Северный ветер

      

Королевская Гавань, Королевские земли.

             Вид Королевской Гавани поражал большинство северян, которые прежде никогда не видели такого огромного скопления зданий, тесно прижавшихся друг к другу. Белая Гавань, единственный город Севера, была знакома далеко не всем, а даже те, кто бывал там, смотрели на столицу с благоговением: Королевская Гавань была во много раз больше и куда внушительнее. Жара тоже стала испытанием — большинство из них за всю жизнь не переживали настолько тёплого дня. Бедная Арья уже немного вспотела, как и мужчины в доспехах: северная одежда и броня создавались для тепла и защиты, и в жаре Королевской Гавани становились настоящей пыткой.              Мейра и Нед, однако, городом впечатлены не были. Оба бывали в куда более жарких землях. Неда тревожила сама слава столицы; его преследовали воспоминания обо всём, что случилось здесь во время последней войны. Именно здесь Безумный король жестоко сжёг и задушил его отца и старшего брата. Именно здесь он видел последствия разграбления, устроенного Тайвином Ланнистером. Картины того дня до сих пор вторгались в его сны, и с тех пор он никогда не доверял Ланнистерам. Это почти разрушило его дружбу с Робертом — ведь тогда, став королём, Роберт фактически одобрил действия Тайвина.              Мейра тоже была недовольна тем, что они наконец достигли города. И не только из-за событий, произошедших здесь ещё до её рождения. Едва запах ударил ей в нос, она поморщилась.              Отсутствие нормальной канализации, с отвращением поняла она. Общественное здоровье, очевидно, было понятием, о котором эти люди никогда не слышали. Она знала, что Лондон и многие города другого мира веками страдали от похожих проблем, пока их наконец не начали решать.              — Ох, что это? — спросила Арья с лошади, тоже уловив запах.              Мейра, поморщившись, объяснила сестре:              — В городе нет нормального способа избавляться от всех отходов. Всё накапливается — вот и вонь. По-хорошему его нужно снести и заново построить с системой, которая всё это отводила бы, но за века никто так и не попытался.              — А ты могла бы? — спросила Арья.              Она очень надеялась, что могла бы. Если им придётся оставаться здесь надолго, как вообще жить с таким запахом?              Мейра только улыбнулась сестре. Да, она могла бы создать приличный проект канализации, но добиться, чтобы его утвердили и построили, — совсем другое дело. На это ушло бы куда больше времени и денег, чем кто-либо мог позволить себе потратить. Старки копили золото, платили налоги, содержали здания и расширяли их по мере необходимости. Но Мейра сильно сомневалась, что у королевского двора просто лежат без дела такие деньги.              При виде шатких, беспорядочных построек у неё даже кольнуло сердце: чем-то они напомнили ей Нору, дом Уизли. Она невольно утонула в воспоминаниях о времени, проведённом с ними, когда была Гарри, и на мгновение горячо пожелала, чтобы Рон и его семья были сейчас рядом. Несмотря на то что не все воспоминания вернулись, она всей душой надеялась, что они пережили тёмные времена. Они были хорошими людьми.              Но Нора была одним домом, удерживаемым магией. А половина зданий, мимо которых они ехали, выглядела так, будто рухнет в любую минуту. Почти пугало, как мало людей это беспокоило: они просто ходили рядом, словно всё в порядке. На некоторых стенах Мейра заметила трещины. Похоже, к старым зданиям постоянно достраивали новые этажи, и первоначальные конструкции едва выдерживали лишний вес. Она знала, что в другом мире множество зданий рушилось из-за плохого строительства или отсутствия норм безопасности, иногда с гибелью людей. Здесь первое было ужасающей обыденностью, а второго попросту не существовало.              Мйера знала, что Лондон начал получать такие нормы лишь после Великого пожара, и даже тогда потребовались века, чтобы строительная практика стала приличной. И это только Британия; некоторые страны даже к концу двадцатого века не догнали её. Она вздохнула, размышляя, сколько времени понадобится Вестеросу, чтобы достигнуть подобного уровня, и ответы ей не понравились.              Красный замок наконец показался впереди, и его вид почти стал облегчением. Мейра нехотя признала: это было, пожалуй, лучшее здание во всём городе, разве что Великая септа Бейлора могла сравниться с ним. Её верхушку можно было мельком увидеть сквозь переулки и боковые улицы вдоль дороги. Один из крупнейших замков Вестероса, он и вправду выглядел внушительно. Построенный Мейгором Жестоким, вспомнила она, чтобы запугивать вассалов. А потом он убил всех, кто участвовал в строительстве, чтобы только он знал его тайны.              Какой же мерзавец, подумала она с презрением. Таргариены за века действительно породили немало безумцев. Хотя чего ещё ждать, если они постоянно женились на собственных родственниках, зачастую очень близких?              Проезжая через впечатляющие ворота, она с облегчением спешилась, как и Арья после многих часов в седле. Отец тоже тихо застонал от облегчения, когда его ноги коснулись мощёного двора. Оглядевшись, Мейра увидела, что на замок не жалели средств, и подавила первый порыв фыркнуть. Она выросла в относительной роскоши Винтерфелла. Какое право она имела быть лицемеркой? От этой мысли стало немного стыдно.              Неподалёку королевская семья тоже покидала лошадей и колёсный дом. Король не стал терять времени и отправился искать шлюх — как он громко заявил, после долгой дороги ему требовалось облегчение. Мейра не стала тратить силы на отвращение к его постоянному пренебрежению тем, как он выглядит и как неуважительно относится к другим. Это было бесполезно. Она невольно задумалась, правдивы ли истории о том, что её тётка сбежала с Рейгаром, чтобы избежать брака с Робертом. По тому, что она слышала, это казалось вполне возможным: нынешнее поведение короля, похоже, не слишком отличалось от того, каким он был в юности.              Пока она об этом думала, к ней подошёл принц Джоффри. Мейра заставила себя улыбнуться.              — Что вы думаете о моём доме, леди Мйера? О центре всей власти Вестероса? — спросил Джоффри.              Арья, которая явно не впечатлилась огромным замком, наверняка сказала бы это вслух, поэтому Мейра поспешила ответить первой, чтобы избежать оскорбления.              — Он весьма впечатляет, ваша милость, — сказала Мейра, сумев придать лицу выражение, похожее на благоговение.              Ей хотелось подавиться от такого угодничества, но здесь придётся следить за языком, чтобы не нажить ещё больше врагов.              — Неудивительно, что замок никогда не был взят или прорван.              Джоффри, похоже, это понравилось. Арья выглядела так, будто её сейчас стошнит от всего этого. Мейра позже поговорит с сестрой и постарается объяснить, насколько опасно это место.              Им почти не дали осмотреться: к отцу и принцу подошёл слуга, глубоко поклонился и сказал:              — Ваша милость, лорд Старк. Добро пожаловать в Красный замок. Великий мейстер Пицель созвал важное заседание Малого совета. Ваше присутствие требуется.              Лорд Старк повернулся к Вайону Пулу и Джори Касселю, которые ещё не спешились, и велел им устроить всех в Башне Десницы, где они будут жить в обозримом будущем. Мейра повернулась к Джоффри и спросила:              — Вы посетите заседание? Как наследному принцу вам полезно быть в курсе событий в королевствах, которыми однажды будете править.              Он на мгновение растерялся, и этого было достаточно, чтобы Мейра поняла всё. Он никогда не был на заседании Малого совета и, вероятно, не пошёл бы без толчка. Но её слова, похоже, подействовали.              — Да, я посещу. Мне действительно следует знать, чем заняты мои подданные, — сказал Джоффри, пытаясь выглядеть увереннее. Но этим лишь сильнее выдал недостаток знаний и скрытую неуверенность.              — Если вы желаете переодеться во что-нибудь более подходящее… — сказал слуга, косо посмотрев на простую кожаную одежду её отца, а затем так же — и даже более выразительно — на наряд Мейры из кожи, пусть и богато украшенный. Особенно его смутили штаны вместо юбки.              Мейра и отец не оценили этого. Мейра поклялась запомнить его и позже заставить заплатить за высокомерие. Отец же просто снял перчатки. Поняв намёк, слуга повернулся и повёл их вглубь Красного замка.              По дороге отец посмотрел на неё и с многострадальным вздохом сказал:              — Мейра, возможно, тебе лучше проследить за сестрой и помочь ей устроиться. Это юг, и Малый совет к тебе ещё не привык.              Джоффри выглядел озадаченным, и это заставило Мейру нахмуриться. Она посмотрела отцу прямо в глаза и сказала:              — Тогда им лучше привыкнуть быстро. Если они не способны справиться с женщиной в штанах и с копьём за спиной, то они вообще мало с чем способны справиться.              Она сказала это прямо. Отец лишь покачал головой в усталом отчаянии, а Джоффри начал ухмыляться. Слуга, ведущий их, выглядел глубоко оскорблённым. Мейра только укрепилась в намерении отплатить ему за снобизм позже.              — Ну, идём. Нам лучше не опаздывать на заседание, — сказал отец.              Они миновали золотых плащей и двинулись дальше.              По пути к залу Малого совета они сначала прошли через тронный зал. Мейра вынуждена была признать: он впечатлял. Такой же огромный, как Большой зал Хогвартса, с витражами, украшенными мраморными полами, колоннами с тонкой резьбой до самого потолка и главным — Железным троном в конце зала на возвышении. На ступенях, ведущих к трону, сидел Джейме Ланнистер. С тех пор как они покинули Винтерфелл, он был довольно молчалив, что неудивительно, подумала Мейра с презрением, после того, что они узнали о его роли в судьбе матери Ланны.              Их шаги громко отдавались эхом в пустом зале. Отец, заметила Мейра, чувствовал себя здесь крайне неуютно, и она не могла его винить. Холод пробежал вдоль позвоночника при мысли обо всём, что происходило в этой комнате за историю. Особенно центр зала преследовал её: именно там её дед и дядя в этой жизни были жестоко убиты. Она постаралась отогнать эти чувства, когда сир Джейме заговорил.              — Слава богам, вы здесь, лорд Старк, — сказал сир Джейме с ленивым равнодушием, снимая перчатки. — Самое время получить немного сурового северного руководства.              Он поднялся и прошёл к центру зала, остановившись в нескольких шагах. Воздух между мужчинами стал напряжённым. Мейра и Джоффри остались почти забытыми позади, наблюдая, что будет дальше.              — Рад видеть, что вы защищаете трон, — сказал отец с недоверием к ланнистерскому рыцарю.              Их общая история висела в воздухе.              — Прочная старая штука. Интересно, сколько королевских задов её отполировало? И как там говорят? Король гадит, а Десница подтирает? — сказал Джейме с насмешливой ухмылкой.              Мейра уже хотела ответить, вспыхнув от оскорбления, но отец опустил взгляд на доспехи сира Джейме и сказал с подозрением:              — Красивые доспехи. Ни царапины.              Мейра едва не усмехнулась, поняв, к чему он ведёт.              — Знаю, — ответил сир Джейме с ухмылкой, не замечая ловушки. — Люди годами замахиваются на меня, но почему-то всегда промахиваются.              — Значит, вы мудро выбирали противников, — сказал отец.              Его пренебрежение к так называемому мастерству Джейме ударило по тому не хуже меча. Джейме либо не понял оскорбления, либо сделал вид, что не понял.              — У меня к этому талант, — сказал он, затем попытался повернуть разговор против лорда Старка. — Должно быть, вам странно. Я стою ровно там, где всё случилось.              Он коротко посмотрел на пол, затем снова поднял взгляд.              — Ваш брат был очень храбр. И ваш отец тоже. Они не заслужили такой смерти. Никто не заслуживает такой смерти.              Он сказал это небрежно, почти насмешливо, как будто на самом деле не заботился.              — Но, в отличие от других, кто был в этом зале в тот день, вы всё же что-то сделали… слишком поздно, но, полагаю, лучше поздно, чем никогда, сир Ланнистер, — сказала Мейра.              Она понимала, куда идёт разговор, и шагнула вперёд, чтобы не дать ненависти между отцом и сиром Джейме вырасти ещё сильнее. Сейчас им не нужны были новые враги. Джейме удивлённо посмотрел на неё, словно забыл, что она и Джоффри здесь.              — По правде говоря, в крови Ланнистеров и Старков больше королевской крови, чем когда-либо было у Таргариенов. В отличие от всех остальных домов Вестероса, наши два дома правили своими землями тысячи лет. А они правили всего три столетия, и то лишь благодаря переросшим ящерицам, чьи черепа когда-то украшали этот зал.              Мейра огляделась и на мгновение задумалась, не хранятся ли где-то здесь ещё драконьи скелеты, но продолжила, пока все слушали:              — И за это время они растеряли своё единственное истинное преимущество, но всё равно правили так, будто всемогущи. Они были столь беспечны и недальновидны, что не понимали: их существование висит на острие клинка… пока не стало слишком поздно.              Её слушали внимательно.              — Они забыли, что они не боги. Не драконы. Просто люди. А люди умирают.              Несмотря на всё хорошее, что сделали некоторые короли-Таргариены, большинство из них были либо терпимыми, либо ужасными. Затем Мейра обратилась прямо к сиру Джейме:              — Истинная причина, по которой моя семья не любит вас, сир Ланнистер, в том, что вы лишили нас мести. Когда Старков обижают, мы относимся к возмездию серьёзно. Возможно, теперь нас знают за честь, но во времена Королей Зимы нас знали иначе — как тех, кто следит, чтобы правосудие было свершено. Мы уничтожили собственную младшую ветвь, Грейстарков, когда они предали нас, и позволили Болтонам жить лишь потому, что они были нам нужны. Мы хотели смерти Безумного короля. Но от нашей руки. Вы украли это у нас, и каковы бы ни были ваши причины, значение имело именно это. Это никогда не было личным оскорблением, сир Ланнистер. Но это обида, за которую мы так и не смогли отомстить сами.              Не сказав больше ни слова, Мейра вышла из зала. Отец и ошеломлённый Джоффри последовали за ней.              Сир Джейме остался позади, не понимая, оскорбила она его или нет. Но, кажется, он чуть лучше понял Старков. Всё равно, подумал он, те ещё ублюдки.              

