укрепить Узурпатора.              Именно Арианна наконец предложила идею.              — Мы могли бы отправить одного из моих братьев служить дому Старк или другому северному дому, чтобы доказать: мы ищем их прощения и показать всему Вестеросу, что нам можно доверять. Если это будет Квентин, то, возможно, если он сумеет проявить себя перед Мейрой Старк, план ещё можно спасти.              Она посмотрела на брата. Квентин был удивлён её идеей, но выглядел странно заинтересованным.              — Сомневаюсь, что они примут это после всей злобы, которую создал твой дядя, — сказал Доран с пренебрежительным взмахом руки.              Оберин почти вздрогнул от этих слов.              — Но вариантов у нас мало. Квентин, это великая задача, которую тебе поручают. Ты готов? Это не будет легко. Они будут судить тебя, и доверие придёт лишь спустя долгое время.              Доран предупредил его, зная, что серьёзность и уравновешенность Квентина, возможно, делают его лучшим кандидатом. Арианна была наследницей, но, хотя умела манипулировать людьми, когда хотела, она была слишком горячей для Старков. Меньше всего им нужно было, чтобы она завела роман с кем-нибудь и подтвердила худшие предположения о дорнийцах.              Тристан же был слишком юн и романтичен: он влюбился бы в какую-нибудь девушку и стал бы её добиваться, а это им сейчас не нужно.              Квентин долго и тяжело думал, прежде чем ответить:              — Я сделаю это, отец. Ради нашей семьи я сделаю это.              Доран улыбнулся. Он знал, что пройдёт как минимум год, прежде чем они смогут даже попытаться осуществить такой рискованный шаг, но его немного радовала решимость на лице сына и искренность, с которой тот принял задачу. Брат и сестра Квентина тоже выглядели довольными. Даже Оберин слегка улыбнулся, рад видеть такую решимость у племянника.              Но затем Доран вновь повернулся к нему, и хмурость вернулась.              — Теперь о твоём наказании, — сказал Доран.              Оберин напрягся. Он знал: если брат действительно хочет заставить страдать, он найдёт способ ударить туда, где больнее всего. Он приготовился.              — Отныне твоим дочерям, кроме младших, запрещён доступ в Песчаный Корабль. Как и твоей возлюбленной, которую отправят к её отцу в Адскую Рощу. Визиты будут строго ограничены. Младшие останутся здесь для воспитания, поскольку, судя по всему, они хорошие девочки, и их вырастят так, чтобы они не стали похожи на тебя и прочий твой выводок. Но если ты хочешь монеты на содержание себя и старших дочерей, тебе придётся зарабатывать их, выполняя мои поручения в точности. Никаких путешествий за море. Портовым чиновникам сообщат, чтобы не дали тебе покинуть Дорн. Всем борделям города запрещено обслуживать тебя. Девочку Тиену отправят в ближайшую септу и продержат там не меньше года в изоляции, пока она не выучит манеры и не научится контролировать свои жестокие порывы.              Оберин чувствовал, как сердце ломается с каждым словом.              Его младших девочек отделят от него, от их матери и сестёр. Ему запретят путешествовать. Радости, чужие берега, чудеса, которые всегда манили его, теперь закрыты. Мысль просто сесть на корабль и сбежать из Вестероса была фантазией: у него не будет монет, а портовые люди остановят его. Кроме того, он не сможет обеспечить семье безопасное место. Быть отрезанным от младших дочерей было больше, чем он мог вынести. Элларию удержат вдали от него. Тиену запрут в септе минимум на год в одиночестве, и он знал, с тревогой за неё, как тяжело ей будет это пережить.              Но ему нужно будет обеспечить будущим детям, когда они родятся, крышу над головой и образование… какой у него был выбор?              Он не посмел упомянуть, что они с Элларией сделали. Что Эллария скоро родит ещё одного ребёнка, а Кейтлин Талли, возможно, тоже носит его дитя.       

Винтерфелл, Север. 297 год от З.Э.

             Новый год и недавний день имени принесли Мейре Старк новые воспоминания: шестой год в Хогвартсе и смерть Дамблдора. Они были горько-сладкими, ведь теперь она знала куда больше истории, но всё казалось настолько мрачным, что она почти боялась узнать, что случилось дальше.              Она отложила эти мысли и посмотрела с балкона во двор, где отец наблюдал за Джоном и Роббом, пытавшимися учить Брана стрелять из лука. Несмотря на то что он тренировался уже пару лет, Бран всё ещё не ладил с луком. Даже с их помощью у него не получалось.              Очередная стрела ушла в сторону и вонзилась в связку бочек рядом с мишенью.              Бран застонал от досады. Робб стоял с лёгкой улыбкой и скрещёнными руками, а Джон подошёл к младшему брату и тихо сказал, положив утешающую руку ему на плечо:              — Давай. Отец смотрит.              Бран обернулся и поднял взгляд. Отец стоял рядом со старшей сестрой, и оба ободряюще улыбались ему. Бран кивнул, повернулся к мишени и попробовал снова.              Случилось то же самое.              Джон, Робб и Рикон, сидевший неподалёку, не удержались и рассмеялись. Брану стало только хуже, и отец счёл нужным вмешаться.              — А кто из вас был метким стрелком в десять лет? Продолжай тренироваться, Бран. Давай.              Отец подбодрил его, и Бран улыбнулся, снова повернувшись к мишени. Джон и Робб попытались дать полезные советы:              — Не думай так много.              — Расслабь руку с луком.              Бран напрягся, отчаянно пытаясь всё сделать правильно. Его маленькое тело едва не дрожало, на лбу выступил пот. Но прежде чем он успел выпустить стрелу, другая стрела появилась словно из ниоткуда и попала точно в центр мишени.              Все обернулись и увидели Арью с луком в руках. Она сделала дерзкий маленький реверанс. Бран, теперь разъярённый, бросил лук и побежал к ней, а старшая сестра сорвалась с места.              Робб и Джон не удержались от смеха, глядя, как младшие носятся по двору. Мейра и отец, однако, слегка нахмурились. Мейра сказала отцу, наблюдая сверху:              — У Брана, возможно, глаз слабее, чем у большинства. Потому ему и трудно с луком. Я попробую сделать для него арбалет с прицельным приспособлением, чтобы компенсировать это.              Отец кивнул, всё ещё поражаясь спустя столько лет способностям дочери и радуясь, что она готова помогать братьям и сёстрам. На его лице появилась улыбка.              Затем их прервали сир Родрик и Теон, подошедшие к ним. После того как Теон едва пережил случай с дорнийцами, в нём появилось немного смирения, и с тех пор он вёл себя относительно хорошо.              — Лорд Старк, миледи, — сказал сир Родрик. Его мрачное выражение лица предвещало дурные вести. — Рейнджер только что прибыл с холмов. Они поймали дезертира из Ночного Дозора.              Лица лорда Старка и его старшей дочери стали торжественно-серьёзными. Они знали, что последует дальше. Отец повернулся к Теону.              — Скажи мальчикам седлать лошадей. Проследи, чтобы Бран был готов ехать с ними.              Теон кивнул и ушёл исполнять приказ, как и сир Родрик. Мейра осталась молчать, прекрасно понимая, что должно произойти.              Нарушишь клятву Стене — потеряешь голову. Без «если». Без «но».              Каждый северянин это знал. Как знали и лорды, что их долг — привести приговор в исполнение.              Пока отец ушёл готовиться к выезду с её братьями, чтобы обезглавить виновного, Мейра удалилась в мастерскую и начала работать над чертежом арбалета для Брана. Она не знала почему, но волоски на затылке вставали дыбом. Перемены приближались. Она чувствовала это в воздухе и гадала, что именно надвигается.              Спустя некоторое время вошла Санса с письмом в руке. Она слегка улыбнулась старшей сестре, пока та работала над арбалетом для Брана. В арбалете была маленькая размеченная стеклянная линза для прицеливания на большей дистанции, а также рычаг, ускоряющий перезарядку. Мейра увидела сестру, улыбнулась в ответ, а затем заметила письмо в её руке. Санса без слов передала его. Мейра быстро открыла письмо и прочитала.              — Королевская Гавань, — сказала Мейра со вздохом, понимая, что именно ей придётся сообщить отцу новости: король едет в Винтерфелл.              То, что это происходило сразу после смерти Джона Аррена, — как бы они ни относились к этому человеку — могло означать лишь одно. Отец станет новой Десницей короля. В письме также упоминалось «соединение их домов», что могло означать брак кого-то из них с королевской семьёй.              Она повернулась к Сансе.              — Спасибо, Санса. Проведи день с подругами. Я поговорю с отцом, когда он вернётся.              Она пыталась звучать успокаивающе. Санса не вполне ей поверила, но всё же сделала, как было сказано.              Мейра вздохнула, как только дверь закрылась. Она снова перечитала письмо и нахмурилась. Их относительно мирная жизнь здесь подходила к концу. Скоро их вынудят присоединиться к тому, что южане называли «великой игрой».       

Красный замок, Королевская Гавань.

             Колокола звонили, пока продолжался траур по лорду Джону Аррену. Для лорда, пусть даже великого, это было необычно, но как покойный воспитатель короля и его ключевой советник — несмотря на все прежние разногласия — он должен был получить высшие почести. Вокруг его тела горели изысканные свечи, наполняя зал сладким ароматом, призванным сохранить тело и скрыть запах тления.              Две фигуры наблюдали, как септы движутся по огромному залу трона вокруг покойного лорда Аррена. Они были одного возраста и имели общие черты: золотые волосы, зелёные глаза и одинаковое выражение презрения к великому лорду. Их одежда была из лучших и самых дорогих тканей.              Мужчина заговорил с лёгкой улыбкой, почти насмешливой:              — Как твой брат, считаю своим долгом сказать: ты слишком много тревожишься. Это уже начинает быть заметно.              Его дорогая сестра лишь опёрлась на балкон, выходивший на тронный зал.              — А ты никогда ни о чём не тревожишься, — ответила Серсея.              Она снова посмотрела на тело в центре зала. Опасения о том, что старый дурак мог сказать её ненавистному мужу, вновь подняли уродливые головы.              — Когда нам было семь, ты прыгал со скал Утёса Кастерли прямо в воду и никогда не боялся.              Джейме лишь пожал плечами.              — Бояться было нечего, пока ты не рассказала отцу. «Ланнистеры, Ланнистеры не ведут себя как глупцы», — сказал он, довольно точно подражая их отцу и радуясь, что тот не слышит.              Серсея снова посмотрела на покойного лорда в центре зала.              — А если Джон Аррен кому-то рассказал? — спросила она, наконец переходя к главной причине тревоги.              Джейме снова отмахнулся вопросом:              — Кому бы он рассказал?              — Моему мужу, — настаивала Серсея, зная, что последствия разоблачения будут смертельными.              И снова Джейме развеял страх простой логикой:              — Если бы рассказал, наши головы сейчас уже торчали бы на пиках у городских ворот на самом почётном месте. Что бы Джон Аррен ни знал или не знал, это умерло вместе с ним. Роберт выберет новую Десницу, чтобы тот исполнял его волю, пока он охотится на кабанов и трахает шлюх. Или наоборот?              Он отпустил не слишком удачную шутку, пытаясь поднять настроение близняшке. Это не сработало, но уголок её губ слегка дрогнул. Тогда он добавил, стараясь успокоить её:              — И жизнь продолжится.              Серсея попыталась найти утешение в его словах. В сердце, которое билось только для них двоих, она знала, что его рассуждения верны. Но страхи скребли по её уверенности. Она решила сменить тему.              — Ты должен быть Десницей короля, — сказала она с гордостью.              Она очень хотела бы, чтобы её вторая половина получила такую власть, особенно поскольку эта власть тайно была бы и её властью. Джейме выглядел почти в ужасе от этой мысли.              — Без такого приговора я бы обошёлся, — сказал он, взглянув на мёртвого лорда как на доказательство своих слов. — Дни у Десницы слишком длинные, а жизнь слишком короткая.              Они замолчали и посмотрели на тело Джона Аррена. Скоро им предстояло покинуть удобства Красного замка и отправиться в унылый холод Севера.       

Винтерфелл, Север.

             Мейра знала, где отец будет сразу после возвращения. Там, куда он всегда уходил после того, как ему приходилось убивать человека — виновного или нет.              В богорощу. Очистить меч и хоть немного очистить совесть.              Ей не пришлось долго искать его. Он сидел у самого подножия великого чардрева, того самого, где она с братьями и сёстрами оттачивали свои силы, хотя теперь редко имели повод их использовать. Вдалеке она видела лютоволков братьев и сестёр, играющих друг с другом. Ромулус и Рема подошли к ней, и она с улыбкой почесала им за ушами.              Затем она снова посмотрела на отца. Он чистил Лёд рядом с тёмным прудом. Она знала: письмо в её руке встревожит его. Он заметил её приближение, и она попыталась немного смягчить момент, прежде чем принести дурную весть.              — Здесь так спокойно. Хотела бы я, чтобы у нас у всех было больше времени наслаждаться этим местом.              Отец улыбнулся в ответ.              — Да. Обязанности великого дома, кажется, никогда не ослабевают.              Он сказал это с горьким юмором. Лицо Мейры чуть омрачилось, и наконец она произнесла то, что должна была:              — Отец, прибыл ворон из Королевской Гавани. Джон Аррен умер от лихорадки. Король едет в Винтерфелл со всей свитой и семьёй.              В её голосе звучало тревожное ожидание. Смерть прежней Десницы и личный приезд короля в Винтерфелл могли означать только одно.              Отец, похоже, тоже понял причину предстоящего визита. Он тихо вздохнул и спросил с неохотой:              — Твоя тётя и её мальчик?              Хотя отношение к Джону Аррену так и не восстановилось после случая с Фреями, к сестре бывшей жены и её сыну Нед относился мягче. Они всё-таки были тётей и кузеном его детей, что бы ни сделала Кейтлин.              — Оба здоровы, так сказано. Отец, ты знаешь, чего хочет король, — сказала Мейра с тревогой.              Она боялась того, что эта должность сделает с её благородным отцом. Старки плохо чувствовали себя к югу от Перешейка. Она считала это суеверием, но история раз за разом доказывала обратное. В прошлый раз, подумала она с тоской, их семья потеряла лорда, наследника и дочь.              Кого она потеряет в этот раз?              Мейра тревожилась. Отец был хорошим человеком, но даже она знала, насколько опасной будет столица с её амбициями и политикой. Кроме того, это могло означать, что её или Арью — единственных ещё не помолвленных в семье — скоро тоже свяжут браком. Кого именно, она не знала, и сама вздохнула. Она не собиралась выходить замуж в ближайшее время, но кто знает, что ждёт впереди.              — Если он едет так далеко на север, — сказал отец, выглядя очень недовольным, даже несмотря на возможность снова увидеть Роберта, — значит, ему нужно только одно.              Они обменялись взглядом. Оба знали: теперь всё изменится.              Отец мог отказаться, но король был упорен. И, кроме того, отказывать королю было не принято, особенно когда тебе предлагают высшую должность в стране, не считая самого трона.              