— x —

             Вскоре после того, как они покинули тронный зал, они наконец достигли покоев Малого совета. Дверь открылась, и перед ними предстала комната с большим, подробным гобеленом на стене и множеством украшений, схожих с тронным залом. В центре стоял стол с шестью креслами. За ним сидели четверо мужчин.              Лысый, женственный человек вышел вперёд и пожал руку лорду Старку.              — Лорд Варис, — поприветствовал его Старк.              Варис вежливо кивнул, затем поклонился наследному принцу.              — Я был глубоко встревожен вашими неприятностями на дороге. По крайней мере, наёмники уже получили своё.              Лорд Старк кивнул с печалью о погибших.              — Да, получили.              Довольно грубо лорд Старк сразу направился к другому мужчине за столом — с безупречной бородкой и одеждой, говорившей о невероятном внимании к деталям и часах перед зеркалом. Этого человека он явно знал куда лучше, чем Вариса. Он улыбнулся, подошёл и обнял его.              — Ренли, ты хорошо выглядишь, — тепло сказал лорд Старк.              Ренли тоже был приветлив.              — А вы выглядите уставшим с дороги. Я говорил им, что это заседание может подождать до завтра, но…              — Но у нас есть королевство, о котором нужно заботиться, — перебил его другой мужчина, стоявший рядом.              Он говорил с дружелюбной улыбкой и, казалось, расслабленно держался, но Мейра, посмотрев на него, почувствовала беспокойство. Что-то было не так: его улыбка не доходила до глаз, а манера держаться казалась слишком выверенной.              Пока она изучала его, мужчина продолжил:              — Я давно надеялся познакомиться с вами, лорд Старк. Интересно, ваша бывшая жена, леди Кейтлин, упоминала обо мне?              При упоминании Кейтлин и Мейра, и отец напряглись — их чувства к ней были непростыми. Но прежде чем отец успел сказать что-нибудь, Мейра вмешалась:              — Да, лорд Бейлиш. Она часто рассказывала нам о девичьих годах в Риверране, проведённых с вами и её братом с сестрой. А позднее — о том, как высоко вы поднялись, став членом Малого совета.              Она улыбнулась вежливо, не доверяя ни одному другу своей матери по определению. Бейлишу её ответ понравился, и это насторожило её. Она задумалась, какие чувства он питал к её матери. Когда-то он вызвал её покойного дядю Брандона на поединок за руку Кейтлин и получил страшный шрам от пупка до ключицы — так, по крайней мере, ей рассказывали.              — Милорды, это моя дочь, леди Мейра Старк, — представил её отец.              Она сделала маленький реверанс, который в штанах выглядел несколько странно, но в глазах присутствующих вспыхнуло любопытство.              — Для меня честь познакомиться с вами, миледи. Любая дочь Кейтлин — мой друг, — сказал Бейлиш с усмешкой.              Но то, как он пытался расположить её к себе, настораживало: ведь все знали, как плохо они с матерью ладили. Она быстро поняла, что доверять ему нельзя, и лишь улыбнулась, вежливо склонив голову.              Пока она говорила с Бейлишем, отец беседовал с великим мейстером Пицелем. Мейра пропустила часть разговора, но теперь на его тунике уже блестела булавка Десницы.              — Что ж, начнём? — спросил Бейлиш.              Все члены Малого совета заняли места, а Нед и Мейра остались стоять в замешательстве.              — Разве мы не подождём короля? — спросил Нед.              Ренли с усталой обречённостью сказал:              — Зима, может, и близко, но о моём брате такого сказать нельзя.              — Его милость несёт множество забот, — быстро добавил Варис. — Он доверяет нам малые дела, чтобы облегчить бремя.              — Мы здесь лорды малых дел, — насмешливо сказал Бейлиш.              Его тон одновременно облегчал ситуацию и унижал её. Впечатляюще, лорд Бейлиш, подумала Мейра.              — Тогда хорошо, что здесь его милость наследный принц. Он может сидеть вместо отца и следить, чтобы королевство, которым он однажды будет править, управлялось достойно вашими умелыми руками, — сказала Мейра, повернувшись к Джоффри и Псу, стоявшим у двери.              Джоффри вошёл, стараясь выглядеть внушительно. Получалось не совсем, но все всё же поднялись, когда принц вошёл. Мейра подумала, был ли он вообще когда-нибудь в этой комнате: он внимательно её разглядывал.              — Верно, леди Мейра. И принесите ей кресло. Ей стоит видеть, как управляется королевство, — приказал Джоффри.              Слуга, тихо ждавший у стены, быстро бросился выполнять приказ. Все мужчины за столом выглядели поражёнными, но никто не осмелился возразить. Мейра сама вполне могла стоять, но улыбнулась Джоффри и сказала:              — Ваше приглашение присутствовать на заседании весьма ценю и приветствую, принц Джоффри.              Когда для неё словно из ниоткуда появилось кресло между отцом и Джоффри, она подождала, пока наследный принц сядет в кресло, предназначенное для короля. Он сел и, похоже, нашёл его неудобным, но не попросил ни подушки, ни чего-либо ещё.              — Итак, что у нас сегодня? — спросил принц Джоффри, выжидающе глядя на Малый совет.              Ренли передал свиток лорду Старку и сказал:              — Мой брат велит устроить турнир в честь назначения лорда Старка Десницей короля.              Он выглядел крайне неуютно при этой мысли. Мейра заметила, что остальные члены Малого совета разделяют это чувство.              — Сколько? — нервно спросил Бейлиш.              Отец прочёл свиток.              — Сорок тысяч золотых драконов чемпиону, двадцать тысяч — занявшему второе место. Двадцать тысяч — лучшему лучнику.              Сумма ошеломила Мейру. Такие награды казались безумными даже для королевского турнира. И это, поняла она, только призовые деньги. Сюда не входила еда для пиров, оплата артистов, строительство трибун и ристалища. Всё это могло почти удвоить расходы, если не больше.              Пицель нервно посмотрел на Бейлиша.              — Казна выдержит такие траты?              Бейлиш явно был недоволен перспективой платить столь крупный счёт и сказал с сожалением, выглядевшим совершенно искренним:              — Придётся занять. Ланнистеры помогут. Мы уже должны лорду Тайвину три миллиона драконов. Что такое ещё восемьдесят тысяч?              Он говорил так, словно такая сумма не имела значения. Мейра, Джоффри и лорд Старк были потрясены. Лорд Старк спросил с недоверием:              — Вы говорите, корона задолжала три миллиона?              — Я говорю, что корона задолжала четыре с половиной миллиона, — ответил Бейлиш. — И если бы не бурное процветание Севера, долг, вероятно, был бы ближе к шести.              — КАК ВЫ ДОПУСТИЛИ ЭТО, ЖАЛКИЙ УБЛЮДОК?! — внезапно выкрикнул Джоффри, вскочив с места.              Его глаза пылали яростью, направленной прямо на лорда Бейлиша. Тот оставался воплощением спокойствия и лишь поднял бровь на вспышку принца.              — МОЁ КОРОЛЕВСТВО В ТАКОМ ДОЛГУ!              — Значит, нам нужно найти решение этой проблемы, ваша милость, — сказала Мейра и положила руку на руку Джоффри, мягко сжав её.              Он остановился и повернулся к ней. Мейра смотрела на него твёрдо, и это, казалось, начало успокаивать его. Он медленно сел обратно. Остальные члены Малого совета смотрели с любопытством: они никогда прежде не видели, чтобы кто-то так быстро успокоил Джоффри и взял его под контроль.              Когда он снова овладел собой, он спросил:              — Что вы предлагаете, леди Старк? Сумма огромна.              Она слегка улыбнулась, и напряжение в нём немного ослабло.              — Большая часть долга принадлежит вашему деду, ваша милость, так что сомневаюсь, что он станет угрожать вашему правлению. Нам нужно прежде всего погасить долги перед теми, кто потенциально не лоялен вам, но этим можно заняться в другой день. Сейчас нужно обеспечить проведение турнира: есть три места в Королевской гвардии, которые необходимо заполнить, и это приказ короля.              Она бросила твёрдый взгляд на отца, который уже собирался возражать против турнира из-за расходов.              — Поэтому следует снизить затраты. Вместо столь огромных сумм мы можем предложить призы и меньшие деньги. А для тех, кто покажет себя достойно, — возможность попасть в Королевскую гвардию. Три свободных места должны быть заполнены, и многие рыцари, особенно межевые, будут жаждать получить шанс.              Члены Малого совета смотрели на неё с интересом.              — Какие именно призы вы имеете в виду, леди Старк? — осторожно спросил лорд Варис, изучая её.              Мейра поняла, что он наблюдает за ней, но продолжила.              — Дом Старк может предоставить несколько бочек нашего лучшего виски и другого алкоголя для победителей и занявших вторые места. Также, лорд Бейлиш, насколько я понимаю, ваши деловые интересы лежат в определённой… области?              Она повернулась к Бейлишу. Тот кивнул с озадаченной усмешкой: явно оценил, как она обошла прямое упоминание, что он, как сказали бы на Земле, сутенёр. Хозяин шлюх, подумала Мейра с внутренней насмешкой, но перешла к сути:              — Если вас удастся убедить предоставить победителю ночь или две бесплатно с лучшими из ваших женщин, это тоже можно включить в приз. В конце концов, турнир принесёт вам значительную прибыль: в город съедется много рыцарей, и многим мужчинам понадобится способ снять напряжение.              Бейлиш на мгновение был поражён таким предложением. Отец и Джоффри тоже. Затем он вновь начал усмехаться.              — Думаю, я могу это позволить. Лучшее обслуживание на одну ночь в обмен на доход, который принесёт турнир. У вас есть ещё мысли о возможных призах, леди Старк?              Она улыбнулась.              — Несколько. Но сначала, великий мейстер Пицель…              Она повернулась к старику справа, который выглядел недоумённым: ему явно казалось, что ей вообще не место в этой высокой комнате.              — Черепа и кости драконов, которые когда-то украшали Тронный зал, всё ещё хранятся где-то здесь?              — Да, миледи. Большую часть перенесли в подвалы замка, — сказал он, не понимая, к чему она ведёт.              Мейра улыбнулась.              — Тогда мы можем позволить себе переработать часть кости и изготовить лук для победителя состязания лучников. Ресурсы вокруг нас — нужно лишь найти и использовать их. Ещё часть расходов можно покрыть вступительным взносом: каждый участник должен заплатить монетой или внести ценное имущество. Дом Старк может предоставить небольшой заём, чтобы покрыть оставшиеся расходы. Так мы не дадим долгу слишком вырасти и предложим рыцарям нечто большее, за что стоит бороться. Если им будет что приобрести и что потерять.              Она закончила и оглядела комнату.              Малый совет, Джоффри и её отец смотрели на неё ошеломлённо. Затем Джоффри ухмыльнулся и сказал:              — Это будет величайший турнир за десятилетия, если не больше. Приступайте немедленно.              Лорды за столом склонились перед волей наследного принца.              Мейра и отец всё ещё пытались осмыслить факт, что королевство утонуло в таком долге. Это казалось почти невероятным. Мейра тем временем начала подозревать, что долг вырос до таких размеров не случайно, и что Бейлиш, возможно, делает это намеренно по какой-то причине. Она сочла правильным, чтобы остаток денег занял дом Старк: она не хотела, чтобы Ланнистеры получили ещё больше власти, чем уже имели, или чтобы ситуация стала хуже. Чего хочет Бейлиш, она пока не знала. Но ей нужно будет выяснить это, и скоро.              А пока, с усталой обречённостью подумала она, ей предстоит заняться строительством нового арбалета и стрельбища для Джоффри.              

— x —

             Бейлиш покинул комнату, чтобы заняться подготовкой нового турнира. Это, с весёлым цинизмом подумал он, будет выгодно. Монеты потекут к нему, а его шлюхи будут очень заняты. Да, придётся отдать одну ночь какому-нибудь победителю бесплатно, что в другое время раздражало бы его, но он мог себе это позволить. И для его образа человека, служащего королевству, это было полезно.              Он был искренне удивлён тем, насколько Мейра Старк похожа на мать и одновременно отличается от неё. Странное, забавное сочетание. Мать и дочь явно не стеснялись высказывать мнение, но Мейра была куда изобретательнее, чем Кэт когда-либо была, и гораздо лучше осознавала себя и окружающее. К тому же он никогда бы не ожидал увидеть дочь Кейтлин Талли в кожаных штанах, с копьём за спиной и кинжалом на поясе.              Он знал, что она хорошо владеет копьём — шпионы сообщили. Но больше всего его поразило, как умело она управляет Джоффри. Этот жестокий бастард был опасным и нестабильным существом даже в лучшие дни, думал Бейлиш, но она смогла не только успокоить его, но и быстро взять под контроль.              У неё есть талант к манипуляции людьми, осторожно решил он.              Она могла разрушить его планы. Но только время покажет, есть ли у девушки хватка, чтобы играть в игру. Её сестра тоже могла оказаться интересной. Затем он переключил мысли на ланнистерскую девочку, которую они привезли с собой.              Надо же, Бес действительно умеет трахаться, подумал Бейлиш с весельем. В основном он трахает сам себя, но девочка… Ланна, как её зовут, может стать полезной фигурой, если понять, как именно её использовать.              Что до самого Старка, Бейлиш подумал с отвращением о том, как тот обошёлся с Кэт. Он за это заплатит. Достаточно скоро.       

Стена, Север.

      Сегодня ледяной ветер кусался сильнее обычного — по крайней мере, Джону так казалось, когда он плотнее запахнул меха. Призрак рядом был совершенно доволен холодом и спокойно трусил у его ноги.              Джон немного лучше устроился теперь, когда провёл здесь больше времени, но всё равно в глубине души считал дни до отъезда. Это стыдило его настолько, что он не мог говорить об этом вслух. И всё же день, когда он сможет покинуть Стену и вернуться в Винтерфелл к семье, был днём, которого он ждал.              Его мастерство обращения с оружием впечатлило лорда-командующего Мормонта, и это наполняло Джона гордостью. Старик поручил ему обучать новых рекрутов владению мечом вместе с всё более кислым сиром Торном, к которому Джон испытывал всё большую неприязнь. Этот человек, казалось, наслаждался тем, что причиняет боль другим, заставляя их быть такими же несчастными, как он сам, и почти ничему не учил.              Джон же подходил иначе. Он хотел учить, не мучить. Он внимательно показывал, как держать меч или стрелять из лука, и поправлял ошибки по мере тренировки. Эти два подхода отличались как день и ночь, и Джон горячо надеялся, что результаты скажут сами за себя.              Он стоял со своей группой рекрутов, ведя их через базовые защитные движения, когда во двор вошёл новый парень. Тот был крупным в поясе, с чуть заросшим лицом, как у самого Джона. Тёмноволосый, бледнокожий. Джон наблюдал, как его отправили в группу Торна, и вскоре увидел, как Раст, один из прихвостней Торна, начал его бить.              Однако всё выглядело жалко: вместо того чтобы ударить в ответ, защититься или даже убежать, крупный юноша просто стоял, съёжившись, и вскрикивал от страха, пока его били.              — ВСТАВАЙ, ЖАЛКИЙ КУСОК ДЕРЬМА! — рявкнул Торн и сильно ударил лежащего парня ногой по рёбрам.              Джон мог бы поморщиться: это наверняка было больно. Вместо этого он решил подойти и вмешаться.              Когда Торн снова собирался ударить парня, Джон подошёл и пнул самого Торна в зад, отправив удивлённого мужчину лицом в грязь. Затем, пока тот лежал, Джон ударил его ногой ещё раз, правда, мягче, чем Торн бил юношу. Призрак угрожающе зарычал на прихвостней.              — Не так приятно, когда пинают не вы, верно? — насмешливо сказал Джон.              Торн всё ещё приходил в себя, а его рекруты смотрели на Джона со страхом: он осмелился встать против их лидера. Джон повернулся к парню, который удивлённо смотрел на него снизу, и протянул руку.              — Думаю, тебе нужна другая группа.              Парень на мгновение недоверчиво посмотрел, затем всё же принял руку.              — Сир, спасибо, но я не думаю, что буду вам полезен. Я трус… то есть вы сами видели. Я слишком боюсь драться.              Джон узнал страх в его глазах, но почему-то не думал, что в глубине души парень трус. Что-то в нём подсказывало: тот сам считает себя трусом и действительно боится, но внутри есть смелость, которая хочет выбраться наружу.              — То, что ты не умеешь сражаться, не значит, что не можешь служить, — сказал Джон с доброй улыбкой, которой юноша его возраста, похоже, удивился. — Ты можешь быть стюардом или помогать мейстеру Эймону. Это тебе ближе?              — О да! Я хотел учиться в Цитадели, но мой отец…              Парень осёкся. Было ясно, что тема неприятна. Потом он всё же собрался и закончил:              — Он считает это слабой профессией. Я был его худшим кошмаром — трусом-сыном. Поэтому он дал мне выбор: вступить в Дозор или попасть в «несчастный случай» на охоте.              Джон был потрясён. Его собственный отец никогда не мешал ему или братьям и сёстрам искать свой путь, особенно сёстрам, которые восставали едва ли не против всех норм, предназначенных для женщин. При этой мысли Джон усмехнулся.              — Как тебя зовут? — спросил он.              Этот парень, вероятно, имел мало друзей в жизни. А здесь они ему понадобятся. Юноша на мгновение задумался, словно сомневался, стоит ли отвечать, но в конце концов сказал:              — Сэмвелл. Сэмвелл Тарли.              Сын Рендилла Тарли! — потрясённо подумал Джон. Лорд Тарли был знаменит как великий военачальник и единственный человек, победивший короля на поле боя. Уважаемый воин и могущественный лорд Простора. И теперь Джон с отвращением подумал: вот как он обращался с собственным сыном?              — Тогда, Сэмвелл Тарли, я Джон Сноу. Думаю, нам стоит поговорить с мейстером Эймоном и узнать, найдётся ли у него для тебя дело, — сказал Джон с улыбкой и положил руку на плечо Сэмвелла, ведя его искать древнего мейстера.              Неподалёку Бенджен Старк седлал коня. Он и группа людей готовились к вылазке за Стену, чтобы проверить, правдивы ли слухи об объединении одичалых. Бенджен был Первым разведчиком, и именно ему следовало вести отряд. Он не заметил, как не заметили и другие, одного человека среди них — того, о ком никто бы не вспомнил как о вступившем в Дозор, если бы задумался. Он носил правильную одежду и выглядел таким же обветренным и промёрзшим, как остальные. Но когда никто не смотрел, его глаза на мгновение вспыхнули призрачным зелёным светом.              

Винтерфелл, Север.

             Робб Старк попал в беду.              Пожалуй, в самую большую беду за всю свою жизнь.              Что же он сделал, спросите вы?              Позволил Северу быть захваченным? Нет.              Провалил обязанности действующего лорда Винтерфелла, пока отец отсутствовал? Нет.              Не уследил за двумя младшими братьями? Нет.              Так что же он сделал?              Напился и переспал с будущей женой до свадьбы.              Он смотрел вниз, на сияющие светлые волосы Виллы, щекотавшие ему подбородок, пока она спала. Они оба были совершенно обнажены. У него была, возможно, худшая головная боль, какую он мог вообразить, и вместе с ней — ясное понимание: он опозорил свою будущую жену ещё до брака.              Отец и Мейра убьют меня, почти в панике подумал Робб.              Как, с раздражением думал он, прикрывая свободной рукой лицо, он умудрился так напиться, что лишился всякого чувства приличия и чести?              Вилла зашевелилась, и движение её тела рядом с его оказалось настолько возбуждающим, что ему пришлось бороться с желанием прижать её ближе. Ощущение её тела против своего было почти неописуемым, и ему стало стыдно за это — особенно после того, как он её обесчестил. А поскольку она не принимала зелье против беременности, она вполне могла забеременеть.              Им нужно пожениться. Сейчас же, отчаянно подумал он, пока никто ничего не заподозрил.              Вилла, словно ответив на его мысли, начала просыпаться. Сначала она растерянно огляделась, не понимая, где находится, затем пришла в себя.              — Ну что ж, теперь лучше жениться, — сказала она с усталой обречённостью, осознав, чем они занимались прошлой ночью. По крайней мере, оба уже были достаточно взрослыми.              — Согласен, — вздохнул Робб.              Ему придётся жениться, пока большей части семьи нет рядом. То, что отец, Мейра, Джон и Арья не будут здесь, тревожило его, но он мало что мог сделать, учитывая, где все они сейчас находились.              

Морской Дракон, Север.

      

      Санса любила свою родину. Южане могли считать её пустынной и суровой, но она знала лучше: густые леса и холодные земли были полны жизни — сильной жизни, выжившей в этом краю и в самой суровой природе. Одна мысль об этом заставляла её улыбнуться с гордостью. Леди трусила рядом с её лошадью, и Санса улыбнулась волчице: та, кажется, была совершенно довольна путешествием по Северу.              Морской Дракон, новейший северный замок, стал желанным зрелищем, когда наконец появился впереди. Каменный замок был скромен по размерам, окружён лесами, болотами и подобными землями, но стоял на достаточно твёрдой почве, чтобы держаться крепко. С самой высокой башни, судя по всему, открывался хороший обзор окрестностей, что было бы крайне полезно, если беда снова придёт к их берегам. Неподалёку виднелся маленький портовый городок: корабли стояли тесно, а люди выходили ловить рыбу.              Санса и её будущий муж, Харрион Карстарк, ехали с небольшой охраной и Мейрой Форрестер, чтобы навестить Ашера и Гвин. Ни один из них не приезжал в Винтерфелл после своей поспешной свадьбы. Поскольку дела были сравнительно спокойны, Санса, желая укрепить связи со всеми северными домами, отправилась с небольшим отрядом поочерёдно навещать каждый из них. В большинстве мест их принимали тепло, и они надеялись, что здесь будет так же.              На стенах замка висели знамёна дома Морской Дракон: простой белый круглый щит, на котором зелёный морской дракон поднимался из синего моря. Странное зрелище, подумала Санса с лёгким весельем, но как новейший дом Севера они выбрали себе отличительный знак. К тому же им лучше было не копировать ни дом Форрестер, ни дом Уайтхилл, чтобы не показать предпочтения и не разжечь старую вражду. Рядом с ней Харрион восхищался крепостью замка и военно-морской силой, которой тот командовал, а Мейра слегка усмехалась, довольная тем, как высоко поднялся её брат.              Въехав через ворота, небольшой отряд встретили лорд Ашер и леди Гвин. Оба улыбались и приветствовали их тепло.              — Леди Старк, лорд Карстарк. Сестра, — радостно сказал Ашер, когда они спешились.              Гвин подошла к Сансе и обняла её, затем обняла Мейру. Обе были удивлены, но никто из них ещё не видел Гвин такой счастливой. Ашер пожал руку Харриону, затем почтительно поцеловал руку Сансы и крепко обнял младшую сестру. Мейра с готовностью ответила, ведь скучала по брату и была рада видеть его.              А когда они объявили, что Гвин беременна, ошеломлённую тишину разорвал радостный возглас: Мейра бросилась вперёд и обняла брата и золовку.              Скоро они уже согревались в зале у огня, наслаждаясь чаем, когда Ашер сообщил:              — Лорд Робб объявил, что его свадьба с леди Мандерли состоится в течение лунного оборота. Мы получили письмо сегодня утром.              Он передал им письмо, удивив всех: Робб и Вилла не должны были жениться ещё целый год. Сансу это особенно застало врасплох. Она задумалась, что могло случиться в её отсутствие, чтобы вызвать такую спешку. Затем поняла, что, вероятно, произошло, и раздражённо вздохнула.              Спутники повернулись к ней, и она покачала головой.              — Поскольку, похоже, мой брат решил последовать примеру Ашера и Гвин, думаю, нам стоит скоро вернуться в Винтерфелл. Вы оба будете на свадьбе? — спросила Санса.              Она жалела, что у них нет больше времени. Ашер, Гвин, Харрион и Мейра выглядели сначала потрясёнными, затем развеселёнными. Сама же Санса намеревалась в следующий раз, когда увидит брата, вбить в него хоть немного здравого смысла.       

Драконий Камень, Узкое море.