— x —

             Подготовка к королевскому визиту началась немедленно. Мейра неустанно распоряжалась делами, чтобы они были готовы принять самых высокопоставленных гостей Вестероса. Готовились комнаты, завозилась дополнительная еда, нанимались шуты, музыканты и прочие увеселители для неизбежного пира после прибытия короля и королевской семьи.              В большом зале в подсвечники ставили новые свечи, тарелки, приборы и кубки чистили до блеска. Мейра сидела с мейстером Лювином и управляющим Пулом, составляя новые заказы на припасы для королевской свиты, пока Ромулус и Рема лежали у огня.              — Проследите, чтобы у нас было больше свечей для кабинета лорда Тириона. По его прошлому визиту мы знаем, что он читает далеко за полночь. И много пьёт, так что убедитесь, что спиртного хватит и для него, и для короля, — сказала она.              Все трое сделали пометки в документах перед собой.              — Двух дюжин бочек, надеюсь, хватит. Лучшее оставить для короля. И проследите, чтобы шлюхи в Зимнем городке были готовы, если он пожелает их услуг. Говорят, его аппетит ненасытен.              В её голосе прозвучало лёгкое презрение. Она знала, что секс — занятие между двумя согласными взрослыми, или, по крайней мере, должен быть таким. И весь мир знал, насколько сильно король предаётся этому занятию.              — Почему мужчина, женатый на одной из самых красивых женщин мира, вообще нуждается в шлюхах? — с изумлением спросил Пул.              Лювин кивнул, соглашаясь, хотя сам размышлял о том, как человек столь малого роста, как Тирион Ланнистер, способен пить столько.              — Может, она не способна поспеть за его аппетитом? — предположила Мейра с усмешкой, а затем вернула их к подготовке.              Её братья и Теон сейчас брили лица, избавляясь от любой появившейся щетины. Она должна была убедиться, что они готовы к любым возможным проблемам.              

— x —

             Тем временем Санса вышивала несколько своих платьев для королевского визита. То же делали Мира Форрестер, Ланна и Джейни. Им не хватало Гвин, которая теперь наслаждалась супружеским счастьем с Ашером в Морском Драконе, но жизнь продолжалась, грустно подумала Санса.              Она добавляла более изящные детали не только на свои платья, но и на одежду братьев и сестёр, чтобы все выглядели наилучшим образом перед королём.              Она была взволнована предстоящим визитом. Это, с некоторым разочарованием думала она, было, вероятно, ближе всего к двору и предполагаемой утончённости королевской семьи, что ей доведётся увидеть. Но она уже была достаточно взрослой, чтобы понимать: всё это лишь фасад. Ими движут те же основные желания, что и любыми людьми, просто у них куда больше власти выражать их. Так же, как у её семьи и других людей Севера.              — Говорят, принц Джоффри — самый красивый мальчик на свете, — сказала Джейни, кипя возбуждением.              Санса едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Из всех её подруг Джейни была самой невинной во взглядах на жизнь и легко поддавалась красивой оболочке. Санса же слышала от людей, что принц на самом деле немного садист и может быть опасен. Поэтому она была рада, что Харрион будет здесь во время визита: у неё будет повод не проводить время с принцем. Хотя за старшую сестру она немного тревожилась: именно Мире придётся вместе с отцом принимать его и его семью. Но Санса знала: Мира не потерпит такого поведения, принц он или нет.              Она позволила себе снова погрузиться в расслабляющее чувство вышивки, добавляя более сложные рунические узоры на одежду, которую будут носить она и сёстры. Она уж проследит, чтобы никто не подумал, будто Старки — простые люди, не умеющие одеваться. Даже Арья, чью одежду Санса меняла без её ведома, не избежит этого. Санса весело подумала, как это раздражит младшую сестру, и тихо рассмеялась, прежде чем вернуться к работе.       

Месяц спустя.

             Бран сидел, прижавшись к тому же дереву, где совсем недавно были отец и старшая сестра, и нежно обнимал своего лютоволка Лето. Он был рад утешению и безопасности, которые дарил лучший друг и защитник одним своим присутствием. Он ещё сильнее прижался к нему. Последний год или около того его жизнь была слишком беспокойной, и такой источник спокойствия был ему очень нужен.              Предательство матери ранило их семью. Он немного скучал по ней, несмотря на всё, что она сделала, но понимал достаточно, чтобы знать: она предала семью и должна была понести наказание. Утешение семьи и лютоволков было очень важно для них всех в первые тёмные дни, но со временем они начали исцеляться.              Лето прижался к нему, чувствуя его неуверенность, и Бран обнял его крепче.              Причина была в том, что скоро их безопасная маленькая жизнь в Винтерфелле изменится навсегда. Отец получит должность Десницы короля. Мейра и он, вероятно, отправятся на юг в Королевскую Гавань. Санса уедет в Кархолд. Джон уйдёт на Стену. А сам Бран отправится в Ров Кейлин, чтобы учиться у лорда Рида управлять замком в этой части Севера.              Всё менялось. И ему это совсем не нравилось.              Именно поэтому он пришёл сюда, в богорощу, надеясь найти чувство, что всё будет хорошо. Он любил исследовать мир, и когда-то обожал лазить, но после открытия своих способностей стал летать по небу глазами птицы или мчаться через лес в разуме другого животного. Это было, честно говоря, величайшее ощущение на свете — видеть землю вокруг так, как ни один человек не мог.              Но даже это подчёркивало грядущие перемены: глазами воронов он видел королевскую свиту на дороге к северу. Позднее сегодня они будут здесь. Он готовился вести себя как можно лучше.              Он поднял взгляд и увидел Сансу, идущую к нему с тревогой на лице. Она села рядом и обняла его за плечи. Леди тоже подошла и прижалась к ним. Бран прильнул к старшей сестре, жадно принимая утешение.              — Сначала может быть тяжело, но всё будет хорошо. То, что мы больше не будем все в одном месте, не делает нас менее семьёй. И если мы понадобимся друг другу, мы все будем рядом.              Она погладила его по плечу.              Брану было трудно в это поверить, но он попытался — ради собственного счастья и ради братьев с сестрами, которые начнут переживать за него, если поймут. Он был полон решимости быть сильным. Как отец. Как его братья и сёстры.              