             Станнис не был терпеливым человеком. Он был суров и твёрд, не терпел ни дураков, ни шуток.              Его непреклонность сравнивали с железом: мол, как и он, железо скорее сломается, чем согнётся. Сравнение его оскорбляло, но это было лишь одно из множества пренебрежительных замечаний, которые бросали ему годами.              Его сослали на этот жалкий остров, вместо того чтобы дать ему править Штормовым Пределом, его по праву принадлежащим наследством, которое досталось бесполезному и мягкому младшему брату, ничего не сделавшему, чтобы заслужить его. Постоянное флиртование Ренли с Тиреллами только сыпало соль на рану: именно они год морили их голодом, прежде чем старший брат взял трон. Ренли, возможно, забыл об этом. Станнис — точно нет. И когда придёт возможность, он заставит их заплатить — и за голод, и за всех погибших.              Но после всех лет обид и разочарований в его жизни наконец появился свет. Новый советник каким-то образом убедил его бывшую жену Селису присоединиться к вере и устроил ему новый брак — с женщиной из его родных земель. Алайн Коннингтон происходила из дома, который теперь был лишь тенью былого величия, но она была красива, с тёплыми рыжевато-золотыми волосами, и плодна. Сейчас она лежала в постели, рожая его нового ребёнка.              Станнис мерил комнату шагами. Его нервозность была огромна: слишком много раз он уже стоял так, а потом узнавал, что ребёнок умер. Ему хотелось бы верить в богов — может, молитва стала бы утешением. Но он давно потерял эту веру и не собирался идти в септу.              Его самый верный слуга, сир Давос, стоял рядом, готовый выполнить любой приказ. Станнис ценил это, но сейчас не нуждался. Он мог бы отпустить его, но дверь наконец открылась, и вышел старый мейстер Крессен, выглядевший очень усталым.              — Ну? — потребовал Станнис, не дожидаясь.              Мейстер Крессен, знавший его с рождения, не обиделся. Он понимал, насколько важен этот миг.              — Мальчик, милорд. Очень здоровый мальчик, — сказал Крессен с лёгкой улыбкой и отступил в сторону, чтобы Станнис мог увидеть сам.              Станнис с выражением неверия вошёл в комнату. На постели лежала его новая жена, держа на руках завёрнутого в одеяло младенца.              Он подошёл и увидел крошечного мальчика с прядью чёрных волос на голове. Сердце взмыло так высоко, что он почти боялся поверить. Он знал: праздновать слишком рано, мальчик ещё мал и хрупок, но…              У него был сын.              Станнис почувствовал гордость, какой не знал никогда в жизни, и объявил:              — Его будут звать Стеффоном. В честь моего отца. И однажды он сядет на Железный трон.              В его глазах появился тёмный блеск. Алайн, едва ли старше его лжеплемянника Джоффри, выглядела немного испуганной суровым новым мужем. Но она исполнила долг и исполнит его снова, подумал Станнис.              Как и он исполнит свой — вернёт трон дому Баратеон.              

— x —

             В соседних покоях леди Ширен Баратеон пыталась отвлечься игрушками. Она вздохнула и отложила их: сегодня они не приносили ей радости. Она боялась, что отец отодвинет её в сторону и выбросит из жизни, как выбросил её мать.              Она убрала с лица прядь густых чёрных волос, взглянула в зеркало и слегка улыбнулась. Лицо было чистым — без повреждённой, изломанной кожи, которая когда-то уродовала её и заставляла родителей запирать её прочь. Она была так благодарна, когда отец и сир Давос нашли чудесные мази, исцелившие её лицо, и позволили ей выйти из ужасной башенной комнаты. Ей снова разрешили ходить по замку и видеть остров. При воспоминании о восторге и удивлении маленькая улыбка вернулась. Отец даже позволил ей плавать вместе с ним и сиром Давосом. Он поднял её на руки, чтобы она могла увидеть берег и дельфинов, мчавшихся рядом с кораблём в море.              Она даже начала растить маленький сад, который отец построил для неё.              Но теперь она боялась, что он забудет её. Теперь у него была новая жена и новорождённый сын.              В дверь постучали.              — Войдите.              Дверь открылась, и она увидела сира Давоса. Он поклонился ей и улыбнулся.              — Миледи, у вас родился брат! Стеффон, в честь вашего деда.              Она попыталась выглядеть счастливой, но новость, что это именно сын, которого отец всегда хотел, лишь усилила страхи. Сир Давос заметил её тревогу и мягко спросил:              — Всё хорошо, миледи?              — Я боюсь, что он забудет меня, — наконец произнесла Ширен. — Теперь у отца красивая жена и сын, который будет править после него. Какая ему польза от меня? От уродливой девочки.              Её глаза наполнились слезами: страхи стали слишком тяжёлыми.              Сердце сира Давоса сжалось. Бедная девочка была для него почти как собственная дочь. Он подошёл и, имея опыт отца многих сыновей, усадил её на ближайший стул, затем встал перед ней на колено.              — Миледи, вы особенная девочка. Вы так умны и мудры для своего возраста — все это говорят. И, что бы ни говорили некоторые, вы не уродливы. Вы девочка, которая ещё только вырастет в женщину. Ваш отец любит вас и никогда не позволит причинить вам вред. Он вас не забудет. Теперь у вас есть младший брат, который тоже будет любить вас, когда подрастёт. И он всегда будет нуждаться в совете своей мудрой старшей сестры.              Давос понимал, что всё может сложиться иначе, но именно это бедной девочке нужно было услышать. Он увидел, как её губа дрогнула, и вдруг Ширен обняла его. Он не сразу, осторожно, ответил на объятие, помня об их разном положении. Она была знатной леди, а если её отец добьётся своего, скоро станет принцессой. Семеро, подумал Давос, она уже принцесса, пусть официально это ещё не признано.              Но всё же она была просто девочкой. Девочкой, которой нужны тепло и утешение, которое её отец, при всей любви, давать не умел. Поэтому Давос мягко обнял её в ответ и позволил найти в нём немного покоя.              

Театр «Драконья яма», Королевская Гавань

      Тирион сидел за столом, внося последние штрихи в новую пьесу. Он писал почти без остановки с тех пор, как покинул Север, и это должна была стать одна из лучших его работ. Та, с помощью которой он надеялся наконец показать своей дочери… Ланне, поправил он себя, ведь у неё было имя, которое он обязан помнить, кем её мать была для него.              Он вздохнул, чувствуя глубокую усталость, когда сделал последний росчерк пером. Писать о некоторых событиях между ним и Тишей — даже о хороших — было тяжело, потому что он знал, чем всё закончилось. Эти воспоминания преследовали его, и боль никогда не уйдёт. И не должна, с решимостью подумал он. Если эти воспоминания помогут ему стать лучшим человеком — он обязан им стать. Человеком, на которого однажды ребёнок, возможно, посмотрит не с ненавистью.              Но он был обеспокоен. Его сестра была подозрительно тиха с возвращения. Это было совсем не похоже на неё. Зная, насколько она жестока и нестабильна, он ожидал, что она попытается ударить его самым мерзким способом. Поэтому страх за Ланну рос с каждым днём.              Отойдя от стола, он вышел на балкон и посмотрел вниз, где его актёры беседовали с его решением этой конкретной проблемы.              Наёмник, называвший себя Бронном, и ещё несколько человек были наняты не только для защиты Тириона, его людей и театра, но, что важнее, Ланны. Его собственные шпионы незаметно следили за ней каждый день, чтобы, когда Серсея сделает ход, Ланна была в безопасности. Верность Бронна была сомнительной, но именно поэтому Тирион приставил наблюдателей и к нему.              Однако он понимал: этого недостаточно. Недостаточно, чтобы защитить её и заставить семью заплатить за то, что они сделали. Он нахмурился, опираясь на перила балкона, продолжая строить планы, которые должны будут причинить всем им боль.              Но месть пока была вне досягаемости, как бы он ни готовился. Сейчас ему нужно нарастить власть и богатство, чтобы стало возможно выполнить следующую часть планов — ту, которой он желал больше всего.              Для этого Тирион скупал и развивал земли и предприятия вокруг города, способные приносить доход. Он заключал сделки с северными фермерами, чтобы продавать их продукцию здесь, что даст ему больше власти и влияния в городе.              Найти надёжную силу, которая защитит эти владения и вложения, было постоянной проблемой. Половина людей, которых он пока нашёл, были либо подставлены врагами, либо некомпетентны. Бейлиш особенно раздражал в этом деле. Тирион нехотя восхищался силой его сети в городе и одновременно кипел от ярости из-за вмешательства. Хуже того — и это заставляло кровь Тириона вскипать, — Бейлиш начал следить за его дочерью через своих людей.              Единственное объяснение, которое Тирион мог придумать: тот планирует использовать Ланну в каких-то целях. Чего Тирион не позволил бы ни за что на свете. Или, что ещё хуже, убить её, чтобы снискать благосклонность Серсеи.              Эта мысль вызвала в нём такую злость, какой он не чувствовал никогда. Он сжал перила так сильно, что костяшки побелели, а глаза сузились от ярости.              Тирион не потерпит угрозы дочери. Ни при каких обстоятельствах. Теперь его агенты внедрялись в дела Бейлиша и изучали его операции настолько глубоко, насколько могли, пытаясь найти всё, что раскроет его долгосрочные цели и способ уничтожить его.              Просто убить Бейлиша было заманчиво, но Тирион хотел сначала узнать о нём всё — чтобы ни одна часть организации этого сводника не вернулась позднее призраком.              Он заметил ещё одну записку от Джейме и, не глядя, бросил её в огонь. Он смотрел, как бумага горит, холодными, бесстрастными глазами. Он хотел как можно меньше иметь общего с братом, хотя само слово «брат» теперь было неприятным. То, чего стоили ему поступки Джейме, невозможно было легко простить. Жена и ребёнок… семья, навсегда разрушенная или испорченная без надежды на исцеление. И то, что всё это сделал единственный человек в мире, которому он по-настоящему доверял, лишь усиливало боль.              Может быть, подумал он, если это подойдёт его планам, он позволит Джейме вернуться в свою жизнь и изобразит некое примирение. Но только если это будет выгодно.              Однако такой день, скорее всего, никогда не настанет. Джейме сжёг мост между ними. Удастся ли когда-нибудь его восстановить — ещё неизвестно.              

— x —

             Тем временем его старший брат, Джейме Ланнистер, был несчастнее, чем когда-либо в жизни.              Он всегда умел отгонять неприятные мысли и воспоминания. Но теперь они преследовали его без передышки. За ним шли сожаления прошлого, и больше он не мог найти утешения ни у одного из своих братьев или сестёр.              Он больше не мог смотреть на Серсею, с отвращением думал он. Он всегда был верен ей. По её настоянию вступил в Королевскую гвардию и пожертвовал ради неё собственной жизнью. Подарил ей троих детей. Оставался рядом, исполнял её волю, какими бы мерзкими или тяжёлыми ни были её желания. Он был рядом и не касался другой женщины с того дня, когда они впервые стали любовниками в Утёсе Кастерли.              А она, как теперь он знал с отвращением и разбитым сердцем, не заботилась о нём. Только о себе. Она держала целый хлев любовников, к которым обращалась, когда ей было угодно. Он был для неё инструментом. Не более.              Тирион же был не просто младшим братом. Возможно, он был единственным настоящим другом Джейме во всём мире. Единственным, кто действительно интересовался тем, чего он сам хотел, и был готов выслушать его проблемы. Возможно, единственным человеком, которому по-настоящему было до него дело.              Но теперь он не желал иметь с ним ничего общего, с горечью думал Джейме. Ложь о жене Тириона, сказанная по приказу отца, отравила их братство, возможно, навсегда. Хотя он отчаянно надеялся, что нет. То, что Тирион отказывался даже видеть его, почти не оставляло надежды.              Его место при короле, пока тот трахал шлюх, истончало последние нервы. Он был так близок к тому, чтобы просто бросить пост и уплыть прочь от всего. Но остался, потому что не знал, куда идти.              Ему нужно покинуть город хотя бы ненадолго, чтобы прочистить голову.              Но король не позволит, раздражённо и зло подумал Джейме. И сестра тоже. Она всё ещё хотела его в своей постели, а он, честно говоря, предпочёл бы быть где угодно ещё. Хоть где угодно. Злость вспыхнула сильнее. Ему нужно было пространство.              И потому, с глубоким нежеланием, когда его наконец сменил сир Мур, он понял: у него нет выбора, кроме как обратиться за помощью к Неду чёртову Старку. Единственному человеку в замке, способному вытащить его из этой ямы.              Ожидая, Джейме всё сильнее нервничал, пока наконец не вошёл в кабинет Десницы. Вид Старка заставил кровь закипеть: именно из-за него за Джейме закрепилось это мерзкое прозвище. Но если он хотел выбраться из столицы и от всех проблем, Старк был его единственной надеждой.              — Могу я помочь вам, сир Ланнистер? — спросил Старк, подняв взгляд.              Его серые глаза были такими холодными, что Джейме словно почувствовал северный ветер. Но, как бы ни хотелось сказать Старку, чтобы тот шёл к чёрту, он проглотил гнев.              — Мне нужно время вдали от столицы. Я понимаю, что Королевская гвардия недоукомплектована до конца турнира и выбора новых членов. Но, учитывая ситуацию между мной и моей семьёй, будет лучше, если я уеду. Оставшиеся трое более чем способны защитить королевскую семью вместе с Псом.              Старк внимательно смотрел на него, ничего не говоря и не выдавая мыслей.              — И куда вы желаете отправиться? Обратно в Утёс Кастерли? — спросил он с подозрением.              Джейме покачал головой.              — Нет. Куда-нибудь ещё, на время, чтобы очистить голову. Вы дадите мне отпуск?              Старк смотрел на него долго. Возможно, не верил. Наконец сказал:              — В Речных землях есть проблема. Разбойничья активность вокруг Дюрейнового леса за последние два года тревожно выросла. Они уже нападают на Королевский тракт, но никто толком не смог с ними справиться. Дома Речных земель и северных Королевских земель собрали отряд, чтобы разобраться с ними, но никто не может договориться, кто поведёт его. Вы возглавите их как представитель короны.              Джейме был потрясён. Этого он совсем не ожидал и не просил. Но такая задача действительно вывезет его из столицы, возможно, на недели. Старк мог пытаться сделать ему жизнь неприятной или проверить его, но Джейме был настолько отчаянно готов покинуть замок, что не колебался.              — Да. Я буду готов выехать к вечеру.              Старк выглядел удивлённым, и это принесло Джейме маленькое удовольствие. Но тот кивнул.              