— x —

             Королевская процессия была длинной. Колёсный дом, в котором ехали королева и её дети, был до нелепости огромным и пышным. Они, вероятно, добрались бы до Винтерфелла вдвое быстрее, если бы у него постоянно не ломались колёса и другие части. Но благодаря северной сети дорог им удалось наверстать часть времени.              К счастью, Винтерфелл был готов к их прибытию. В Зимнем городке улицы, по которым они проезжали, были заполнены людьми, жаждущими увидеть короля и королевскую процессию на пути к Винтерфеллу. Большая часть колонны исправно игнорировала их. Но принц Джоффри, которого заставили вылезти из-под материнских юбок и посадили на коня, ухмылялся им. Рядом ехал Пёс, опасный и внушительный за двоих.              Король Роберт, однако, махал толпе, и это вызывало ответные приветственные крики. Многие, включая его холодную суку-королеву, никогда не стали бы так делать и осудили бы его за это. Но при всех своих недостатках Роберт умел быть обаятельным, когда хотел, и умел работать с толпой.              Вскоре королевская свита достигла ворот Винтерфелла.              Мейра стояла рядом с Роббом и отцом. Остальная семья выстроилась по возрасту, а за ними — всё домочадство, одетое как можно лучше. Арья едва не опоздала и появилась с шлемом стражника на голове, но отец быстро схватил его и передал сиру Родрику, который заставил шлем исчезнуть ровно перед тем, как первые рыцари въехали во двор.              Первым въехал рыцарь Королевской гвардии, но шлем не позволял узнать его. Следом ехал куда более важный человек — принц Джоффри Баратеон.              Вид его разочаровал Мейру. Она почему-то ожидала большего. Он был одет в лучшую одежду: красный шёлк, бархат и чёрные меха. Он ухмылялся им так, как, вероятно, считал обаятельным, и не одна девушка во дворе чуть не падала в обморок. Мейра же лишь хотела закатить глаза. Краем глаза она заметила, что Санса тоже с трудом удерживается от такой реакции, когда взгляд принца задержался на них обеих. Робб и Джон, судя по внезапному напряжению в их осанке, совсем этого не оценили.              Его глаза, заметила Мейра, были презрительными. Он оглядывал двор без всякого уважения, с пренебрежением ко всему вокруг. Мейру это раздражало, но она удержала язык за зубами. Это королевская особа, сурово напомнила она себе. По крайней мере вначале ей придётся вести себя безупречно. Поэтому она начала изучать остальную процессию.              За принцем ехал огромный мужчина на большом боевом коне, в шлеме в форме песьей головы. Это, поняла она, должно быть Пёс, присягнувший меч и защитник принца, что было ясно по тому, как близко он держался к его боку. Следом ехал до нелепости пышный и хрупкий на вид колёсный дом, затем остальные рыцари Королевской гвардии и, конечно, сам король.              Его вид удивил её. Он был полным, но не настолько, как говорили. Регулярные поездки, во время которых он сражался, похоже, помогали сдерживать набор веса. Борода была в некоторой степени ухожена, хотя, по мнению Мейры, всё ещё могла бы потребовать внимания.              Все они опустились на колени, как полагалось. Осторожно повернув голову, Мейра увидела, как король ждёт, пока ему поднесут ступеньку, чтобы легче спешиться. Он подошёл к отцу и остановился перед ним, глядя сверху вниз с ожиданием. По едва заметному жесту королевской руки отец поднялся, встав лицом к лицу со старым другом и королём. Остальные последовали за ним.              Два мужчины некоторое время смотрели друг на друга, не говоря ни слова, пока отец не произнёс с уважительным кивком:              — Ваша милость.              Король величественно посмотрел на него и сказал:              — Ты растолстел.              Слова прозвенели в воздухе, как колокольный удар. Все затаили дыхание. Мейра на мгновение встревожилась, пока отец не опустил взгляд на выдающийся живот короля с вопросительным выражением.              Напряжение мгновенно рассеялось. Оба мужчины рассмеялись и обнялись по-мужски, крепко, но дружески. Мейра почувствовала, как расслабляется, когда они заговорили как друзья, а не как король и вассал.              — Слишком долго, Нед! Где ты пропадал все эти годы?! — сказал Роберт с улыбкой, радуясь возвращению лучшего друга. — Ты?.. — начал он спрашивать, и Нед прекрасно понял, что вопрос о Кейтлин.              Лицо отца чуть омрачилось, но он быстро взял себя в руки.              — Я в порядке.              Роберт, похоже, не совсем поверил. Он видел маленькие признаки боли, которые заметил бы только самый старый и близкий друг. Но он отпустил это и вместо этого потрепал Рикона по голове, затем посмотрел на Мейру.              И вся краска мгновенно схлынула с его лица.              — БОГИ МИЛОСТИВЫЕ! ЛИАННА! — воскликнул он в потрясении.              

— x —

             Роберту казалось, будто он смотрит на призрак.              Девушка, стоявшая рядом с Недом как леди Винтерфелла, была почти зеркальным отражением Лианны. Тот же рост, то же лицо, те же волосы, те же глаза. Честно говоря, он на миг подумал, что она вернулась из мёртвых подростком.              