— x —

             Арье Старк было скучно.              Прошла меньше недели с их прибытия в Красный замок, а у неё уже закончились занятия. Исследование замка стало первым делом, пока сестра и отец занимались скучным управлением королевствами. Возможно, она могла бы помочь им, признала она, но подобная деятельность была настолько унылой, что она скорее билась бы головой о стену. Она умела управлять домом и могла делать это во сне, но усилия едва ли стоили результата.              Поэтому она начала искать тайны Красного замка.              Пока всё оказалось разочаровывающим: несколько тайных ходов, подвал с драконьими черепами — и почти ничего больше. Ни скрытых комнат, полных интересных вещей, ни чего-то подобного. Это начинало раздражать.              Так что она сделала единственное, что могла придумать в такой ситуации. Ну, два дела, подумала она с озорной усмешкой, вспоминая проказу, которую устроила с помощью сестры. Снобистский слуга, так грубо отозвавшийся об их отце в день прибытия, нашёл над дверью ведро с мерзко пахнущей жидкостью, которую Мейра создала специально для Арьи. Жидкость вылилась на него, и ужасная вонь теперь следовала за мужчиной повсюду, сколько бы он ни мылся и ни менял одежду. По словам сестры, запах в конце концов исчезнет — может, через неделю. Но он был настолько унижен, что покинул замок и ушёл туда, где «вонючий писарь», как некоторые стали его называть, не будет преследовать его.              Арья никогда не призналась бы, что именно она запустила это прозвище.              Но проказа закончилась, а она не знала, кого бы ещё выбрать следующей целью. Поэтому Арья решила тренироваться.              Во дворе, под обиженными взглядами рыцарей, она практиковалась, ныряя и уходя вокруг чучела, отрабатывая движения. Она игнорировала их, мечтая быть дома: там хотя бы можно было сражаться с братьями и сёстрами. Ланна не была бойцом, а Мейра была слишком занята всеми делами, включая проектирование и создание арбалета и стрельбища принца Джоффри.              Арью оставили самой себе.              Но вскоре ей надоело сражаться с тренировочными манекенами, которые не отвечали. Она вышла со двора, уже размышляя, не попытаться ли исследовать город, когда увидела злобного кота, дерущегося с двумя другими за птицу. Она остановилась и увидела, как более крупный чёрный кот легко одолел двух молодых, и те убежали.              Старый кот — возможно, даже старше неё — начал есть птицу. Арья потянулась к нему своей силой, отточенной тренировками с братьями и сёстрами, но редко используемой: причин почти не было.              Когда она коснулась сознания старого кота, её ударило ужасное чувство утраты. С ним случилось что-то страшное. Когда-то он был ласковым котёнком, чувствовала она, но его добрая хозяйка исчезла, и теперь он был один, без того, кто любил бы его.              Сердце Арьи сразу сжалось от сочувствия. Маленькая девочка, чей образ остался в простом кошачьем разуме, улыбалась навсегда. Она звала его… Бейлерион, уловила Арья. Странно, что кто-то назвал кота в честь одного из самых страшных драконов в истории, но теперь имя казалось подходящим — такой яростной была эта кошка.              Арья потянулась к нему. Кот повернулся и немного зарычал: годы жестокости и недоверия боролись с узами, которые она пыталась создать. Её воля давила мягко, но твёрдо. Кот медленно подошёл к её ноге, и она осторожно подняла его. Она чувствовала, как он сопротивляется, но понемногу расслабляется, осознав, что она добра к нему. Такого он давно не чувствовал.              Арья улыбнулась, нежно гладя кота. Он, заметила она, нуждался в ванне и уходе, но теперь у неё хотя бы появилось дело: залечить его раны и научить снова доверять людям. Волк и конь остались на Севере, но теперь у неё было что-то здесь, подумала Арья с удовольствием и понесла нового кота в башню, чтобы подарить ему немного любви и заботы.              

— x —

             Мейра тем временем сидела в своей комнате, работая над тем, что, как она поняла, может помочь северным рейнджерам, когда все детали будут готовы. Сейчас они носили кожано-меховую форму как броню. Она была лёгкой и тёплой, но почти не защищала. Их стиль боя опирался на скорость и подвижность; тяжёлая броня из стали или железа лишь замедлит их. К тому же, критически важно, лошади тоже пострадают от лишнего веса. Понадобятся более крупные лошади, чтобы нести тяжесть, а они будут медленнее — опять же не то, что нужно. Конные лучники северных рейнджеров были лёгкой кавалерией, не тяжёлой; они редко подходили настолько близко, чтобы нуждаться в тяжёлой броне.              Поэтому она изучала разные материалы, надеясь найти броню, которая даст лучшую защиту, но не будет слишком тяжёлой. Долгий поиск в знаниях другого мира и среди доступного здесь наконец привёл её к неожиданному выводу: ответом может быть очень распространённый материал, который легко достать.              Хлопок. Она едва могла поверить, но из хлопка можно сделать эффективную противострелковую броню. Вдохновившись древними конными лучниками Земли, она создала трёхслойную систему: обработанный хлопок или шерсть снаружи, а внутренний слой — чистый необработанный хлопок. Его волокна при определённой толщине давали не только тепло, но и силу, способную остановить стрелу, направленную в грудь. Она могла адаптировать это и для головных уборов, защищающих голову, сохранив скорость и подвижность.              Она всё ещё доводила задумку до ума, но намеревалась в течение года обеспечить этим северных рейнджеров. Передать сведения на Север так, чтобы их не перехватили, будет трудно, но возможно. Одичалые, как она знала, имели охотников-лучников, как и другие королевства, так что она надеялась дать своим людям лучшую защиту.              Мейра отложила перо и вздохнула, отпив воды. Алкоголь ей никогда не нравился, хотя она и производила его. Она постепенно устраивалась здесь, хотя это давалось нелегко. Разговоры со слугами, особенно кухонными, где текли основные дворцовые слухи, рассказали ей многое о происходящем и, главное, о настоящих игроках власти.              Король, когда находился в городе, а не в одной из военных вылазок, часто был пьян и постоянно пользовался шлюхами. Мейра неохотно признала: учитывая его возраст и физическое состояние, это почти впечатляло. Он почти не замечал происходящего, и реальная власть переходила к другим членам королевской семьи и Малому совету.              Ренли был незначительным игроком. Он мало что делал, кроме как спал с Лорасом Тиреллом и закрывал глаза на городские проблемы, во многом вызванные коррупцией золотых плащей, за которыми он должен был следить. Станнис, когда был здесь, тоже не был заметным игроком, хотя исполнял обязанности мастера над кораблями — в отличие от Ренли.              Варис оставался загадкой. Подходяще для мастера над шептунами, но тревожно. Он, казалось, не делал ничего для собственного возвышения и имел шпионов повсюду. Но постоянная неспособность убить Таргариенов заставляла Мейру задуматься, не помогает ли он им тайно. Как один из двух самых давних членов совета он служил Эйрису в разгар безумия и не дрогнул. Возможно, осторожно подумала она, он всё ещё благоволит дракону.              Пицель оказался настоящим сюрпризом. Мейра едва могла поверить, сколько шлюх этот человек, уже давно вступивший в сумерки жизни, приводил к себе. Это было невероятно. Но важнее было другое: его близость к Ланнистерам. Тайвин Ланнистер был его истинным хозяином, и многое из того, что он говорил и делал, служило прихотям Хранителя Запада.              Потом была королева. Мейра уже знала, что та полна ярости. У неё тоже были шпионы и множество связей. Прошлой ночью она наслаждалась постелью рыцаря, который определённо не был её мужем. Мейра могла бы пойти к королю, но, как выяснялось, это едва ли было секретом. Значит, либо ему всё равно, либо он воистину глуп. Королева держалась на золоте семьи, на присутствии отца и его власти. Но её сеть была мала по сравнению с последним значительным человеком здесь.              Петир Бейлиш. Мейра нахмурилась. Он был одним из самых могущественных людей столицы. Его богатство и шлюхи давали связи и влияние по всему городу вплоть до самого короля. Многие золотые плащи на самом деле были у него в кармане. У него почти не было земель и титулов, ведь он происходил из совсем малого дома Долины. Это делало его нынешнюю власть ещё более впечатляющей и тревожной. Он утверждал, что лишил девственности и её тётку Лизу, и её мать Кейтлин, и Мейра, честно говоря, не знала, что об этом думать. После измены матери это могло быть правдой. Но то, как часто он упоминал именно её мать, и как его унизил покойный Брандон, заставляло Мейру думать, что он может иметь личную вендетту против дома Старк. А значит, королева, возможно, не самый худший и не самый опасный их враг здесь.              Теперь, имея куда более ясное понимание, кого не стоит переходить, Мейра осознала: город — это кувшин дикого огня, только ждущий искры. Напряжение и жажда власти сделали всё нестабильным. Роберт, как она понимала, бессилен это изменить. Они все просто ждут его смерти, а потом каждый попытается выдвинуть свои права на трон. От осознания этой нестабильности ей почти стало жарко. Она глубоко тревожилась за семью и их людей, оказавшихся прямо в змеиной яме.              Стук в дверь вырвал её из тревожных видений, где их окружали и загоняли в ловушку. Она подавила страх и повернулась. Вошёл отец, выглядевший ещё более усталым, чем она. Страх за него, особенно потому, что как Десница он будто носил мишень на спине, заставил её подойти и обнять его.              — Эй, всё хорошо, — сказал он, удивившись, но обнял её в ответ. — Что это?              — Волнуюсь за нас всех. Особенно за тебя, — сказала Мейра, когда они неохотно разомкнули объятие. — Нас окружают враги, и, честно говоря, единственный щит — твоя дружба с королём.              — Тогда хорошо, что мы проводим так много времени вместе, — сказал Нед.              Он только что вернулся после игр и выпивки с Робертом. Это было приятно, но мешало: оставляло ему меньше времени искать решения проблем, созданных правлением короля.              — Но это также даёт мне меньше времени узнать, что именно расследовал Джон Аррен перед смертью.              — Я знаю, отец. Его смерть подозрительна, но, скорее всего, он просто перешёл дорогу одному из игроков здесь. Я помогу, чем смогу, но…              Мейра отвлеклась, увидев, как Арья поднимается по лестнице башни с большим, грубым на вид котом на руках.              — Арья… где ты взяла этого кота? — спросила она.              Сестра повернулась и увидела, как отец и старшая сестра смотрят на её нового питомца с недоумением.              — Нашла его в замке. Он просто злой и грустный. Ему нужно немного внимания, — сказала Арья, гладя кота, который одновременно наполовину рычал и наполовину мурлыкал.              Кот был весь в шрамах. Отец, явно размышляя, как убедить дочь отпустить животное, сказал:              — Я нашёл тебе учителя боя. Браавосийского водного танцора, который будет оттачивать твои навыки.              Он знал, что скучающая Арья быстро находит неприятности, если оставить её одну, и устроил это как отвлечение.              Арья на мгновение перестала гладить нового кота, чтобы раздражённо посмотреть на отца. Кот тут же занервничал, и она быстро возобновила ласку.              — Зачем мне учитель? Мейра и Санса учили меня! — сказала Арья с раздражением и злостью из-за намёка, будто сестёр недостаточно. Одна из них тоже выглядела немного задетой.              Нед объяснил:              — У него есть приёмы и навыки, которых у твоих сестёр нет. Никогда не плохо учиться у нескольких наставников, чтобы получить всё, чему можно научиться. К тому же у тебя будет с кем регулярно спарринговаться.              Нехотя обе девушки признали правоту. Мейра сама поняла это, сражаясь с Оберином: у него были навыки, которым её единственный учитель научить не мог.              — Ладно. Но он должен быть хорошим учителем, — сказала Арья раздражённо.              Нед немного расслабился: теперь он знал, что она будет занята и не станет бродить по замку, ввязываясь в неприятности.              Мейра решила сменить тему:              — Давай убедимся, что у тебя есть всё нужное для кота. У него есть имя?              — Бейлерион, — сказала Арья, теперь улыбаясь своему грубому коту.              Тот выглядел довольным вниманием, но всё ещё смотрел на Неда и Мейру прищуренными раздражёнными глазами.              Они как раз задумались, почему у Арьи такой странный вкус в питомцах, когда их отвлекло письмо из Винтерфелла. Пуль принёс его, отец открыл и вздохнул с обречённостью, прежде чем передать Мейре. Она прочла и начала злиться, желая, чтобы всё ещё могла аппарировать, чтобы вернуться в Винтерфелл и ударить брата за глупость.              И всё же, подумала она, по крайней мере он признаёт ошибку и женится, хотя никто из них не сможет там быть: времени вернуться до свадьбы не было.              