— x —

             Мейра была сильно потрясена тем, что король принял её за мёртвую тётку. Остальные во дворе тоже смотрели в замешательстве и тревоге. Отец быстро заговорил, чтобы разорвать внезапное напряжение.              — Нет, ваша милость. Это моя старшая дочь, Мейра Старк. Северная кровь в ней сильна, поэтому у неё много общего с Лианной, включая внешность.              В отличие от многих братьев и сестёр, Мейра унаследовала больше от Старков, чем от Талли.              Король на миг выглядел рассеянным, потом кивнул и подарил Мейре слабую улыбку.              — Прости, девочка. Ты так похожа на свою тётку, что я на миг потерялся. По крайней мере, ты больше похожа на отца, чем на мать, будь она проклята.              Последние слова он добавил с гневом, помня, как эта женщина ранила его лучшего друга.              Роббу и Сансе, которые из всех детей больше всего походили на мать, это совсем не понравилось, но они проглотили раздражение и сохранили манеры. Сама Мейра, несмотря на свои чувства к матери, ощутила лёгкое возмущение за них, но удержала его, чтобы не оскорбить короля.              — Значит, это Робб, — сказал Роберт, переходя к её брату-близнецу.              Робб склонил голову и принял рукопожатие короля. Затем внимание короля досталось Сансе. После его слов о Кейтлин Мейра боялась, что он оскорбит Сансу, ведь она больше всех походила на мать, но, к счастью, поскольку Санса была Старк, он прикусил язык и сказал доброжелательно:              — Какая красавица.              Когда это препятствие было благополучно преодолено, король перешёл к Арье. Ему пришлось наклониться, чтобы увидеть её лицо.              — А твоё имя?              Арья, чья дерзость не позволяла ей бояться, ответила с гордостью и без страха:              — Арья, ваша милость.              Она не присела в реверансе, но слегка склонила голову. Мейра едва сдержала улыбку. Роберту её поведение тоже понравилось, и он коротко рассмеялся, прежде чем перейти к Брану.              — Покажи-ка мускулы.              Бран сделал, как велено, и Роберт улыбнулся.              — Быть тебе солдатом.              Одобрение, подумала Мейра с облегчением. По крайней мере, это у них было. А потом она увидела новую опасность, приближающуюся к ним.              Серсея Баратеон. Или, возможно, Ланнистер, подумала Мейра с тревогой, когда одна из красивейших женщин Вестероса подошла к их отцу. Её светлые волосы сияли, как золото, сделавшее её семью такой богатой. Даже под толстыми мехами было видно тело, способное вызвать зависть почти у любой женщины, несмотря на возраст. Как Гарри, подумала Мейра, она сочла бы её соперницей вейлы. Но холод на её лице заставил Мейру хотеть отступить. Высокомерная осанка и улыбка, напоминающая Мейре рычащего зверя перед убийством добычи, мгновенно заставили её возвести внутренние стены.              Отец, настоящий джентльмен, взял руку королевы и, поцеловав её, любезно сказал:              — Моя королева.              Мейра, зная, что как леди замка должна последовать примеру, присела в реверансе.              — Моя королева.              Глаза Серсеи, казалось, на миг вспыхнули ненавистным зелёным огнём, когда она повернулась к ней. Мейра была поражена силой этой ненависти со стороны женщины, которую только что встретила. Мгновение спустя она скрылась за вежливой маской, но Мейра насторожилась и стала наблюдать за королевой внимательнее.              — Я хочу почтить память, — внезапно сказал король.              Королева раздражённо повернулась к мужу.              — Мы ехали месяц, любовь моя. Разве мёртвые не могут подождать?              Её пренебрежительный тон по отношению к умершим разозлил Мейру. Это было неуважение к её предкам. Но вместе с тем она поняла: королевский брак несчастлив. Особенно учитывая ответ короля.              — Нед.              Он сказал коротко и ушёл с отцом в крипты, оставив Мейру перед раздражённой королевой и остальной королевской свитой.              «Спасибо, ваша милость», — с досадой подумала Мейра, прежде чем повернуться к королеве и попытаться снять напряжение во дворе.              — Ваша милость, уверена, вы оцените тёплую постель и комнату после долгой дороги. Позвольте мне проводить вас и ваших детей.              Королева с гневным и пренебрежительным взглядом ответила:              — Да. Сейчас.              У братьев и сестёр Мейры этот тон вызвал раздражение. Арья выглядела готовой что-то сказать, но Санса остановила её, прежде чем та вляпалась. Мейра приклеила к лицу улыбку и повела королеву, её брата и королевских детей в крепость, чтобы они могли отдохнуть после дороги.              Идя по замку, Мейра не пыталась завязать разговор. Она видела: королева не в настроении. Её брат-близнец сир Джейме Ланнистер тоже держался рядом с ней как приклеенный. Пёс шёл прямо позади их группы и пока не произнёс ни слова.              Вместо разговора Мейра стала изучать двух принцев и принцессу.              Томмен оглядывался с благоговением и восторгом, явно желая исследовать новое место. Когда старший брат бросил на него жестокий взгляд, он отступил к старшей сестре, и та постаралась выдержать взгляд Джоффри. Принцесса Мирцелла защитно обняла младшего брата и прижала к себе, хотя была куда младше другого брата.              Мейра обратила внимание на принца Джоффри и увидела удовлетворение в его глазах от того, что он напугал младшего брата, и раздражение из-за того, что Мирцелла вступилась за него. Мейра задумалась, насколько часто это происходит, и почему королева не одёрнула сына, ведь она видела всё. Вместо этого она лишь улыбнулась старшему сыну и проигнорировала младшего.              Джоффри наслаждается страхом младшего брата? О нет, подумала Мейра, понимая, что будущий король Вестероса — и, возможно, её будущий муж, если король добьётся своего, — в лучшем случае хулиган. А в худшем?              Она содрогнулась от мысли.              Его взгляды в её сторону тоже не остались незамеченными. Он разглядывал её тело и пытался одаривать её «обаятельными» улыбками.              Она была благодарна, когда они наконец прибыли к комнатам, подготовленным для королевской семьи. Показав им покои, она смогла оставить их там. Уходя быстрым шагом, она отправилась за копьём: ей нужно было немного спарринга, чтобы успокоить нервы и надеяться, что отец не согласится связать её с принцем.              Несколько часов спустя Мейра переоделась в тренировочную одежду и вместе с братьями и сёстрами упражнялась во дворе. Она чувствовала себя немного лучше после того, как выпустила часть злости на тех, кто осмелился спарринговать с ней. Теперь она улыбалась и тренировалась с копьём вместе с Сансой.              Они кружили друг вокруг друга, обменивались тычками, сцепляли древки, отрабатывая защитные вращения и переходы. Неподалёку Арья была вооружена коротким мечом и кинжалом. Она двигалась вокруг старших братьев, используя маленький рост, чтобы уходить от их ударов. Но это также заставляло их быть быстрее, чтобы не попасться на её финты и молниеносные рубящие или колющие движения.              Харрион тем временем давал своим будущим младшим шуринам уроки мечного боя. Бран и Рикон держали лёгкие деревянные тренировочные мечи и копировали его движения как могли, учитывая возраст и нехватку практики.              Они не сразу заметили, что у них появилась публика.              Принц Джоффри наблюдал за ними, Пёс стоял рядом. Принц высокомерно размахивал тренировочным мечом, и Мейра, хоть сама и была копейщицей, сразу увидела: хват у него слабый, а стойка ужасная. Он был почти её ровесником, может, на пару лет младше Робба и Джона, и должен был владеть хотя бы базой, даже если тренировался меньше них.              Теперь она видела: он не только хулиган, если судить по взаимодействию с младшими братом и сестрой, но и высокомерен. Настолько высокомерен, что не считает нужным практиковаться и оттачивать навыки воина. С отцом вроде Роберта Баратеона она удивлялась, как такое вообще допустили, но затем вспомнила взгляды его матери. Та явно баловала его до гнили.              Будущий король Вестероса, подумала она с тревогой и гневом.              Однако пока он высокомерно держал меч, его взгляд был прикован к ней, когда она спарринговала с Сансой.              

— x —

             Джоффри был готов смертельно скучать в Винтерфелле. Зачем отец решил ехать так далеко, в этот холодный и бесплодный край, было выше его понимания. Он мог бы просто приказать Старку приехать в Королевскую Гавань, где самому Джоффри было удобно. Всю долгую дорогу мать снова и снова рассказывала ему и остальным, насколько жалки и отсталые Север и его люди: как они молятся деревьям, ведут себя как звери, не знают манер и ни к кому не испытывают уважения; какие они бедные и глупые.              Он верил каждому её слову. Его мать всегда была права.              А потом он увидел девушек дома Старк.              Когда он пришёл во двор, чтобы показать им, как выглядит настоящий мечник, его потрясло зрелище: все три дочери лорда Старка в кожаной тренировочной одежде и с оружием в руках сражались со своими братьями. Младшая, выглядевшая почти как мальчишка, двигалась так быстро, что за ней было трудно уследить, пока она ныряла, уклонялась и буквально танцевала вокруг старших братьев. Две старшие дочери держали копья и действительно тренировались с ними.              Он никогда прежде не видел, чтобы женщина сражалась с оружием. Никогда за всю жизнь. И был искренне удивлён, что они сражаются с мужчинами на равных.              Средняя сестра ушла к старшему мальчику, который, как ему сообщили, был её женихом, оставив старшую вытереть пот со лба. Теперь он мог видеть, что кожаная тренировочная одежда хорошо подчёркивает форму её тела. Она была лишь немного старше него, но уже могла соперничать с многими придворными дамами в красоте.              Заметив, что он смотрит на неё, она подошла и спросила с недоумением:              — Могу ли я помочь, ваша милость?              Он был ошеломлён таким вопросом. Он привык, что перед ним заискивают, и хотя она не была оскорбительна, Джоффри не знал, как реагировать на отсутствие преклонения. Он понимал, что мать пришла бы в ярость, как обычно пришёл бы и он сам, но сейчас это было… занятно.              — Я искал место, где можно потренироваться с арбалетом. Интересно, не поможете ли вы мне, леди Старк? — сказал Джоффри, зная, что с арбалетом он лучше, и желая показать своё мастерство.              Это покажет ей, насколько он хорош, подумал он. Она кивнула.              — У нас есть хорошее место для стрельбы по мишеням, ваша милость. Следуйте за мной.              Она пошла к нужной площадке, а он охотно последовал. Когда он увидел её, она оказалась не похожей на другие стрельбища: всё было заставлено предметами, а сбоку находились рычаги и верёвки, назначения которых он не понял. К счастью, леди Мейра объяснила:              — Это площадка для продвинутой практики, ваша милость. Она совсем новая, её только недавно сделали. Поскольку, насколько я слышала, вы опытны с арбалетом, я подумала, что вам может понравиться новый вызов. Здесь есть несколько мишеней, которые я могу заставлять появляться и исчезать с помощью рычагов. Это проверяет скорость реакции и точность выстрела. Готовы?              Он был заинтригован её стрельбищем и кивнул, готовясь. Пёс держал колчаны с болтами наготове, сам явно заинтересованный тем, что будет дальше.              Мейра начала тянуть рычаги. Мишени появлялись и исчезали: из-за копны сена, из-за стопки бочек и в других местах. Джоффри был поражён — он никогда не видел такого стрельбища. Но быстро понял суть и начал стрелять.              Мишени появлялись всего на несколько мгновений, затем исчезали и снова возникали случайно, без всякого порядка. Из-за этого было трудно навести арбалет, выстрелить, затем перезарядить для следующей цели. Обычно он заставил бы её замедлиться, чтобы ему было проще, но теперь обнаружил, что наслаждается вызовом. Кровь горячела от настоящей проверки мастерства. Даже Псу пришлось двигаться быстрее, помогая ему перезаряжать арбалет и поспевать за мишенями.              Слишком скоро всё закончилось. Джоффри был рад увидеть, когда мишени открыли, что больше половины его болтов попали в цель. Даже леди Мейра была впечатлена.              — Очень хорошо, ваша милость. Несмотря на то что арбалет сложнее перезаряжать, вы успели поразить немало целей. У вас острый глаз.              Джоффри обрадовался похвале.              — Принц не может быть хуже, — похвастался он и увидел, как она приподняла бровь.              — В истории было много принцев, которые не справились бы так хорошо, потому что их таланты лежали в других областях. Что вас интересует?              В её глазах был странно напряжённый взгляд. Неприятно напряжённый. Джоффри никогда такого не видел и не знал, как ответить.              — Какие у меня могут быть интересы? Однажды я стану королём, — сказал он оборонительно, чувствуя неуверенность, прикрытую фальшивой уверенностью.              Но леди Мейра, похоже, видела его насквозь.              — Если вы хотите быть успешным королём, сперва вы должны стать успешным мужчиной. Своим собственным мужчиной, — сказала она спокойно и строго. — Вам нужно то, что выделит вас среди всех королей, бывших до вас, и то, что будет приносить вам удовлетворение. Иначе вы будете искать лишь развлечений, которые дадут мимолётное удовольствие и ощущение достижения, но потратят ваше время и талант впустую.              Джоффри был потрясён. Никто никогда не говорил ему подобного. Он попытался спорить, чувствуя себя очень неуютно.              — Но мать сказала…              Леди Мейра резко перебила его, одарив сильным взглядом. Ещё одно новое для него переживание.              — Ваша мать не король. Она не сидит на Железном троне. Даже величайшие короли, вроде Джейхейриса Первого, имели свои увлечения. Возможно, вам понадобится время, чтобы найти то, что вам нравится и в чём вы хороши, но когда вы найдёте это, оно станет вашим и только вашим. Никто не сможет отнять это у вас, если только вы сами не позволите. Вы будете первым королём новой династии, который не завоёвывал трон. Это значит, что, как после Эйниса, сына Эйгона, каждый, у кого будет хотя бы малейшее притязание, попытается заполучить трон. И вы должны быть к этому готовы.              Её слова звучали с такой силой, что он мог лишь слушать, даже если они противоречили всему, чему его учили.              — Моя мать им не позволит, — сказал он, и в голосе прозвучала лёгкая дрожь.              Мейра лишь вздохнула с усталой досадой.              — Если вы полагаетесь на мать, а в конечном счёте на деда, чтобы они решали ваши проблемы, значит, вы будете зависеть от них. А что случится, когда их не станет? Вашему деду уже за шестьдесят. Он, без сомнения, силён, но даже величайшие люди умирают. Ваша мать, уверена, проживёт ещё много лет, но и она однажды дойдёт до конца. Король должен уметь править, не завися от силы и хитрости других. Потому что если вы полагаетесь на других, скоро они будут править вами.              Она позволила этим словам повиснуть в воздухе.              Джоффри потерял дар речи. С ним никогда так не разговаривали, и он не знал, как это принять. Его мать всегда знала, что делать, и никто не осмеливался бросить вызов силе дома Ланнистер, пока правил его дед. Но леди Мейра была права в своей жестокой оценке, понял он с мучительным дискомфортом.              Однажды они умрут, и ему придётся править одному.              Как он справится?              Тревога наполнила его. Мать была самым сильным человеком, которого он знал, но он понятия не имел, как править без неё. Некоторые пытались учить его годами, но мать снова и снова говорила, что он будет королём, а другие будут заниматься задачами правления.              Но как он выберет этих людей? Без совета матери? Как он будет править, не став зависимым от других и их марионеткой?              Он чувствовал себя кораблём, дрейфующим по воле моря, не зная, куда идёт и как изменить курс.              Затем он увидел серо-голубые глаза, смотрящие в его, и искру доброты в них.              — Я знаю, что трудно столкнуться с правдой жизни, ваша милость. Но поверьте: теперь, когда вы столкнулись с ней, вы сможете подготовиться к будущему, оставив старые представления позади. Вы знаете, что вам придётся учиться судить людей и править. И поскольку вы молоды, у вас есть время сделать это. Возможно, стоит больше учиться у вашего деда, ведь он, без сомнения, один из величайших лордов, каких знал Вестерос. Есть и другие пути научиться быть королём. А теперь — к более приятным вещам. У меня есть кое-что ещё, что я хочу показать вам, ваша милость.              Она сказала это с маленькой озорной усмешкой, которая полностью завладела его вниманием. Он последовал за ней, не думая, а Пёс последовал за ним. Тот смотрел на юную леди Старк со тщательно скрытой тревогой за её безопасность.              