— x —

             Недавно наречённая Ланна Ланнистер нервно сидела за столом и пила чай с кузиной, принцессой Мирцеллой, которая почти приказала ей провести время вместе. Ланна, не привыкшая ослушиваться прямых распоряжений принцессы, подчинилась и теперь сидела рядом с Мирцеллой, ведя вежливую беседу. Джори стоял неподалёку, довольный, что Хьюард и Кейн сменили его и позволили сегодня не держаться рядом с лордом Старком, а быть ближе к дочери.              — Насколько я понимаю, дядя Тирион скоро ставит новую пьесу. Мы должны пойти на первый день, — сказала Мирцелла, отпив чай.              Ланна ценила, что принцесса не называла Тириона Ланнистера её отцом. Она хотела иметь с ним как можно меньше общего и, честно говоря, предпочла бы вырвать себе зубы, чем идти в его театр. Но если принцесса просит её присутствовать… выбора не будет. По лицу Джори было видно, что идея ему тоже не по душе. Ланна вежливо улыбнулась и сделала ещё глоток чая.              — Для меня будет честью, ваша милость, — сказала она.              Она задумалась, чего ждать от Тириона Ланнистера. По крайней мере, он держался от неё подальше, очевидно, стыдясь того, что случилось с её матерью из-за его неверия и пренебрежения. Ланна была этому рада. Чем меньше времени она проведёт в его обществе, думала она с ядом, тем лучше.              — x —              Джоффри, увидев, что его новое стрельбище строится, с нетерпением ждал завершения, чтобы тренироваться и стать лучшим стрелком во всём королевстве. Мысль, что он добьётся этого сам, наполняла его гордостью. Пока же он отправился к великому мейстеру, чтобы продолжить новое увлечение.              Когда великий мейстер не ответил на лёгкий зов, Джоффри повернулся к Псу. Тот сильно постучал. За дверью раздался грохот, затем дверь распахнулась, и из комнаты выскочила совершенно голая шлюха. Джоффри и Пёс смотрели на это в полном изумлении. Потом повернулись и увидели великого мейстера — мужчину старше их обоих, вместе взятых, — который пытался снова натянуть одеяния.              Зрелище, которое ещё долго будет их преследовать. Ни один из них никогда не хотел представлять это, но теперь оно навсегда застряло в памяти.              — Ваша милость… — быстро начал великий мейстер.              Джоффри, омерзённый увиденным, решил прервать любые объяснения и как можно скорее перейти к делу.              — Книги, которые я просил. Немедленно! — резко сказал он, почти срываясь на злобный оскал.              Старик быстро подчинился. С такой скоростью, какую сам он обычно отрицал бы за собой, исчез в другой комнате и вернулся с рядом книг, доставленных из Цитадели специальным гонцом по просьбе принца.              — Все самые современные и подробные книги о различных оружейных конструкциях со всего мира, ваша милость, — сказал Пицель.              Джоффри не стал брать их сам. Пёс неохотно поднял тяжёлую стопку, легко справившись с весом.              Услышав шаги в коридоре, Джоффри обернулся и увидел леди Мейру с двумя людьми Старка. Она была в своём обычном кожаном наряде с золотой вышивкой и выглядела весьма озадаченной.              — Ваша милость, я только что видела женщину, бегущую голой по коридорам Красного замка? — спросила Мейра.              Он нахмурился: он надеялся, что она этого не заметит.              — Похоже, великий мейстер пользовался её услугами. Когда их прервали, она убежала, — сказал Джоффри с отвращением.              Мейра с невесёлым видом только покачала головой.              — Я бы подумала, что он давно вышел из возраста таких дел. Но сменим тему… Турнир Десницы станет отличной возможностью, ваша милость. Особенно для вас.              — Для меня? — растерянно спросил Джоффри.              Он с нетерпением ждал крови и кишок, но кроме этого особого повода для волнения не видел.              Леди Мейра улыбнулась и объяснила:              — У вас будет шанс заявить о себе и создать тот образ, который вы хотите оставить в сознании присутствующих. Заставить людей увидеть в вас будущего короля именно так, как вы желаете.              Это его заинтересовало.              — К тому же, если вы выступите в состязании лучников как таинственный стрелок… и победите… никто не сможет отрицать вашего мастерства.              Джоффри мгновенно увлёкся этой мыслью. Его будут знать как лучшего лучника Вестероса. Люди увидят в нём будущего короля. Ему это очень нравилось.              — Но все знают принца, — тревожно сказал великий мейстер.              Принц слишком ценен, чтобы рисковать им, и мать убьёт его, если он позволит такое. Но у Мейры был план.              — У меня есть одежда, которая скроет его личность. К тому же я и Пёс будем рядом, если понадобится. Так вы заинтересованы, ваша милость?              Джоффри немедленно широко улыбнулся, давая ей ответ.       

Винтерфелл, Север.

             Поспешная свадьба Робба Старка и Виллы Мандерли заставила немало языков чесаться по всему Северу. Но поскольку они уже были обручены и оба достигли возраста для брака, слухи в основном сопровождались понимающими, лукавыми улыбками. Причина внезапной спешки казалась очевидной, особенно с учётом того, что лорд Старк и его старшая и младшая дочери не могли вернуться на Север к свадьбе.              И всё же Большой Джон стоял у чардрева, а северные лорды, успевшие прибыть вовремя, выстроились вдоль тропы, чтобы засвидетельствовать свадьбу будущего лорда. Сам Робб потел от нервов. Рядом стоял Теон и ухмылялся, глядя, как друг загнал себя в такую ситуацию. Санса тоже была здесь — с Браном, Риконом и стаей лютоволков. Она бросала на брата косые взгляды неодобрения из-за его безрассудства, но каждый раз, когда кто-то смотрел, играла роль преданной сестры безупречно. Бран и Рикон пока не понимали, почему свадьба случилась так быстро, но им расскажут, когда они подрастут.              По другую сторону дерева Мандерли выглядели одновременно довольными и раздражёнными. Их злила спешка, но они были счастливы: младшая дочь выходила замуж за будущего лорда Старка. Одна из их семьи станет леди Винтерфелла — этим Виман Мандерли был исключительно горд, стоя и наблюдая, как его сын Вилис ведёт Виллу по тропе. Винафрид шла за ними, помогая с шлейфом младшей сестры, а мать девушек изо всех сил старалась не расплакаться.              Робб потерял дар речи при виде Виллы. Она уже была прекрасна для него в любой одежде, но белое шёлковое платье словно мерцало вокруг её изящной фигуры, а сияющие светлые волосы были тщательно уложены и падали на плечи. В них были вплетены голубые зимние розы.              Робб был совершенно ошеломлён и зачарован. Те, кто стоял рядом, улыбнулись — даже те, кто на него злился. Когда Вилла подошла к нему у подножия великого дерева, их взгляды встретились, и нервозность, видимая в них обоих, странным образом успокоила.              — x —              Через час в зале было очень шумно и весело: все праздновали свадьбу. Робб сидел в кресле отца, Вилла — рядом. Она была рада, что на Севере не было постельной церемонии: ей вовсе не хотелось, чтобы её раздевали и таскали вокруг, как какую-нибудь племенную кобылу. Её семья тоже наслаждалась пиром, и улыбка Виллы держалась до тех пор, пока она не услышала тихий разговор Робба и Сансы после того, как Сансе показали письмо.              — Не могу поверить, что у неё хватило наглости сделать это! — прошипела Санса Роббу, стараясь, чтобы их не услышали за шумом праздника. — На твоей свадьбе, не меньше!              — Я вообще не хочу об этом говорить! — прошипел Робб в ответ. — Она предала нашего отца и легла в их постель с другим мужчиной. И у неё хватает дерзости просить прощения? Просить приехать на свадьбу? Чтобы мы познакомились с нашей… сестрой! Плодом её связи с Оберином Мартеллом!              Теперь Вилла поняла, о ком они говорят: о низложенной леди Кейтлин Талли. Опозоренная леди унизила лорда Старка и дом Старк в целом, прежде чем её изгнали на юг за нарушение брачных клятв. Сама Вилла была рада, что этой суки больше нет: хотя её семья поклонялась Семерым, они куда спокойнее относились к северной культуре Старых богов. Да и обе религии плохо смотрели на измену. По мнению многих, Кейтлин ещё легко отделалась.              Вилла постаралась отогнать не самые добрые мысли о бывшей свекрови, но Робб заметил, что она слышала разговор, взял её руку и поцеловал ладонь. От этого её щёки вспыхнули. Он задержался чуть дольше обычного, и образы того, что, вероятно, случится ночью, заставили её покраснеть ещё сильнее.              — Не волнуйся, любовь моя. Мы отказали ей и ясно дали понять, что её не простят за то, что она сделала, — сказал Робб, желая уверить её, что вопрос решён.              Она немного расслабилась, но ощущение его грубой ладони на своей было очень возбуждающим.              

— x —

             Никто из них не заметил, что один из гостей свадьбы исчез во время пира. Все решили бы, что он ушёл развлекаться с какой-нибудь согласной женщиной.              Но никто не знал, что Теон сейчас седлает коня, укладывая часть вещей.              Робб и Санса были не единственными, кто недавно получил письмо. Ему тоже пришло письмо от отца с Железных островов, переданное шлюхой, которой заплатили за доставку. Оно всё ещё лежало у него в кармане, и он перечитал его уже с десяток раз.              Руки дрожали, когда он понял, кто ему пишет. Он столько лет не слышал от отца, и само письмо казалось ему почти золотом — чем-то от его настоящей семьи после стольких лет.              В нём было совсем немного: отец писал, что нездоров и хочет снова увидеть сына, если не выживет; что Яра тревожится за него и они оба отчаянно хотят его увидеть. Что, возможно, скоро настанет время Теону принять власть над Железными островами.              Это одновременно пугало и воодушевляло. Он мечтал о славном возвращении домой, о том, как займёт место отца и будет править Железными островами. Будет плавать с Ярой, как они когда-то мечтали, и войдёт в память великих мореходов прошлого.              Но Старки никогда не отпустят его. Робб, возможно, посочувствовал бы и даже позволил уйти, но Санса — нет. Как и Мейра или лорд Старк. Теон чувствовал из-за этого немалую обиду. Но он ведь был заложником против отца и сможет вернуться только после его смерти.              Поэтому он ждал и планировал. Теперь он был благодарен Роббу за то, что тот так жаждал трахнуть мандерлийскую шлюху. Да, она была хороша задницей, но их быстрая свадьба дала Теону шанс ускользнуть, пока все заняты.              Он посмотрел на Винтерфелл, и внутри кольнуло: он покидал место, которое столько лет было его домом, где жили все его друзья. Его действительно разрывало. Он не хотел уходить, но понимал: это может быть последний шанс. Если отец умирает… какой у него выбор? Он не может оставить Яру одну в такое время, подумал Теон с сожалением. Он уже едва помнил, как она выглядит, тогда как любую из девушек Старк узнал бы где угодно.              Это лишь сделало решение горше. Но он уже выбрал. Он вскочил на коня и выехал из Винтерфелла, надеясь, что не в последний раз.       

Красный замок, Королевская Гавань. Месяц спустя.