— x —

             В другом месте Тирион наслаждался визитом в местный бордель. Женщина по имени Рос особенно радовалась его монетам, ведь, по её словам, недавно потеряла самого щедрого клиента. Тирион пытался расслабиться, обдумывая свою проблему.              Уже довольно долго он наслаждался успехом, но новая пьеса давалась ему с трудом. Он искал вдохновение и потому вернулся туда, где всё началось.              Несколько туманных идей возникали в голове, но пока ничего существенного. Он с нетерпением ждал, когда позже сможет провести время с Джейме, если только их ужасная сестра не заберёт всё его внимание.              

— x —

             Джон собирал свои вещи, готовясь к отъезду на Стену. Он собирался последовать совету отца и не вступать в Дозор сразу, но, скорее всего, всё равно сделает это. Призрак сидел в углу комнаты и смотрел на него с тревогой. Его волку не нравилась мысль оказаться вдали от братьев и сестёр и от Винтерфелла. Джон подошёл и погладил его, нуждаясь в безопасности их связи.              Он бы солгал, если бы сказал, что не тревожится. Он знал, что поступает правильно. Это заставит предков гордиться им и позволит ему впервые в жизни стать самим собой. Он будет скучать по семье, но сможет навещать их и заставить их гордиться.              Джон искренне волновался. Расти здесь иногда было нелегко, но теперь он впервые сможет выйти из тени семьи и сделать из себя что-то своё.              Дверь внезапно открылась. Вошла Арья. Её глаза блестели от слёз.              — Почему ты хочешь нас оставить? Оставить меня? — спросила она дрожащим голосом, с огромными глазами, словно её мир рушился.              Ком подступил к горлу Джона при виде её боли. Он не думал, что она воспримет это так. Арья ведь так любила приключения и должна была понять его уход. Он застыл, не зная, что сказать или сделать, когда она бросилась вперёд и крепко обняла его, цепляясь так, будто могла удержать его от ухода.              — Ты не можешь уйти! Мейра и Санса уходят! Бран и Рикон скоро тоже уйдут! Я не хочу остаться одна.              Она всхлипнула и прижалась к нему ещё крепче. Джон обнял её, не зная, что делать или говорить. Он никогда не видел Арью такой. Она всегда была уверенной, никогда не казалась испуганной. Но теперь он увидел: Арья нашла то, чего боится, — потерять семью. Мейра уедет с отцом в Королевскую Гавань, Санса — в Кархолд, Бран — в Ров Кейлин, Рикон — однажды в Близнецы.              Его сердце болезненно сжалось, когда он понял её страх. Их семья распадалась, и вместе с ней рушилось её чувство безопасности. Её мир.              Он продолжал обнимать её и сказал то, что, надеялся, успокоит её:              — Я не вступаю в Дозор. Просто поеду послужить с ними какое-то время, а потом вернусь домой. Санса всё ещё будет на Севере, Бран и Рикон тоже будут не так далеко. Мы будем писать и часто навещать друг друга.              Он почувствовал себя дураком за то, что думал только о своих чувствах, а не о чувствах остальных. Он мог вступить в Дозор когда угодно, но пока у него была семья, о которой нужно думать. Он отложит клятвы. По крайней мере до тех пор, пока не будет уверен, что семья больше в нём не нуждается.              Тем временем Мейра в мастерской показывала Джоффри улучшения, которые вносила в арбалет.              — Это рычаг для более быстрой перезарядки. А сбоку я прикрепила небольшой телескоп. Кроме того, здесь более крепкие тетивы, чтобы выстрел был мощнее, — сказала она, показывая арбалет, который создавала для Брана.              Он смотрел на него с благоговением и восхищением, изучая не только форму, но и улучшения по сравнению с тем, что держал Пёс. Это явно было далеко впереди обычного арбалета.              — Могли бы вы сделать такой с львиным узором? И стрельбище вроде того, что во дворе, чтобы я мог практиковаться в Королевской Гавани? — спросил он с растущим предвкушением.              Мейра задумалась на миг.              — Когда мы прибудем в Королевскую Гавань, я начну проектировать стрельбище. Но для этого, как и для арбалета, мне понадобятся мастера в городе. На проектирование и строительство уйдёт не меньше месяца.              Она предупредила его, но он, казалось, почти не слушал. Он увидел чертежи арбалета на столе и внимательно их изучал. Он потерялся в собственном мире. Мейра задумалась, не нашёл ли он наконец что-то, что его действительно заинтересовало.              И всё же, думала она, она слышала о том, что он делает с животными ради забавы, как мучает братьев, сестру и окружающих. Это не были действия устойчивого человека. Это могли быть признаки потенциального психопата или социопата — она не была уверена, какого именно. Но в любом случае знала: нужно быть настороже.              Он был как животное. С ним можно обращаться, но нельзя забывать, что оно может обернуться и укусить. Нельзя показывать слабость рядом с ним. Пёс, как она понимала, наверняка видел многих, кого Джоффри ранил. Он продолжал бросать на неё осторожные тревожные взгляды. Она ответила ему лёгкой улыбкой и кивком, давая понять, что понимает. Как минимум ей придётся найти способ научить Джоффри лучше справляться с гневом.              