             Мейра смотрела на бочки северного алкоголя и печально улыбалась. Это стоило им немного, но не позволяло Ланнистерам получить ещё больше влияния и одновременно давало дому Старк небольшую власть над короной. Ей было не по себе от мысли, что они помогают загнать кого-то в долг, чтобы потом иметь рычаг, но, изучив историю этого мира, она понимала: иногда это необходимо.              Великая игра, с тревогой подумала она, представляя сложный лабиринт постоянно меняющихся союзов и вражды, где все борются за власть в столице. Всё казалось таким бессмысленным и подлым, что её естественно отталкивало. Она хотела не иметь к этому отношения. Но тут поймала себя на мысли: они уже часть игры. Все часть. Постоянная борьба за власть идёт везде и среди всех слоёв жизни. Просто здесь, на вершине общества, ставки несравнимо выше. Судьбы народов и огромного числа людей висят на волоске. И её семья, та самая, что якобы слишком честна, чтобы играть, всегда будет проигрывать, если не научится играть правильно.              В животе появилось тяжёлое чувство. Она не знала, как именно этому научиться. В её голове было много знаний — и принесённых из другой жизни, и полученных самой, — но всё казалось недостаточным для защиты семьи. Нельзя играть в эту игру лишь обороняясь, напряжённо подумала она. Нужно действовать, каковы бы ни были цели.              Она нахмурилась, не зная, куда двигаться дальше, и продолжила просматривать деньги и ценности, собранные как вступительные взносы на турнир.              Как она и предсказывала, множество межевых рыцарей ухватились за возможность стать рыцарями Королевской гвардии. Другие тоже. Теперь всё это нужно было разобрать. Большая часть, подумала она с недоверием, была почти бесполезной, но для некоторых это было всё, что они имели, и она не собиралась насмехаться. Разнообразие удивляло: мешки сахара, повозки, лошади, скот, разное оружие в разном состоянии и многое другое. Благодаря небольшому займу дома Старк этого хватит, чтобы покрыть турнир и ещё кое-что, подумала она, заметив довольно красивый том: его можно было добавить к призам.              Но пока она перебирала предметы, её поразила одна коллекция, внесённая несколькими рыцарями из Западных земель. Она сразу поняла, что это, ведь видела нечто очень похожее на первом и четвёртом курсах Хогвартса — особенно во время первого испытания Турнира Трёх Волшебников. По спине пробежала дрожь при воспоминании о том годе.              Четыре покрытых чешуёй драконьих яйца.              Она понятия не имела, как рыцари добыли их. Но раз они из Западных земель, возможно, они разграбили их в Красном замке во время Взятия столицы, подумала Мейра с благоговением, осторожно коснувшись твёрдой чешуйчатой поверхности. Одно яйцо было ослепительно бело-платиновым с золотыми крапинками. Она никогда не видела ничего подобного, как и остальных трёх: одно, крупнее, фиолетово-золотое; другое — золотое и серебряное с огненными прожилками; последнее — красное с золотыми вкраплениями и чёрными завитками. Они выглядели как произведения искусства.              Касаясь их, Мейра задумалась, можно ли их всё ещё вылупить, хотя знала: если получится, управлять ими будет очень трудно. Возможно, она смогла бы с помощью способности менять кожу, как и её братья и сёстры. Но драконы были магическими существами, подумала она с хмурым видом, значит, ими труднее управлять.              Так или иначе, в тот миг она приняла решение. Убедившись, что вокруг никого нет, она достала седельную сумку и аккуратно сложила в неё все четыре яйца. Выглядело бы странно, что она несёт сумку, но оно того стоило. Это были одни из немногих магических существ, которые существовали в обоих мирах, и она хотела сохранить яйца как редкий след магии, который удалось найти.              Она осторожно покинула комнату, стараясь, чтобы её не заметили с сумками, пока не добралась до Башни Десницы и своей комнаты. Спрятав яйца среди вещей как можно лучше, она поняла: их нужно отправить на Север как можно скорее.              

— x —

             Некоторое время спустя Варис прибыл в ту же комнату. Он узнал о драконьих яйцах, которые, по слухам, внесли в качестве платы за участие в Турнире Десницы. Во время разграбления ему удалось спасти лишь три яйца, всё ещё хранившихся у дома Таргариен. Многие другие пропали. Поэтому он поспешил забрать их и немедленно отправить в Эссос. Даже если их больше нельзя было вылупить, они всё ещё обладали огромной ценностью и могли сильно помочь Таргариенам в изгнании.              Он хотел бы, чтобы Визерис был больше похож на Рейгара. Варис подумал об этом с печалью. Да, Рейгар начал гражданскую войну, уничтожившую династию, но он был обаятелен и способен. Если бы он стал королём, возможно, был бы хорошим — пусть и мрачным — правителем.              Но Визерис был сыном своего отца. Варис печально признавал: такой же безумный и куда менее обаятельный, чем Безумный король в юности. Количество людей, которых он успел оскорбить, поражало. Варису постоянно приходилось искать тех, кто согласится принять Таргариенов. Судя по тому, что поведение Визериса не улучшилось после присоединения к дотракийцам, Варис мог лишь предположить, что тот скоро умрёт.              А вот его сестра, принцесса Дейенерис, думал Варис с расчётливым взглядом, была, возможно, лучшим вариантом, на который он мог надеяться. Она идеально подходила на роль королевы: образованная, обаятельная, способная, сильная и амбициозная. Его добрый друг в Пентосе не уставал хвалить её ум и обаяние. Она легко расположила к себе кхала Дрого, а по словам сира Джораха уже проявляла себя как сильная и независимая женщина с собственными планами. В Вестеросе она могла бы добиться многого, думал Варис, если бы ей простили то, что она женщина.              Но она не хотела сюда возвращаться.              Последний отчёт сира Джораха тревожил. Варис всегда предполагал, что она придёт в Вестерос, чтобы вернуть трон, когда появится шанс. Но теперь, похоже, она намерена построить собственную империю в Эссосе. Варис задумался, не затмила ли её амбиция здравый смысл, но кто знает, что она задумала.              Добравшись до места, где должны были храниться драконьи яйца, Варис с ужасом увидел, что их уже забрали. Это было плохо. Он задумался, кто опередил его. Обычные подозреваемые — Бейлиш или Ланнистеры. Но это было не единственной проблемой. Его также тревожило, сколько стабильности Старки приносят королевству теперь, когда лорд Старк стал Десницей.              Между ним и старшей дочерью они могли сделать много хорошего на новых местах. Варис хотел добра людям Вестероса, но не хотел, чтобы они поддерживали правление Ланнистеров. Значит, Старки должны узнать правду о происхождении королевских детей.              Он вздохнул, понимая, что, возможно, придётся сильнее подтолкнуть Дейенерис и Дрого к Вестеросу. Но на всякий случай, подумал Варис с тревогой, нужно обеспечить безопасность третьего варианта — если он сумеет его найти. Как же раздражает, что он выбрал для укрытия такую нестабильную ширму. Поиски могут занять время.       

Несколько дней спустя.

             Настал первый день турнира. Мейра в своей обычной кожаной одежде, с копьём за спиной, сидела рядом с отцом и сестрой неподалёку от королевской семьи. Король Роберт уже был пьян и ждал начала. Лорд Старк выглядел неуютно: он вообще не одобрял идею турниров. Арья уже выглядела так, будто ей приходится сидеть на руках, чтобы не уйти. Ланна, сидевшая рядом, тоже скучала и нервничала: все смотрели на неё, стремясь увидеть недавно обнаруженную дочь Тириона Ланнистера. Ситуацию не облегчало то, что сам Тирион сидел неподалёку. Иногда их взгляды пересекались, и Ланна тревожно отводила глаза, ёрзая на месте, а Тирион лишь печально вздыхал.              Бейлиш и Варис тоже сидели рядом, хотя Мейра сумела переставить места так, чтобы они оказались на противоположной стороне королевской ложи вместе с Тирионом. Серсея Ланнистер сидела, высокомерная как всегда, раздражённая тем, что вынуждена присутствовать на этом зрелище, особенно без старшего сына. Мирцелла и Томмен рядом с ней выглядели неуютно. Сир Барристан и два оставшихся гвардейца стояли вокруг ложи, не участвуя в турнире: они должны были защищать королевскую семью, пока сира Джейме нет в городе.              Когда объявили первое состязание, все удивились: первым шла стрельба из лука. По рядам прошёл ропот. Король Роберт уже выглядел готовым сказать что-нибудь грубое, но Мейра обратилась к нему с озорной улыбкой.              — Ваша милость, для этого есть причина. Подождите и увидите.              Она бросила ему дерзкий взгляд. Роберта снова поразило, как сильно она похожа на свою тётку, хотя куда спокойнее, чем была Лианна. Он кивнул, теперь заинтересованный её замыслом. Остальные тоже были озадачены и любопытны.              Лучники вышли, среди них — один в тёмной кожаной одежде и лёгком шлеме. Мейра усмехнулась. Они выстроились и приготовились к выстрелам. Когда стрелы полетели, зрители следили за результатами. Тот, кто набрал меньше всего очков или вовсе промахнулся, выбывал.              Многие попали в цель, включая тёмного лучника, который выступил очень хорошо. Промахнувшихся увели от стрельбища, чтобы остальные могли продолжить.              За следующий час лучников становилось всё меньше, пока наконец не осталось двое: рыцарь Тарли из Простора и тёмный лучник. Рыцарь Тарли приготовился к выстрелу, уверенный в своём мастерстве: он был личным помощником своего лорда на охоте, а лорд Тарли был суровым наставником. В момент выстрела никто не заметил, как Мейра что-то сделала рукой — лёгкое движение, когда она закрыла глаза, сосредоточившись.              Внезапный порыв ветра сбил стрелу в тот самый миг, когда она слетела с тетивы. Она ушла в сторону и попала только во внешний край мишени.              Толпа разочарованно вздохнула: многие болели за него. Сам мужчина побледнел, не понимая, что произошло. Затем вперёд вышел тёмный лучник. Он прицелился идеально и выпустил стрелу прямо в центр.              Толпа разразилась восторженным криком, когда его объявили победителем. Лучник повернулся к королевской ложе.              — Твоя меткость впечатляет, лучник. Кто ты? — спросил Роберт, глядя на него так, словно мог предложить место при дворе только за навык стрельбы.              Но вместо ответа тёмный лучник снял шлем. По трибунам прокатился вздох потрясения.              — Джоффри, ваша милость, — сказал принц Джоффри с широкой ухмылкой.              Он стоял гордо, затем поймал взгляд Мейры. Она улыбнулась ему. Его мать и брат с сестрой смотрели в полном шоке. Через миг Роберт расхохотался.              — Отлично, парень! Я честно понятия не имел, что это ты. Ты заслужил победу собственным умением. Я объявляю принца Джоффри Баратеона чемпионом среди лучников!              Толпа зашумела. Мейра встала и захлопала, кивая ему. Джоффри расправил плечи, купаясь в похвале.              За улыбкой Мейра чувствовала вину. Она украла возможную победу у человека Тарли с помощью силы копья. Её исследования показали, что Гунгнир способен повелевать стихиями и обращать погоду против врага, и это показалось хорошей возможностью проверить. Она вызвала сильный порыв ветра ровно вовремя, чтобы сбить его стрелу. Гарри пришёл бы в ужас от такого поступка. Честно говоря, Мейра тоже была не в восторге от себя. Но если попытка выправить Джоффри и сделать из него приличного короля должна сработать, ей придётся делать некоторые вещи за спинами людей.              По крайней мере, утешала она себя, силы копья оказались настоящими. Она была поражена его мощью: ведь сейчас использовала лишь малую часть.              После короткого перерыва Джоффри переоделся обратно в роскошную обычную одежду и сел рядом с отцом. Пока готовили следующее состязание, Мейра наклонилась к нему и прошептала:              — Обратитесь к толпе. Это шанс показать им, что вы можете быть таким же обаятельным, каким ваш отец был во время восстания.              Джоффри удивился и засомневался.              — Это ниже меня. Так говорит мать. И что мне вообще сказать?              Мейра скрыла раздражение на эту мерзкую королеву и сказала:              — Я помогу вам со словами. Король должен быть хорошим оратором: иногда людей нужно покорять голосом, когда меч недоступен.              Джоффри не выглядел довольным, но всё же слегка кивнул, соглашаясь выступить. Он поднялся.              — Люди Королевской Гавани, Вестероса и даже дальних земель, добро пожаловать! Этот турнир проводится в честь величайшего друга моего отца, лорда Старка, который прибыл с далёкого Севера, чтобы служить ему и королевству. Я благодарю вас, лорд Старк, как и вашу семью, за то, что сделали этот турнир возможным.              Джоффри обратился к лорду Старку, и тот уважительно поклонился. Не дав ему ответить, Джоффри продолжил:              — Этот турнир — поиск. Поиск лучшего, что может предложить Вестерос. Поиск тех, кто покажет не только королевской семье, но и всему миру, что они лучшие в своём деле. Сегодня будут выбраны три новых члена Королевской гвардии. Три лучших воина королевства будут призваны служить. Надеюсь, вы все получите удовольствие от возможности увидеть, на что способны великие рыцари нашей страны. Да здравствует Вестерос!              Толпа, удивлённая тем, как хорошо говорит наследный принц, ответила восторженными криками.              — ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПРИНЦ ДЖОФФРИ!              Джоффри мгновенно возгордился. Конечно, почти никто не заметил, кроме нескольких очень внимательных придворных, что Мейра тихо подсказывала ему слова. Она улыбнулась и поймала его взгляд. Они оба слегка усмехнулись.              Роберт, который видел происходящее, мягко улыбнулся и сказал Джоффри:              — Парень, ты далеко продвинулся за последние месяцы. Посещаешь Малый совет в моё отсутствие, участвуешь в турнире и честно побеждаешь, даже говоришь с толпой, показывая лучшую сторону. Я горжусь тобой за это. За то, что ты берёшься за обязанности, с которыми я сам так и не справился. Молодец.              Джоффри засиял от гордости. Лёгкая влажность в глазах показала, насколько редко он слышал такое.              Мейра слегка улыбнулась. Пусть у неё и были сомнения о происхождении Джоффри, ей было приятно видеть, что даже если Ланнистеры победят, возможно, королём станет хотя бы наполовину приличный человек.              