— x —

             Пока Мейра занималась Джоффри, а их отцы обсуждали, как лорд Старк примет должность Десницы короля, Санса и Мира Форрестер сопровождали двух младших королевских детей по Винтерфеллу под внимательным присмотром их дяди. Они показывали им богорощу, стеклодувов, стеклянные сады и другие места замка.              Вид синих зимних роз в стеклянных садах привёл Мирцеллу в восторг. Она вдохнула их сладкий аромат и улыбнулась.              — Хотела бы я иметь такой сад в Красном замке, — сказала она грустно.              Она почти не хотела уходить из стеклянного дома, прежде чем они направились в богорощу.              Мирцелла и Томмен были поражены, когда шли по маленькому замкнутому лесу. Воздух вокруг казался наполненным спокойной умиротворяющей силой, которая сразу расслабила и принца, и принцессу, и их дядю. Джейме никогда прежде не бывал в богороще и был удивлён чувству покоя, которое она дарила.              Пока не увидел стаю лютоволков, бродившую там.              Размер зверей был невероятным. Джейме положил руку на меч на случай, если создания решат броситься на его тайных детей. Как девочка Старк и её подруга могут быть настолько спокойны, он не понимал — пока светло-серая лютоволчица не подошла к леди Сансе. К его изумлению, волчица размером с небольшую лошадь терпеливо стояла, пока девочки гладили её.              — Это моя волчица, Леди, — с гордостью сказала Санса Старк.              Леди мягко сидела, позволяя своей человеку гладить её.              — Подходите. Она самая воспитанная из всего помёта. Ей нравится, когда ею восхищаются.              Прежде чем Джейме успел что-то сказать, Томмен бросился вперёд и осторожно погладил шерсть волчицы. Он улыбался гордому зверю, и тот наградил его, мягко потеревшись огромной головой о его голову, отчего Томмен рассмеялся. Мирцелла, сначала ужаснувшаяся от того, что гигантская волчица так близко к брату, собиралась его отчитать, но ограничилась тем, что подошла и сама осторожно погладила Леди.              Джейме, честно говоря, никогда не завидовал так сильно, как в этот миг. Близость Старков к их зверям поражала. Мальчиком он мечтал о льве как о питомце и спутнике. Он представлял, как мчится подобно отважным рыцарям прошлого с львом у боку. Мальчишеские мечты — странная вещь, но мечтам не нужно быть реальными, чтобы приносить радость.              В конце концов он неохотно увёл своих подопечных от волков, чтобы они могли подготовиться к приветственному пиру. Когда они выходили из богорощи, они увидели молодую женщину примерно возраста леди Сансы, которая изящно шла через двор. Она их не заметила. Обычно они не обратили бы внимания, но у девушки была великолепная грива золотисто-светлых волос и чарующие зелёные глаза. Она поразительно напоминала Мирцеллу.              Джейме был, мягко говоря, ошеломлён. Мирцелла тоже растерялась. Она не узнавала девушку из их свиты, и у них не было семьи здесь, на Севере. Но старшая девушка выглядела так похоже на неё и на дом Ланнистер, что это было тревожно.              Пока леди Санса вела их дальше по замку, Томмен спросил Джейме:              — Эта девушка одна из нас, дядя Джейме?              В его глазах было замешательство: он не знал девушку, но она выглядела как Мирцелла и их мать. Джейме не смог ответить. У девушки было слишком много ланнистерских черт, чтобы не быть одной из них, но как она могла оказаться здесь — загадка.              

— x —

             В тот вечер на пиру Серсея Ланнистер была раздражена. Её притащили так далеко от удобной жизни в Красном замке, в этот холодный и жалкий отсталый край, чтобы её глупый муж назначил Десницей дикого варвара Эддарда Старка вместо её отца, который, по её мнению, был куда лучшим выбором.              Её дурное настроение лишь ухудшалось, когда она слышала, как дети с восторгом говорили о том, какой удивительный Винтерфелл и как прекрасен Север. Серсея списывала это на детскую глупость и неспособность понять, что фантазия разыгралась в холодной бесплодной земле.              Джоффри мог бы утешить её, если бы сидел рядом, но он провёл большую часть дня со старшей волчицей — и, если Роберт добьётся своего, её заменой на троне королевы.              Как её старший сын, который всю дорогу соглашался с ней насчёт Севера, мог за один день из ясновидящего превратиться в слепца, она не понимала. Серсея кипела, осушая очередной кубок вина. Он весь день провёл с Мейрой проклятой Старк, рассматривая невесть что в мастерской этой дикарки, а теперь Джоффри с небывалой страстью изучал чертежи разных видов оружия. Серсея боялась, что девчонка как-то ослепила её сына, и это лишь подпитывало ненависть.              То, что она была так похожа на свою глупую и уродливую тётку, делало всё ещё хуже.              Затем она опрокинула немного более крепкой водки, стоявшей на столе. Огонь, который она разлила по горлу, помог её натянутым нервам. И, как будто мало было всего прочего, они имели наглость посадить её рядом с этой проклятой девчонкой, пока Тирион, её ненавистный карлик-брат, развлекал её детей своими ужасными историями.              Девушка хотя бы тихо ела и не пыталась завязать разговор, думала Серсея с гневом. Ненависть к Лианне Старк за то, что та разрушила её брак, не позволяла ей видеть никого из этой семьи в хорошем свете. Она хотела держать их подальше от своих золотых львят и испытывала отвращение при мысли, что кто-то из них прикасается к её любимым детям. То, что у них были волки и они посмели подпустить к ним её драгоценных детей… а Джейме позволил! Серсея кричала на брата весь день. Эти грязные твари должны быть немедленно убиты, думала она с ядом, клянясь добиться этого, если хоть одно из ужасных существ приблизится к её детям снова.              Она удивилась, что Роберт не стал настаивать на браке Джоффри и Мейры Старк, как всё время делал её отец. Почему её якобы великий отец хочет впустить этих проклятых волков в их семью, она не понимала, но поклялась всей яростью, на какую была способна, что никогда не подпустит эту грязную тварь к сыну.              Никакая королева никогда не заменит её, поклялась она, и в голове всплыли слова, сказанные очень давно.              Томмен, который большую часть вечера был тихим, вдруг указал ей на кое-что.              — Это наша мать! Девочка, которая похожа на нас! — сказал он, показывая пальцем на стол, где сидели крестьяне, называющие себя землевладельческой семьёй.              Серсея моргнула, осознав, что именно смутило сына. Девушка и правда была почти драгоценным камнем среди простых камней. У неё были те же великолепные золотые волосы, что у Серсеи и её семьи, почти безупречная кожа, довольно высокий рост для возраста и, что тревожило сильнее всего, те же изумрудно-зелёные глаза Ланнистеров.              Серсея была сбита с толку. Как эта девочка могла так сильно походить на неё в юности и не быть одной из них? Насколько она знала, Ланнистеры не бывали здесь столетиями, если не считать Тириона — но он приехал слишком поздно, чтобы быть отцом этой девушки, учитывая её возраст. И всё же сходство было слишком сильным, чтобы его игнорировать.              Она громко окликнула, так, чтобы услышали все:              — Ты, девочка!              Светловолосая девушка встревоженно подняла взгляд, услышав, что её зовёт королева.              — Кто ты?