— x —

             Рядом с ними Серсея Ланнистер уже не могла скрывать ненависть и ярость. Лицо её потемнело почти до пурпура, и она стремительно покинула ложу, направившись обратно в замок. Маленькое представление только что врезалось в неё до самой души. Ей хотелось кричать от того, как низко пал её ребёнок.              С тех пор как их бесполезная поездка на Север закончилась, её жизнь шла под откос. Брат больше не разговаривал с ней и сбежал из столицы на дурацкое поручение Десницы, само присутствие которого было оскорблением для её семьи. Серсея почти пенилась от ярости, шагая вперёд. Люди бросались с дороги, таким свирепым было её лицо.              Ещё хуже было то, что маленький бастард, которого всю жизнь заставляли звать младшим братом, породил мерзкую девчонку, а её муж посмел назвать её Ланнистером. От этой мысли сердце сжималось от боли. А хуже всего — её дети, даже её любимый золотой лев Джоффри, всё сильнее попадали в сети волчьей шлюхи и больше не слушали её. Все советы, всё время, которое она хотела проводить с ним, чтобы убедиться, что он понимает: такие вещи ниже его достоинства, и чтобы направить его к тому, чтобы стать величайшим королём мира… чтобы её власть была абсолютной… всё это отвергалось.              Теперь он проводил всё время с волчьей шлюхой. Серсея почти плевалась от ярости и уже строила планы: когда придёт время, все они будут страдать так, как никто прежде.              

— x —

             Турнир продолжался, пока Серсея в своей комнате устраивала истерику: метала мебель, разбивала всё, что попадалось под руку. Одной испуганной служанке достались крупные синяки на горле и груди после того, как королева попыталась её задушить, а затем несколько раз пнула, пока та хватала ртом воздух.              Никто из присутствующих на турнире этого не видел. Как и Серсея не видела, как Гору в рыцарском поединке победил Лорас Тирелл, и как молодого Тирелла от смерти спасло вмешательство Пса, после чего именно Пса объявили победителем.              Мейра была рада. Она слегка улыбнулась: Пёс был удачным выбором для Королевской гвардии, ведь уже служил при Джоффри и хорошо знал столицу и двор. Следующим шёл бой на мечах. Мейра и вся толпа наблюдали за чередой поединков один на один, с нетерпением ожидая, кто станет двумя новыми рыцарями Королевской гвардии.              Первые раунды прошли без происшествий. Многих слабых участников быстро выбили более опытные и способные бойцы. К середине стало интереснее: теперь сражались люди с настоящим мастерством. Некоторые почти дошли до финала, но их останавливали либо более хитрые противники, либо жестокий поворот судьбы.              Наконец осталось шестеро. Мейра почувствовала облегчение.              В основном межевые рыцари и несколько более умелых землевладельцев — это подходило цели. Она едва не вмешалась, когда один рыцарь получил тяжёлый удар сбоку по шее, который мог причинить серьёзный вред, если не постоянную травму.              Но трое выделялись особенно.              Два межевых рыцаря сражались хорошо. Конечно, здесь было много сильных бойцов, но эти двое выделялись тем, что были достаточно умны, чтобы действовать вместе против противников, прикрывая спины друг другу. Это позволяло сосредоточиться на атаке, а не постоянно оглядываться.              Но был ещё один боец — совершенно другого класса, и выделялся он по иной причине.              Её очень тёмные волосы были стянуты в тугой хвост. Она двигалась с текучей грацией самого быстрого и изящного хищника, шаги были безупречны, а работа клинком точна, как руки лучшего хирурга. На ней была кожаная броня с металлическими пластинами в ключевых местах — для защиты и свободы движения. Её меч, подумала Мейра, напоминал дао, китайский клинок, но выглядел так, словно сделан из серебра. Разумеется, серебром он быть не мог: он без труда встречал сталь, а когда рассекал воздух, будто слегка гудел.              Скоро остались только трое. Два рыцаря повернулись к женщине. Она стояла спокойно и позволила им сделать первый ход. Более высокий, в бело-чёрно-синем клетчатом сюрко с тремя золотыми глазами, атаковал первым, неразумно оторвавшись от напарника. Он ударил широким мечом в боковом замахе. Женщина нырнула и перекатилась под ударом, затем сильно ударила его ногой в пах. Рыцарь застыл от шока, и она тут же вскочила и полоснула по незащищённому месту на его ноге.              Оставшийся рыцарь, старший мужчина с почти наголо остриженными волосами, приготовился и вскоре оказался втянут в быстрый танец. Женщина, сражаясь одной рукой почти как водный танцор, обходила его умелые, но более медленные удары, пока её меч не оказался у его горла.              Рыцарь понял, что бой окончен, и уронил меч. Толпа зааплодировала, хотя и с явным замешательством: никто не ожидал, что таинственная женщина победит в поединках. В королевской ложе тоже хлопали. Мейра и Арья — особенно искренне, Ланна и принцесса — чуть менее уверенно, но тоже с воодушевлением.              — У нас есть лучшие, — объявил король, поднимаясь.              Трое участников подошли к трибунам. Оба рыцаря смотрели на загадочную женщину с раздражением.              — Пёс займёт одно место, а ваше мастерство, миледи, немало, но я не могу назвать женщину в Королевскую гвардию.              — Тогда я прошу только приз победителя. У меня нет желания оставаться здесь, — сказала женщина.              Её речь была неожиданно отточенной, почти как у знатной. Многие оскорбились её прямотой, но Роберт кивнул, с удовольствием разглядывая её очевидную красоту. Мейра заметила: внешне женщина напоминала дорнийку, кожа была естественно смуглой, но глаза странные — светящиеся фиолетовые, может быть, сиреневые. Её мастерство впечатляло ещё сильнее, если учесть, что выглядела она едва ли старше двадцати, всего на несколько лет старше самой Мейры.              — Тогда вы его получите. А вас двоих, рыцари, я хочу знать по именам, если вы должны вступить в мою Королевскую гвардию, — сказал Роберт, повернувшись к мужчинам, которые вдруг стали выглядеть очень гордыми.              — Я сир Таллад Высокий, — сказал более высокий из двоих — тот самый, в клетчатом бело-чёрно-синем сюрко с тремя золотыми глазами посередине. Он был почти ростом с Пса, разве что немного ниже.              — Я сир Рекс Свирепый, — сказал второй, бритоголовый, без знамени. Он выглядел очень сурово, и по тому, как сражался раньше, все понимали, откуда взялось прозвище.              — Тогда имена сира Рекса и сира Таллада будут внесены в Белую книгу вместе с Псом, — сказал Роберт.              Толпа приветствовала новых рыцарей славного ордена. Сир Барристан тоже выглядел более спокойным: он знал, что эти двое хотя бы умеют сражаться, а это уже было большим улучшением по сравнению с теми, кто прежде носил белые плащи.              

— x —

             Таинственная мечница взяла обещанное золото и оставила всё остальное. Алкоголь или ночь в борделе её не интересовали. Она хотела заказать место на корабле и как можно скорее покинуть Вестерос. Само пребывание в одном месте слишком долго заставляло её тревожиться. Почти всю жизнь она провела на корабле, воспитанная его капитаном и странствуя по миру. Она видела больше, чем большинство людей увидит за целую жизнь. Если бы отец не умер, а корабль не забрал дом Хайтауэр, когда они были в Староместе, она всё ещё путешествовала бы. Но с этим золотом она надеялась попасть обратно в Эссос, где проще заработать на жизнь.              — Из-за тебя мы многое потеряли, шлюха! — грубый голос крикнул позади.              Она повернулась и увидела около четырнадцати участников поединков, окруживших её. Она напряглась, оценив соотношение сил, но вес меча на поясе и другие сюрпризы, собранные в путешествиях, успокаивали.              — Я вам ничего не стоила. Вас победили. Идите в таверну и топите печали в выпивке, — сказала она твёрдо.              Но они только ещё сильнее разозлились: их унизило поражение от женщины. Понимая, что драки не избежать, она медленно опустила руку к оружию, которым не успела воспользоваться на турнире.              Они бросились на неё. Она без колебаний выхватила странное оружие с пояса и начала раскручивать его. Ничего подобного они прежде не видели: длинная тонкая верёвка с прикреплённым к концу стальным грузом. Она вращала её с лёгкостью человека, проведшего много часов за тренировками, и ударила грузом прямо в лицо одному из нападавших. Все остановились, когда раненый схватился за сломанный нос. Сталь свистела в воздухе, и никто не решался броситься.              — Просто схватите её! — завопил раненый.              Один из мужчин послушался, но она изменила траекторию и ударила его стальным грузом сбоку по голове. Кожа легко рассеклась, мужчина отшатнулся, вероятно, с трещиной в черепе. Остальные теперь держались осторожнее. Когда ещё один напал, она перестала раскручивать верёвку и метнула из-за пояса тонкий нож. Он вонзился ему в горло, убив на месте.              — Я сказал… — начал раненый, крича от боли, но внезапно оборвался с коротким воплем.              Они повернулись и увидели, что ярко-золотой наконечник копья торчит из его груди, а затем грубо выходит обратно. Все посмотрели туда: старшая дочь лорда Старка стояла с особым копьём в руках. Она слегка прокрутила его, и остальные всё поняли — и бросились бежать.              Остались только Мейра Старк и загадочная женщина. Они смотрели друг на друга. Мейра сказала:              — Впечатляющее мастерство. Я никогда не видела, чтобы кто-то сражался так, как вы.              — Я много путешествовала и получала обучение в чужих землях, миледи, — вежливо ответила женщина.              Что бы они ни сказали дальше, их прервали король и королевская свита, подходившие к ним.              — Впечатляет, девочка. Ну и сволочи, — громко сказал король.              Женщина почти незаметно вздрогнула от его голоса, словно ожидала чего-то плохого.              — Но такую стоит держать рядом. Раз я не смог назвать тебя в Королевскую гвардию, с этого дня будешь присягнувшим мечом леди Старк. Я бы, признаться, не отказался ещё раз увидеть, как ты управляешься с этой верёвочной штукой, — сказал Роберт, после чего ушёл наслаждаться днём со шлюхами, а остальные разошлись по своим делам.              Остались Нед, Мейра, Арья, Ланна и Джори. Они смотрели на таинственную женщину, которая выглядела крайне неуютно. Мейра вздохнула, понимая, что всем будет неловко, и спросила:              — Могу ли я узнать ваше имя? Я понимаю, это не то, чего вы хотели, но если проявите терпение, мы постараемся вскоре вернуть вам свободу.              Женщина медленно кивнула, всё ещё выглядя так, будто предпочла бы быть где угодно, только не здесь.              — Перл, леди Старк. Меня зовут Перл.       

Дотракийский лагерь, Эссос.

             Дейенерис застонала, оседлав Дрого со всей страстью, на какую была способна. Его грубые руки ласкали её мягкую грудь, усиливая удовольствие.              Наконец Дрого больше не мог сдерживаться и кончил, излив семя в её лоно. Оба тяжело дышали после очередного приступа любви. Когда хотел, Дрого был очень хорош в постели, подумала Дейенерис с дерзкой улыбкой. Впрочем, она тоже была хороша, и они провели немало ночей — а иногда и дней — только вдвоём, изучая тела друг друга.              Она положила голову ему на грудь, лениво проводя рукой по твёрдым мышцам. Ему, похоже, это нравилось. Он взял её руку — куда нежнее, чем можно было ожидать от конного владыки, — и поцеловал запястье. По ней пробежала дрожь возбуждения.              Ей повезло с Дрого, счастливо подумала Дейенерис. Иногда он был грубым и беспощадным, как любой из его народа, но в нём была способность любить с такой нежностью, что это почти потрясало. К счастью, видела это только она. Нельзя, подумала она, чтобы его люди решили, будто он размяк. Не то чтобы у него были проблемы с твёрдостью, добавила она про себя, краснея, ведь они всё ещё были соединены самым интимным образом.              Её идея о новых конных лучницах, как она и предвидела, понравилась не всем. Но многие дотракийские женщины любили ездить верхом не меньше мужчин, и мысль о том, что они смогут сражаться рядом с ними, привлекала их. Сир Джорах собирал материалы и учил их изготавливать мощные составные луки из дерева, рога и сухожилий, склеенных слоями. Скоро, когда будет достаточно луков и стрел, она начнёт тренировки.              Некоторые мужчины, признавалась она с раздражением, злились на эту идею. Но если всё получится, их кхаласар станет сильнейшим среди дотракийцев. Она задумалась, возможно ли объединить всех их под одним знаменем.              Объединить дотракийцев как единый народ и заключить союз с лхазарянами — да, это были честолюбивые цели. Но если она преуспеет, они станут одной из самых могущественных сил Эссоса, если не самой могущественной. Она слегка усмехнулась, почувствовав, как муж снова твердеет, и позволила ему перевернуть их, чтобы они продолжили наслаждаться брачным ложем.